Дом на колесах

Something bad is 'bout to happen to me

I don't know what, but I feel it coming

Steve Lacy — Dark Red

      Они провели одну ночь дома, чтобы собрать нужные вещи на несколько дней. Леша перетащил одежду и документы к Яну, где теперь обустроился на диване, подписав шутливый договор о том, что больше никогда не пойдет домой ни под каким предлогом. Встретившись на рассвете на окраине города, они пешком дошли до станции железной дороги, вспомнили уже под десяток вещей, которые забыли взять с собой, Леша успел дважды закурить, а Алиса с Таей решили обменяться кулонами. Когда приехала электричка, все четверо тут же запрыгнули в нее, даже не разобрав, куда именно она едет. Это было и неважно, ведь никакой конкретной цели и пункта назначения у них не было. Нужно было только взять и попробовать. Даже если они вернуться той же ночью, плевать.       — А я говорю, ты мухлюешь! — Ян наехал на Лешу, пытаясь добиться от него честной игры уже полчаса, что они были в пути и раскидывались картами по всему вагону. Одно окно посередине было открыто, и из него безудержно ревели звуки ветра и трения о рельсы. Примерно раз в двадцать минут электричка останавливалась на попутных станциях, но посредством игры в камень-ножницы-бумага все решили, что доедут до конечной, поэтому неизвестно сколько им еще надо было ехать до одного из соседних городов, в который они попадут.       — И что дальше? Ты меня ни разу не поймал, это весело, — гордо высказал Леша. Таю тоже веселила реакция Яна каждый раз, когда он соображал, что игра снова подозрительно вышла против него. Но играть в одно и то же она уже устала, поэтому попросила еще одну колоду и стала гадать. Сначала Алисе, пока Леша с Яном устраивали разборки на тему мухлежа, а потом и им.       Где-то через два часа поезд сильно замедлился, подъезжая к конечной станции, и монотонный голос объявил о том, что все пассажиры должны покинуть вагоны. Все стали копошиться и собирать вещи, которые они уже успели раскидать по сидениям.       — Да не уедет он никуда, не нервничай так, — сказала Тая, помогая Алисе сложить ее карандаши и бесконечные зарядки, которые она вытащила, когда выяснилось, что все остальные умудрились забыть даже провода для телефонов — конечно, ведь чаще всего никто из них и не пользовался телефоном, потому что в фургоне даже не было интернета. Алиса и Тая собрали оставшиеся вещи в рюкзак и вышли на платформу к парням.       — Чего застряли? — кинул Ян, увидев их и подзывая ладонью.       — А ты уже заскучал, — ответила Тая, состроив дразнящее выражение лица.       — Конечно, с ним заскучаешь, — Ян кивнул в сторону Леши, который явно был доволен этим комментарием, и развернулся, направляясь к выходу. — Идем.       Выйдя со станции, они обнаружили себя на самом краю города, усеянном частными домами. Они бегали, шумели, кричали и пели, так что на них оглядывались люди и выглядывали в окна маленькие дети. Когда они дошли ближе к центру города, их звонкие голоса слились с общим шумом, отчего стало вдруг еще свободнее кричать и забегать в крохотные магазины по пути.       — Сказал же не разбегаться… — ворчал Ян на Лешу, который то и дело убегал вперед всех. — У тебя же даже телефона нет, где нам тебя искать? — крикнул он уже громче, чтобы Леша точно его услышал.       — Да не убегаю я никуда. Дай хоть повеселиться, — Леша закатил глаза, вернувшись к друзьям. Тая с Алисой шли под руку, смеясь каждый раз с причитаний Яна. Бусины Таи сегодня звенели особенно весело, а щеки Алисы были залиты нежно-розовым удовольствием.       Где-то дальше по улице играла музыка, вырывающаяся из дверей бара, но тут одна песня резко остановилась, и заиграла другая. Леша восторженно вдохнул и потянул всех в ту сторону. Алиса, тоже очень полюбившая эту песню после сотни раз прослушиваний этим летом с Лешиного диска, засияла и побежала за ним, а вслед и Тая с Яном. Леша чаще всего включал именно ее — и когда они были вместе в фургоне, и в одиночестве. Иногда, в те самые дни, когда они оказывались с Алисой вдвоем, он тихо-тихо включал по кругу альбом, и они молча сидели на траве, облокотившись на колеса. Эту песню однажды включил Ян, и Лешу она так зацепила, что после этого он ни на день с ней не расставался. Так она обошла их по кругу и заворожила каждого по-своему, не отвязываясь больше ни на секунду от их душ.       Влетев в бар, они присоединились к огромной толпе. Мало кто танцевал, люди стояли в мелких группах и выпивали с друзьями, легко двигаясь под музыку. Но Леша вышел в самый центр, и до самого конца песни его было не остановить. По правде говоря, он бы так и дальше до самой ночи скакал под гремящую музыку, но Ян постучал по плечу и позвал его в бар присоединиться к Тае с Алисой, а от такого Леша не мог отказаться. Алкоголь им не продали — сколько бы Леша не старался и не флиртовал с барменшей, она оставалась непреклонна. Поэтому в ход пошли закуски и лимонады.       — Я угощаю, — сказал Леша, хлопая себя по карманам в поисках бумажника. Полчаса назад он нашел на дороге затоптанные пятьсот рублей и, естественно, не упустил возможности подобрать их.       — Угощаешь, как же, — прокомментировала Тая, не сдерживая смеха.       — О нет, — Леша продолжал копаться в карманах, но бумажника так и не обнаружил.              — Кажется, не угощаю, — он невинно хихикнул и посмотрел на Яна, ожидая, что теперь оплатит он.       — Ты шутишь? Потерял кошелек? — Ян выглядел чересчур возмущенным, но все-таки достал свои деньги.       — Да ладно, там и были то только эти пятьсот рублей, — фыркнул Леша в ответ. Пусть эта купюра и не была для него копейками, жалко такую потерю особо не было.       — Да плевать я хотел на эти пятьсот рублей, надо следить за своими вещами. Там наверняка твоя карта была. И моя, между прочим, тоже!       — А на ней и подавно ноль! Не будь таким серьезным, боже мой, в чем проблема? Ян и вправду очень серьезно отнесся к этому. «А чего еще от него было ждать» — подумал он и, цокнув языком, успокоился и заплатил за напитки.       Они недолго еще сидели за баром, потом Леша спохватился на какую-то очередную любимую песню, чуть не разбив по пути десяток стаканов в руках официанта. Когда его наконец уговорили двинуться дальше, он уже не мог двигаться. Тая хватала его за плечо и тащила к выходу смеясь, а Леша только выдергивал руку и шел следом. Но несмотря на всю слабость, его окинуло новой силой, как только они вышли, и тело забилось в адреналине, объединяющем этих четверых весь сегодняшний день. Они забегали на тихие улочки, возвращались обратно, заходили в забавные сувенирные магазины. В одном из таких Алиса вдруг застряла у одной витрины, пока остальные шутили над странными магнитами и рассматривали путеводители. В стеклянной полке на бархатном бежевом мешочке лежал бордово-коричневый крабик для волос в виде бабочки, а концы крыльев были усыпаны мелкими стразами.       — Хочешь купить что-то? — подошел к ней Леша, проследив, куда упал взгляд Алисы, – Вау, тебе бы очень пошло.       — Да, красиво… — она застыла, продолжая рассматривать крылья. — Стоит как самолет наверное, — вздохнула она и отвернулась. Она двинулась к стеллажу, у которого стояли Тая с Яном и соревновались в шутках, произнося заголовки книг и путеводителей разными интонациями.       — О, а ты где застряла? Пойдемте дальше, — сказала Тая, и они направились к выходу.       — Куда Леша исчез опять? — Все уже были на улице, и Ян наверное в сотый раз за день закатил глаза от злости. Но Леша тут же вышел из магазина и поторопил всех дальше.       Так как изначально эта поездка была задумана, чтобы попробовать самостоятельно жить, они решили остаться на пару ночей. Пока Ян договаривался по телефону о квартире, которую он забронировал, остальные трое уже успели залезть в фонтан и получить пинков от полицейских, которые так неудачно патрулировали на площади. Ян наблюдал за этим, еще разговаривая с хозяином квартиры, и мог только снова и снова закатывать глаза и притворяться, что не имеет к этим придуркам никакого отношения. Но когда он закончил, присоединился к веселью, хотя с площади их уже прогнали.       Они бродили по улицам, не замечая, как с каждым шагом тело становилось легче, а улыбки делались все шире и шире. Свобода, о которой они так мечтали, пронзала грудь и заставляла идти дальше, как будто они могли убежать уже сейчас. Просто продолжить путь. День растянулся громадным легким пледом, укрывающим от любых жизненных ненастий, и никто не спешил его сворачивать. С одной стороны пахло свежей выпечкой, с другой сияли рыжие огни к Хэллоуину и играла гитарная музыка, а время для каких-то четверых ребят в чужом городе измерялось витринами, у которых они то и дело останавливались. Все дома расступались перед компанией, шагающей так вразнобой, но дышащей почти одинаково.       Ближе к вечеру они заселились и зашли в квартиру, чтобы передохнуть и скинуть лишние вещи. Леша и Тая забежали первыми и с разбега прыгнули на одну кровать, врезавшись друг в друга. Они стали драться за свободное место, и Тая скинула Лешу на пол, громко смеясь, на что он только по-детски показал ей язык и упал на соседнюю кровать. Алиса тоже прошла внутрь, сев рядом с Таей, пока Ян перепроверял все приборы в комнате. Леша, вспомнив о чем-то, закопошился в карманах, сел рядом с Алисой так, чтобы закрыть собой Таю, и без единого слова вложил ей в руки мешочек, довольно улыбнувшись. Это был тот самый крабик, и в руках Алисы, как только она достала его, стразы все равно сверкали даже под слабым комнатным светом, а свисающий бисер колыхался туда-сюда. Так что Алиса пришла в полный восторг.       — Как тебе?       В этот момент Ян вернулся в комнату, явно услышав из кухни, как громко обрадовалась Алиса, и глянул ей в руки.       — У тебя же нет кошелька. — Яну, кажется, и секунды не потребовалось, чтобы понять, как это сверкающее чудо оказалось в руках у Алисы, пока она продолжала разглядывать крабик.       — Верно, — ответил Леша и отвернулся, не желая продолжать этот разговор.       — Тебе так сильно хочется в тюрьму? — Ян все-таки не готов был заминать эту тему. Накопившееся за сегодня недовольство с треском надорвало его терпение даже по самым крепким швам.       — Да прекрати ты, не будет никакой тюрьмы! Я знаю, что делаю. Тебе бы перестать контролировать всех вокруг. — Обычно Леша лишь отпускал всякие шуточки и называл Яна “мамой”, но сейчас он был более чем серьезен. Комментарии о том, что ему надо делать, а что — нет, любому бы надоели, а нетерпеливого Лешу они порой выводили из себя, хотя он и держал себя в руках, не желая срываться на своего лучшего друга. И все же в его жизни было много того, что он не мог рассказать Яну только потому, что знал, как тот взбесится и начнет поучать его.       — А тебе — перестать думать, что это останется безнаказанным. — Ян со всей своей грозностью смотрел Леше прямо в глаза, видя в них только ребяческие игры. И они еще сильнее распалили в Яне злость. Как бы ему не хотелось самостоятельно контролировать свои эмоции, он заметил, что резкий уход от таблеток все же давал о себе знать. И тот факт, что он глубоко осознавал, что не владеет сейчас собственным разумом, с каждой секундой все тяжелее отзывался в его груди ненавистью к себе. За то, что продолжает этот спор. За то, что знает, что уже не остановится. За то, что даже уже и не хочет его прекратить.       — А то что, заявишь на меня в полицию? — пошутил Леша, но смех его был вовсе не добродушным как обычно. Скорее ядовитым и проникающим в кости, пропитанные злостью и ощущением несправедливости.       — А что, если да? — Конечно, Ян не собирался этого делать, но слова уже вырывались сами собой. — Свобода свободой, но у всего есть границы, — он попытался исправить ситуацию, объяснив свою позицию, но тут же добавил, повертев пальцем прямо у лица Леши — тебе с этим твоим разрезом на пол лица стоило бы это знать. А не то таким же станешь. — Выпалил наконец он, что вертелось на языке. Конечно, мелкая кража и подобные побои и рядом не стояли, но Ян все же понимал, что Леша способен на многое. И не представлял, чего он уже делал в жизни. Кому известно, может тот уже совершил немало дел посерьезнее.       Насмешливая улыбка Леши мигом спала с его лица. Тая и Алиса позади поднялись и засуетились рядом, готовые в любой момент подхватить его, если он накинется на Яна. Эта незамысловатая логическая цепочка поразила Лешу еще больнее, и он наконец решил поддаться своему очень глубоко запрятанному желанию врезать Яну.       — Хочешь проверить? — он снова болезненно рассмеялся и стал наигранно разминать руки, заставляя Яна попятиться.       — Остановитесь, — строго проговорила Тая, хотя прямо сейчас она была очень напугана. Сильнее нее боялась только Алиса, которая только и могла что застыть на месте. Она сжимала и разжимала крабик, а на пальцах оставались больные следы от зубцов. — Просто поедем домой.       В тот же миг Леша дернулся, так что ни Тая, и Алиса не успели удержать его, и подлетел к Яну. Глухой звук, похожий на удар о дерево, который Леша прекрасно знал, врезался в его уши намного громче, чем это было на самом деле. Кулак пришелся Яну в скулу, и он, еле удержавшись на ногах, застыл с чуть повернутой головой, а в глазах бешено сиял испуг вперемешку с яростью. Леша наблюдал, как кожа начинает наливаться алым. Он не знал, собирался ли Ян ответить на удар, но прежде чем тот успел что-то сделать, он подхватил куртку и ушел прочь. Его звали, но в голове звенело, и он ничего не слышал. Когда Леша уже был готов перейти на бег, чтобы поскорее исчезнуть из этого места, чужая ладонь скользнула в его руку. Но он резким движением скинул ее и даже не обернулся.       Злость играла в Леше еще ярче, чем минуту тому назад, но кровь подступила к голове и он начинал понимать, что произошло. Он многими вещами занимался в жизни, пытаясь найти себе место и деньги на существование, но все-таки даже в школьных перепалках он никогда не участвовал и держал кулаки при себе, сколько упорства ему бы это ни стоило. Видимо, рано или поздно он должен был сорваться. И угораздило же этому произойти именно так. Леша отчетливо осознавал, что если бы Ян вписал ему ответный удар, ему бы совсем сорвало крышу, и тогда пиши пропало. Это, должно быть, у него в крови. “Я его ударил” — думал Леша. Повторил это про себя еще раз. И еще раз. Он всеми силами держал в себе все ответные обвинения, когда в голове проигрывались мысли, касающиеся уже далеко не только темы антипсихотиков. И все равно в итоге так облажался. Но, наверное, опуститься в собственных глазах было лучшим раскладом из предложенных.       Остановившись, чтобы отдышаться после бега, Леша грубо коснулся своего пореза и зашипел от боли. Все это от страха, от бессилия. Уродливое, сжатое в кулак бессилие. И идти ему теперь было некуда, даже если он вернется в город. Вещи его теперь все лежали небольшой кучкой у Яна дома, да и в фургоне никто его не будет ждать.       Ян все еще стоял неподвижно посреди комнаты. Тая взялась за голову и стала ходить кругами, не прекращая возмущаться.       — Детский сад какой-то, что вы устроили? Мне научить тебя язык за зубами держать? Ты отлично с этим справлялся сам, в чем вдруг проблема?       Но Ян не мог ничего ответить на это. Он и сам не понимал, о чем он думал, как тогда, так и прямо сейчас, в эту секунду. В ушах свистел ужас, и он понятия не имел, что должен сделать. Какими бы порой грубыми Леша с Яном не были, оба всегда четко знали границу, за которую ни в коем случае нельзя было вылезать. А теперь они оба эту границу проигнорировали. Или все же только Ян. Леша ведь ни слова не сказал ему в упрек, а лишь защищался, и сейчас Ян отчетливо это понимал, пока кожа на его лице горела алым цветом, только усиливая горячий стыд. Удар у него крепкий. Терпение, видимо, тоже было крепким. И если бы Ян лучше контролировал себя, ничего бы не произошло. Его не должны касаться вредные привычки Леши, даже если он был из-за них в опасности, теперь он был в этом уверен, как бы ни хотелось думать иначе. Хотя вот Леша все же спас его самого от вредной привычки, но это ведь не одно и то же.       — Ты меня слышишь вообще? — Тая застыла перед Яном, размахивая ладонью перед его лицом. Хотя взгляд ее то и дело беспокойно падал на место удара. Ян наконец очнулся. Он посмотрел на Таю глазами, полными разочарования, и хотел было что-то сказать, но остановил себя. Ян последовал примеру Леши — одной рукой схватив с вешалки кожаную куртку, другой рюкзак, он вылетел в дверь, напоследок неаккуратно хлопнув ей. Алиса, сидевшая все это время на кровати, дернулась и еще сильнее обхватила колени.       — Ну просто праздник! — Тая тоже потеряла всякое терпение, стала тяжело и часто дышать. Она ругала обоих на чем свет стоит, еле успевая хвататься за воздух. — Что, тоже пойдешь? — вскрикнула она на испуганную Алису, и ее взгляд тут же потеплел. — Прости… — Она наконец успокоила дыхание и пришла в себя, опустившись на кровать. — Переночуем здесь, хорошо? Не стоит возвращаться домой в ночь. — Она села ближе к Алисе, надеясь, что не напугала ее. Та лишь кивнула.