Лето, плавки, рок-н-ролл

За окном плывут провода. Мозги плывут тоже, но, скорее, от духоты, повисшей в автобусе вопреки открытым нараспашку окнам. Душенька отстранённо считает столбы электропередач, всё ещё не понимая, как позволил себя на эту ерунду уломать. Ладно, может быть, разгадка проста — потому что Обсидиану отказывать сложно. Может, потому что Душенька по самые уши влюблён. Может, потому что этим умоляющим глазам сказать категоричное «нет» — поступок на уровне особо тяжкого преступления. — Ничего, скоро приедем! — утешает его Обси, ладонь сжимает и весь светится предвкушением. — Скорее бы, — вздыхает Душенька и с грустью понимает, что даже прижаться к Обсидиану не может — слишком жарко будет им обоим. Вообще-то, они должны были поехать на автомобиле, но чек загорелся очень не вовремя, и в итоге им пришлось добираться на автобусе. Благо, не с палатками и прочей ерундой — её повезли родители Обси, которые каждый год гоняли на кемпинг и сына своего с детства к этому приучили. Возможно, стремление оказаться частью этой семейной традиции тоже повлияло на невозможность отказаться — к тому же, расстраивать Нору и Альберта не хотелось, они вообще очень тепло к нему отнеслись, Обси даже шутливо обижался тому, что его парня родители любят больше, чем его. Тут же добавлял, что полностью их понимает, и Душенька тогда краснел и ворчал на него, мол, ерунду не городи… — Мама пишет, что они уже приехали и место выбрали, как в позапрошлом году, — сообщает Обси. Душенька хмурится: — А ты помнишь, где вы были в позапрошлом году? — Ну вроде, — легкомысленно жмёт плечами Обсидиан. — В смысле вроде?! — хватает ртом воздух Душа. — То есть мы наугад шагать будем? Сам сказал, нам в любом случае от остановки несколько километров идти пешком… Ещё и наугад? — Да не переживай ты так, — успокаивающе говорит Обси. — Мы обычно на одном берегу останавливаемся. Да и папа нас подберёт, если потеряемся. — Если найдёт, — мрачно поддакивает Душенька. — Связь же плохо ловит там, твои слова! — И всё-то ты помнишь, — добродушно поддевает его Обсидиан и целует в висок. — Не трусь, я не дам тебя в обиду никаким комарам! — И клещам, и мухам, и муравьям, — педантично добавляет Душа и хихикает со сложного выражения чужого лица. — Ты обещал от меня всё отгонять, это моё единственное условие! — Я помню, — кивает Обси и смеётся. — Буду, как лягушка, всех комаров пожирать на подходе. — Фу, — содрогается Душенька. — После такого целоваться ко мне не приходи! — То есть я, ради тебя! А ты… — восклицает Обсидиан с патетическим надрывом. — Ну всё, это развод и раздел имущества! — Мы ещё не поженились, а ты уже разводиться собрался? Все вы, мужики, одинаковые! — задирает нос Душа и заливисто хохочет, когда Обси, едва не зарычав, сгребает его в охапку и щекочет, под футболкой пальцами шаря. На них, может быть, смотрят пассажиры — как здорово, что обоим ну просто кристаллически всё равно на чьё-то осуждение. Пусть смотрят и завидуют, ничего противозаконного они не делают! На улице душно, жарко, и не самый лёгкий рюкзак за спиной тоже оптимизма не прибавляет. Жаловаться Душенька, конечно, не планирует — вот ещё, папа слабака не воспитывал, и в гораздо больше степени эта поездка его… нервирует, наверное, а не пугает — просто потому что ничего подобного в его жизни ещё не было. Справедливости ради, без Обси в его жизни вообще много чего не было бы… — Ну, нам не так уж и много идти, километра четыре, — оптимистично сообщает Обсидиан и поправляет свой рюкзак. Забавно изогнувшись, пытается запихнуть бутылку с водой назад, в боковой карман; Душенька цокает и её отбирает, сам кладёт. — Спасибо. — Мог бы сразу попросить, — закатывает глаза Душа. — Ну, веди нас, Сусанин, веди нас, герой! Обси посмеивается, протягивает ему руку — Душенька переплетает их пальцы и поправляет ему панамку. Смешную, с выцветшими ромашками, и сколько бы Душа не пытался уговорить его нацепить новую кепку — ни в какую. Мол, старая и удобнее, и запачкать её не жалко… Пришлось сдаться и махнуть рукой. Первая часть пути даётся легко — потому что идут они по хорошо протоптанной и проезженной дороге, ещё и мимо какой-то деревни. Обси пытался, конечно, припомнить её название, но не вышло, а местных жителей тревожить с такими глупостями не хотелось. Потом они сворачивают в поле — и трава здесь по пояс. — А тут точно нет клещей? — опасливо спрашивает Душенька. Обси, идущий впереди, беспечно отзывается: — Наверное, есть. — Ужас какой, — стонет Душа. — Мне кажется, по мне что-то ползает… — Ну смахни, — беззаботно советует Обсидиан. — Давай, осталось чуть-чуть, не трусь! — Я не трушу! — аж подскакивает Душенька. — Но клещей мне точно не хочется! — Ты нас дважды всем, чем только можно, обрызгал, — напоминает Обси. — Даже слепни на подлёте дохнут… — Тут есть слепни?! — Я пока ни одного не заметил, — успокаивает его Обсидиан. — Говорю же, на подлёте дохнут… — Терпеть не могу всю эту насекомую живность, — вздрагивает Душа и профилактически чешет коленку. — Мы скоро дойдём? — Экий быстрый, — присвистывает Обси. — Мы ещё даже к реке не вышли… Душенька громко, с надрывом вздыхает, но жаловаться не собирается, только губы упрямо поджимает. Ну, подумаешь, трава и трава… Шебуршит там что-то в кустах и шебуршит, мелочи… — Слышишь? — вдруг замирает Обси. Душенька чуть носом не утыкается в его рюкзак. — Чего я только не слышу, — брякает он. — Ещё столько же на этой жаре, и голоса в голове тоже начну… Обсидиан посмеивается, вдруг указывает куда-то в поле. — Куропатка. Видишь? Душенька присматривается: один из кустов, на который он не обратил внимание, обладает тёмной шеей и красным клювиком. — Ух ты, — шёпотом восклицает он. — И что делать будем? — Сфотографируй и пойдём дальше, — пожимает плечами Обси. — Или предлагаешь её ловить голыми руками? Душа мотает головой и послушно делает пару снимков; устраивает мини-фотосессию и Обсидиану — а то что, зря телефон доставал? — и огорчённо вздыхает, замечая, что связи нет, а интернета не предвидится. Почему-то настроение приподнимается от этого крошечного момента — может, потому что до этого куропаток Душенька не видел, и вообще он, по меткому выражению Альберта, «городской мальчик». Обидным это определение не было, но чуть-чуть всё равно задевало — это ведь не Душа виноват, что на природу почти не выбирался! — Если я не ошибаюсь, мы где-то землянику собирали в этом районе, — припоминает Обси. — Хочешь, завтра сходим? — Хочу, — соглашается Душенька, приободряясь. — И цветы полевые хочу собрать. — Мне? Как мило! — Вообще я Норе хотел, но тебе тоже могу, — хихикает Душа. Щедро обещает: — Я тебе венок сплету, хочешь? О, или как Рапунцель, косичку с цветами! Обсидиан смеётся, кивает, говорит, что весь в его, Душеньки, распоряжении. Идти становится почему-то легче: Обси, кажется, намеренно выискивает что-нибудь интересное — то на бабочку укажет, то на растение какое-нибудь, и всё это мимоходом, словно переход по жаре его не выматывает совершенно. Не то чтобы Душа был в плохой физической форме — нет, он ходил в спортзал, но это просто… Это было не тренировкой, а походом — в диких условиях, пусть и вполне невинных. Хотя ему пару раз слышался шорох снизу, и он пугался каждый раз, что это окажется змеёй — потому что гадюки тут точно обитали, а встретиться с одной из них не хотелось… — Вон река, видишь? — взмахивает рукой Обсидиан, указывая вдаль. Душенька встаёт рядом с ним — замечает автомобильную дорогу, вполне чёткую, даже трава еле-еле на этой каменной земле растёт. — А почему мы тут не пошли?! — ошалело спрашивает он. — Ну так по прямой быстрее, — жмёт плечами Обси беззаботно. Душа сжимает губы, выдыхает — может, Обсидиан и прав: лучше быстрее добраться, но… Всё равно, он, между прочим, не кайфовал, у него этой травой все ноги исцарапаны, кажется! Ещё и чешутся… — Так, осталось понять, где родители остановились… — задумчиво тянет Обси, рассматривая округу. — Так ты всё-таки не помнишь?! — задыхается возмущением Душенька. — Помню, — фальшиво возражает Обсидиан. — Да не переживай, разберёмся, в первый раз, что ли… — Ага, — ехидно поддакивает Душа. — Я уже весь вспотел, устал, ноги исцарапал и… И вообще! Я думал, ты знаешь, куда идти! — Я знаю! — уязвлённо отзывается Обси. Его брови жалостливо вскидываются, и он чуть наклоняется по привычке, виновато в его лицо заглядывая: — Сильно устал? Прости, я… Ну, хотел крутым в твоих глазах выглядеть… — Ты и так крутой в моих глазах! — клятвенно заверяет его Душенька. — Ладно, пойдём уже куда-нибудь… — Ну правда, прости! Обсидиан выглядит, как провинившийся щенок; Душа кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться сейчас, и с серьёзным видом гладит его по голове, привстав на носочки. — Прощаю, — торжественно говорит он. — Сделаешь мне массаж ног, как доберёмся! — Это я запросто! — тут же широко улыбается Обси и сгребает его в охапку, целует в щёку. Душенька тут же тает, но спохватывается: — Жарко же! Ну Обси, ну! Тот неохотно отстраняется, опять корчит виноватую гримасу — Душа хихикает и командует: — Давай, выбирай, куда идём! Вдруг вспомнишь по дороге… — Вроде бы туда, — не особо уверенно указывает Обси в правую сторону, где у берега раскинулась большая ива. — Вон, дерево приметное, по-моему, мы под ним тогда и ночевали… — Ну пойдём тогда, чего топтаться на месте, — решительно ухватившись за лямки рюкзака, велит Душенька. Им везёт — память Обси всё-таки не подводит, а дорога спускается ниже, шагать нетрудно, ещё и не приходится пробираться сквозь кусты. Нора замечает их издалека — улыбается, машет обеими руками. — Ну добрались, слава Богу! — восклицает она. Протягивает стаканы с водой. — Ну как, клещей всех собрали? — Ага, сейчас коллекционировать будем, — смеётся Обси. Тут же замечает панику на лице Душеньки: — Сейчас друг друга осмотрим на всякий случай. — Вот запугал мне зятя! — обвинительно говорит Нора. — Обижает он тебя? — Мам! — аж краснеет Обсидиан, а Душенька хихикает. — А что я-то! До сих пор думаю, и что Душа в тебе, оболтусе, нашёл… — Мам!!! Душенька хохочет, звонко в щёку целует сконфуженного Обси. — Я просто его люблю, — доверительно сообщает Душа. — Вы воспитали прекрасного сына! — Ну сколько можно повторять, не надо со мной на «вы», я от этого вспоминаю, что я старая! — шутливо ругается Нора. — Обси, это всё ты виноват! — Ну да, всё на меня сваливай, конечно, — бурчит Обсидиан, и Душенька улыбается с выражения его лица. Нора взломахмачивает сыну волосы — для этого ей приходится встать на носочки и потянуть Обси за шиворот, чтобы наклонился — настолько у них разница в возрасте велика. — А папа где? — спрашивает Обсидиан. — Дрова где-то рубит, — отмахивается Нора. — Прислушайся и поймёшь, где… В отдалении ревёт бензопила — Обси удовлетворённо кивает. Впрочем, на полноценный отдых времени пока нет, хотя Нора и говорит расслабиться и переложить все дела на Обсидиана. Душенька не соглашается, по мере сил всё равно помогает: держит дуги палатки, восхищённо наблюдая, как быстро его парень кучу непонятных штук превращает в их жильё на ближайшие три дня; набирает воду для умывальника, качает матрас… Нора тем временем готовит что-то: бутерброды режет, потом ходит по округе и на мужа кричит за то, что купил не ту колбасу; Душа с Обси переглядываются и хихикают. Вечер из-за этой кучи дел наступает достаточно быстро, зато всё оказывается готово; Обсидиан и Альберт разжигают костёр, чтобы мясо пожарить, и Душенька завороженно на это дело глядит. Ноги, кстати, оказались не расцарапаны, больше старые комариные укусы зудели. — Слушай, — оттянув Обси в сторону, спрашивает смущённо Душа. — А куда тут… в туалет ходить? — А какие кусты на тебя глядят, туда и иди, — беспечно отзывается Обсидиан и сдавленно хихикает с нечитаемого выражения лица Душеньки. — Если что, лопату можешь с собой взять… — Кошмар какой, — передёргивает плечами Душа. — Никакой цивилизации! — Так в этом и прелесть, — смеётся Обси и целует его в висок. — Пойдём купаться ночью? — Там комары будут, — жалуется Душенька. — И я лягушек, кажется, слышал… — Романтичное кваканье, — не соглашается Обсидиан. — Ну давай, под луной, все дела… — Я подумаю, — фыркает Душа и с грозной гримасой хватает лопату. Обси откровенно давит смешок и насмешливо желает удачи — Душенька, глянув в сторону Норы, вскидывает средний палец в сторону своего, конечно, очень любимого, но иногда просто невыносимого парня. Тот угрозе не внимает, только со смеху покатывается, засранец! Но, вообще-то, всё оказывается не так плохо — конечно, Душа и на комаров жалуется, и на духоту, и на усталость, и на то, что связь тут не ловит, и на то, что его газировка тёплая и невкусная… А плавать под луной — это, конечно, здорово, если не учитывать илистое дно реки. Впрочем, эта проблема оказалась легко решена — Обси его на руки подхватывает и, даже не поморщившись, идёт на глубину, только издавая блаженные звуки от того, какая вода прохладная. — Всё, тут уже песок, — объявляет он, и Душенька щупает ногами дно. Ойкает — кажется, наступил на ракушку — а рук с чужих плеч не убирает всё равно. — Ну и как тебе? Ну, это всё… — Не так безоблачно, как я представлял, — признаётся Душа. — Но, думаю, я могу потерпеть… — Если тебе совсем не нравится, я могу тебя домой отвезти, — грустным и в то же время волнительным голосом предлагает Обсидиан. — Но не сегодня… — Конечно, не сегодня, ты мне ещё массаж ног обещал! — с притворным недовольством закатывает глаза Душенька. Смягчается: — Мне нравится, что ты счастливый, и я… Ну, в смысле, мне хочется стать частью вашей семейной традиции… — смущённо вываливает он. — В общем, не надо меня никуда отвозить! Я не кисейная барышня! — А лягушек боишься! — Они противные! И квакают по-дурацки, бесят меня… Обси смеётся — низко, мурлыча почти, и от его голоса Душенька блаженно жмурится. — Я люблю тебя, помнишь же? — на ухо ему шепчет Обсидиан. И от этих слов сердце опять по телу разгоняет влюблённую истому, и на лице улыбка появляется сама собой, Душа к этому никаких усилий не прикладывает. — И это абсолютно взаимно, помнишь же? — в тон ему откликается Душенька и почему-то смущается очень-очень, когда чувствует на своих губах привычное касание. И целуются они далеко не в первый раз, но это всё равно так… волнительно, нежно, щемяще происходит, что Душа отчаянно желает растянуть этот поцелуй на века. Касания мягкие, скользящие, и это словно неторопливый поток прохладной воды, смывающий всю усталость, всё недовольство и возмущение, и в теле остаётся только звенящая нежность, укутанная в пуховое одеяло страсть. С берега вдруг раздаётся громкая музыка — они подскакивают от неожиданности, и Душенька кусает нечаянно чужую губу. Обси шипит, матерится под нос — не на него, а на Альберта, который врубил так невовремя музыку. Душа нервно хихикает раз, другой, потом просто смеётся, утыкается лбом в плечо. — Ладно, давай всё-таки поплаваем, а то я обниматься с тобой хоть вечность могу, — неохотно отстраняется Обсидиан, и Душенька кивает, не спорит. Он подмигивает большой и близкой луне, на воду опускаясь спиной; блаженно жмурится, потом ругается на Обси, который его за ногу щекочет, догоняет его вплавь, тот пытается вырваться, их обоих топит… И до самого костра на руках доносит; Нора улыбается довольно, на них глядя, Альберт спрашивает, как там вода и не распугали ли они ему всю рыбу. Сидя на коленях Обсидиана, завёрнутый в плед и попивающий тёплый чай под треск костра, Душенька чувствует себя почти до неприличия счастливым. Всё тело гудит — и от усталости, и от удовольствия, предвкушая массаж, подаренный кое-чьими умелыми руками. И, если они с Обси будут достаточно тихими, эти самые умелые руки не только массаж ему подарят — но это, конечно, уже совсем другая история…