Пена

tw: расстройство пищевого поведения — Харука, пообедаешь с нами? — Простите, девочки, я сегодня не обедаю. Одноклассницы засмеялись. — Харука настолько невероятна, что умеет питаться солнечным светом. Завидую! Ладно, мы пойдём! Харука помахала им рукой. Ей нравилась эта идея. Питаться солнечным светом. Она представляла себя зелёной, растущей, развёрнутой к солнцу каждым листиком. Каким солнце было бы на вкус? Она представляла себе что-то золотое, горячее, медовое, цветочное — пряник слепленный из сладкой пыльцы и нектара. И она могла бы есть, есть целый день напролёт, вытягиваясь длинными, изящными ветками всё ближе и ближе к солнцу, а корнями всё глубже и глубже в землю. Так глубоко, что никто и никогда не смог бы вырвать её и поставить на весы. И этими корнями, в пасмурные дни, она бы пила минеральную воду из подземных родников. Она представляла себе реки, озёра, водопады — в огромных, сверкающих пещерах, в которых все стены и потолки блестели и переливались созвездиями кристаллов: магний, фосфор, железо, соли всех мастей — обычно невидимые и безвкусные добавки в её спортивных напитках, в тусклом синем свете воды они и сами сияли всеми оттенками волшебства. Зимой она бы засыпала, укутавшись в хрустяще-чистые, пухлые, отбеленные одеяла и подушки снега. Хороший, долгий сон, от которого никто бы не смог её пробудить до самой весны. Шёл неприятный, пыльный дождь, от холода которого она едва отмылась после утренней пробежки. Чтобы не чувствовать голода, она сделала несколько глотков витаминной воды из бутылки и пошла в сторону крыши. Двигаться всегда помогало ей отвлечься. Подземные реки, солнечный свет с медовым вкусом. Больше, чем владеть ими самой, она хотела уметь дарить их. Сдёргивать с мира покров обыденности, и проявлять его настоящее волшебство. Указывать на солнце в космически-голубом небе, которое не исчезает только от того, что его заслонили тучи. Она поднялась по ступенькам до последнего пролёта и толкнула дверь. Серость лилась из неба, собираясь ртутными прудами на бетоне. Она прислонилась к косяку. Как она могла дать людям то, чего не было у неё самой? Солнце не может быть никаким на вкус. Водоносные слои в почве не выглядят как реки, а просто водянистая грязь. Где-то там, над облаками светило солнце — но оно не могло до неё дотянуться, и она не могла заставить себя дотянуться до него. Она вытянула руку, и капли застучали по её коже. Господин Хиираги, когда она принесла заявление об увольнении, сказал ей, что быть айдолом это искусство, а не спорт. А значит даже если сделать сто подходов к упражению “поднятие надежды с утяжетилями”, на сто-первый раз оно может отказаться поддаваться и не поддаться больше никогда. — Харука, вот ты где! — Минори? Она стояла у основания лесницы — тяжело дышащая, растрёпная, немного взмокшая — с бенто в руках. — Я искала тебя! Хе! Она прыгнула через три ступеньки. — Хе! Хе-хе! — Минори, осторожно! — А? Хе— И подлетая к последней ступеньке лестницы, она запнулась, перевернулась как кошка в полёте, чтобы упасть о жёсткий бетон спиной и затылком, вытянув на прямых руках подальше от пола самое драгоценное — бенто с едой. Харука подхватила её в последний момент за подмышки и осторожно опустила на пол, нависнув над ней — Минори, ты же убьёшься! — Прости-прости-прости! Минори покраснела и отвела взгляд. Харуке тоже стало неловко, и она отошла, сев рядом на ступеньку.  — Ты не обедала сегодня? — Нет, я— — Идеально! Хе-хе. Минори стукнула бенто об пол, открывая его. — Приятного нам аппетита! — Минори, я— Минори открыла крышку — однажды аккуратно уложенные овощи, тефтельки, зелень и рис перемешались. — О нет! Харука не удержалась и тоже взвизгнула “Катастрофа!” — Ну вот… а я так старалась сделать для тебя самый красивый бенто. — Минори, это было не обязательно. — Ещё как обязательно. Ты — то, что ты ешь! Спортсменам надо есть протеин, эммм… рыбам — других рыб?… в общем, айдолам надо есть красоту. — Это же получается… А не важно. Харука рассмеялась. — Что получается? — Ничего! Просто испугалась вдруг, что ты зомби-айдол, который ест других айдолов! — Нет! Я не это имела в виду! Я никогда бы не стала есть Харуку! — Вдруг ты хочешь, чтобы я тебя съела? Минори посмотрела куда-то сквозь стены, покраснев ещё гуще. — Эм. Нет! — Берегись! Зомби-Харука знает где ты живёшь, красивый айдол! — Харука не зомби! — Ну от чего же. Считай, из мёртвых вернулась. Как айдол. Перебор. Минори расстроилась и снова вспомнила про перемешавшуюся еду. — Я схожу куплю тебе чего-нибудь из столовой, хочешь? — Нет! Пожалуйста, не огорчайся — ничего страшного вообще не случилось. Минори выглядела неуверенной. — Давай палочки. — Палочки? — Да. Есть буду. — Ой. Минори спрятала лицо в руки. — Ой? — Я про это вообще не подумала. Я только бенто принесла. — А… а сама ты как собиралась есть? — Не знаю! За ними шумел дождь, проливающийся из тяжёлых, плотных облаков, чьи спины щедро согревало солнце. — Минори. — Позор на весь мой род… Хныкала спрятавшаяся за руками Минори, подглядывая сквозь пальцы. Харука не удержалась и снова засмеялась.  — Минори, смотри. Харука взяла тефтельку пальцами и положила её себе в рот. — ОООо. — Очень вкусно, спасибо. — А… красиво? Харука облизала кончики пальцев, у Минори перехватило дыхание. — Конечно! Теперь твоя очередь. — Я не смею… — Минори! — Ладно, ладно! Минори тоже улыбнулась и потянулась пальцами. — Почему ты вообще решила сделать мне бенто? — Я давно хотела! Она положила тефтельку в рот. — Во вообфе Аиви попвосива меня сведить за тем, фто ты еф. — Аири? Минори кивнула. — Почему? — Не знаю. Просто сказала последить за тобой. Что это могло значить? Неужели она набрала вес? Не может быть. Может опухла как-то?  — Вот вы где! Голова Аири вспыхнула между прутьев лестничных перил. Минори помахала ей рукой. — Аири! Иди к нам! Она быстро поднялась по лестнице. Харука присмотрелась к её движениям. Она улыбалась — но только губами, их уголки напряженно подрагивали. Её пальцы теребили свиттер. Её глаза смотрели мимо них, на какую-то проблему. Кажется, она была в ярости? Или просто в растерянности? В любом случае. — Аири, что-то случилось? Аири остановилась на середине пролёта. — Да… Саито позвонила и сказала, что наше приглашение в вечерний слот отдали другой группе. — Как? Они же уже даже контракт нам прислали? — Отозвали в последний момент. — Это не нормально. Аири взмахнула руками. — Не то слово! — Они объяснили в чём дело? — Сказали, что, из-за накладок в расписании других участников, сменили тему. — А кому в итоге отдали? — Вы не поверите. Аири достала телефон протянула им запись в инстаграме. @ReLightOfficial.  Минори вскрикнула. — РеЛайт? — Ага. — И они уже успели написать об этом в социальных сетях? — Через пятнадцать минут после того, как Саито позвонили. — Может быть они были запланированны и до этого? — Нет. Я же читала договор и сопроводительные материалы — никаких РеЛайт там не было. Харука хмуро полистала инстаграм.  — И они сказали Саито, что поменяли тематику? — Чувствуешь, да? — Да… Минори перевела взгляд с Харуки на Аири и обратно. — Что чувствуешь? Харука отдала телефон обратно Аири. — РеЛайт занимает ровно ту же самую нишу, что и мы. — Да. Нет никакого смысла отказывать нам, и при этом звать девочек. Харука кивнула и достала телефон. — Если дело конечно в том, что сменилась тематика. — А… а в чём ещё может быть дело? Минори подняла взгляд на Харуку. Аири тоже бросила на неё взгляд. — Харука, как думаешь, мы сможем поговорить с— — Уже набираю. Аири выдохнула. — Спасибо. Харука встала и, приложив телефон к уху, отошла к двери. Минори посмотрела на Аири и спросила шёпотом. — А кому она звонит? — Господину Хиираги. Менеджеру Р— — Менеджеру ASRUN?! — Менеджеру РеЛайта. Но да, бывшему менеджеру… — Да? — Хиираги-сан? Добрый день.  — А, Киритани-кун. Добрый. Харука вдруг оцепенела. А что она, собственно собиралась у него спросить? Почему в программу позвали его айдолов? Почему отменился контракт в последний момент? Не сделал ли он что-то, чтобы это случилось? Потому что РеЛайт лучшая группа; Не моё дело; Не твоё дело. Как будто бы можно было даже не спрашивать. — Киритани-кун? Меня слышно? Что вообще заставило её позвонить ему? Почему ей показалось, что это хорошая идея? Потому что Аири этого хотела? Нет, Харука потянулась за телефоном сама. Тогда почему? — Да, здравствуйте, Хиираги-сан, это Момои Аири, айдол и продюссер MORE MORE JUMP, — Аири подошла к Харуке вплотную и продиктовала в трубку, — Мы бы хотели встретиться и обсудить возможности для коллабораций между РеЛайт и MORE MORE JUMP. — Вот оно что. К сожалению, у меня нет сейчас свободного времени. Вы можете договориться через моего секретаря. — Это выгодное предложение, особенно пока люди всё ещё обсуждают совместное выступление на фестивале. — При всём уважении, у РеЛайт больше подписчиков, чем у MORE MORE JUMP — предложение не звучит для меня выгодным. — У MORE MORE JUMP более высокие показатели вовлечённости во всех социальных сетях, и выше процент конвертации в покупки.  — Откуда вы знаете показатели конвертации РеЛайт? — У девушки должны быть свои секреты. Фанаты, которые подпишутся с нашего аккаунта на ваш в результате коллаборации будут более качественными, чем средняя органическая и купленная аудитория. Кроме того, как новая команда большой компании, РеЛайту выгодно получить валидацию от группы с бывшей участницей ASRUN. Одно дело вытянуть жребий на совместное участие на фестивале, другое — коллаборация. Это может послужить фанатам ASRUN офицальным одобрением РеЛайт со стороны Харуки. — Это так, Киритани-кун? Харука посмотрела на Аири. Та подмигнула. Харуке не нравилось врать, но технически это была и не ложь. — Всё верно. — Это слишком щедрое предложение. Что MORE MORE JUMP получит взамен? — Если вы не против, мы бы хотели обсудить подробности с глазу на глаз. Харука бросила взгляд на Минори — она выглядела растерянно, но восхищённо. Оно и понятно. В такие моменты, Аири не было равных. Иногда казалось, что она и с бога могла сторговать бессмертную душу в обмен на ношенные тренировачные штаны. — У вас есть время сейчас? — Есть. С часу до двух? — Да. Киритани-кун, я буду ждать в своём офисе. Со стороны двери веело мокрым холодом знакомых слов — как будто ей опять было тринадцать лет, как будто она опять сидела в штампованных офисных креслах пахнущего бумагой и принтерами офиса под дверью, выжидая секунды, чтобы постучать в дверь ровно в назначенное время. — Поняла. Спасибо большое, Хиираги-сан. — Да. Это всё? — Да. — До встречи. Он повесил трубку. Аири выдохнула и сползла по стене. — Емае, ну и упрырь… — Аири, ты правда собираешься предложить ему коллаборацию? Аири подняла взгляд на Харуку. — Если потребуется. — Но он же прав — нам это не выгодно. — Конкурировать напрямую с медиа-гигантом нам тоже не выгодно. Минори подняла руку. — Минори? — Эмм… конкурировать? То есть мы считаем, что это Хиираги-сан отменил наш контракт? — Не отменил — перебил. Если честно, это наиболее вероятное объяснение. Харука согласно кивнула. — К сожалению, это так. — И мы… Аири, ты хочешь, чтобы мы с ними сотрудничали, не смотря на то, что они так поступили? — Сами девочки не виноваты, они может даже не знают, что подсидели нас. Я бы на месте Хиираги не говорила им. — Если Хиираги-сан всё ещё тот, кем я его помню — он и не сказал. Минори покачала головой. — Не может быть, чтобы он сделал это специально. Это же… не вежливо?  — С его точки зрения, не лишить прямого конкурента работы это пойти против бизнеса. А если ты можешь ещё и получить эту работу себе, то это двойная выгода. — Аири, я понимаю… Но… Ты сказала что поработать вместе это всё равно что Харука благословит РеЛайт от имени ASRUN. Я не хочу, чтобы Харука благославляла… такое… Харука, ты как? — Я бы хотела поговорить с ним, прежде чем принимать решение. Аири кинвнула. Харука села с ней рядом. — Прости, что растерялась. Со звонком. — Ничего. Ты слишком хороший айдол, чтобы так нагло врать по телефону. — Врать? Аири усмехнулась. — Ну откуда мне знать, какие у РеЛайт показатели конвертации? Я что, похожа на корпоративного шпиона? Минори ахнула. — Так ты соврала? — Это не ложь, если показатели и правда ниже, да? — Ну… Эмм… Блеф? — Ага. — А я и поверила. “У девушки должны быть секреты!” — Это как раз чистая правда. Аири и Минори обменялись грустными улыбками. Харука тоже очень хотела убынуться. Ей это не понравилось. — Всё таки предпочла бы впредь так не поступать. — А что нам оставлось делать? — Сказать напрямую о чём мы хотим поговорить. — Сказать напрямую, что он... охренел... там в конец воровать у нас работу? Он бы пожал плечами и положил трубку. Харука не нашлась, что ответить. Аири глубоко выдохнула. — Сейчас, сердце успокоится, и пошли. Надо ещё учителям сказать, что мы уходим… Минори закрыла коробку от бенто. — Идите, я запишу для вас лекции. Харука удивлённо нахмурилась. — Уверена, что не хочешь пойти с нами? — Я буду вам только под ногами мешаться, так что всё в порядке! Аири и Харука украдкой переглянулись. Аири улыбнулась. — Спасибо, что сделаешь записи! Минори, файто, файто! — Еей! Харука поднялась на ноги и протянула руку Аири. — Пойдём? Они спешно спустились по лестнице и направились в сторону учительской. — Это Минори только что проявила здравомыслие, или нам стоит обеспокоиться её состоянием? — Минори способна на здравомыслие. — Конечно. Но разве она не должна была вскочить идти с нами напихивать в Хиираги-сана надежду, пока у него из носа не полезет? — Может это не такая уж и плохая идея? — Мне кажется, что Хиираги-сан не из тех, чьё сердце можно тронуть. — Это не так. Он отличный менеджер, ветеран индустрии. Не будь у него сердца — он бы и половины своего успеха не достиг. — Да, очень трогательно — как думаешь, он плачет до или после того, как привязывает конкуренткам шлакоблок к ногам? — Я… он… давай сначала с ним поговорим, ладно? Аири нервно потрепала рукав. — В любом случае, за Минори стоит присмотреть. — Как ты попросила её шпионить за тем, что я ем? Слова вывались из неё сами собой, Харука даже сама удивилась. Аири посмотрела на неё извиняющееся и  натянула ей пальцами улыбку. — На секундочку, ладно? Она открыла дверь учительской. Отпроситься было не сложно — их график учёбы был плавающий, поэтому достаточно было сказать, где именно они будут, что Минори ведёт конспекты. Никаких других вопросов не возникло.  Они сбежали по лестнице и сели переобуваться. — Прости, Харука. Я не думала, что Минори так быстро всё разболтает. Хотя вообще-то должна была догадаться. — Ты же понимаешь, что проблема не в этом? — Понимаю. И мне очень жаль. Аири встала, Харука поднялась за ней. Распахнув зонты, они выскочили наружу, и дождь заколотил по туго натянутым перепонкам. — Ладно. Не заморачивайся. Почему она не могла быть как вокалоиды? В секае никогда не шёл дождь. Можно было танцевать и петь сколько захочется. Им даже есть не надо было. — Уверена, что не хочешь поговорить о плане на месяц? Я правда готова его переделать. — Я доверяю твоему выбору. — Из-за отменившегося контракта, всё равно придётся вносить изменения. — Тогда предлагаю заполнить освободившееся время стримами. Аири вздохнула. — Это хорошее предложение, и мы можем его обсудить. Но, опять же, потеря контракта сильно бьёт по нашему бюджету. — Зачем ты вообще меня спрашиваешь, если уже всё решила? — Есть и другие опции, кроме стримов, которые могут нравится тебе больше или меньше. Загорелся зелёный и они перебежали улицу, прыгая через лужи и ручьи. Сквозь канализационные люки вода сливалась в огромные подземные пустоты, выстроенные под Токио для защиты от наводнений. Аири нервно теребила ремешок своего зонта. — Не хочу. Харука остановилась. Её сердце колотилось. Она вдруг поняла, что её может стошнить. Аири подошла ближе. — Харука… — Не хочу! Не хочу говорить о деньгах. Аири попыталась взять её за руку. — Почему вечно всё заканчивается деньгами? Почему мы не можем просто дарить людям надежду? Чем больше мы зарабатываем, тем больше нам приходится тратить, тем больше нам приходиться зарабатывать, и так далее по кругу пока не выгорим.  — Харука, красный. Давай перейдём? Аири схватила её за руку и потянула с проезжей части, вдоль ряда хищных, слепящих, готовых сорваться с места машин. Её рука была мокрой, но тёплой. — Давай небольшой перерыв? Аири завела их под навес автобусной остановки и поставила зонтик на асфальт. Харука свернула свой и опустилась на сидение. — Мы же можем отсюда доехать до офиса, да? Харука кивнула. Ей всё ещё было тошно — от денег, от того, что за ней шпионили, от… чего-то ещё? Аири порылась в сумке и достала из неё протеиновое печенье. — Аири, они не очень полезные. В них всё ещё полно сахара, что бы они там не писали. — Я знаю, не идеально — но лучше чем ничего. Держи. Харука покрутила в руках упаковку. Нашла состав. — Вот, смотри — добавленный сахар. И каллорий как… — Я знаю. Но тебе надо поесть. До неё не сразу дошло, что Аири от неё хочет. — Почему? — Потому что я знаю как это бывает. Сначала ты не ешь, потому что расстроена. Потом не ешь, потому что не можешь найти правильной еды — во всём слишком много сахара, или соли, или жира, или микро-пластиков, или ещё чего-то. Потом не ешь, потому что из-за голода испортилось настроение, и вся еда кажется невкусной и мерзкой. Потом решаешь, что раз всё равно ничего не хочется — можно и поголодать, как-будто для фигуры это полезнее. — Поэтому важно иметь план и диету и придерживаться их. — И сколько каллорий в твоём плане на сегодня? — Восемьсот. — Ты… Аири осеклась и задавила в себе почти вырвавшиеся слова — что-то, что у Харуки вызывало сегодня проблемы. — Харука, это не нормально. Ты столько за утреннюю пробежку сжигаешь. — В этом и смысл. Сжигать больше чем есть. — Зачем? — Чтобы похудеть? — Тебе надо похудеть? — Мне надо… на всякий случай. И вообще, ты же начала следить за тем, что я ем — значит сама что-то заметила. — Да, я заметила что ты не ешь нихрена! Харука тупо уставилась на печенье. — Это всё равно не твоё дело. — Я знаю. Но я чувствую себя виноватой, что расстроила тебя.  — Ты не виновата. — Спорно. Поешь, ладно? — Хорошо. Только давай после того как закончим с Хиираги-саном? Не готова есть прямо сейчас. — Волнуешься? — Немного. Аири погладила её по плечу. — Ты отличный айдол, Харука. Тебе нечего бояться. Ты лучший танцор из всех, кого я знаю и когда-либо видела, ты великолепно поёшь, и светишься на сцене как лампочка. Тебя все любят и ценят.  Харука убрала печенье в карман юбки. Это были знакомые слова, которые Аири часто ей говорила — в разных вариациях. Харука почуствовала под собой рельсы и немного расслабилась. — Лампочкам нельзя тухнуть. И мерцать нельзя. Их тогда заменяют, а старую даже не чинит никто. Во всём мире, наверное, нет ни одной лампочки, в которой бы заменили перегоревшую нить и снова ввернули на место.  Аири сложила зонт и грустно улыбнулась. — Ага. — Это не выгодно и глупо. — Отлично тебя понимаю. — Никто не стал бы так делать. — Никто, кроме Минори, да? — Да. Окатив тротуар водой,  пришвартовался автобус — из открывшихся дверей повалил горячий воздух, искривляя и искажая прямую геометрию его линий. Девочки прыгнули сквозь дождь внутрь, не открывая зонтов. — Присаживайтесь. На двадцать-третьем этаже высокой колонны из стекла и металла, загораживающей свет домам пониже, в офисе, в котором лишь два часа из восьми рабочих лежала тень домов повыше, господин Хиираги закрыл ноутбук, убрал его в стол вместе с документами и протеиновым шейком и откинулся на спинку кресла. Он молчал. У Харуки закружилась голова. Ну да, это же они сюда пришли. Им и говорить. Прямо как в тот раз. В прошлый раз, когда она сидела в этом кресле. Тогда он тоже просто сидел, сидел, и молчал — пока она теребила в руках конверт с заявлением. Аири незаметно взяла её за руку. — Большое спасибо, что нашли для нас время, господин Хиираги, надеемся, что не отнимем его слишком много. Он кивнул и посмотрел на часы. Аири продолжила. — Наше предложение в том, чтобы устроить коллаборацию— — Да, эту часть я понял, нет смысла повторять. Переходите к тому, что ваша группа хочет взамен. — Тут всё просто… Правда? Харука вдруг поняла, что они даже не обсудили это толком.  — …Мы бы хотели, чтобы ReLight выбрали себе другую нишу. Группа всё ещё очень молодая, фанатов не очень много, образ в медиа не закрепился. Иметь две айдол группы, чья цель — дарить людям надежду — значит постоянно бодаться за одни и те же места и конкурировать за внимание, тогда как ландшафт индустрии позволяет сотням групп сосуществовать без особых проблем. — Отличное и верное наблюдение. Почему бы MORE MORE JUMP именно так и не поступить? — При всём уважении, потому что MORE MORE JUMP появился раньше. — Что скажете, Киритани-кун?  Её пробрал озноб. — Вам кажется честным, что право дарить надежду будет только у группы, которая появилась чуть раньше? — Нет, любой айдол живёт надеждой и дарит её… Но это правда, что цель и образы ReLight сформулированы слишком похоже. — Досадное совпадение, понимаю. — Хиираги-сан… позвольте спросить прямо, вы имеете какое-то отношение к тому, что у нас отозвали контракт на съёмки? — Почему вы так думаете? — Потому что наше место отдали ReLight. — Вы подписали контракт? — Нет. — Значит место не было вашим, верно? Я подал заявку, как поступили и другие продюссеры, и режиссёрская команда сделала выбор в пользу более сильной и выгодной группы.  Аири вклинилась в разговор. — Это так, однако выбор группы происходит до того, как одной из них присылают контракт. Обычно, на этом этапе изменений уже не случается. Хиираги качнул плечами. — Если вы пришли сюда жаловаться, боюсь я ничем не могу вам помочь. — Вернёся к нашему предложению. Хиираги отвёл глаза, будто пермножая в голове столбики таблицы, и вздохнул. — Коллаборация в обмен на смену имиджа ReLight? Ответ — нет. Если вас так пугает конкуренция — можете воспользоваться собственным советом и сменить нишу. Харука кивнула. — Прямая конкуренция нас не пугает, пусть лучшие айдолы победят— Аири не дала ей договорить. — Вот только и нам и вам очевидно, что в прямой конкуренции у MORE MORE JUMP преимущество.  — Очевидно? Боюсь вам придётся аргументировать. — Достаточно почитать форумы IDEAL IDOL, чтобы заметить, что прямые сравнения всегда в нашу пользу. На наших стримах регулярно пишут люди, что были фанатами ReLight, пока не узнали про нас. Если всё оставить как есть — вы будете тратить огромные деньги на маркетинг, чтобы привлекать подписчиков и фанатов, а они будут проливаться как сквозь решето к нам. — Не будут, как только разрыв между группами станет достаточно большим. Два уличных музыканта под мостом — конкуренты до тех пор, пока одного из них не купит фирма вроде нашей. И тогда пусть даже музыкант под мостом близнец и виртуоз. Он не сможет писать то же количество музыки. Он не снимется в том же количестве шоу. Он не выпустит свою линейку уходовых и косметических средств. ReLight будет у фаната дома на каждой полке — от спальни до кухни. Что MORE MORE JUMP сможет предложить взамен? — Наши темпы роста тоже очень высокие для независимой группы. — Момои-сан, деньги покупают деньги. Даже если сейчас на выходе из офиса на вас из окна свалится миллион йен — вы всё ещё не сможете вложить и доли того, что я вкладываю в ReLight. Да у вас в команде есть хорошие айдолы. Однако, Шизуку-сан с возрастом приобретает всё больше андрогинных черт, которые несомненно помогут ей в модельном бизнесе, но не как айдолу. У Ханасато-сан есть хорошие задатки, и я с нетерпением жду возможности поработать с ней в будущем, но не думаю, что она успеет раскрыть свой потенциал с вашей группой. Так что я повторю вопрос — что вы сможете этому противопоставить? — Надежду? — Харука влезла вперёд Аири. — То, единственное, что вообще важно? И то, что вы этого не понимаете, делает нас лучшими айдолами. Хиираги посмотрел ей в глаза и вздохнул. Харука еле стерпела этот взгляд, острый как скальпель, снимающий с неё кожу и плоть до самой кости. — Я однажды сказал вам, что быть айдолом — это искусство, а не спорт. Как вы понимаете эти слова? — Что результат не гарантирован только на основании упорного труда? Он снова вздохнул. — Я так и думал. Момои-сан, у вас будут варианты? — Нет. Харука обернулась на Аири — та сидела с непроницаемо-деловым лицом, с располагающей к себе холодной улыбкой, призванной не меняться и не подводить, независимо от того какие карты были у неё на руках. — Искусство, в отличии от спорта, создаёт свой предмет. Музыкант — пишет композицию. Художник — полотно. В момент создания предмет искусства остаётся отчуждён от своего автора так, как попавший в корзину мяч никогда не сможет быть отчуждён от человека его бросившего. Предмет искусства айдола, её полотно — это вся её жизнь. Это то, что вы продаёте. Это то, почему айдолам нельзя встречаться и вступать в отношения, почему нельзя менять свой образ, почему люди готовы платить огромные деньги за право узнать, какой зубной пастой вы чиститете зубы и в каком часу вы ложитесь спать. Айдол на своём примере показывает как прожить идеальную, прямую, выверенную жизнь, о которой мечтает каждый. Хороший айдол, как и художник, видит в современном мире миф — например об идеальной жене — и делает его реальным, обладаемым, покупаемым. Это и есть надежда, которую вы продаёте — надежда, что однажды, если человек приложит титанические усилия и заплатит невероятные деньги, он сможет обладать вашей жизнью — в прямом или переносном смысле.  Киритани-кун — даже если не говорить о том, что у вас уже начало округляться лицо, хотя я предупреждал вас о вашей наследственности. Вы думаете, что вы можете уйти и вернуться на сцену снова, будто взяли отпуск. Но вы этим отпуском оставили дыру прямо в ткани своей жизни, своего товара. Вашу жизнь уже никогда не продать с аукциона за те же деньги, вы уже никогда никого не убедите в своей идеальности. Рука Аири, которая всё это время сжимала её ладошку, напряглась и слегка трялась. Харука чувствовала, как в руке Аири закипает ярость. Или растерянность? А что бурлило в ней самой? Она хотела встать и немедленно выйти из комнаты. Убежать и никогда не возвращаться. Никогда больше не смотреть в глаза девочкам.  Минори… — Вам не кажется, что надежда это нечто прямо противоположное идеальности? Если никогда не ошибаться и всё гарантированно получится наилучшим образом — то в чём вообще смысл надежды? Аири посмотрела на неё с изумлением и подхватила. — Идеальность была бы отличной нишей для ReLight. — Ещё раз, Надежда — это товар, который вы продаёте. Она не для вас самих. И ReLight способен продать больше, чем MORE MORE JUMP. — Вы можете притворяться, что это так до тех пор, пока фанаты не поймут, что вы намеренно украли идею и бренд MORE MORE JUMP, когда увидели наш успех и поняли, что вам хватит денег, чтобы занять наше место. Тогда уже будет не так просто рассказывать со сцены о надежде. — Вы не сможете это никому доказать. — Нам и не нужно будет. Правда имеет свойство просачиваться сама собой, без малейшего повода. Аири улыбалась холодно и жестоко. — Я советую вам хорошо подумать о том, кого вы выбираете врагом. — Это взаимно. Когда в следующий раз надумаете перекупить у нас контракт — имейте в виду, что нет ничего более хрупкого, чем идеальность. — Менять нишу ReLight не собирается. Наша встреча на этом окончена. — Спасибо что уделили нам время. Аири встала с кресла и помогла встать Харуке. Они покинули кабинет и отошли достаточно далеко, чтобы их шёпот никто не услышал. Харука боялась что-то сказать. Боялась, что как только слова будут произнесены — они станут правдой. Что у них ничего получится. Что их раздавили. Что к её ногам привязали шлакоблок и выкинули с двадцать-третьего этажа как дырявый мешок с миллионом йен.  — Мне нужно в уборную. Она не решилась посмотреть на Аири, и просто свернула в знакомый закоулок, по которому бы всё ещё могла пройти с закрытыми глазами до самой кабинки туалета. — Хорошо… За ней закрылась дверь.  Было тихо. Хиираги не мог сюда зайти. Не поэтому она всегда чувствовала себя здесь в безопасности? Она открыла кран, набрала полные ладошки холодной воды и умылась. Посмотрела в зеркало. Хорошо, что в школу нельзя было даже с тушью приходить, а то пришлось бы перекрашиваться. Лицо округлилось? Она в смятении ощупала его. Не понимаю… Она ощупала карманы юбки в поисках телефона, чтобы отвлечься на что-нибудь — что угодно, но вместо него достала протеиновое печенье.  Четыреста каллорий. Сплошной сахар.  Хотелось заплакать, но она сдержалась и вместо этого выбросила печеньку в мусорку, где ей самое место, и подошла к двери. Надо выйти. Надо снова выйти. Надо поговорить с Аири. Принять поражение. Что скажет Минори? Сердце колотилось. — Момои-сан? Сквозь дверь она услышала приглушенный голос Хиираги. — Да? — Вот возьмите. Когда поймёте, что вам место за сценой, а не на ней, дайте мне знать. У вас невероятный потенциал. Харука толкнула дверь и вышла наружу. Хиираги кивнул ей. — Киритани-кун. Момои-сан. И вошёл в мужскую уборную. Аири запихнула визитку в карман. Они встретились глазами — и у Харуки пошли мурашки по телу. Это точно была Аири? В ней было что-то от ангела. Лицо побледнело, натянулось по скулам. Её взгляд казался потерявшим уважение и терпение к привычным формам бытия, и обличал огнём всё, чего касался. Из-за её деловой улыбки, которую она как будто забыла убрать с лица, она казалась смеющейся, издевающейся над самой собой и всем миром вокруг себя. — Я его уничтожу.