Мой атлант

Как бы вы хотели провести своё лето? Быть может, отличной идеей станет путешествие куда-нибудь за границу, приобщение к чужим культурам: пляжный размеренный отдых, новые знакомства, непременно сопровождающие тысячи туристов по всему миру, и бесконечная лёгкость от долгожданной смены обстановки без забот и будничных волнений? Или лучше было бы потратить пару свободных месяцев на подработку в местном ресторане, выслушивая причитания заядлых пятничных посетителей, вместо чаевых оставляющих аромат перегара и набор новых — на самом деле устаревших в прошлом веке — похабных шуточек? Диме определённо даже второй вариант казался более предпочтительным, нежели недели в компании с пубертатными подростками, младше него на пару лет, жизнь которых целиком и полностью дотошными родителями была передана в его трясущиеся руки. Если ты учишься в педагогическом, выбирать не приходится. Сто раз он проклял факт своего поступления в течение последних семестров, теша себя хрупкой надеждой на то, что за прогулы его не выкинут до окончания чёртового последнего курса, чтобы мать смогла с гордостью водрузить на полочку достижение его бездарно угробленных лет — диплом о высшем образовании. Вот и сейчас, ректор поставил парня перед фактом: едешь на вожатскую практику, либо с университетом прощаешься, что в переводе на язык жизни означало выбор между горькими слезами матери, неутихающими ближайшую вечность, и собственными временными страданиями где-то в глуши, без связи, но с отрядными кричалками, спортом, столовской едой и ещё Бог знает чем. Персональный ад, иначе говоря. В лагере Дима до этого не был, но стоило машине его отца притормозить около ворот с огромной пошарпанной вывеской с небанальным для постсоветского пространства названием «Атлант», но удивительно глупым для места, на территории которого буквально находится озеро, желание никогда там и не появляться достигло критической точки. К сожалению, на все сомнения сына Матвееву старшему было откровенно плевать: тот обстановку в университете знал прекрасно, так что с готовностью вызвался подбросить парня прямо до входа, лишь бы тот не сумел улизнуть по дороге. Теперь, в злосчастных километрах от цивилизации, побег ему не светил, если, конечно, не было желания спать где-то посреди леса вместе с лисами. Коротко попрощавшись, Дима забросил на плечо ремень гитары и с беспрерывным грохотом покатил довольно массивный чемодан по остаткам асфальта мимо какого-то примечательного мерседеса, — внутренне осознавая на что тут, видимо, тратят деньги владельцы, вместо того чтобы привести в порядок территорию, — приближаясь прямо к будке охранника. — Э, парень, смена только завтра начинается, — быдловатого вида старикан, явно нехотя оторвавшийся от неразгаданного кроссворда, приветлив не был; нагнувшись к заляпанному хер пойми чем окошку, тот щурился, подозрительно осматривая Диму с головы до ног, особенно внимательно буравя взглядом места, испещренные татуировками. — И куда только родители смотрят… Тьфу… — Добрый день, — сквозь зуб процедил парень, привычно пытаясь не встревать в конфликты, но сдерживаясь точно из последних сил; охранник удивительным образом умудрился парой предложений задеть сразу две его ненавистные темы: указание на несоответствие внешности возрасту и оскорбление этой самой внешности само по себе. — Я вообще-то вожатый, приехал на вторую смену. Дмитрий Матвеев, вас должны были предупредить, наверное… Не знаю, как тут всё… — Понаберут, бля… — как ему казалось, тихо пробурчал мужчина, приняв протянутые документы и направление из университета; продолжительное время он сравнивал подростковую фотку Димы с паспортом, после чего, всё-таки, соизволил этот самый паспорт вернуть. — Иди, бумажки отнесешь в медпункт. Проверят тебя заодно, мало ли, чем ты болеешь… — Куда идти не подскажете? — коротко произнёс он в ответ, одновременно не желая ни долго задерживаться рядом с этим уродом, ни блуждать по огромной неизвестной территории. Охранник секунд двадцать смотрел на него как на умалишенного, а затем, буркнув что-то ещё тише, чем в прошлый раз, — это что-то определённо было смесью мата с солдатским жаргоном, произнёс одну фразу: «Огромными красными буквами написано «Медпункт», тебе туда». Уточнить, где это место находится, не было никакой возможности, ведь его собеседник без зазрения совести захлопнул своё маленькое окошко, единолично оборвав их пренеприятный диалог. Кое-как пробравшись в узкую калитку с чемоданом и гитарой, Дима, наконец, очутился на тщательно охраняемой территории его грядущей пытки. Тяжело выдохнув, он побрёл по единственной тропе, надеясь, что та вскоре выведет его к более приветливому человеку. Удивительно, но пусть более радушный собеседник ему не встретился, довольно быстро тот добрался до здания, которое ему описывал предыдущий. — Хоть таскаться с чемоданом долго не придётся, — пробубнил под нос себе парень, пытаясь затащить вышеназванный по ступенькам, не оторвав при этом тому ручки; мать его точно прибьёт, если с её любимым чемоданом что-то случится. — Кто, блять, придумал, делать в медпункте ступеньки… — Сам задаюсь этим вопросом, — позади Димы вдруг послышался низкий мужской голос, явно стремительно приближающийся к нему. — Вы, я так понимаю, ко мне? Парень обернулся на звук. Перед ним предстал мужчина средних лет в лёгкой рубашке и брюках, тот улыбался довольно приветливо, в пару шагов достигнув злосчастных ступенек. Он не представлял, кажется, собой ничего особенного: широкие, свойственные большинству мужчин плечи, высокий рост, лёгкая щетина, мышцы, проглядывающие под облегающей рубашкой… Пока тот шёл в профиль, Диме удалось мельком увидеть ягодицы, обтянутые тугой тканью брюк, массивные икры… Интересно, в лагере всех набирали под название, а Диму взяли чисто для сравнения? Какой он, прости, Господи, «Атлант» с его-то недобором веса и скромным ростом? Засмотревшись, тот хотел поставить чемодан на ступень, однако, не смея оторвать взгляд от мужчины, промахнулся, едва вместе с тем самым чемоданом не навернувшись с треклятой лестницы, служащей, видимо, для того чтобы обеспечить наполняемость этого самого медпункта. Почему же он устоял? Всё просто, и в то же время весьма и весьма примечательно: остановившись рядом, подошедший мужчина успел подхватить его, одновременно удержав за талию парня и подхватив его поклажу; наверное, не рассчитав силы, спаситель дёрнул Диму на себя излишне резко, так что того весомо припечатало прямо к его груди. — Что же вы так… Рискуете стать моим первым больным, — он улыбнулся, удивительно тепло посмотрев в чужие глаза, одной рукой продолжая без какой-либо необходимости прижимать к себе субтильное тело. — Давайте я вам помогу. — Спасибо, — коротко произнёс парень, учащенным дыханием смущая мужчину настолько, что тот, усмехнувшись, всё же отпустил его, с лёгкостью следуя наверх, к той двери, до которой Дима так и не дошёл. — Я вожатый, если что. Не… не ребёнок. — Это вы с охранником нашим пообщались? — прозорливый мужчина посмотрел на него в пол-оборота, быстрым движением провернув в замочной скважине ключ, а после распахнув довольно хлипкую деревянную дверь. — Не обращайте внимания, он… Бывает не слишком вежлив. — Я заметил… — Вы не обижайтесь, правда, я с ним тоже не сразу поладил, — осторожно поставив чемодан рядом с кушеткой, куда позднее отправится и гитара, он прошёл вглубь помещения, привычно размещаясь за небольшим столом, пока хранящем на себе лишь пару папок и кружку с чем-то, видимо, недопитым с утра. — Давайте документы и присаживайтесь на стул, я пока заполню пару бумажек, придётся подождать. Ранее лишь на скудных фотографиях с предыдущих смен Дима мог оценить торжество советских интерьеров, теперь же, собственными глазами мельком пробежавшись по территории, ему уже не казалось всё настолько печальным. Здесь же, что примечательно, было даже вполне уютно. Светлые стены явно не так давно покрашены, повсюду царил порядок и чистота, как, впрочем, и должно быть в любом мало-мальски связанном с медициной объекте, да и мебель была, пусть и не современной, но не несущей на себе груз двадцати прошлых лет, как ранее можно было наблюдать в будке охранника. Или всё дело в разных хозяевах? Мужчина, кропотливо заполняющий записи, что-то быстро чиркал в листах, старательно переписывая информацию из груды справок, которые Диму заставили собрать, чтобы его допустили в этот чёртов лагерь. В утреннем свете солнца чужой профиль подсвечивался приятным теплом, символизируя, как и тот сам, по крайней мере на текущий момент, лишь приветливость и так необходимую стрессующему парню доброту. — Дмитрий, значит, — произнёс он, быстро пробежавшись глазами по выписке из медицинской карты, а затем резко поднял взгляд, заставив Диму нервно вздрогнуть. — Аллергий нет, хронических заболеваний нет? — Да, — ответил парень, едва успев собраться с мыслями; будто бы разглядывание чужого профиля в один момент стало каким-то преступлением. — В смысле нет… В смысле Дмитрий, аллергий нет, заболеваний нет. — Будете так нервничать, скоро заработаете, — с усмешкой произнёс мужчина, поднявшись из-за стола, по дороге к входной двери мягко дотронувшись до чужого плеча в лёгком жесте ободрения. — Раздевайтесь. Лицо Димы в этот момент нужно было видеть: глаза, округлившись, неотвратимо следовали за удаляющейся фигурой мужчины, встретившись с чужими, после того, как в замочной скважине вновь провернулся ключ, только уже с обратной стороны, защищая их от посторонних глаз; рот замер, приоткрывшись, будто бы тот хотел что-то сказать, но от неожиданности не нашёлся, да так и завис, смея лишь выпускать и впускать воздух. — Осматривать буду вас, не пугайтесь, — заметив чужое замешательство, поспешил прояснить доктор, сняв с вешалки лабораторный халат и тут же накинув его на себя. — Не представился. Константин, руководитель и единственный сотрудник медицинского блока. Надеюсь, теперь сомнения в моих намерениях пропали? — Да я не сомневался… Просто не думал, что… раздеваться надо будет, вот и всё, — замешкавшись, проговорил Дима, быстро, надеясь побыстрее с осмотром закончить, вынырнув из кроссовок с носками, а затем поднялся с места и тут же стянул оверсайз футболку, так хорошо скрывающую его, как он сам признавал, не слишком мужское телосложение; взявшись за резинку шорт, он на секунду замер, всё-таки решив перебороть стеснение и уточнить. — Прям… ну… Всё снимать? — Господи, нет, что вы, — Константин веселел, кажется, с каждой секундой их диалога всё больше и больше; теперь тот едва сдерживал смех, снисходительно глядя на то, как парень сражается с неловкостью. — Бельё оставьте, всё-таки у нас детский лагерь. Будем надеяться, что половые заболевания, если у вас и есть, детям вы передавать не собираетесь. Внутренне выдохнув, Дима быстрым движением стянул массивные шорты, обнажив тонкие, частично так же исписанные татуировками ноги. Стоять полуобнаженным перед другими людьми тот не любил, редкие медосмотры он предпочитал пропускать, не желая лишний раз демонстрировать кому-то собственное тело, которого он не то чтобы стеснялся. Просто не хотел показывать. Константин же обращался с ним, пусть и довольно аккуратно, но всё же в манере, точно бы более подходящей для куклы: поднимал и отводил руки, разглядывал кожу, тщательно, видимо, выискивая какие-либо отклонения. Когда тот остановился позади Димы, тот мог чувствовать его горячее дыхание, мимолетно опаляющее шею, скатывающееся мурашками по напряженной спине, будто бы пытаясь ту обласкать, успокоить своей теплотой стрессом сведенные мышцы. Пальцами мужчина осторожно зарылся в его смольные волосы, мягко перебирая пряди. Это было приятно. Не так, как делали медсестры на школьных осмотрах, когда в любую секунду твоя любовь к бездомным животным могла обернуться позорной отправкой лечиться от вшей, нещадно озвученной при всём классе. — У вас интересная внешность для вожатого детского лагеря, — произнёс Константин, лёгким движением пригладив потревоженную причёску. — Можете одеваться. — Неподходящая? — машинально буркнул Дима, быстрым движением натянув обратно футболку; одним предметом одежды он прикрылся так, что остальные открытые части теперь не столь сильно волновали. — Я не говорил, что неподходящая, — парировал безэмоционально мужчина, вновь принявшись записывать что-то в бесконечную череду бумаг. — Необычная. — Но вы считаете, что она не подходит, — откуда-то из-под стола донёсся голос парня, завязывающего непокорные шнурки; тот отдавал любопытством, смешанным с лёгким, почти незаметным уязвлением. — Вовсе нет, — разогнувшись ненадолго, Дима встретился с абсолютно беззлобным взглядом карих глаз, которые тут же вновь опустились к документам, сопроводив действие более холодным, нежели раньше, тоном. — Не нужно вкладывать в мои слова свой смысл. Я, может, и выгляжу старо для вас, но пока не прыщу ядом на молодёжь с татуировками и длинными волосами. Сделав короткий выдох, он расписался, поставил печать и, не желая больше задерживать, протянул документы новоиспеченному вожатому. — Если человеку это идёт, то какое мне должно быть дело? — с улыбкой подытожил Константин, ожидая, пока Дима протянет руки ему навстречу. — Да и если нет… Тем более. Ответить ничего парень не успел: диалог прервал шумный стук, сопровождаемый сперва малоразбираемыми возгласами. От неожиданности Дима резко почти вырвал из рук доктора свои документы и обернулся на звук, к которому, кажется, немного поубавив былую веселость, принялся медленно двигаться мужчина. — Константииииин, — из-за двери чужой знакомый голос нараспев протянул имя удивительно раздражающе; в зашторенном окне Дима заметил тёмный силуэт, который настойчиво пытался что-то высмотреть внутри, но, не добившись успеха, вновь вернулся к крыльцу. — Не заставляй нас ждать… Пару раз провернув ключ, Константин распахнул дверь, впуская неугомонных посетителей. Ими оказались мужчина, возрастом, наверное, близившийся к доктору, даже в сравнении с Димой чрезмерно худощавый, одетый в какую-то странную футболку и джинсы, точно бы решил срастись навечно с сомнительной модой нулевых, и парень, молодой, лет восемнадцати, с удивительно заебавшимся взглядом. Кажется, они с Димой вполне могут подружиться. — И чем же ты так занят, что… — мужчина с помраченным любопытством нетерпеливо заглянул за спину Константина, с удивлением наткнувшись на парня, от внезапного прихода новых людей принявшегося ускоренно завязывать шнурки. — И дня не пробыл, а уже раздеваешь молоденьких мальчиков. Шёпотом, наклонившись к уху доктора так, чтобы услышать мог только он, тот добавил: «Это так на тебя похоже», а затем натянул излишне доброжелательную улыбку. — И я рад тебя видеть, Саша, — Константин поспешно протянул пришедшему руку. — Олег, приве… Лишь в этот момент Дима, наконец, догадался, кого перед собой видит: Александр Шепс, сотрудник местной администрации, его, вроде как, начальник. Ранее они общались с ним только по переписке. У него, конечно, были фотки в соц. сетях, но те, честно говоря, доверия не внушали, больше напоминая безумные бредни фаната сумерек. Кажется, на его странице в вк даже были какие-то клипы… Короче, неудивительно, что тот в жизни оказался… примечательным. — Дима, здравствуй! Надеюсь, этот извращенец не успел тебя потрогать? — Саша вдруг в пару шагов приблизился к нему так, что о личном пространстве Диме пришлось забыть; мужчина обхватил его за плечи, наклонившись, будто демонстративно защищает его от выдуманных им же посягательств, при этом продолжая не разрывать зрительный контакт с Константином, который, впрочем, тут же закатил глаза от нелепости происходящего. — Это мой брат, Олег, будет в твоём отряде. Если кто-то обидит, скажешь ему, он разберётся. Пока парень приветливо потянулся за рукопожатием, Дима уязвленно отметил про себя, что даже его начальник считает его непригодным для вожатства, раз уж предлагает искать защиты от детей у такого же ребёнка. Класс. — Ну, вы тут познакомьтесь, а мы с Константином поговорим, — Саша пару раз воодушевляюще хлопнул парня по плечу и отпустил, полностью переключив внимание на Константина, нехотя подхваченного им под локоть и уведённого в глубину коридора. Отчего-то Дима, проводивший ушедших взглядом, этот самый взгляд не отвёл, продолжив смотреть уже лишь на теневые силуэты, оповещающие о том, что где-то неподалеку всё ещё присутствуют его временные коллеги. У него такое бывало и раньше: в силу собственной скромности он предпочитал, познакомившись с кем-то, преимущественно находиться в его компании, больше не испытывая неловкости от необходимости вновь начинать диалог. Стоило мужчинам уйти, тот вновь почувствовал себя некомфортно: белые стены непривычно давили, а кожа будто хранила следы цепких прикосновений Александра, ни в какое сравнение не идущих с крепкими, но контрастно приятными касаниями Константина. — Ты, правда, не переживай так, тут все за тебя. Даже Саша, — подаёт вдруг голос Олег, по-дружески забросив руку на чужое плечо. — Это у него манера общения такая, ты привыкнешь. Наверное… Не сказать, что с младшим Шепсом было некомфортно. Его попытки приободрить Диму считывались напрягшимся сознанием как нечто вполне позитивное, вот только почему-то взгляд всё же неотрывно следил за игрой теней, в которой два силуэта расположены, кажется, излишне близко для двух мужчин. Интересно, о чём они говорят? — Нравится наш Костя? — тихо прозвучавший вопрос моментально выбил парня из колеи, заставив тут же в приступе внезапно нахлынувшей паники обернуться на говорящего. — Нет. Нет, конечно, я не гей, — нервно ответил Дима, судорожно мотая головой из стороны в сторону. — Это бред… я просто… — Прости, но тут экстрасенсом быть не надо, — усмехнулся по-доброму Олег, всей мимикой демонстрируя, что за свои слова он вроде как извиняется, но не произнести не может. — По тебе всё видно. — А по нему? — решая не отнекиваться, с излишне широкой улыбкой, чётко отражающей накрывшую его панику, говорит вожатый, немного уязвленно глядя на ребенка из своего отряда, которому только что чуть ли не напрямую признался в собственной ориентации. — А о нём я кое-что знаю… Олег фразу произнёс заговорщически, на недоуменное лицо знакомца ответив лишь коротким подмигиванием, убрал свою руку и встал смирно, переведя взгляд на быстро возвращающегося брата. — Пойдем отсюда, Дим. Мы тебе покажем места поинтереснее, пока этот моралист тебя своей скукой не утомил, — мужчина прыскал ядом пуще, чем раньше, явно дав понять, что сложившийся разговор его не удовлетворил; даже не обернувшись, тот рывком открыл дверь и вышел на улицу, за ним последовал и его брат, предусмотрительно взявший чужой чемодан. — До свидания, — коротко попрощался Дима, вновь забросив гитару себе на плечо. — До скорой встречи, Дмитрий, — чужой голос отчего-то заставил его остановиться в дверях, недоуменно развернувшись. — Если не забыли, то вам нужно ещё практику по первой помощи сдать, — благодушно разъяснил ему Константин, не взглянув на парня, полностью погрузившись в заполнение очередных бумаг. — Жду вас сегодня до шести часов. Вожатый ответил тихим «угу» и быстрым шагом вышел из помещения, внутренне пожелав заменить кроткую реакцию на нескончаемый поток слов «блять» и «пиздец». Он-то по глупости своей рассчитывал на то, что раз неделю назад ему с горем пополам удалось сдать теорию, практические знания никто проверять не будет. Но вот и хуй тебе, Дмитрий, как говорится. Если бы ещё хуй… А тут полная беспросветная жопа. Даже не обтянутая брюками.

~~~ ♡ ~~~

Пока Олег, в этом лагере по его заверениям бывавший раз семь, если не больше, водил его по маршруту, преимущественно включавшему в себя знаменательные и потаенные места, мысли Димы раз за разом возвращались к чёртовой первой помощи, благо лишь по утоплению, — как он предусмотрительно узнал у Саши, — но и это не слишком облегчило его учесть. И пусть Шепсы в два голоса заверили его, что в истории ещё не было случая, чтобы кто-то завалил практику, беспокойство это только гиперболически повысило. Никогда не поздно стать первым, правда? С этой мыслью и едва сдерживаемым тремором рук он второй раз за день вошёл в здание медицинского пункта, бесконечно крутя в голове последовательность действий. — Дмитрий, — Константин встретил его, кажется, столь же радушно, как и утром, поспешно поднялся со своего места и не слишком гостеприимно исчез в коридоре так, что о его присутствие оповещал теперь лишь звучащий из недр помещения голос. — Пришли сдавать практику? — Да… я… — Знакомьтесь, — торжествующе сказал мужчина, вручив Диме в руки манекен, представлявший собой верхнюю половину мужского тела, облаченную в какое-то сомнительное подобие гавайской рубашки. — Это Сергей, ваш утопленник. Можете приступать. Считайте, что дыхание уже проверено. Отсутствует. Что ж. Погнали. Нервно сглотнув, парень опустил куклу на пол, пока судорожно пытался собрать воедино обрывки знаний, подчерпнутых из нескольких прочитанных статей: естественно, лучше было бы посмотреть хотя бы пару обучающих видео, но в этой глуши благо, что и те крупицы информации удалось добыть. Тяжело вздохнув, Дима уселся на колени, уложив ладони, скрещенные одна на другую, посередине пластиковой груди. Едва же тот захотел приступить к непрямому массажу сердца, его бесцеремонно прервали. — Прошу прощения, а вы что собираетесь с ним делать? — в лёгком замешательстве произнёс наблюдавший за происходящим Константин; в искреннем недоумении заметив, что парень в ответ лишь растерянно смотрит, он поспешил прояснить причину остановки. — Я, конечно, понимаю, что у Сергея ног нет, но всё же… Боюсь, задачей первой помощи было не возбудить пострадавшего, пусть это и довольно действенный способ… Только после чужого комментария Дима смутно вспомнил дурацкую картинку из тестов, где спасатель сидит сбоку от человека, а не, как он решил, на иллюзорных бёдрах, при наклоне имея возможность идеально пройтись собственным членом по метафорическому манекенному. Блять. Тут же парень поспешно отодвинулся на коленях так, чтобы принять верное положение, не в силах поднять взгляд на своего экзаменатора. — Можете продолжать, — мужчина встал рядом с головой манекена, держа в руках телефон, чтобы, видимо, внимательно следить за ритмом надавливаний, вместе с тем смущая и нервируя экзаменуемого ещё больше. Дима держался поразительно чётко, годы занятий музыкой, кажется, не прошли даром. Он надавливал несильно, но чётко выдерживал необходимый темп, про себя старательно пытаясь не сбиться и не забыть о необходимости прерваться для непосредственно вдыхания воздуха. Замерев на секунду, тот сделал глубокий вдох, наклонился, губами прикоснувшись к неприятно холодному пластику, и передал пострадавшему те крупицы, что ситуация не успела выбить из его лёгких. Отлипнув от манекена, Дима ощутил, как крепкая рука тыльной стороны приподняла его за грудь; от неожиданности он недоуменно обернулся, моргающим взглядом наткнувшись на Константина. — Мне кажется, вы всё же путаете мой манекен с куклой для совсем иных вещей, — с улыбкой произнёс мужчина, прикусив губу; видимо, тому тоже было не слишком комфортно разбирать чужие ошибки, или, по меньшей мере, он бы предпочел этого не делать. — С ним просто тяжело. Может, он умер уже… — в раздражении скрывая нервозность, парировал Дима, когда чужая ладонь отпустила его грудь, а он смог вернуться в удобную позу. — Я-то не пойму даже… Бред какой-то… — Хорошо, — мужчина с секунду смотрел неморгающе в недовольное лицо Димы, а затем отодвинул манекен одним широким движением руки. — Будет вам дышащий подопытный. В исступлении он мог лишь безмолвно наблюдать, как Константин укладывается на пол рядом с ним, принимаясь расстегивать пуговицы на своей рубашке: одна за другой те всё больше и больше открывали обзор на привлекательное, подтянутое тело. В очередной раз Диме пришлось неловко сглотнуть, глупо заметив за собой, что взгляда оторвать от оголяющегося постепенно торса он не может. Лишь когда чужие руки взяли его собственные и уложили на рельефную грудь, тот пришёл в себя. Если тотальное замешательство, конечно, можно так назвать. — Вот теперь представляете, куда бы вы сели нашему Серёже, — с усмешкой попытался разбавить обстановку Константин; честно говоря, получилось у него паршиво, ведь в ту же секунду, Дима зачем-то посмотрел на очертания чужого члена, прекрасно подчеркнутого всё теми же чёртовыми обтягивающими брюками. — Можете начинать. Господи, да это настоящий искуситель. На секунду показалось, что тот определённо почувствовал, что вызвал у парня определённый интерес. Или тот со всеми ведёт себя так? Или… может, это ощущает только Дима? Для Константина, наверное, ничего такого не происходит… Вдруг он привык оголяться и укладывать на свою грудь руки людей, которых видит второй раз в жизни. В любом случае для Димы это было… в новинку. Впрочем, надавливать на привлекательное тело было куда приятнее, чем на бесчувственного манекена, откликающегося на реакции только в случаях, когда «спасатель» надавливал излишне сильно. Но вот взгляд… Дима чувствовал всецело, как чужие глаза неотрывно смотрели на него снизу, изучающе, выжидающе момент, пока их взгляды вновь не столкнутся. Было ли это правдой? Или Матвееву просто хотелось так думать… Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать. Нужно вдыхать. Но как вдохнуть, если ты всё это время не дышал? Растерянное столкновение со взглядом участливых карих глаз всё же заставило остатки воздуха покинуть лёгкие, а грудь кротко затрепетать от рваных вдохов. Кое-как усмирив нервы, Дима всё же опустился ниже, волосами непреднамеренно пощекотав чужую шею. В сантиметрах от желанных губ Константин мягко остановил его, удерживая ладонью так, чтобы, находясь на ничтожном расстоянии от него, парень не смог прикоснуться. Это жестоко. — С ритмом у тебя всё удивительно хорошо, — прочистив горло, произнёс мужчина, выбравшись из расставленных по бокам от него рук. — Но надавливаешь ты не совсем верно. Давай я покажу, ложись. Усевшись рядом, тот смиренно дождался, пока парень соизволит уловить его мысль и улечься на предложенное место. Деревянный пол, кажется, до сих пор хранил чужой терпкий запах парфюма. Константин пах приятно, пусть Дима не слишком любил тяжелые ароматы, но мужчине тот поразительно подходил. Аромат. К сожалению, не Дима, который, зеркаля предыдущие действия мужчины, поспешным движением приподнял футболку так, что оголил впалый живот почти до рёбер. — О, нет, не нужно, я расстегнул рубашку для демонстрации, — посмеялся Константин, наблюдая, как неловко вожатый отводит взгляд; пальцами мужчина заботливо одернул задранную вещь так, что теперь края её заканчивались у резинки шорт, свою рубашку тот почему-то не застегнул. — Ты можешь футболку оставить. И если ранее Диме казалось, что большего смущения, чем при прикосновении к оголенной груди Константина тот испытать не сможет, он очень ошибался. Безмолвно лежать, под чужими крепкими руками, не имея возможности сделать ничего, кроме как наблюдать за тем, как завораживающе стекает капелька пота по мышцам подтянутого торса, и чувствовать, как тёплое дыхание трепетом забирается под футболку, отдаваясь тягучим напряжением по всему телу… Невыносимо. Кажется, ему сейчас, и правда, потребуется искусственное дыхание, ведь собственная грудная клетка уже едва ли справляется, заходясь от коротких судорожных вдохов. Досчитав до тридцати, парень замер в ожидании момента, когда Константин, как это произошло ранее, просто остановит происходящее, отделавшись очередным комментарием. Но тот не прервался, быстро втянув воздух, он без промедления навис над страдальцем, уложив собственные губы на чужие. Горячее дыхание пьянило, или пьянили чужие губы, Дима уже не знал. Помрачённое сознание толкнуло его к глупости, о которой тот точно будет жалеть через несколько секунд… Но каких секунд. Подавшись вперёд, Дима накрыл чужие губы своими, кончиком языка нежно поводя по тонкой коже. Забывшись в ощущениях, он будто на секунду позволил себе подумать, что на поцелуй ему отвечают, и чудом умудрился подавить рвущийся компрометирующий звук, когда Константин, поборов временное замешательство, поспешно отстранился. В последний раз втянув отголоски чужого аромата, Дима открыл глаза, начиная осознавать, что он, блять, только что сделал. — И давно у нас утопленники целоваться лезут? — Константин, для текущей ситуации, звучал до крайности весело; пусть и очевидно, что ему стало очень некомфортно, а подобная реакция связана была лишь с сильным недоумением от происходящего, Дима всё же рад, что тот не заехал ему по лицу. — Это… это случайно… — Не переживайте, Дмитрий, — бросил с нервной улыбкой мужчина, медленно возвращающийся к привычному состоянию; теперь его выдавали лишь ранее несвойственная быстрота, с которой тот устремился к себе за стол, видимо, пытаясь вернуться в комфортную обстановку, параллельно с этим он, наконец, застегнув рубашку и приняв привычный сдержанный вид. — Всё понимаю… Молодая кровь требует. Надеюсь, с детьми вы охлаждать свой пыл не собираетесь. — Ч-что?! Я никогда… я… вообще не… — В этом году в штате особенно много одиноких и красивых девушек, так что дерзайте, — произнёс Константин, размашистыми движениями заполняя что-то в документах, будто бы произошедшее только что ни капли его не тревожило, в то время как Диму от безбожного румянца на щеках спасала только природная неспособность сильно краснеть и жара, от которой его лицо и так было вполне помидорообразным. — А вы? — выпалил парень так быстро, что мозг не успел отфильтровать всю глупость вопроса, на который мужчина лишь недоуменно поднял глаза, в ожидании, кажется, каких-то разъяснений; на деле ему отчего-то захотелось таким образом узнать, свободен ли Константин, но, очевидно, спрашивать это в здравом уме он не станет. — Будете дерзать? — Вы об этом… — с лёгкой улыбкой ответил мужчина, поставив последнюю роспись на листке, зафиксировав ту печатью и привычно протянув бумаги собеседнику. — Мои гормоны уже поутихли, так что планирую всю смену пробыть здесь. — Ждёте, пока судьба сама постучится в вашу дверь? — Дима принял заполненные документы, заметив, что доктор полностью проставил ему все отметки за практику. — Мы закончили? — А вы хотите продолжить? — удивленно приподняв бровь, произнёс Константин, закончив фразу короткой усмешкой от чужого смущения. — Вижу, что пусть и не идеально, но вы подготовились. В любом случае на занятиях я всегда буду рядом. Дима не нашёлся, что и ответить. Богатое воображение легко подкинуло картинки о том, как предмет его внезапного влечения находится с ним во время занятий, которые по своей сути предполагают почти полное оголение, да ещё и в окружении воды, которая, обратившись каплями, может столь красиво стекать по привлекательному мужскому телу… В голове теперь нескончаемым потоком крутилась только одна мысль. Может, мне самому утонуть?