💔🌸 Лепестки на пепле шрамов

За длинным деревянным столом тихо звякают ложки и чашки. В воздухе витает запах кофе и тостов. Чимин кормит Теги, Ханыль сидит рядом, едва улыбаясь. Джунмо проверяет телефон, затем поднимает взгляд. Джунмо (спокойно): — Он почти у ворот. Арам. Готовьтесь. Чонгук кивает и продолжает пить кофе. Хосок проверяет планшет с данными. В этот момент охранник появляется в дверях: Охранник: — Господин Кан Арам прибыл. Инструкции? Чонгук: — Пусть войдёт. Раздаётся негромкий стук ботинок по полу. Все поворачивают головы к входу. В комнату входит Арам — высокий, худощавый, с платиновыми волосами, собранными небрежно в пучок. На нём мешковатая армейская куртка с чужим именем на груди, чёрные джинсы, запылённые ботинки. Он напоминает то ли бродягу, то ли хакера из боевика. На губах — насмешливая полуулыбка, взгляд холодный, аналитичный. Он скользит взглядом по лицам, пока не задерживается на Намджуне. Арам: — Хм. Личное собрание? А я думал, мне пришлют досье и пару фоток. Он кивает Джунмо. Арам: — Здорово, ты всё ещё жив. Это приятно. Намджун медленно откладывает телефон и смотрит на омегу, не в силах отвести взгляд. Что-то в этом парне — неряшливо-беспечном, но словно насквозь читающем всех — завораживает его. Намджун (тихо, почти себе): — Он… омега? Сокджин (усмехаясь): — И при этом опаснее, чем половина альф в этой комнате. Арам: — Ну, спасибо. Очень лестно. А теперь, где я могу получить чай и список врагов, которых нужно найти? Теги, сидящий на коленях у Чимина, тихонько говорит: Теги: — У дяди хвостик смешной. Все немного улыбаются. Даже Чимин. Арам (подмигивает Теги): — Хвостик — антенна. Я с её помощью ловлю плохих людей. Чонгук: — Пойдём в кабинет. Нам нужно многое обсудить. И… добро пожаловать в ад, Кан Арам. Арам (фальшиво драматично): — Не переживай, я там уже бывал. Он снимает куртку, оставаясь в тёмной, изношенной футболке, и проходит внутрь. Намджун продолжает смотреть ему вслед, будто сам не замечает, как его губы чуть дрожат, а сердце будто срывается с ритма. Большой кабинет, закрытые шторы, лампа на столе отбрасывает мягкий свет. За массивным столом сидят Намджун, Сокджин, Чонгук, Хосок и Джунмо. В кресле напротив — Арам, нога на ногу, с планшетом и открытым блокнотом. Намджун (спокойным голосом): — Всё, что ты услышишь, останется здесь. Это не просто личное. Это связано с нашей кровью… и нашей войной. Арам чуть наклоняет голову, взгляд сосредоточен. Сокджин (первый): — Шесть лет назад… у нас с Намджуном был брат. Омега. Его звали Ким Тэхён. Намджун: — Мы его похоронили. Лично. После покушения. Арам (спокойно): — Что значит "лично"? Чонгук (тихо, но жёстко): — Мы видели тело. Хосок: — Но теперь… Тэхён жив. Джунмо: — Мы думали, он погиб, оставив ребёнка — Теги. Но было завещание. Он просил передать мальчика Чимину и Чонгуку. Всё оформлено по закону. Они — его родители. Арам (холодно): — Вы получили официальные документы? Подписанные им? Намджун: — Да. Он оставил всё у нотариуса. Мы думали — последнее желание умирающего. Но теперь понимаем — это было началом чего-то. Арам (пишет в блокноте): — И вы не понимаете его мотив? Сокджин: — Он исчез. Подстроил свою смерть. Подбросил тело. Вернулся с другим лицом. И теперь… нацелился на нас. Арам (внимательно): — Вы думаете, он мстит? Или использует ребёнка? Чонгук (глядя в пол): — Не знаю. Я до сих пор не могу понять… зачем он вообще отдал Теги, если хотел нас уничтожить? Арам (жёстко): — Люди делают худшее не из ненависти. А из любви, которую не смогли получить. Или не простили, что её отняли. Никто не отвечает. Воздух словно стал плотнее. Арам (поднимает глаза): — Мне нужны все данные. Видео с камер, копии завещания, любые контакты с нотариусом, и… доступ к делу Юнги. Он делает паузу. — Если я разберусь в его мотивах, тогда смогу предсказать следующий шаг. А значит — защитить Теги. Намджун (решительно): — У тебя всё будет. Делай, как считаешь нужным. Арам закрывает блокнот. Арам (мрачно): — Тогда первый вопрос… кто тот, кого вы похоронили? Арам пристально смотрит на Намджуна и Сокджина. — Расскажите подробнее… как произошло само "покушение". Что именно вы видели? Намджун опускает взгляд, голос его глух и хрипловат. — Это было ночью. Мы только вернулись после тяжёлой встречи с одним из советов. Я зашёл к нему в комнату, потому что у меня было нехорошее предчувствие… — он тяжело вздохнул. — Он лежал на полу. Пустые блистеры от таблеток валялись рядом. Его тело было холодным. Губы синие. Глаза открыты… Сокджин добавляет тихо: — Я прибежал сразу, когда услышал крик Намджуна. Он уже не дышал. Мы вызвали врачей. Медики констатировали смерть — передозировка, интоксикация. Всё выглядело… без сомнений. Даже криминалисты тогда сказали — самоубийство. Арам (внимательно): — Вы не проводили вскрытие? Намджун: — Нет. Мы были убиты горем. И… это был наш брат. Мы не хотели этого. Арам (сурово): — Значит, последнее, что вы видели — это тело. В его комнате. И уже в гробу. Никаких следов между этими событиями вы не проверяли? Сокджин (опуская голову): — Нам сказали, что тело доставили прямо в морг под контролем. Мы… не сомневались. Мы видели лицо, волосы. Рубашку, в которой он был… всё совпадало. Арам (резко): — Вы точно уверены, что это был он? Молчание. Тяжёлое. Угнетающее. Только тиканье старинных часов на стене. Намджун (едва слышно): — Сейчас… уже не уверен. Арам (встает, записывает что-то): — Тогда мне нужен список всех, кто имел доступ к телу с момента обнаружения до похорон. Медики, санитар, морг, служба погребения, водитель катафалка. Все. Джунмо кивает: — Я помогу собрать информацию. Я знаю, с кем начать. Арам: — Если Тэхён инсценировал свою смерть, он не сделал это один. Значит, кто-то ему помог. Он поднимает глаза и смотрит на Намджуна: — И если он уже начал действовать против вас, значит, он готовился к этому долго. Очень долго. Намджун (твёрдо): — Узнай всё, что сможешь. Я хочу знать, кого мы похоронили… и кого мы вырастили врагом.

***

Машина стояла у самого края обрыва. Лёгкий ветер гулял по салону, шевеля волосы Тэхёна, сидящего на водительском месте. Его глаза смотрели вдаль — туда, где море сливалось с горизонтом. В руках он держал пузырёк с таблетками. Тонкие пальцы дрожали, когда он высыпал две белые капсулы на ладонь и медленно положил их под язык. Он закрыл глаза. И позволил себе утонуть в памяти. Блестящий, слишком яркий ужин. Белоснежные скатерти. Хрустальные бокалы. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, и он — Тэхён, младший сын влиятельной семьи, молчаливый, слишком взрослый для своего возраста, слишком красивый для этого мира. Он стоял в стороне, наблюдая. Неловко держал бокал газированной воды. И тогда он почувствовал чей-то взгляд. Тихий, тёплый, тянущий. Он обернулся — и впервые увидел Пак Мунбёля. Высокий. Уверенный. Взрослый. Спокойная улыбка и взгляд, полный ума и силы. Ему тогда было 26.А Техену 16. Он уже занимал позицию в семейном бизнесе и был почти легендой среди младших. Мунбёль подошёл к нему первым. — Прекрасный вечер, не находишь? — его голос был мягким, словно вкрадчивый джаз. Тэхён кивнул, нервно. — Ты сын семьи Ким, верно? Я слышал о тебе. — Он сделал паузу, глядя на его лицо. — Ты не слишком любишь подобные вечера? — Нет, — тихо ответил Тэхён. — Я чувствую себя чужим. Мунбёль улыбнулся. — А я — как дома. Но, признаюсь, только сегодня. Потому что увидел тебя. — Он наклонился ближе и протянул визитку. — Запиши мой номер. Или просто сохрани имя. Позвони, если захочешь исчезнуть с этих приёмов. Тэхён замер, не дыша. В этом взгляде — не было угроз. Только тихое принятие. Интерес. И странное, опасное тепло. Он записал номер. Через месяц.Тэхён обнаружил у себя в комнате коробку. Без подписи. Только карточка: > "Тот, кто замечает твои молчаливые взгляды, всегда рядом." Внутри — часы. Редкий бренд. Дорогие. Серебро. Под стеклом — гравировка: "Для Т.К." Он не сомневался — это был он. Позже. В машине Мунбёля. — Ты мне пишешь каждый вечер, — тихо сказал Тэхён, отводя взгляд. — Потому что хочу знать, как ты. Устал? Грустно? Одиноко? — голос Мунбёля был мягким, ласковым. Тэхён кивнул. И Мунбёль протянул руку, обнял за плечи. — Я здесь. Пока ты хочешь — я твой. Тэхён снова остался один в особняке. Братья— на встрече. Он получил сообщение: > "Я заеду. Только ты и я." Когда он открыл дверь, Мунбёль уже держал в руках два стакана лимонадов. — Просто вечер, без формальностей. Просто я и ты. Они сели в гостиной. Слушали музыку. Разговаривали. Он рассказывал о том, как боится разочаровать Намджуна. Как устал. Как хочет просто, чтобы его кто-то понял. По-настоящему. И Мунбёль обнял. А потом поцеловал. Сначала легко. Осторожно. Но когда Тэхён не отстранился — поцелуй стал глубже. — Ты уверен? — шепнул Мунбёль, прикасаясь к его щеке. — Да. Тэхён лежал на простыне, смотрел в потолок. Мунбёль гладил его волосы, лежа рядом, полуодетый, с лёгкой улыбкой на губах. — Ты теперь мой, малыш. Только мой. — И ты... — Тэхён чуть слышно улыбнулся. — Ты никому не скажешь? — Никогда. Это наш секрет. Никто не должен знать. И Тэхён поверил. Он верил в любовь. А на самом деле — он стал собственностью. — Тэхён. Посмотри на них. — голос Мунбёля звучал спокойно, почти ласково, но за ним скрывалась сталь. — Чоны, Намджун,Сокджин, даже твои братья... Они всегда будут смотреть на нас свысока. Даже если ты умнее, красивее, сильнее. Они не позволят тебе править. Тэхён сидел на диване, босиком, укутанный в шёлковый халат. Глаза были потускневшие — он слушал. Впитывал. Поверил. — А кто позволит? — спросил он глухо. Мунбёль подошёл, присел рядом. — Я. Мы. Вместе. Ты и я — мы не просто пара. Мы судьба. Он протянул руку, коснулся лица Тэхёна. — Ты достоин быть на вершине. А не в их тени. Зачем быть цветком среди чужой земли, если мы можем сжечь всё — и вырастить своё царство? Тэхён вздрогнул. Его глаза дрогнули. — А что с моим братьями? С Чонами? — Они — пешки. Они — не видят истинную силу. Нам не нужны они. Нам нужна власть.

***

Тэхён стоял перед зеркалом. На пальце — кольцо от Мунбёля. На шее — цепочка, когда-то подаренная Чонгуком. Он смотрел на своё отражение, будто пытаясь узнать: кто ты теперь? — Ты будущий король, — звучал в его голове голос Мунбёля. — А короли не сожалеют. На столе — распечатки с фото семьи Чон. Чонгук, Чимин, Юнги, Хосок, Намджун. Семья, которую Тэхёну было приказано разбить. Мунбёль стоял у окна, курил. Его голос звучал, как яд, капающий в душу. — Ты войдёшь в их доверие. Красивый, умный, омега с тонкой душой. Это то, что они никогда не смогут проигнорировать. Особенно Чонгук. Тэхён молчал. Он сидел, сжав губы, и смотрел на фото Чонгука. — Он слаб к омегам, особенно к тем, кто выглядит потерянным. Ты будешь его слабостью. — А если он не влюбится? — спросил Тэхён. Мунбёль рассмеялся. — Все влюбляются в тебя, детка. Даже его брат. Юнги всегда был подозрителен. Так что после Чонгука — ты сломаешь Юнги. Разрушишь связь между ними. А потом мы ударим. Тэхён по-прежнему не отвечал. Он знал — это грязь. Но он уже зашёл слишком далеко. Он уже спал с Мунбёлем. Он уже солгал брату. Он уже предал себя. Несколько месяцев спустя. День свадьбы Чонгука и Чимина. Мунбёль зашёл, обнял его за плечи. — План рухнул. Он выбрал не тебя. Тэхён резко оттолкнул его. — Ты обещал… ты сказал… — Он не нужен. — прошептал Мунбёль, — Значит, будет по-другому. Раз он выбрал не тебя — мы разрушим их всех. Через ребёнка. Через кровь. Через войну.

***

В комнате с полузакрытыми шторами Мунбёль сидел в кресле, качаясь из стороны в сторону. Тэхён стоял у окна с пустым взглядом. Его пальцы дрожали. — Он женился. — голос у Тэхёна был тихим, почти безжизненным. — Ты всё ещё надеялся? — усмехнулся Мунбёль. — Ты сам видел. Он выбрал другого. Ты для него никто. Тэхён резко развернулся. Его глаза были полны боли. — Он был нашим целью Мунбёль встал. Подошёл к нему. —Забудь. Теперь у нас новая цель. Он положил руки на плечи Тэхёна. — Ты завоевал их доверие. Все думают, что ты просто омега из прошлого. А теперь ты станешь их ядом. Через Юнги. Тэхён нахмурился. — Юнги слишком холоден. Его не взять просто внешностью. — Но ты умеешь играть. — Мунбёль подошёл ближе, обнял его. — Юнги — альфа. Ему нужно чувствовать, что он контролирует. Сделай себя уязвимым. Покажи раны. И пусть он сам тебя спасает. А потом… ты его разрушишь. Тэхён отвёл взгляд. — Я не знаю, сколько ещё выдержу. — Ты выдержишь. Потому что ты не один. — Ты со мной. — шепнул Мунбёль, целуя его шею. — И мы вместе разрушим всех Париж. Квартира с видом на Сену. Комната залита мягким утренним светом. Занавески колышутся от лёгкого ветра. Тэхён сидит на подоконнике в светлой рубашке, которую наспех надел поверх голого тела. Он пьёт кофе и смотрит на реку. Тихо. Спокойно. Ловушка из стекла и утреннего солнца. Дверь скрипит. Юнги заходит. — Ты всегда встаёшь первым? — голос хриплый, как будто всё ещё не проснулся. — Когда рядом тот, кто храпит как дракон — да. — с усмешкой бросил Тэхён. Юнги фыркает и подходит ближе. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Хочу, чтобы ты остался. — без улыбки, но честно. — Хотя бы ещё день. Или два. Юнги смотрит на него пристально. — Ты уверен, что хочешь этого? Нас? Хоть на какое-то время? — А ты хочешь? — Да. — просто. Без лишнего. Тэхён отставляет чашку, подходит ближе. Его руки ложатся на грудь Юнги. — Тогда забудем, кто мы там, в Корее. Забудем, что ты брат глава клана Дракона, а я.. Юнги целует его лоб. — Ты отличный омега Ты просто прячешь боль слишком глубоко. Тэхён прикрывает глаза.Не заметно улыбнулся. Тэхён и Юнги лежат в кровати. У Тэхёна на шее медальон, которого раньше не было. — Ты теперь мой. Хотя бы в этом городе. — шепчет Юнги. Тэхён улыбается. Он не говорит, что медальон с микрочипом. Не говорит, что он уже отправил фотографию их кровати Мунбёлю. Он просто целует Юнги и делает вид, что всё — настоящее.

***

Телефон трясётся в руках. Тэхён стоит у окна. На экране — имя: Пак Мунбёль. Он нажимает "ответить", и через секунду доносится яростный голос: — Ты с ума сошёл?! — ревёт Мунбёль. — Ты. Беременный. Ты что вообще вытворил, Тэхён?! Скажи мне, от кого этот ребёнок?! Тэхён долго молчит, только слёзы стекают по щекам. — От Юнги. — еле слышно. — Он... он не знал. Мы просто... — ЗАТКНИСЬ! — кричит Мунбёль. — Ты должен был контролировать всё! Ты должен был следить, чтоб ничего не случилось! Что теперь? Ты собираешься родить его щенка?! Этот ребёнок нас уничтожит! Нам никто не поверит, нам не доверят! Это слабость, Тэхён, слабость! Тэхён обхватывает живот ладонями. — Он ни в чём не виноват... это ведь мой выбор. Моя кровь. — Тебе не нужен этот ребёнок! И мне не нужен. Ты сделаешь то, что должен. Иначе можешь оставаться там. Один. Без меня. Тишина. Сердце Тэхёна стучит оглушительно. Он задыхается. — Ты сказал, что любишь меня. — Я любил тебя, пока ты был частью плана. Теперь ты — проблема. Гудки. Телефон падает на пол. Тэхён опускается на колени. Его пальцы судорожно держат живот. Он не знает, что делать. Только одно он понял точно: Он никому не нужен — ни как омега, ни как человек. Но этот ребёнок — часть Юнги. Он не позволит уничтожить его. Тэхён стоит перед высоким стеклянным фасадом. Клиника репродуктивной медицины. На его лице — пустота. Под капюшоном дрожат ресницы, губы сжаты до боли. Он уже подписал бумаги. Осталось только войти. Он делает шаг к дверям, и в этот момент раздаётся звонок. Экран дрожит в руке: Пак Мунбёль. — Алло… — шепчет Тэхён. — Стой. — спокойный голос Мунбёля звучит иначе. Холодно, чётко, как при переговорах. — Я всё обдумал. У меня есть план. Ты возвращаешься в Сеул. Ты не делаешь аборт. Этот ребёнок нам пригодится. — Но ты же… — Тэхён едва выдавливает. — Ты говорил, он помешает… говорил, это слабость… — Слабость — это терять власть. А ребёнок — это козырь, если использовать его правильно. Нам нужен доступ к клану. Через него. Через Юнги. Через их доверие. Мы сделаем всё по-другому. Возвращайся. Сейчас же. Тэхён долго молчит. Он медленно отводит взгляд от стеклянной двери, от вывески «Clinique Espérance». Он кладёт руку на живот. — Я возвращаюсь, — глухо говорит он и разворачивается, исчезая в уличной толпе.

***

Сумерки уже проглотили горизонт. Машина стоит у самого края обрыва, мотор выключен. Волны бьются о камни где-то внизу, но Тэхён не слышит их — слишком гулко в его голове. Он откидывается на спинку сиденья. В пальцах — пузырёк с таблетками, почти пустой. Он бросает одну под язык, не запивая. Потом открывает глаза. Море перед ним чёрное, как ночь, лишь слабое серебро луны отражается в зыбкой поверхности. > — Кажется, я слишком далеко зашёл... Мысли текут медленно, как густая кровь. > — ...чтобы отступить теперь. Чтобы жалеть. Чтобы остановиться. Он достаёт тонкую сигарету, с усилием прикуривает — пальцы слегка дрожат. Первый вдох — долгий. Он смотрит в пустоту перед собой, в туманную даль. — Скоро... — едва слышно, сам себе. Он нажимает на кнопку, двигатель оживает. Сигарета догорает в пепельнице. Машина медленно отъезжает от обрыва, сливаясь с дорогой, как тень. Он ещё не знает, что за ним уже началась охота. Или знает — и едет навстречу.