💔🌸 Лепестки на пепле шрамов

Комната полна напряжения. За большим дубовым столом сидят: Чонгук, Хосок, Джунмо, Сокджин и Намджун. Последний сжимает в руке чашку кофе, хотя напиток давно остыл. Все молчат, будто ждут вердикта. Дверь открывается. — Доброе утро, господа, — звучит весёлый голос. В комнату входит Арам, омега, внешне по-прежнему выглядит беспечно: лёгкая куртка, рюкзак через плечо, волосы собраны небрежно. Но в руках — папка с пометкой "секретно". Он кивает всем, задерживает взгляд на Намджуне чуть дольше, чем следует. Намджун чуть хмурится, но ничего не говорит. Арам хлопает папку на стол и с усмешкой говорит: — Ну, голубчики. Начнём рассказ. Все склоняются ближе. — Во-первых. Ваш "мертвец", по имени Ким Тэхён, действительно жив. Я подтвердил это не только по камерам, но и через финансовые треки. Кто-то оплачивает за него жильё, охрану, медикаменты. Всё оформлено на старую фирму, которую вы почему-то забыли закрыть шесть лет назад. Он распахивает папку — на первой странице — фото особняка. Следующие — кадры камер наблюдения. На одном — Тэхён выходит из машины в чёрном пальто, лицо видно не полностью, но достаточно. — Во-вторых. Он не один. С ним постоянно находится некто Пак Мунбёль. Да-да, тот самый, которого вы считали убитым. Убийство Техена подставное. Тело было подменено. А ваш верный охранник,которой организовал похороны,вот он и закопал обратно Техена из гроба.Но его в тот же момент в кладбище убили,. Тишина. Сокджин побелел. Чонгук крепко сжал подлокотник кресла. Джунмо бросил взгляд на Хосока, тот же сжал зубы. Арам продолжил: — В-третьих. У них есть план. Я пока не знаю, какой именно, но они активно собирают людей. И самое интересное… Они уже начали игру изнутри. Ваши клиенты не просто "ушли" — их заставили. Арам бросает на стол ещё одно фото — встреча какого-то важного бизнесмена с Паком Мунбёлем. — Ну, что скажете? Чонгук встаёт резко, толкая стул. Лицо побелело, голос срывается на гнев: — Как он жив?! — Что за чёрт?! Его... его же убил Юнги! Он смотрит в сторону окна, как будто хочет из него вырваться. —Мне об это тогда сообщил мой охранник. Я пото приказал закопать его тело.И позже спросил у самого Юнги. Он сам мне это сказал!… он… (глотает воздух, сжимая кулаки) — Он сказал, что допросил его, резал его лицо, а потом застрелил в грудь. Я помню его голос. Он был спокоен. Он был уверен. Он сказал, что не мог оставить его живым. Хосок опустил взгляд. — Мы все были уверены… — тихо сказал он. — Он тогда сказал, что всё под контролем. И попросил нас больше не поднимать этот разговор. Джунмо стиснул челюсть, переводя взгляд между всеми: — Это значит, либо Юнги нас обманул, либо его тоже обманули. Тело могли подменить. Он мог не проверить. Сокджин, всё это время молчавший, вдруг тихо, почти не слышно говорит: — Или… Юнги не убил. Он… не смог. — Что ты имеешь в виду? — повернулся к нему Чонгук. — Мунбёль знал, как играть с людьми. Даже с сильными. Возможно… он нашёл способ переиграть даже Юнги. Арам сложил руки на груди: — Я всё узнаю. Но факт — Пак Мунбёль жив. Он работает в паре с Тэхёном. И, судя по фото… (он листает и показывает снимок: Мунбёль с аккуратно зажившим, но явным шрамом на лице) — Юнги точно пытался его убить. Чонгук смотрит на фото. И его голос теперь не гневен. Он тихий, полон боли: — Тогда… выходит, даже Юнги не знал, что он выжил. — А теперь его больше нет, и мы не узнаем всей правды. Пауза. Хосок встаёт. Глаза стеклянные. — Нам не нужны догадки. (глядя на Джунмо) — Нам нужен чёткий план. Защита Чимина. Защита Теги. Поиск их слабостей. Мы не можем ждать, пока они ударят снова. Джунмо кивает. — Согласен. И начнём мы с людей, которые уже перешли на их сторону. Я составлю список. Намджун добавляет: — А я — займусь политической крышей. Если они хотят Сеул… пусть знают, что он им не достанется.

***

Большой дом был окутан вечерним спокойствием. Лишь на кухне слышались лёгкие звуки — пальцы Ханыла быстро печатали что-то на экране телефона, над которым он сосредоточенно склонился. Его лицо было спокойно, губы слегка поджаты. Он выглядел, как обычный молодой омега — домашний, тихий, преданный. В этот момент в кухню вошли Джунмо и Сокджин, только что вернувшиеся с переговоров в кабинете Чонгука. Они разговаривали негромко, обсуждая детали плана защиты, но остановились на пороге, заметив одинокую фигуру за столом. Сокджин улыбнулся и произнёс с мягкой ноткой в голосе: — Добрый вечер, Ханыль. Резкий вздрагивание. Ханыль буквально подскочил на месте, телефон чуть не выскользнул из рук. Он поднял взгляд, испуганный и широко распахнутый. — О... о, господин Сокджин... простите. Я… не заметил вас. (быстро отводит глаза, кладёт телефон на стол) Сокджин мягко усмехнулся, подходя ближе: — Не думал, что ты можешь испугаться меня, — с иронией, но без укора. Джунмо молча наблюдал, скользя взглядом по телефону, который Ханыль теперь прикрыл рукой. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд был внимательный. — Работал над чем-то важным? — негромко спросил он. Ханыль быстро покачал головой, натянуто улыбаясь: — Просто отвечал на сообщение. От друга … в смысле, знакомой. Про конкурс в танцевальной академии. Сокджин кивнул, сел за стол, достал бутылку воды. — Ты умеешь танцевать? — Не особо. Но… раньше мечтал. Джунмо смотрит пристально. Он не говорит ничего, но от этого в комнате становится чуть холоднее. — Мечты — это хорошо, — сказал Сокджин, будто не замечая напряжения. — Особенно если они честные. Джунмо продолжал наблюдать за Ханылем. Его взгляд стал чуть мягче, но не менее внимательным. Он подошёл к столу и спросил негромко: — Где Чимин? Ханыль сразу поднялся, отодвигая стул: — Он… он в комнате Теги. Читает ему сказку перед сном. Там… тепло и спокойно. (пытается улыбнуться) Джунмо кивнул и, не говоря больше ни слова, направился в сторону детской. Сокджин остался. Он присел напротив Ханыла, поставил на стол бутылку воды и, не торопясь, раскрыл её. Ханыль чуть напрягся, ожидая вопроса — но Сокджин лишь тихо вздохнул и сказал: — Как у тебя дела, Ханыль? Ханыль на секунду опешил. — Хорошо… Спасибо. Всё спокойно. Я рад, что Теги чувствует себя лучше. Сокджин посмотрел на него. Из внутреннего кармана пиджака он достал маленькую, сверкающую обёрткой конфету — ярко-малиновую. — Вот. Это из тех, что ты любил. Помнишь? Ханыль удивлённо посмотрел на конфету, будто не веря, что тот её держит. Его пальцы неуверенно потянулись: — Откуда… вы… — Ты однажды сказал, что у тебя детство было не таким уж сладким. Я решил это исправить. Потихоньку, — с лёгкой улыбкой. Ханыль опустил глаза. Его голос дрогнул: — Спасибо... Мягкий стук по двери. Чимин приоткрыл её и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой. — Привет… — прошептал он, заметив Джунмо. — Привет, — тихо ответил тот. — Теги спит? — Угу, только что уснул. Еле дождался, когда я дочитаю сказку, — с усталой, но тёплой улыбкой сказал Чимин, проводя рукой по волосам. — Хорошо. Тогда не будем долго. Сокджин ждёт тебя на кухне, — Джунмо замялся, — и Чонгук уже едет. Нам всем нужно поговорить. На миг лицо Чимина напряглось. Он кивнул. — Ладно… Сейчас спущусь. Они спускаются по лестнице. Дом будто замер в предчувствии чего-то важного. На кухне горит тёплый свет, аромат свежезаваренного чая. Сокджин сидит у окна, потягивая воду, и, услышав шаги, поднимает взгляд. — А вот и вы. Садитесь, — говорит он негромко. Джунмо и Чимин занимают места напротив. — Чонгук сейчас приедет. И, думаю, сегодня мы наконец решим, как действовать дальше, — добавил Джунмо, сдержанно, почти военным тоном. Чимин посмотрел в сторону детской, будто мысленно проверяя, всё ли в порядке у сына. Затем кивнул. — Я готов. Только скажите, что именно вы узнали. И в этот момент раздался звонок в двери. Все трое одновременно посмотрели в сторону прихожей. — Он пришёл, — коротко сказал Джунмо и встал, чтобы открыть Чонгуку. Чонгук зашёл в кухню. Пальто ещё не снял, но взгляд сразу упал на Чимина. Он задержался на нём чуть дольше, чем стоило бы. — Добрый вечер, — спокойно сказал он. — Добрый, — ответил Сокджин, кивнув. — Всё прошло нормально? — уточнил Джунмо. Чонгук кивнул. Затем перевёл взгляд на Ханыля, стоящего у стены с мягкой улыбкой. — Ханыль, присмотри за Теги, пожалуйста, — мягко, но с оттенком приказа произнёс Джунмо. — Конечно, — Ханыль склонил голову и быстро вышел в сторону детской. Чонгук, проводив его взглядом, сел рядом с Чимином. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, голос был чуть тише обычного. — Нормально, — коротко ответил Чимин, не поднимая глаз. — А Теги? Всё в порядке? Он… не испугался в ту ночь? — Немного, — Чимин выдохнул. — Но он сильный, быстро успокоился. Ханыль помог. И… я рядом был. — Это хорошо, — Чонгук опустил плечи, как будто его сердце отпустило хоть на секунду. — Я рад, что ты с ним. Чимин посмотрел на него боковым взглядом. На миг — только миг — между ними промелькнула прежняя тишина, полная недосказанностей, боли и чего-то ещё, что никогда не исчезало полностью. — Мы справимся, — тихо добавил Чонгук и опустил ладони на стол, — но нам нужно быть единым фронтом. Особенно теперь. В кухне снова стало тихо. Только за окном где-то шумел ветер. Чонгук медленно выдохнул, положив ладони на колени. Он смотрел на Чимина — прямо, не прячась. Голос его был ровным, но за этим спокойствием скрывалось слишком многое. — Чимин… Мунбёль жив. В тот же миг Чимин резко напрягся. Его пальцы дрогнули, взгляд застыл, словно он на мгновение перестал дышать. Мир вокруг будто стянулся в тугую петлю. Он не услышал, как Джунмо встал из-за стола. Не заметил, как Сокджин сжал чашку чуть сильнее. Только тихий гул в ушах. Только этот голос внутри: — Он жив. Шесть лет назад. Мальдивы. Белый домик у воды. Закрытые ставни. Солнце — ослепительно яркое, но в комнате было темно. Темно и душно. Он сидел на полу, в углу. Запах соли. Пыльный матрас. Боль в боку. Голод. Мунбёль стоял перед ним — тот же ласковый, безумный взгляд. — Ты будешь послушным, брат? — Умоляю… отпусти меня. — Нет. Ты ведь мой. Всё будет так, как я хочу. Потом — боль. Потеря. Кровь. Паника. Он даже не понял, когда именно это случилось. Только осознал: ребёнок ушёл. Его больше нет. И всё из-за него. Из-за брата. Из-за монстра в его собственной семье. Чимин поднял глаза на Чонгука. Медленно, с усилием. В них — ужас, ярость, слёзы. — Ты… ты уверен? Чонгук кивнул. — Да. Мы получили подтверждение. Видео. Фото. Это он. Он с Тэхёном. И они что-то готовят. Чимин отодвинул стул и встал, будто земля под ногами зашаталась. Он прошёлся к раковине, сделал глоток воды, но руки дрожали. — Он... он снова вернётся за мной. — Нет, — твёрдо ответил Чонгук. — Я этого не допущу. Никто не причинит тебе боль. Ни тебе, ни Теги. Сзади подошёл Джунмо. — Ты не один, Чимин. И не слабый. Ты выжил. А теперь мы тебя защитим. Чонгук уже было встал. Он хотел подойти, поддержать Чимина, дать ему воды — хоть как-то облегчить этот момент, но— Джунмо оказался ближе. Быстро, мягко, но уверенно он обошёл стол и аккуратно взял Чимина за локоть, придерживая его, чтобы тот не упал. — Осторожно, — тихо сказал Джунмо, подавая ему стакан воды, который стоял на краю стола. Чимин взял стакан обеими руками, чтобы не расплескать, и сделал несколько глотков. Горло болело, но вода охладила нутро. Он оперся на Джунмо, стараясь дышать ровнее. — Всё хорошо… я с тобой, — тихо добавил Джунмо, глядя на него снизу вверх, как будто не отрывая взгляда ни на секунду. Чонгук не шевелился. Он стоял, не отводя взгляда от этой сцены — как Джунмо держит его. Как Чимин больше не дрожит. Как опирается на другого. Что-то кольнуло в груди. Невыносимо знакомое, почти забытое. Зависть? Нет. Это было глубже. Тоньше. Боль, запутавшаяся с виной. Чимин сел обратно, Джунмо аккуратно помог ему, не отпуская руки. Чонгук машинально сел следом, отводя взгляд в сторону. — Нам нужно быть готовыми, — наконец произнёс Сокджин. — Теперь, когда Чимин знает... теперь, когда Мунбёль жив — мы не можем ждать. Никто не ответил. Молчание повисло между ними. Только дыхание — тяжёлое, неровное — выдавало, что каждый сейчас борется с собственными демонами. Чимин молчал, сидя между Джунмо и Чонгуком. Лицо всё ещё бледное, пальцы чуть дрожат от напряжения — он только что узнал, что его брат жив… брат, который разрушил его жизнь. Отнял ребёнка. Пытал. Сломал. Но он не сломался до конца. Он поднял взгляд. — И что вы теперь собираетесь делать?.. — голос был тихим, почти шепотом, но в нём звучала твёрдость. — Как вы собираетесь всё это закончить? Чонгук выдохнул тяжело. Он провёл рукой по волосам и посмотрел на него с усталостью, которую уже не мог скрыть. — Уже начали. Сегодня утром Хосок и Намджун вылетели в Китай. Мы обратились за поддержкой к союзникам — тем, с кем строили бизнес ещё Юнги… — голос его чуть дрогнул на этом имени. — Но если откровенно — ситуация критическая. Чимин нахмурился. — Почему именно Китай? Разве они не последние, кто заинтересован в наших внутренних разборках? Чонгук кивнул. — Да. Но когда мы узнали о потере одного клиента утром… до вечера их уже было трое. И все они вдруг расторгли контракты по одной и той же формулировке: "вопросы безопасности". Чимин побледнел. — Вы думаете… им что-то пообещали? Подкупили? Джунмо заговорил вместо Чонгука. — Это самое логичное. Судя по слухам, распространившимся среди деловых кругов, — кто-то начал говорить, что организация Чонгука потеряла власть, контроль… что он уже не лидер. Кто-то намеренно раскачивает этот образ. Системно. Холодно. По плану. Чимин сжал кулаки. — Это Тэхён и Мунбёль? Чонгук кивнул. — Это их стиль. И я уверен — у них есть покровитель. Кто-то, кто помогает им изнутри. Или даже не один. Джунмо коротко добавил: — Но не волнуйся, Чимин. Мы выясним, кто они. И сделаем всё, чтобы вы с Теги были в безопасности. Чимин глянул на него. Его глаза немного смягчились — в них промелькнула благодарность. Но внутри продолжала клокотать тревога.

***

Пекин, Китай. Частный клуб для встреч. деловых союзников. Поздний вечер. В комнате с мраморным полом, тяжёлыми шторами и мягким жёлтым светом сидят Намджун, Хосок и трое мужчин — влиятельные представители старого мафиозного клана Восточной Азии. Во главе — Мистер Ли Чэнхуа, мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками и кольцом с иероглифом «долг» на пальце. Он вглядывается в Намджуна с холодной рассудительностью, затем произносит по-английски: Mr. Li: "You come asking for help in a war you’ve already started to lose. Why should we risk our stability for you?" *(Вы пришли просить помощи в войне, которую уже начали проигрывать. Почему мы должны рисковать своей стабильностью ради вас?) Намджун спокойно смотрит ему в глаза: Namjoon: "Because we never turned our back on you when your house was burning. And because… this is not just about us now. You owe this to Yoongi." *(Потому что мы не отвернулись от вас, когда горел ваш дом. И потому что… это уже не только наша борьба. Вы в долгу перед Юнги.) На имя Юнги Ли чуть напрягается. Хосок, сидящий рядом, молча кивает. Hoseok: "Yoongi gave his life to protect our people, including yours. This is not politics. This is legacy." *(Юнги отдал жизнь, чтобы защитить наш народ, включая ваш. Это не политика. Это наследие.) Mr. Li, после паузы, откидывается на спинку кресла. Он смотрит на своих людей, затем снова на Намджуна. Mr. Li: "Yoongi... was a good man. Brave. Loyal. We never forget such things." "You’ll have our support. We will not stain his memory." *(Юнги… был хорошим человеком. Смелым. Преданным. Мы не забываем такие вещи. Вы получите нашу поддержку. Мы не запятнаем его память.) Хосок опускает голову в благодарности. Намджун медленно кивает, сдерживая эмоции. Намджун и Хосок выходят из клуба. В лицо им ударяет прохладный ветер, пахнущий дождём и улицей. Намджун достаёт телефон и нажимает быстрый набор. Намджун (по телефону): — Чонгук, это я. Китайцы согласились. Они поддержат нас. Голос Чонгука (в трубке): — Хорошо… Берегите себя. Возвращайтесь сразу, мы начинаем готовиться. Хосок: — Передай Чимину, что всё будет хорошо. Намджун кивает и заканчивает звонок. Они подходят к чёрному авто и садятся внутрь. Водитель закрывает дверь, и машина трогается Из тени выходит мужчина в чёрной кепке и маске, с телефоном в руке. Он набирает номер. Мужчина: — Господин Пак. … — Ваше слово верно. Они действительно пришли за поддержкой. … — Да. Китайцы согласны. … — Хорошо. Я прослежу за ними. Он заканчивает звонок, не убирая телефон, и садится в серебристый минивэн, припаркованный в переулке. Машина медленно трогается и уходит за углом — следуя за машиной Намджуна и Хосока.