💔🌸 Лепестки на пепле шрамов

Загородный дом. Густой лес. Вечер Дом стоял у самой кромки леса. Он был простой, деревянный, с тусклым светом в окнах. Ни камер, ни охраны, кроме одного — Джунмо, сидевшего у ворот с книгой в руках. Он кивнул, когда увидел машину Чонгука. Чонгук вышел, осторожно закрыв дверь машины. В руках — два бумажных пакета с едой. Он поднялся по ступенькам крыльца и постучал один раз. Дверь почти сразу открыл Чимин. Он был в домашней одежде, волосы чуть взъерошены, глаза усталые, но тёплые. — Ты пришёл… Я уже начал волноваться, — сказал Чимин, делая шаг назад, чтобы впустить его. — Простите, немного задержался. Привёз поесть. Чонгук прошёл внутрь. Дом был тихим и тёплым. В воздухе пахло чаем и мятой. На полу в гостиной сидел Теги, их сын, держа в руках игрушечный динозавр. Увидев Чонгука, он тут же вскочил. — Отец! — Привет, малыш, — улыбнулся Чонгук и опустился на колени, чтобы обнять его. — Я принёс кимбап и пельмени. И твой любимый суп. — Ура! — обрадовался Теги и потянул отца за руку вглубь дома. Они все втроём сели на полу вокруг низкого столика. Чонгук раскрыл пакеты, разложил еду. Теги, болтая без умолку, ел с огромным аппетитом. Чимин смотрел на них с нежной улыбкой. — Он ел днём, но ты же знаешь… когда ты рядом, у него появляется второй желудок, — тихо сказал он. — У меня тоже, — усмехнулся Чонгук, беря палочками пельмень. Когда поели, переместились в гостиную. Там стоял старый диван, плед, камин с потрескивающими дровами. Теги устроился на полу с книгой, положив голову на колени Чонгука. — Здесь так тихо, — сказал Чимин, глядя в огонь. — Словно мир остановился. — Я и хотел, чтобы так было, — ответил Чонгук. — Пока всё не уляжется. Тишина, спокойствие. За окнами ветер, шум сосен, и редкий крик птицы. В этом доме казалось, что нет ни войны, ни опасностей. Только трое, спрятанные от мира. Когда камин почти догорел, а комната наполнилась мягким полумраком, Тэги сонно потер глаза, прижался ближе к Чонгуку и тихо пробормотал: — Отец … — М-м? — Я скучаю по Ханыль… Я хочу его видеть… Чонгук чуть замер. Он провёл рукой по волосам сына и кивнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно: — Я знаю… Он тоже скучает. Обещаю, в следующий раз я привезу его. Только немножко подожди. Хорошо? — Обещаешь? — Обещаю. Я всегда держу слово, да? Тэги кивнул, прижавшись к отцу. Через пару минут он уже спал, тяжело и ровно дыша, укрывшись до подбородка пледом. Чонгук осторожно поднялся, чтобы не разбудить сына, подошёл к Чимину, который сидел на полу у стены, смотря в огонь, и прошептал: — Мне пора. Джунмо останется с вами, и я попрошу ещё одну смену охраны. Спи спокойно. Чимин кивнул, не говоря ни слова. Они обменялись коротким взглядом, в котором было всё: и тревога, и надежда, и боль. Чонгук вышел на крыльцо. Ночь была холодной, туманной. Джунмо уже ждал у калитки. — Он спит, — сказал Чонгук, — проследи, чтобы всё было спокойно. Охраняй их очень хорошо, понял? — Да, хён. Никто и близко не подойдёт. Чонгук ещё раз оглянулся на тёплый дом, где остались самое дорогое, что у него есть. Потом молча сел в машину и уехал, растворяясь в темноте ночи, где за каждым поворотом могла ждать угроза. Прошло два дня с тех пор, как Чонгук покинул укрытие. Всё это время он почти не появлялся ни в штабе, ни на складах. Его телефон остался в доме — отключённый и без сим-карты. Он понимал: чем меньше следов, тем безопаснее будет для Чимина и Тэги. Утро было пасмурным. Сырой воздух затаился между стенами особняка, где жил Ханыль. Он сидел на подоконнике, глядя в серое небо, когда услышал, как тихо скрипнула дверь. — Пошли, — спокойно сказал Чонгук, входя в комнату. — Собрал всё? Ханыль тут же вскочил. На нём был лёгкий рюкзак и кофта, явно наспех надетая. Он смотрел на Чонгука немного удивлённо: — Сейчас? А Джин-хёну ты сказал? — Нет. Потом скажу.так безопаснее. Ханыль немного помедлил, но потом кивнул. — Хорошо. Я готов. Они вышли через заднюю калитку. Машина стояла в переулке, с тонированными стёклами. Ни номеров, ни маячков. Когда они сели внутрь, Чонгук запер двери и бросил короткий взгляд на Ханыль: — Тэги очень по тебе скучает. И Чимин тоже. — Я тоже— тихо сказал Ханыль, не глядя на него. Чонгук чуть усмехнулся, глаза при этом остались серьёзными. Дорога в загородный дом шла по длинным лесным трассам. Ни одного звонка, ни одной остановки. Внутри царила глухая тишина, только шины шуршали по мокрому асфальту. Когда они свернули с главной дороги и углубились в лес, на горизонте показался тот самый дом. Небольшой, будто забытый всеми, но с тёплым светом в окнах. Ханыль чуть выдохнул: — Они здесь? — Да. Всё хорошо. Чонгук заглушил двигатель, вышел первым, проверил периметр, только потом жестом пригласил Ханыль следовать за собой. Дверь открыл Джунмо. Он кивнул и молча отступил, пропуская их внутрь. В гостиной, под пледом, сидел Тэги, играл с мягкой игрушкой. Завидев Ханыль, он вскочил: — Ханыль! — и тут же подбежал, обнял его крепко-крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Привет, малыш… — прошептал Ханыль, обнимая его в ответ, прижимая к себе. А Чимин с кухни смотрел на них и впервые за долгое время тихо улыбался. В доме стало по-настоящему уютно. За простым ужином — суп, немного риса и тушёные овощи — все разговаривали тихо, но тепло. Тэги всё время держался рядом с Ханылем, будто боялся снова потерять. Ханыль гладил его по голове, а Чимин смотрел на них с благодарностью в глазах. — Мне этого так не хватало, — сказал Чимин, ставя чашки в раковину. — Хотя бы на один вечер забыть обо всём. Чонгук просто кивнул. Он был спокоен, как всегда. Но в его взгляде сквозила тяжесть. Он ел молча, слушая, как смеётся Тэги, как Ханыль рассказывает про кота, который живёт у Сокджина, и как Чимин перебивает их, чтобы исправить какие-то детали. Позже, когда дети уже зевали, Чимин собрал посуду и увёл их в спальню. Чонгук помог разложить матрасы. Ханыль укутался одеялом рядом с Тэги, и тот уже почти уснул, уткнувшись в его плечо. Чимин посмотрел на Чонгука — долго и без слов. Он знал, что тот не останется. Когда всё стихло, Тэги вдруг тихо прошептал, уже почти сквозь сон: — Отец… ты опять уйдёшь? Чонгук сел на край матраса, убрал прядь волос с лба сына и кивнул: — Да. Я должен. — А можно… ещё раз с нами поужинать? Когда-нибудь? Чонгук прижал ладонь к маленькой груди: — Обязательно. Я постараюсь как можно скорее. Он поднялся, подошёл к Джунмо у двери и прошептал: — Удвоить охрану. Никого не подпускать. Ни под каким предлогом. Джунмо кивнул. Выйдя в ночную тишину, Чонгук на мгновение замер, оглянувшись на дом. Свет в спальне ещё горел. Он смотрел на это окно, как будто пытался запомнить его навсегда. А потом исчез в темноте, растворяясь между деревьями. Чонгук едва добрался до дома. Он молча прошёл по тёмным коридорам, разделся, не включая свет, и лёг на кровать. Усталость навалилась сразу. Он закрыл глаза, и в голове шумно гудело, как будто сам воздух был наполнен тревогой. Но он был уверен — хоть на несколько часов можно позволить себе покой. …Резкий трель звонка. Он вздрогнул, сел, тяжело дыша. В комнате было темно, только экран телефона горел слабым светом. 04:03 Имя на экране: Джунмо — Алло, — пробормотал Чонгук, всё ещё борясь со сном. Но в ответ — тишина. Только глухое, сдавленное дыхание. Словно кто-то держит трубку, но не может говорить. — Джунмо? — голос Чонгука стал твёрже. — Джунмо, ты меня слышишь? Он вскочил с кровати, уже накидывая куртку одной рукой, телефон прижат к уху. — Отзовись. Что случилось? Прошло пять мучительных минут. Молчание, будто телефон лежит на полу, а человек на том конце не может пошевелиться. И вдруг — хриплый, искажённый болью голос: — …Чонгук… на нас… напали… Чонгук застыл. — Что? — Я… ранен. Их… их похитили… — голос Джунмо дрожал, был еле слышен. — Я пытался… но их унесли… быстро… много людей… — Как ты?! — резко спросил Чонгук, уже выбегая из дома. — Джунмо, держись! Назови имя.кто напал! Джунмо! Но голос исчез. Только один короткий стон — и линия оборвалась. Чонгук остановился на мгновение. Он смотрел в пустоту, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. Потом выдохнул сквозь зубы: — Только попробуйте... тронуть их. Он бросился в машину. Машина Чонгука резко остановилась у ворот загородного дома. За ним следом подъехали Намджун, Хосок и Сокджин. В полной тишине, едва вылезая из машин, они уже чувствовали: что-то не так. Воздух был застывший, как перед бурей. — Господи… — выдохнул Сокджин, когда первый шагнул вперёд и увидел. Во дворе валялись тела охраны. Кто-то лежал лицом вниз, кто-то — на боку. На снегу (или земле — уточним позже) чётко виднелись следы борьбы, крови, выстрелов. Чонгук не сдержал крик: — Джунмо?! Чимин?! Тэги?! Он рванулся к дому, но входная дверь была выломана. Всё внутри было перевёрнуто. Намджун побежал за дом, осматривая периметр. Через несколько секунд раздался его голос: — Здесь! Все бросились туда. На заднем дворе, прямо у стены, на земле в крови лежал Джунмо. Он был без сознания, грудь тяжело поднималась, рука прижата к ране на боку, нога под странным углом — перебита. Одежда пропитана кровью. Чонгук упал на колени рядом. — Джунмо! Эй, брат, ты меня слышишь? — он осторожно коснулся его плеча. Тот еле открыл глаза, губы потрескались от боли и холода. Он попытался что-то сказать, но вместо слов — только сдавленный хрип. — Не говори, не надо. Сейчас. Сейчас… — Хосок достал аптечку. Сокджин приложил руку к шее, проверяя пульс. — Он жив, но слабеет. Нам нужно срочно в больницу, — сказал Сокджин, не отрываясь. Джунмо с трудом прошептал: — Я… пытался… они… увезли их… в чёрной машине… двое… держали Тэги… Чимин… звал тебя… — Тсс, всё хорошо, — Чонгук сжал его руку. — Мы их найдём. Обещаю. Джунмо снова отключился. Сокджин и Намджун быстро подняли его, и вся команда, не теряя ни секунды, загрузила его в машину. — Хосок, ты в больницу. Мы с Намджуном поедем по камерам, маршрутам. — Чонгук посмотрел на окровавленный порог дома. — Я найду их. И те, кто это сделал… пожалеют. Хосок давил на газ, пока машина неслась по ночным улицам в сторону ближайшей больницы. Джунмо лежал на заднем сиденье, в полубессознательном состоянии, его лицо бледнело с каждой секундой. Хосок то и дело кидал взгляд в зеркало заднего вида, стиснув зубы. Он знал — время играет против них. — Держись, Джунмо. Только не вздумай умереть. Ты нужен нам. Им. Тем временем, Сокджин уже стоял в лифте, поднимаясь на верхний этаж своего офиса. Как только двери открылись, он сразу направился в сторону кабинета Арама. Тот, как всегда, работал допоздна. — Нам нужно тебя, — без лишних слов сказал Сокджин. — Чимина и Тэги похитили. Всё, что есть: чёрная машина, два человека, которые вывезли их за город. Джунмо ранен, остальное — неизвестно. Арам сразу поднялся. — Я запрошу все записи с камер наблюдения. Если хоть где-то их засекли — мы найдём. Он быстро подошёл к компьютеру, начал связываться с городскими службами и своим техотделом. Уже через минуту вся система отслеживания была запущена. — У нас не больше шести часов. Если не найдём след, они исчезнут. --- Тем временем, Намджун и Чонгук ехали в другой машине, в полной тишине. В их глазах не было паники — только сосредоточенность и холодная ярость. — Я активировал все группы, — тихо сказал Намджун. — С юга и севера уже начали прочёсывание. Восточные склады перекрыты. — Мои ребята в доках, на трассе, на всех выездах из города, — ответил Чонгук, не отрывая глаз от дороги. — У меня есть люди, которые могут прочесать леса, даже под землёй если надо. Он резко повернул руль. — Я их вытащу, — прошептал. — Что бы мне это ни стоило. --- Через десять минут уже три десятка людей в чёрной форме начали действовать по городу. Вокзалы, склады, гостиницы, старые базы — всё было под контролем. Люди Чонгука искали следы, допросы шли один за другим. Намджун взял на себя западную часть города. Он связался со старыми контактами, даже с теми, с кем не работал уже годы. — Если кто-то знает, кто осмелился украсть моего племянника, пусть сразу говорит. Я не стану повторять. В это время Арам уже получил первую зацепку: одна камера за городом засекла чёрную машину, проезжавшую на скорости ночью. Он отправил координаты Сокджину. — Передай Чонгуку. Это их шанс. Машина неслась по трассе. Координаты, полученные от Арама, указывали на старую базу на окраине леса. Намджун молча смотрел на дорогу, а Чонгук держал руку на пистолете, спрятанном под курткой. Обоим казалось, что конец близок — и ответ, и месть. Вдруг звонок. Глухая вибрация прорезала салон. Чонгук вздрогнул, быстро достал телефон. На экране — "секретной номер". Он сразу включил громкую связь, и в салоне повисло напряжение, как перед бурей. — Чонгук… — голос был спокойный, почти нежный. — Надеюсь, ты не сильно скучал. Намджун сразу уставился на Чонгука, глаза прищурились. Тот сжал челюсть, но голос держал ровным: — Где они? — Всё будет, — спокойно продолжал Тэхён. — Я хочу встретиться. С тобой. С вами. Прямо сейчас. Без оружия, без глупостей. Один на один. Чонгук взглянул на Намджуна. Тот кивнул, но в глазах пылала ярость. — Хорошо, — сказал Чонгук. — Говори адрес. — Старый автосервис на юге, дорога 9. Приезжайте. Только вы вдвоём. Без шпионов, без слежки. Связь оборвалась. Чонгук сразу переключился. — Хосок. Ты, Сокджин — берёте мою машину и выдвигаетесь по координатам, которые нам дал Арам. Это может быть ловушка, но если они там, мы не можем терять время. — Принято, — отозвался Хосок. — Мы выдвигаемся. — И, Хосок… — голос Чонгука стал тише. — Если хоть волос упадёт с головы Тэги или Чимина… — Я разнесу всё к чертям, — закончил за него Хосок и отключился. Чонгук бросил последний взгляд на карту, затем на Намджуна. — Готов? Намджун кивнул: — Пора с этим закончить. Намджун и Чонгук вышли из машины, оставив телефоны и всё лишнее. Вокруг стояла гнетущая тишина, как будто само пространство затаило дыхание. Стоило им пройти всего пару шагов, как из теней вышли охранники. Четверо. Вооружённые, молчаливые. — Пистолеты, — коротко приказал один. Не споря, Намджун и Чонгук сняли кобуры и отдали оружие. Их быстро обыскали и молча повели дальше — мимо ржавых ворот, по тёмному коридору заброшенного здания, где пахло маслом, старым деревом и чем-то сладко-гнилым. Когда они вошли внутрь ангара, первое, что бросилось в глаза — хаос: коробки, ящики, старая мебель. А в глубине — сцена, словно оторванная от реальности. Посреди ангара стоял кожаный диван, и на нём — двое. Тэхён. В алом костюме, расстёгнутом на груди, белая рубашка распахнута, ключицы словно вырезаны из мрамора. Он сидел свободно, без напряжения, лениво откинувшись на спинку дивана. Его взгляд был тяжёлым, глубоким. Уголки губ чуть приподняты — почти насмешка, почти вызов. Рядом с ним — Мунбёль, высокий мужчина в чёрной водолазке и строгих туфлях. Его силуэт был собранным и резким. В одной руке — сигарета, дым поднимался кольцами в жёлтый свет лампы. Второй рукой он уверенно держал Тэхёна за талию, как будто это было естественно, как будто он — его. Когда Чонгук и Намджун остановились, Тэхён лениво повернул голову и посмотрел прямо на них. — Добро пожаловать, — сказал он, голос бархатный, но со скрытым лезвием. — Надеюсь, вам не слишком грубо отобрали игрушки? Он чуть повёл плечом, и костюм ещё шире разошёлся на груди. Чонгук стоял, напряжённый, с тяжёлым дыханием, не отрывая взгляда от Тэхёна. Его кулаки сжались. А Намджун... он не смог сказать ни слова. Он смотрел на Тэхёна — своего младшего брата, которого похоронил несколько лет назад. Его Тэхён. Тот, кто исчез. Тот, чью могилу он каждый год навещал. Мир вокруг будто потух. В ушах звенела тишина. В глазах Намджуна стояла боль — глубокая, оглушающая, прожигающая насквозь. Он не сделал ни шага вперёд, ни назад. Только смотрел. Как будто надеялся, что это всё — ошибка. Что Тэхён не скажет того, что могло бы всё разрушить окончательно. — Мы ведь столько лет играли в догонялки, — произнёс Тэхён мягко, глядя на Чонгука. — Разве ты не хочешь знать... зачем? Мунбёль затянулся сигаретой и усмехнулся краем губ. Его рука всё так же спокойно лежала на талии Тэхёна, словно подчеркивая: он теперь не один.