Seven Minutes In Heaven

      Ледяной приказ Амараха повис в воздухе, режущий и окончательный. Ту Тайм почувствовал, как его плечо сжала железная рука наставника — не больно, но с такой силой, что не оставалось сомнений в серьезности намерений. Его буквально выкидывают за порог собственного дома вслед за другими. Дверь захлопнулась с гулким стуком, напоминающим приговор.       На улице завывал ветер. Холодно. Мокро. Половица крыльца скрипит под шагами. Все ребята быстро разбежались. Но вместе остались двое. Они стояли рядом, плечом к плечу, но боялись пересечься взглядами, хотя бы на секунду. Руки Азура дрожали в мандраже после их пыльного рая, первого поцелуя. — Я пойду пережду у реки. — Прервав молчание, прошептал Ту Тайм. Тайми прошел пару метров, но друг (друг?) остановил его, обнял. Лазурь попытался так подбодрить, передать всю нежность и трепет, что у него были. — Хватит. Азур, нас могут увидеть. — Раньше тебя не смущала моя тактильность. — Азур боязливо поцеловал в шею окончательно скисшего юношу. — Раньше? До этого дня все было по-другому. — Ты же знаешь, что я не отпущу тебя одного. — А куда мне еще? В храм? Остаться тут? — Иди ко мне. — Просто сказал Азур. Эти слова, такие нужные, врезались в сознание Ту Тайма. Он не хотел им сопротивляться. Сердце Тайми бешено заколотилось, пытаясь пробиться через ребра. Он кивнул, коротко и резко. — У меня никого нет. Никто не услышит. Никто не увидит и не узнает. — Он сделал паузу. Голос стал интимнее и продолжил. — Мне... нам явно не хватило семи минут. Совсем не хватило.       Дорога до дома Азура была мучительно долгой. Они шугались от каждого звука, будь то скрип ветвей старых деревьев, то звук собственных шагов. Воздух стал густым и липким, каждый вдох давался с усилием, как будто грудь сдавило невидимой рукой. Страх не уходил, только сильнее сжимал легкие, но сегодня открылось какое-то новое, доселе неизвестное чувство, которое годами было подавлено. Жилище Лазури, небольшое, но уютное, находилось отстраненно от всех на самом отшибе. Азур открыл дверь, впустил Ту Тайма и сразу же закрыл на все замки, зашторил окна. Звуки этих щеколд прозвучали громче, чем в кладовке.       Ту Тайм замер посреди знакомой комнаты, чувствуя себя чужаком. Дрожь не прекращалась. Азур подошел ближе, протягивая руку, как приглашение. Тайм в немом согласии последовал за ним. Спальня. Маленькое, тесное и очень давящее пространство. Сушеные травы, развешанные в пучках по потолку, книги, узкая кровать, письменный стол с единственным источником света — лампой накаливания. Они опустились на матрас, Лазурь положил руку на чужое колено. — Тайми, — его голос, спокойный и бархатистый, скрывал собственное гигантское волнение. — Боишься? — Да. Всего. Наставника... Спавна... греха, себя и... тебя. — Не бойся хотя бы меня, — прошептал Азур. Его пальцы скользнули по щеке, поворачивая голову Тайми на себя. — Никогда не бойся меня, прошу. А всё остальное, — он приблизился к лицу друга возлюбленного, — пусть подождет. Хотя бы эту ночь. Без семи минут. Без страха и стеснений. Пожалуйста.       Последнее слово подействовало как спусковой крючок. Ту Тайм прильнул к Лазури в разрешающем поцелуе. Шляпа упала. Но они это не заметили. Слипшиеся в отчаянно-страстных объятьях, хватались друг за друга. — Азу, — вырвалось у него больше как стон, а не имя. — так нельзя. — Тогда пусть этот момент будет последним раем перед муками первой жизни. — с полной серьезностью сказал Лазурь и в ответ накрыл своими губами губы Тайми. Этот поцелуй был требовательным, глубоким и влажным.       Ту Тайм потянулся снять накидку с любимого, оставляя его в облегающей футболке без рукавов. Азур уверенно, но нежно, полностью снял такой же верх с Тайма. Холодный воздух ударил по обнаженному торсу, но сразу же был заглушен теплом кожи Лазури. Он прижался всей поверхностью груди. Мускулистые руки Азура обвили Тайма, пальцы впились в его лопатки, притягивая так близко, что уперлись друг в друга сквозь тонкую ткань их маек. Тайм вскрикнул в поцелуй – звук был поглощен ртом Азура. Его собственные руки лихорадочно скользили по сильной спине друга. — Ты прекрасен, — сказал Азур, ощущая хрупкие ребра, шрамы на предплечьях. Его дыхание было горячим и прерывистым на опухших губах Ту Тайма. — Любым прекрасен. — Замолчи, — выдохнул, но его протест сразу же потонул в новом поцелуе.       Азур отстранился, его глаза сверкали в полумраке комнаты. Взгляд скользил по идеальным ключицам, набухшим от возбуждения соскам, по очаровательному пунцовому лицу Тайми. — Я хочу видеть... все, — Прохрипел Азур и потянулся к пуговице шаровар. Но робкие пальцы запутались, — Помоги...       Ту Тайму не потребовалось еще просьб. Он, словно в трансе, помогал ему снять оставшуюся одежду. Тихий шелест ткани – их вещи упали на пол. И вот. Холод стен сжимал их полностью обнаженные тела. Учащенное дыхание билось в унисон. Возбуждение захлестнуло сознание и тела обоих юнош.       Азур усадил Тайми на край кровати, а сам устроился между ног любимого на полу. В руках появилось виноградное масло. Последняя преграда. Стеснение и стыд. Бесконечные нежные поцелуи покрывали внутреннюю поверхность бедер Ту Тайма. — Сейчас... Доверься мне.       Тайм увидел в его взгляде страх причинить боль, страх потерять это чудо. Он протянул руку, коснулся щеки Азура. — Доверяю, — прошептал он. — Будь... будь со мной. — Расслабься, милый, — сказал Лазурь, обильно смазав пальцы. Он провел по бедру и Ту Тайм стиснул зубы, когда тот дотронулся до уязвимого места. Азур медленно ввел первый палец, наблюдая за реакцией. Культист вскрикнул и сразу же поежился от легкого дискомфорта. Он не сопротивлялся, а только поддался вперед. Дискомфорт был острым, чужим. Но за ним пришло неожиданное тепло, разливающееся изнутри от осторожных движений Азура. — Все хорошо?, — спросил Лазурь. Его свободная рука лежала на талии Тайма. — Наверное, — честно выдал Ту Тайм, вцепившись в край матраса. Его тело было натянуто, как струна — Странно...       Азур прижался губами к колену, потом медленно поднялся по внутренней стороне бедра, оставляя мокрую дорожку от поцелуев. Пальцы все активнее и активнее разрабатывали тугое мышечное кольцо. Когда палец нашел внутри ту точку, от которой все перевернулось. И с губ Ту Тайма сорвался громкий стон. По его телу разлилось приторное наслаждение. — Да, там, — выгибаясь, вскрикнул Тайм. Он перестал сжиматься, его тело начало отвечать само тихими стонами, непроизвольными движениями бедер навстречу пальцам, ищущим эту новую, ослепляющую точку. — Все? — вопрос повис между ними, когда его пальцы покинули Ту Тайма. Азур стоял перед ним на коленях. В глазах читались беспокойство и трепет. В них не было требования. — Скажи "стоп" – остановлюсь. В любой момент.       Тайми посмотрел на него. На человека, который был светом и гибелью, грехом и любовью. Он был согласен на все. В их тесном мире сушеных трав, запаха винограда и белладонны. Ту Тайм видел напряжение в его плечах, дрожь в руках. И понимал, что лучший друг отдает всего себя. Азур боялся не меньше. Боялся, что спугнет. Боялся, что сделает больно. Боялся потерять. — Только не останавливайся, — попросил Тайми хриплым, но твердым голосом. — Ляг по-другому, — начал командовать Лазурь, — на бок. Спиной ко мне. — Угу, — Тайм послушно, словно в тумане, повернулся. Холод простыни сменился жаром груди Азура, прижавшейся к его спине. Одной рукой он приобнял под грудь, а другой чуть развел бедра. Ту Тайм вжался затылком в плечо Лазури, ища поддержки. — Дыши, Цветочек, — шепот Азура обжег ухо. — Я тут. Дыши. Он начал входить. Медленно. Туго. — Медленнее! — вскрикнул Ту Тайм. Азур замер. Его собственный член болезненно пульсировал в этой тесноте, умоляя о движении, но он ждал. — Больно. Очень. — Тайми еще больше вцепился в простыню. — Тшшш... Тайми. Сейчас пройдет. Я рядом, милый.       И правда. Боль отступала, уступая место тяжелой наполненности, странному чувству, будто пустота внутри заполнялась. Когда тот начал двигаться – крошечные, осторожные толчки – боль смешалась с чем-то иным, тягучим и горячим, что разливалось глубоко внутри.       Рука Азура скользнула ниже, обхватила налитую кровью плоть — осторожно, почти робко. — Ахх, — вздохнул Тайм. Глаза расширились от удивления. Волна тепла. Страх пропал. Остался только Азур. Его дыхание, его тело, движения, волнения, его рука, двигающаяся в такт. Всё это было между ними. Между теми, кто теперь явно больше, чем друзья. — Чувствуешь? — шепот, толчок, приглушенный стон Тайми, сжатие. — Да! Там. Азур, снова...       Ту Тайм выгибался навстречу каждому новому движению. Его рука вцепилась в бедро Азура, притягивая того сильнее. Ритм начал ускоряться, приобретая очерченость. Хрупкая нежность превратилась в неопытную страсть.       Тепло. Такое сладкое, нужное. Тайм вздрогнул и замер. Внизу живота приятно скрутило. Ужасный блаженный спазм. Падение в пучину греха. Мышцы живота судорожно сжались, потом разом отпустили волну тепла, густой, липкой, позорной. Он истекал им. Грехом. Наслаждением. Исступлением. Тайм пальцами впился в руку Азура, оставляя алые полумесяцы. Мир сузился до одной точки, где-то глубоко внутри, разрываемой последними, отчаянными толчками Азура. В немом крике Лазурь тоже накрыла волна оргазма.       Тело Ту Тайма обмякло. Азур перевернул его к себе лицом, утыкаясь в грудь. Сейчас не было ни Спавна, ни Амараха, ни праведных заповедей. Только два культиста, сбившиеся с пути, слипшиеся в отчаянном объятии. — Тайми? Не сильно больно? — едва слышно сказал он, ласково касаясь тёмных прядей своего возлюбленного. — Больно... Но, — Ту Тайм пытался подобрать слова, а никак не получалось. — Я не жалею ни о чем. Правда. Даже если завтра конец. — Ой, да какой конец. — хихикнул Азур, прижимая друга еще сильнее. — Это только начало. Наше начало. — И еще. Я думал... что тех семи минут хватит. — признался Ту Тайм. — Я знал, что их не хватит.       Все смешалось в одном. Приторное наслаждение, запах сушенных трав, прошлые недосказанности, грех и любовь. Запретная любовь. Семиминутный рай стал их проклятьем. Это был их первый шаг к пропасти. И явно не последний.