Bruno

Тэхен стоял перед большим зеркалом в прохладной, выложенной кафелем мужской уборной. Струя воды из крана тихо журчала, но его внимание было всецело поглощено отражением. Он слегка наклонил голову влево, потом вправо, изучая чистую линию скулы. Пальцы, еще влажные от умывания, нежно поправили непослушную прядь темных волос, укладывая ее с безупречной точностью. – " Ну и вид...," – подумал он с внутренней ухмылкой, задерживая взгляд на своих глазах. – "Особенно после вчерашнего. Совсем не похоже, что не спал. Мастерство." – Он отступил на шаг, оценивая общий силуэт в форме академии. – "Идеально сидит. Фигура огонь. Лицо... ну, само совершенство, чего уж там." –Удовлетворенно кивнув своему двойнику, он повернулся, чтобы выйти, все еще пойманный в легкую дымку самовосхищения. Эта дымка рассеялась мгновенно, как только он распахнул тяжелую дверь и буквально врезался в галдящую толпу, собравшуюся прямо напротив выхода из уборной. Человек шесть или семь старшекурсников, их лица пылали азартом, глаза горели. Они стояли плотным кольцом, перебивая друг друга, жестикулируя так, что воздух свистел между их руками. – Он не просто разнес! Он их инвертировал! Понимаешь? Их же собственная тьма их и сожрала! – вторила ему он школьник, подпрыгивая на месте. – И он здесь! Учится с нами! Наконец-то у этой сволочи из Теневого Легиона появился настоящий противник! – голос другого был полон торжествующей надежды. – Без него тут просто бардак был! – Ждем не дождемся, когда он им всем покажет кузькину мать! Плохим парням капут! Бруно их просто сметет! Тэхен замер, словно корнями врос в каменный пол. Бруно? У Тэхена были догадки, но все равно сомневался. Тот самый угрюмый, замкнутый тип, который всегда смотрел на него... Он медленно моргнул, пытаясь совместить два образа: неприметного, вечно хмурого однокурсника и этого легендарного воина, о котором говорили с таким благоговением. Неужели..? И в этот самый момент, как будто сама вселенная решила подтвердить его нарастающий ужас, в дальнем конце коридора появилась знакомая фигура. Высокая, широкая в плечах, с привычно опущенной головой и тяжелой поступью. Это был он. Тот самый незнакомец с ледяным взглядом. Эффект был мгновенным и оглушительным. Толпа старшекурсников взорвалась. – БРУНО! СМОТРИТЕ! ОН САМЫЙ! – заорал кто-то, указывая дрожащим пальцем. – ДА ЭТО ЖЕ ОН! НАКОНЕЦ-ТО! – подхватили другие. – БРУНО! ПОКАЖИ ИМ! ДАЙ ИМ ПО ЗУБАМ!– неслось со всех сторон. Лица искажались в экстатическом восторге, кулаки взлетали вверх. Казалось, они готовы были броситься к нему с криками ликования. Тэхен стоял среди этого внезапного хаоса, но для него звуки приглушились. Он смотрел, как медленно, не обращая внимания на орущую толпу, приближался тот самый парень. Его лицо было бесстрастным, взгляд... взгляд скользнул по толпе и на мгновение холодным, безразличным лучом, зацепился за Тэхена, стоявшего с абсолютно глупым, ошеломленным выражением лица и совершенно открытым ртом. Бруно. Имя эхом отозвалось в его черепе. Его собственное отражение в зеркале туалета, такое уверенное и прекрасное, казалось теперь жалкой пародией. Он не верил своим ушам. Он не верил своим глазам. Он просто стоял. Застывший. С открытым ртом. Пока реальность рушилась вокруг него под восторженные вопли толпы, приветствовавшей его личного ледяного кошмара. Тот ледяной взгляд – не просто зацепился. Он вонзился в Тэхена, как осколок стекла, на долю секунды остановив дыхание в его груди. И в этот самый миг, когда толпа ревела вокруг, а Тэхен стоял, ошеломленный открытием и все еще с глупо разинутым ртом, Бруно сделал шаг вперед. Не в обход, не с извиняющимся жестом. Прямо. Через. Толпу. Его мощное, словно вырубленное из гранита плечо намеренно (Тэхен был в этом абсолютно уверен!) двинулось вперед и с ощутимой, тупой силой толкнуло Тэхена в его собственное, гораздо более изящное плечо. Удар был не сокрушительным, но неожиданным, грубым, лишенным всякой попытки избежать столкновения. Тэхен резко качнулся в сторону, едва удержав равновесие. – Ой! – вырвалось у него больше от невероятной наглости происходящего, чем от реальной боли. Бруно даже не замедлил шаг. Не повернул голову. Не пробормотал "извините". Он просто прошел, как танк через хлипкое заграждение, оставив Тэхена стоять посреди все еще ликующей, но теперь расступившейся перед идолом толпы. Воздух вокруг Тэхена словно сгустился, наполнившись гулким звоном в ушах и внезапной, жгучей волной негодования. Тэхен резко обернулся, широко распахнутые глаза приковались к удаляющейся спине. К той самой широкой, крепкой спине, которая только что совершила акт вопиющей дерзости. Он видел, как мощные мышцы под формой играют при каждом шаге, как уверенная поступь Бруно раскалывает толпу учеников, расступающихся перед ним с почтительным страхом и восторгом. – Какого черта?! – мысленный вопль огненной лавой прожег мозг Тэхена. Он машинально поднял руку, пальцы сжались на том самом прекрасном, нежном плече, где все еще горело и ныло от грубого прикосновения. Ощущение было – будто на безупречно отполированную поверхность мраморной статуи кто-то намеренно оставил жирный отпечаток ладонью. Он злобно прикусил свою нижнюю губу, так сильно, что почувствовал солоноватый привкус крови. Гнев, замешанный на шоке от открытия и теперь еще и на оскорбленной гордости, пульсировал в висках. Этот... этот самодовольный бык! Этот герой, о котором все трещали! Он что, не видел, кого толкает? Или видел и сделал специально? Из зависти к его, Тэхена, безупречности?! Ликующие крики толпы "Браво, Бруно!", "Покажи им всем!" теперь резали слух, звуча фальшиво и раздражающе. Они славили того, кто только что грубо обошелся с ним. С ним! Бруно уже сворачивал в дальний конец коридора, его фигура уменьшалась, но по-прежнему излучала ту же самую угрожающую, небрежную силу. – Нет, так не пойдет. – прошипел Тэхен сквозь стиснутые зубы. Обида и жгучее любопытство (а вдруг они все ошибаются? вдруг этот Бруно – просто надутый пузырь?) слились в одно неудержимое побуждение. Он резко одернул свою безупречно сидящую форму, подбородок дерзко вскинулся. Боль в плече стала его знаменем. Не обращая больше внимания на галдящих старшекурсников, Тэхен сделал первый шаг. Потом второй. Уверенно, но с нарастающей скоростью. Его взгляд, еще секунду назад растерянный, теперь горел холодным, цепким огнем, прикованный к удаляющейся спине Бруно. Он шел за ним. Не зная пока зачем. Не зная, что будет дальше. Зная только одно: этот грубиян, этот внезапно обретший имя незнакомец, должен за свое поведение ответить. И Тэхен собирался выяснить, что же это за "герой" такой, который может позволить себе толкать божество, не удостоив его даже взглядом извинения. Тэхен двигался быстро, почти бежал по коридору, пятки звонко стучали по каменному полу. Ярость гнала его вперед, заставляя игнорировать любопытные взгляды. Он видел широкую спину Бруно, исчезающую за поворотом ведущей вниз лестницы, в менее оживленную часть школы, туда, где были мастерские и склады материалов. Сердце бешено колотилось, от гнева, от возмущения, от адреналина. – Эй! – крикнул Тэхен, его голос, обычно такой мелодичный и поставленный, прозвучал резко и чуть срывающе. Бруно не обернулся, лишь слегка замедлил шаг на ступеньке. Тэхен, не раздумывая, сбежал вниз за ним и, резко выбросив руку вперед, схватил Бруно за плечо. За то самое мощное, каменное плечо, которое минуту назад с такой грубостью толкнуло его. – Стой! Сила, с которой Тэхен дернул, была значительной, но Бруно лишь слегка качнулся вперед, будто его задел легкий ветерок. Затем он очень медленно стал разворачиваться. Сначала Тэхен увидел профиль – резкую линию скулы, плотно сжатый рот. Потом Бруно повернулся полностью. Его взгляд был пустым. Не злым, не раздраженным, просто отстраненным, как будто он смотрел на стену. Он медленно опустил глаза на руку Тэхена, вцепившуюся в его плечо. Задержался там на долгую секунду, как бы оценивая дерзость этого жеста. Затем его темные, почти черные глаза медленно поднялись, скользнули по лицу Тэхена, от подбородка ко лбу и остановились на его глазах. Бровь Бруно едва заметно изогнулась вверх, единственный признак хоть какого-то вопроса или удивления. Молчание повисло густым, тяжелым облаком. – Почему ты меня толкнул?! – выпалил Тэхен, его голос дрожал от негодования. Он не отпускал плечо. – Ты что, не видишь, куда идешь?! Бруно не ответил. Он просто смотрел. Его взгляд скользил по лицу Тэхена, изучая черты, безупречную кожу, идеальные брови, пышные ресницы, с таким же безразличием, с каким смотрел бы на учебник по магической ботанике. Это молчаливое, оценивающее созерцание было хуже любых слов. Оно обдавало Тэхена ледяной водой презрения. – Ты блять вообще знаешь, кто я такой?! – сорвалось у Тэхена, его гордость, уязвленная до глубины души, требовала признания. Он ждал хотя бы тени осознания, страха или уважения в этих черных глазах. Бруно наконец пошевелил губами. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой, но убийственно ясной ухмылке. – Тот, который родился с золотой ложкой в зубах? – произнес он низким, хрипловатым голосом. Слова были сказаны тихо, почти лениво, но они прозвучали как пощечина. – Или с целым сервизом? Тэхен аж отпрянул, как от удара током. Его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Глаза расширились от шока и бешенства. – Ч-что?! Как ты смеешь! – он запнулся, его красноречие, его острый язык вдруг предательски отказали. Он не мог найти достойного ответа на такую грубую, циничную правду о его привилегированном происхождении. Воздух вырвался из легких свистящим звуком. Бруно наблюдал за его замешательством. Ухмылка стала чуть шире, откровеннее. Он медленно поднял свою огромную руку. Не для того, чтобы оттолкнуть Тэхена. Он положил свою ладонь на то самое, "прекрасное и нежное" плечо Тэхена, которое сам же и толкнул. Его большой палец лег прямо на место, где, по словам Тэхена, еще ныло, и начал с нажимом, почти болезненно, массировать кожу сквозь тонкую ткань формы. Жест был одновременно и вызывающе фамильярным, и оскорбительно снисходительным. – А что, – продолжил Бруно тем же низким, насмешливо-ленивым тоном, его палец продолжал давить, – пойдешь к своему папочке? Пожалуешься, что большой плохой парень толкнул его принца? Тэхен замер. Его взгляд метнулся от насмешливого лица Бруно к его собственной руке, все еще лежащей на плече противника, а затем к огромной ладони, сжимающей его плечо. Ощущение было двойственным: грубое давление пальцев, напоминающее о силе Бруно и его дерзости, и в то же время... странное тепло, идущее от этой прикосновения. Его уши запылали алым огнем, предательски выдавая смущение и ярость. – Я... я не страдаю этим, – выдавил Тэхен, стараясь вложить в голос как можно больше презрения, но получилось скорее обиженно. Он резко дернул плечом, пытаясь освободиться от захвата, но рука Бруно, как тиски, лишь слегка ослабила хватку, не отпуская. – Я вполне взрослый, чтобы сам за себя постоять. – Он вскинул подбородок, стараясь смотреть Бруно прямо в глаза, игнорируя жгучую краску на щеках и странное покалывание в том самом плече. Бруно прищурился. Его большой палец замер, но ладонь оставалась на месте, тяжелая и неоспоримая. Он явно не верил ни единому слову. Молчание снова натянулось между ними, как струна, готовая лопнуть. Взгляд Бруно скользнул вниз, к губам Тэхена, которые тот все еще закусывал от злости, потом снова поднялся к его пылающим глазам. В его черных глазах мелькнуло что-то нечитаемое, любопытство? Вызов? Или просто усталая скука? Бруно задержал свой тяжелый, насмешливый взгляд на пылающем лице Тэхена еще на пару секунд. Казалось, он искал что-то, искру настоящей угрозы, может быть, или просто развлекался, наблюдая, как кипит этот позолоченный фазан. Потом его губы снова тронуло что-то вроде презрительной усмешки. Он резко убрал свою руку с плеча Тэхена, словно снимая с себя что-то липкое и неприятное. – Занимаешь воздух, – бросил он хрипло, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Его спина снова стала щитом, непроницаемым и безразличным. Сердце Тэхена бешено колотилось от унижения и ярости. Мысль о том, что Бруно считает его пустым местом, невыносимой помехой, обожгла сильнее любого оскорбления. Инстинкт, смешанный с капризом обиженного ребенка и желанием хоть как-то зацепить этого неуязвимого колосса, вырвался наружу раньше, чем он успел подумать. – Стой! – крикнул Тэхен, его голос прозвучал выше обычного. Бруно на мгновение замер, но не обернулся. – Купи мне духи! От Dior! Новую коллекцию! В качестве извинений за твою невероятную грубость! Теперь Бруно медленно повернулся. На его широком, грубоватом лице читалось не злость, а самое настоящее, неподдельное непонимание. Он смотрел на Тэхена, как на говорящего павлина, который только что потребовал луну в алмазной оправе. Его темные брови сдвинулись. – Что? – спросил он глухо, как будто не расслышал или не поверил своим ушам. – Духи. Dior. Извинения, – повторил Тэхен, стараясь вложить в слова всю возможную надменность, хоть внутри все еще клокотало. Он скрестил руки на груди, демонстрируя свою "пострадавшую" осанку. "Ты же должен как-то компенсировать нанесенный ущерб моей персоне и моему прекрасному плечу." Бруно фыркнул. Звук был коротким, резким и полным самого искреннего презрения к абсурдности требования. – У тебя дома, – произнес он медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, как будто объяснял что-то очень тупому человеку, – по любому навалом есть эти духи. – Он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – И я не должен извиняться перед тобой. Ты сам встал у меня на пути. Как мусорный бак. – Мусорный бак?! – взвизгнул Тэхен, забыв о надменности. Его глаза сверкнули. – Как ты посмел! Я совершенство! А ты.. ты... –Он бегло, с явным отвращением, окинул Бруно взглядом с ног до головы. Взгляд скользнул по не первой свежести ботинкам, по широкой груди, по мощным, покрытым легкой темной щетиной предплечьям, по грубым чертам лица, на котором читались усталость и какая-то вечная, внутренняя суровость. – Ты просто... гора мышц без манер! И ты думаешь, что можешь всех пинать, как тебе вздумается, только потому что ты какой-то там 'герой'?! Да ты не герой, а мусор. Ты у себя на вокзале будешь так себя вести, нищенка! Бруно не ответил сразу. Он лишь глубже втянул щеки, его челюстные мышцы напряглись. В его взгляде промелькнуло что-то опасное, не ярость, а скорее ледяное раздражение, граничащее с усталостью от всей этой сцены. Он громко, с чувством, вздохнул. Звук этот был громче любых слов. В нем читалось: "Господи, какая же это мука". Бруно развернулся и зашагал прочь по пустынному коридору к выходу во внутренний двор школы. Его шаги были гулкими и решительными. Тэхен, все еще кипя от возмущения и чувствуя себя одновременно глупо и несправедливо обиженным, не раздумывая, рванул за ним. Его собственные легкие туфли застучали по камню в такт тяжелым ударам ботинок Бруно. Он не знал, зачем идет, что скажет дальше. Он просто не мог позволить ему уйти вот так, победителем. – Эй! Я с тобой еще не закончил! – крикнул Тэхен вслед широкой спине, уже выходящей в проем двери, ведущей на залитую солнцем площадку перед мастерскими. Именно в этот момент из бокового коридора выскочил Юнги. Его живое лицо светилось обычным любопытством, которое сменилось удивлением при виде сцены. – Тэхен? Эй, Тэхен! – окликнул он, заметив друга и его явно необычного спутника. – Куда ты? У нас же собрание клуба через десять минут! Тэхен на мгновение замедлил шаг, оглянувшись на Юнги. Его лицо все еще было раскрасневшимся от гнева и смущения. Он отчаянно махнул рукой в сторону Юнги, жест, означавший одновременно "вижу тебя" и "отстань, не сейчас". – Подожди немного! Совсем чуть-чуть! – крикнул он через плечо, даже не останавливаясь. Его взгляд снова прилип к удаляющейся фигуре Бруно, которая уже вышла на солнце и направлялась к дальним воротам академии, ведущим, судя по всему, в город. – Это важно! И, не дожидаясь ответа озадаченного Юнги, Тэхен ускорился, выскочил вслед за Бруно на яркий свет, щурясь от внезапного солнца, но не теряя из виду свою цель. Его безупречная форма резко контрастировала с небрежной, мощной фигурой впереди, а в голове стучала одна мысль: ‘Нет, так просто ты от меня не уйдешь. Ни за что.’

***

Солнце било в глаза, городской шум обрушился на Тэхена после тишины школьных коридоров. Бруно шел быстро, не оглядываясь, его широкая спина легко расталкивала толпу на тротуаре. Тэхен, едва переводя дыхание, бросился за ним. Так начался их «совместный» променад. Тэхен пристроился сбоку, чуть позади, как назойливая оса. Бруно игнорировал его. Совершенно. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было каменной маской. Он шел с единственной целью, куда-то дойти. – Эй, Бруно! – Тэхен подстроил шаг. – Почему Бруно? Это не корейское имя. Откуда оно? Германия? Ты точно из Германии? – его голос звучал нарочито звонко, провокационно. Бруно молчал. Только челюсть чуть напряглась. – А почему ты похож на корейца? У тебя мама кореянка? Папа немец? Или наоборот? Ты вообще говоришь по-немецки? Sprechen Sie Deutsch? – Тэхен подражал акценту, ухмыляясь. Бруно ускорил шаг. Тэхен припустил следом. – А зачем ты вообще переехал сюда? Из Германии? Там скучно стало? Или тебя выгнали? Из-за того, что ты всех толкаешь?– язвительность в голосе Тэхена росла пропорционально молчанию Бруно. Тот лишь глубже натянул капюшон своей потертой толстовки поверх формы, пытаясь отгородиться. Тщетно. Они миновали шумный рынок, свернули в парк, прошли мимо рядов кафе. Три часа. Три долгих часа Тэхен не отставал ни на шаг. Его первоначальная ярость сменилась странным, азартным упорством. Ему нравилось видеть, как напрягается шея Бруно, как сжимаются его кулаки. Это была игра, и Тэхен решил, что выигрывает. – Духи, Бруно! – напомнил он, когда они проходили мимо витрины дорогого бутика. – Dior! Не забудь! Ты же не хочешь, чтобы я подал на тебя в суд за нанесение морального ущерба и травму прекрасного плеча? – он потер то самое место, глядя на Бруно с преувеличенной скорбью. Бруно наконец рявкнул, не глядя: – Отвали. – Откликнулся! Ой, заговорил! Прогресс! Значит, духи плохая идея? Ладно, можешь купить пирожное. Но только из той кондитерской, видишь, вон туда? – он показал пальцем через дорогу. – Купи себе сам, – буркнул Бруно сквозь зубы, сворачивая на более тихую улицу. – Но это же будет неискренне! Извинение должно исходить от тебя! – настаивал Тэхен. – А еще лучше скажи, наконец, почему ты так на меня смотришь? Утром, в коридоре? И сейчас, краем глаза? Я тебе нравлюсь? Раздражаю? Напоминаю кого-то? Или ты просто завидуешь моей безупречной внешности? – Тэхен забежал вперед, развернулся и пошел задом наперед, чтобы видеть лицо Бруно, улыбаясь во весь рот своей самой ослепительной улыбкой. Бруно остановился так резко, что Тэхен чуть не врезался в него. Он наконец посмотрел на Тэхена. Не скользнул взглядом, а посмотрел прямо. И в его темных глазах, обычно пустых или презрительных, теперь бушевал настоящий, сконцентрированный гнев. Это был взгляд хищника, загнанного в угол и готового к атаке. Каменная маска треснула, обнажив опасную бурю под ней. – Ты, – начал Бруно, его голос был низким, хриплым и невероятно опасным, – самая назойливая, эгоцентричная, пустая тварь, которую я когда-либо встречал. – Каждое слово било, как молот. – Ты идешь за мной три часа, как жалкая блоха, и думаешь, что это смешно? Ты думаешь, я не вышвырну тебя вон в ту мусорку? – он кивнул на контейнер через дорогу. – Только потому, что ты родился в шелках и веришь, что весь мир должен лизать твои туфли? Тэхен замер. Улыбка сползла с его лица. Он увидел настоящую угрозу. Не грубость, не насмешку, а холодную, расчетливую ярость человека, который мог выполнить свою угрозу. И не раздумывая. Сердце Тэхена бешено заколотилось, но уже не от азарта, а от внезапного леденящего страха. Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Бруно шагнул вперед, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. Тэхен инстинктивно отпрянул. – Ты задал кучу дурацких вопросов, – продолжил Бруно, его голос был шипящим шепотом, который звучал громче крика. – Вот ответ: мне плевать на тебя. Плевать на твои духи, твое плечо, твое лицо и твое богатство. Ты – шум. Фон. Пыль. И если ты не исчезнешь с моего горизонта в следующие пять секунд, – он наклонился чуть ближе, и Тэхен почувствовал его дыхание, – я превращу тебя в синяк на асфальте. И твоему папочке придется собирать тебя совочком. Понял, принц? Он выпрямился, его взгляд, полный немой ненависти и обещания боли, на секунду пригвоздил Тэхена к месту. Потом Бруно резко развернулся и зашагал прочь, на этот раз сворачивая в узкий, темный переулок между зданиями. Его шаги гулко отдавались в неожиданно наступившей тишине. Тэхен стоял, как истукан. Солнце вдруг показалось ему слишком ярким, шум города оглушительным. Он почувствовал дрожь в коленях и странную пустоту там, где минуту назад было ликующее упорство. Гнев Бруно был реальным. Осязаемым. И Тэхен, наконец, осознал, с кем он играл в кошки-мышки. Он посмотрел на вход в темный переулок, куда скрылся Бруно. Идти туда сейчас... значило искать серьезных неприятностей. Настоящих. Он медленно, на ощупь, нашел телефон в кармане. Его пальцы дрожали. Набрал Юнги. – Где ты? – тут же ответил встревоженный голос друга. – Ты в порядке? Ты пропустил собрание! – Юнги... – голос Тэхена звучал чужим, сдавленным. – Я... я у выхода с Парковой. Встреть меня. Пожалуйста. Сейчас. – Он бросил последний взгляд на зловещий переулок, быстро отвернулся и зашагал в обратную сторону, к оживленной улице, стараясь идти быстро, но не бежать. Его плечо, которое Бруно толкнул и потом сжимал, ныло уже по-настоящему. И не только плечо. Внутри все сжалось от ледяного осознания: он перешел черту. И Бруно показал ему, что по ту сторону черты – совсем другие правила. Очень жесткие. Игра закончилась. И он не выиграл.

***

Солнечные лучи, казалось, специально выискивали каждую крошку на столе в школьной столовой, где сидели Тэхен и Юнги. Сам стол напоминал поле боя после пиршества варваров. Тарелки (уже вторые по счету) были завалены остатками пиццы, картофеля фри, хрустящими куриными крылышками в остром соусе, булочками и даже каким-то подозрительно ярким желе. В центре красовался огромный бургер с трюфельным майонезом. Тэхен методично, с почти хищной целеустремленностью, доедал кусок пепперони. Глаза его были слегка припухшими, а под ними легла едва заметная синева, свидетельство бессонной ночи, проведенной за пережевыванием собственного унижения и страха. Но сейчас, под аккомпанемент хруста чипсов и шума столовой, настроение понемногу карабкалось вверх. Еда была его спасательным кругом, теплым и жирным. – И потом он сказал: "собирать тебя совочком!" – Юнги, с набитым ртом, закатил глаза так, что стали видны одни белки. Он качнулся на стуле, чуть не опрокинув стакан с колой. – Да он просто… мразь! Конченная мразь! Тварь дрожащая, да? Настоящий герой, угрожать беззащитным! Тэхен кивнул, проглотив пиццу и смачно отхлебнув сладкой газировки. Горечь вчерашнего страха медленно замещалась сладким ядом праведного гнева и поддержки друга. – Абсолютно! Думает, что он крутой, потому что мышцы? Пфф. Ума – ноль. Воспитанности – минус сто. Просто… гопник в образе студента! И на этого хуесоса я дрочил, это полный пиздец, Юнги.. – Он с силой воткнул вилку в картофель фри, представляя, что это глаз Бруно. – И этот его вид! Словно вышел из какой-то подворотни, а не из Германии! – фыркнул Юнги, размазывая соус по щеке. – Духи? Да он, наверное, мылом с запахом дегтя моется! Какие ему Dior! – Вообще! – Тэхен вытер рот салфеткой с театральным изяществом, хотя пальцы все еще были жирными. – Представляешь, Юнги? Совочком! Меня! Как будто я мусор какой-то! – Он на мгновение помрачнел, вспомнив леденящий взгляд Бруно в переулке, но тут же отогнал воспоминание, сунув в рот целое крылышко. – Нет, он просто озлобленный неудачник. Завидует. Всем. И особенно мне. – Однозначно! – поддержал Юнги. Они дружно скривились, представляя Бруно, и синхронно потянулись за новыми порциями еды. Воздух вокруг них вибрировал от самоуверенности, подпитанной взаимным одобрением и сахаром. Вчерашний страх был надежно похоронен под слоем презрения и углеводов.

***

На уроке истории магии царила сонная атмосфера. Профессор Ким монотонно бубнил что-то о древних рунических соглашениях, его голос сливался с жужжанием вентиляции. И вдруг – взрыв смеха. – П-представляешь?! Совочком! Я всё еще не могу с этого, ахахаха! – Тэхен буквально зашелся, едва не падая со стула. Он смачно изобразил жест совком, тыкая пальцем в сторону Юнги. Они хохотали так громко и неуместно, что даже самые стойкие сонливые студенты вздрогнули и обернулись. Профессор Ким резко оборвал лекцию. Его худощавое лицо, обычно выражающее лишь школьную усталость, исказилось гримасой крайнего недовольства. Он уставился на дуэт нарушителей спокойствия, его тонкие губы плотно сжались. Он явно собирался что-то сказать, резко и грозно. Тэхен поймал его взгляд. Он не перестал смеяться сразу, лишь слегка приглушил хохот, превратив его в довольное хихиканье. Он встретил взгляд профессора не смущением, а спокойной, чуть вызывающей уверенностью. Его взгляд говорил: "Ну и что? Попробуй что-нибудь сделай." Юнги, видя реакцию друга, тоже лишь шире ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. Профессор Ким замер. Он видел эту уверенность. Он знал фамилии. Гнев в его глазах сменился на мгновение чем-то вроде усталой резиньяции, а затем на привычную отстраненность. Он громко кашлянул в кулак. – Господа, – произнес он сухо, но без прежней грозности, – если ваши частные шутки настолько увлекательны, возможно, вы поделитесь ими со всем классом? Или все же сможете сосредоточиться на рунах эпохи Силла? Тэхен махнул рукой, все еще ухмыляясь: – Простите, профессор, не повторится. Просто вспомнили одного... очень смешного персонажа. – Он бросил многозначительный взгляд на Юнги, и они оба снова фыркнули, но уже тише. Профессор Ким лишь тяжело вздохнул и вернулся к доске, продолжив лекцию с видом человека, смирившегося с неизбежным злом. Богатые детишки. Что с них взять.

***

– И где этот наш 'герой'? – спросил Юнги, оглядываясь по сторонам с преувеличенной бдительностью. – Не заболел ли от собственной злобы? – Наверное, прячется, – ответил Тэхен, стараясь звучать презрительно, но в голосе прозвучала нотка… разочарования? Любопытства? – Осознал, наконец, с кем связался. Понял, что не потянет уровень.– Он застегнул дорогую куртку. – Его проблемы. Меньше мусора под ногами. Он вышел на улицу, под прохладный вечерний воздух. Юнги болтал что-то о вечеринке в выходные. Тэхен кивал, улыбался, но краем глаза все же скользнул по знакомым тропинкам, по дальним углам двора. Никакой широкой спины. Никакого тяжелого взгляда. Отсутствие Бруно было… непривычным. Как исчезновение фонового шума, к которому уже привык. И хотя Тэхен уверял себя, что это полная победа, где-то глубоко внутри, под слоем нахватанной еды и показного презрения, шевелилось крошечное, назойливое чувство: " А что, если он просто ждет своего часа?" Но Тэхен быстро отогнал эту мысль. Сегодня он был сыт, окружен друзьями (ну, другом), и мир снова вращался вокруг него. А Бруно? Пусть себе исчез. Навсегда.