Два свидания до любви

      Бар. Едкий запах дыма и крепкого, слишком крепкого алкоголя, который развращал сознание со второго и отправлял в нокаут с пятого шота. Полночь на часах, так и кричащая о том, что пора сваливать домой, ведь вечерняя поилка никогда не доводит до добра. И люди, по-видимому что-то празднующие, может быть, даже студенты удачно закрывшие сессию. Голова от них знатно гудела, раздражение не растворялось в едких спиртовых каплях, но Ким продолжал приклеено сидеть на высоком деревянном стуле. В руках держал седьмой стакан виски, в который медленно стекала соленая капля за каплей с его щек. Кожа на лице уже горела, а все видимое перед глазами давным давно превратилось в одно сплошное помутнение. На языке больше не ощущалась горечь напитков, что, в принципе, должно было смутить любого: это точно был первый сигнал о том, что пора сворачивать весь шведский стол и попрощаться с виски хотя бы на пару месяцев. Но, видимо, точно не сегодня: в голове то и дело мелькали секунды «конца», на который он предпочитал закрывать глаза, поселяясь в своем маленьком розовом мирке. Ведь так было легче? Он предпочитал думать именно так: легче ежедневно ощущать во рту вкус железа от капель крови и замазывать синяки тональным кремом, легче ежиться в кровати от любого шороха с правой стороны кровати, когда тяжелое тело сминало чужие простыни, легче терпеть, чем снова остаться в одиночестве. Любимый Ответь. Это так сложно? Тэхен посмотрел на дисплей телефона. В горле снова задрожал уже бесячий ком обиды. Почему этот человек прост не может оставить его в покое? Почему Ким сам не может переступить через свои чувства и сделать больно, как делают ему? Трус. Любимый Ты снова нарываешься? Я велел ждать меня дома, щенок. Тебя как ребенка воспитывать? Он снова проигнорировал вновь пришедшее сообщение. Тяжело выдохнув, чтобы избавиться от тяжести в груди, Тэхен ударил слабым кулаком по столу. Нет, так не может продолжаться дальше: Ким устал ощущать себя гребанной вещью, собственностью в чужих руках. Им из раза в раз пытались помыкать и контролировать, ему вечно диктовали, что он должен говорить и когда, и не дай бог Ким проронил бы хоть слово без разрешения — ему не жить. Но ведь он просто…просто хотел любви, а получил лишь синюю отметину под глазом и ноющие от мелкого разбитого вдребезги стекла ладони. И вот, еще одно уведомление. Затем второе и третье. К черту! — Пиздец, да сколько можно?! — Тэхен сжал смартфон в руке и замахнулся им, сам не понимая, что делает. — Так, так, так. Никаких телефонных жертв сегодня! — кто-то за его спиной крепко схватил за запястье и остановил, после тут же облегчив хватку, будто бы пытаясь показать, что не намерен сделать больно. Но Тэхена все равно пронзила резкая боль, — что это мы тут делаем? Ким медленно повернул голову к тени, расплывающейся перед глазами. Все, что цепляло его пьяный взгляд — сильные острые плечи, переходящие в мышцы с выпирающими синими венами, ладони, протянутые вперед в знак «белого флага», а над ними темные татуировки, но как бы не старался Тэхен, он не смог их разглядеть. Большая улыбка ослепляла и просила улыбнуться в ответ и глаза…глаза такие большие и живые. Нос пробил приятный запах мужского одеколона, шлейф которого даже возбуждал, ведь слишком сильно подходил его владельцу. — Вот черт… — сказал парень перед ним и опустил чужую руку. Он присел, чтобы их лица оказались на одном уровне и отчего-то продолжал лыбиться, — прозвучит слишком глупо, но почему такой красавец сидит один в таком месте, да, еще и в таком виде? — В…в каком виде? — Тэхен схватил бутылку алкоголя и всмотрелся в ее отражение: глаза опухшие и покрасневшие, губы покусанные, а на щеках остатки черной подводки, затекшие даже на шею. Пиздец, проститутка вышла погулять после бурного секса с пятью мужиками за ночь. И как они вообще его не раздавили? — Тебя портит лишь то, от чего появились эти полосы, — незнакомец нежно забрал из ладони Тэхена бутылку, — Как такую хрупкую милоту можно было довести до слез? — притронулся к чужой щеке, но Ким сразу же отпрянул назад. Может, он и был пьян, но боль от ссадины на лице и нежелание замутить на одну ночь с другим парнем он точно ощущал. — Больно, да? — Я тебя не знаю. Если ты хочешь потрахаться — это не ко мне. Я не мальчик по вызову, — спокойно сказал Тэхен и отвернулся, сделав большой глоток спиртного, а после прошипел от горького послевкусия. — А я не съемщик мальчиков по вызову. Может, я тоже сегодня запиваю свою душевную боль алкоголем? Не подумал о таком, верно? — Больно верится… И да, не подумал. — И почему это? — парень присел на соседний стул. Он развернулся и оперся головой о собственную руку, чтобы разглядеть чужое лицо полностью. Продолжал смотреть с интересом на мешкающегося парня перед собой: тот хоть и пытался строить из себя некого неприступного мачо, но совсем не был на него похож, скорее на испуганного котенка. — Чего уставился то? — По твоему я правда трахаю все, что движется и прихожу в бар, чтобы кого-то снять? — парень продолжал игриво улыбаться — он играл…или пытался заигрывать. Ким ощущал каждый импульс, разжигающий эту игривость и в нем. Он старался держать свою обиду при себе, чтобы не пожалеть о ней утром, но стоило ли оно того? — Ты больше похож на того, кто делает больно, — коротко ответил Ким и сделал еще один глоток. — Так… — Я еще не закончил. Похож на того, кто делает больно, а потом резко пропадает, ведь такие как ты плевать хотели на чужие чувства, — Тэхен сделал еще один глоток, губами собрал все капли. — Значит тебе сделали больно, а потом резко пропали? Ох, ну, это, наверное, веская причина, чтобы Всех парней грести под одну гребенку, да? — Это веская причина для того, чтобы больше не верить и держать свои мысли при себе, — ляпнул Ким и в ту же секунду мысленно поставил себе новый фингал. Пиздец, ведь именно так отшивают парней? Сказать, что он тебя возбуждает — это именно то, что нужно. Браво. — И какие мысли посещают эту красивую макушку? Кажется, они не совсем добрые, раз ты напиваешься в одиночестве, — он придвинулся ближе, — Юнги, дай пиво. — Парень одним движением заставил бутылку зашипеть, сделал три больших глотка. Тэхен изо всех сил пытался отвести взгляд от этого гребаного кадыка, глотающего газированный алкоголь, но даже собственную слюну не смог сдержать. Это ведь можно считать началом конца? — Мне казалось такие мальчики, как ты, сидят дома, пьют водичку с лимоном и слушают, как там его… Моцарта? Я не любитель… — Ой, да заткнись, — Ким засмеялся во весь голос, хватаясь за живот. Его смех сложно было остановить — пьяный он или нет, но это первый раз за долгое время, когда он так искренне смеялся и не мог заставить себя остановиться. Губы сами по себе расплывались в улыбке, а истерический смех то и дело увеличивался в диапозоне, пока он снова не пришел в себя, — ох…извини. — Никогда не глуши этот смех. Он прекрасен. — Что? — Так что с тобой случилось, милый незнакомец? — Меня зовут Тэхен, — он поднес бутылку к чужой и тихо ударил. Дружелюбно. — Наконец мы перешагнули эту ступень. Еще две и могу пригласить тебя на свидание? — он улыбнулся и поднес свой алкоголь в ответ, — я Чонгук. Расскажешь? Обещаю быть только на твоей стороне. — Хм, ну, моему уже э-экс-бойфренду, на что я надеюсь, показалось, что таксист, который привез меня домой заигрывал со мной. Не знаю, что именно навело его на эти мысли, но он избил меня и уехал, пока я захлебывался кровью. А потом я оказался здесь. Как-то дошел на своих двоих. Если честно дорогу сюда я не помню — на одном дыхании произнёс Ким, смотря на свое отражение в одной и сотни других бутылок, стоящих за барменом. Рана на щеке то затягивалась корочкой, то снова кровоточила от любой эмоции на лице. Сейчас Тэхен точно бы не отказался от пластыря и увлажняющего крема из своей ванной, где его ждала его же смерть. — Окей. Я просто бы не смог не быть на твоей стороне сейчас. — Какие мы правильные… — Покажи свои руки, — резко спросил Чонгук. Тэхен пропустил эту фразу мимо ушей. Когда Ким поднес бутылку к губам, Чон не медля остановил, прикоснувшись к его затылку одной рукой, и второй накрыв запястье. Тэхен тут же замер, почувствовав чужую руку на своей коже. Каждое касание пальцев оставалось раной, как ото огня, вызывало уже давно забытые мурашки, пробравшиеся под кожу, пропитывающие вены. Они обнимали ребра, целовали грудную клетку, вызывая тепло. Все мысли из головы испарились, скорее, мозг перестал работать — работал лишь нос, улавливающий чужой одиколон, смешанный со шлейфом от сигарет. Низ живота нагло тянуло как бы Ким не пытался противиться этому в эти секунды. Он уже сам не понимал хотел ли он остановить происходящее или накинуться на незнакомца прямо на этой барной стойке. Но ведь он должен переживать, так? В очередной раз его ухажер, который должен был стать «тем самым» и «любовью на всю жизнь», оставил лишь шрамы. До конца жизни они будут твердить «ты снова проебался Ким Тэхен». Но сейчас он не переживал от очередного расставания и предательства: не любил и больше не чувствовал вину. Тэхен кинул взгляд на губы напротив. Их владелец слегка покусывал нижнюю в попытках забрать алкоголь у пьяного собеседника. Ким заметил небольшую родинку под ней, захотелось рассмотреть ближе… …Не мешкая, он резким поцелуем накрыл чужие губы. Громко поставив бутылку, Тэхен схватил затылок Чонгука и вжал в себя еще сильнее. Ким мог поклясться, что ощутил стук о чужие зубы и уже был готов сгореть со стыда. Да, мальчик, напившийся шотов в баре посл того как повздорил с бывшим, еще и целоваться не умеет. Но сопротивления не было — Чон неожиданно взял всю ответственность за происхоящее на себя. Из страстного поцелуй перешёл в более нежный: он кончиком языка игрался с чужим, облизывал его губы, постепенно сбрасывая с себя оковы он углублял и углублял поцелуй, громко дышал, оставляя дыханием сладкое послевкусие. Тэхен мог поклясться, что уже начинал дрожать. Это не был страх — только безумное влечение и тяга к запретному, даже если утром его снова выпнут за дверь. Но Чонгук…какого хера этот парень за секунды сумел расположить к себе? — Тэ, я не могу…не думаю, что это правильно, — Чон тяжело дыша, произнёс на ухо. — Ты меня не хочешь? — Не думаешь, что для начала я должен сводить тебя на парочку свиданий? — А может к черту их? — Ким улыбнулся и положил голову на его плечо, — они так необходимы? — Поехали-ка домой. Дашь адрес? — Я уже давно не был у себя… — Разберемся на месте, хорошо? — Чонгук спрыгнул с барного стула, подмигнул Юнги и схватил Кима за талию, практически нёс на руках. — Я ведь и сам могу идти, в курсе? — Знаю. Но это доставляет мне странное удовольствие, — он прижал Тэхена к себе сильнее.       Направляясь к машине, они оба молчали. Холодный воздух ударил красные от градуса щеки, заполнил легкие свежим воздухом, а не тем прокуренным, забившимся в ноздри. Уже была глубокая ночь. Улицу перед баром освещала лишь единственная в небе яркая луна. Может полнолуние так сильно опьяняло и заставляло идти на Рискованные поступки? Он ведь действительно был готов сесть к нензакомцу из бара, назвать свой адрес и даже показать квартирку в надежде, что Чонгук просто не сбежит, увидев груду пыли на мебели. — Красивые звезды, да? — тихо прошептал Ким, пальцем указав в небо. — А я думал, что свежий воздух хоть немного отрезвит твое сознание, — пошутил Чон. Тэхен ногтями впился в его плечо, — ауч! Чонгук резко остановился перед черным мерседесом. Он подбросил Кима вверх, и когда тот пискнул от неожиданности и закрыл глаза руками, словил. Его рука держала поясницу Кима, а вторая спрталась под тонкими коленями. Чону показалось, что Тэхен уж слишком легкий. Интересно, сколько раз в день кушает этот парень? Может, его вообще держали на привязи? Ему точно стоит привезти три пакета бургеров утром…или не стоит? Единственное, в чем он был уверен — ему хотелось это сделать. — Открывай глазки, принцесса — А ты, что, принц что-ли? — Тэхен пальцем зацепил край от горла футболки. — Могу им стать, — Чонгук подмигнул. Ким не мог сдерживать эту чертову улыбку, — залезай в тачку. — Ты же пьян… — Лимонад, Тэ. Мне же нужно было тебя разговорить. — Я тут поумал.стоит ехать с тобой в одной машине и показывать, где я живу? Мне вообще-то хватило на сегодня кулаков на своем лице, да, и в жизни тоже. — Я похож на маньяка что-ли? — Так бы маньяк и ответил… — Твое смазливое личико меня зацепило, принцесса. А мое внимание зацепить уж очень сложно, — он пристегнул пьяного Тэхена и постарался хоть как-то усадить его на месте. — Т-так, во-от, маньяки-и-и и поступают, — промямлил тот и положил голову обратно на плечо Чона.       Чонгук одним глазом следил за темными прядями, которые слабо развивались на ветру. Несмотря на едкий запах крепкого алкоголя и чужого шлейфа от сигарет, его нюх улавливал приятную цветочную сладость. Она оставалась на его языке при каждой секунде, когда он вспоминал момент поцелуя — такого, который снес ему крышу и отказал в разумности. Даже Юнги, друг Чона, продолжительно стоял с открытым ртом и чуть не потерял пьянчушку за баром. «Цветочек» — подумал Чонгук и осознал, как это ласковое слово идеально подходило первому встречному. В нем просыпался натуральный зверь — не злой и беспощадный, а тот, который инстинктивно защищает и оберегает. Но ведь это ненормально? Ненормально приставать к пьяному, судя по всему, студенту, неправильно усаживать его в свою машину, неправильно даже думать о том, чтобы привезти его в свою квартиру. Все это звучало настолько банально и даже смешило, пока Чон пытался разобрать непонятную речь пассажира, способного лишь пальцем указывать дорогу. Это все не раздражало, а наоборот — теплилось и забавило. Заехав на практически пустую и не освещаемую парковку, Чон заглушил мотор. Он осмотрелся — вокруг не было ни души, словно он попал в зомбиапокалипсис, где из живых остались только они вдвоем. Ну а что? В его силах сделать эту историю счастливой, а не трагичной… Мысли снова улетучились. Фары автомобиля осветили малую часть места: оно было похоже на какой-то мотель или старое общежитие, на этажах которого точно кого-то убили. Стены здания поросли мхом, розовый цвет выцвел уже пару лет назад, с них падала штукатурка. В абсолютной тишине Чонгук слышал лишь мирное сопение Тэхена и капли, стекающие с крыш на мокрый асфальт. Порыскав с сонного позволения Кима по карманам, он отыскал небольшой ключ с брелками на нем: две буквы «Т» и «Джи», соединяющиеся магнитом, фонарик и акриловое сердечко с глазами. Чон слегка насторожился, крутя ключ в своих пальцах: кто такой «Джи» и как позволить себе оставить Кима в этом месте? Глубоко выдохнув, он принял решение, которое просто лежало на поверхности и оглушил молчаливую улицу ревом шин, направляющихся далеко отсюда.