Два свидания до любви

      Сознание оглушали многочисленные воспоминания прошлого вечера. Тэхен словно смотрел какой-то фильм, созданный его собственным мозгом: в одну секунду перед ним стоял его парень Кай, скалился и агрессивно о чем-то рассуждал. Он занес кулак за свой затылок, а после — темнота. Она перешла в какое-то сумрачное место, остужающее саднящую боль от раны на щеке и удара по челюсти. Вокруг сохранялся лишь мрак, ветки деревьев шумно двигались, позволяя ветру раскачивать их. Ким шел вдоль абсолютно незнакомой ему пустой трассе. Страх подкрадывался с каждым звуком сломанной ветки в глубоком лесу. На своей мягкой коже он ощущал капли воды. Но только вот на улице не было дождя. Выходит…это его слезы? Он быстро поднес длинные пальцы, аккуратно собрал капли и взглянул на ладони, прищуриваясь насколько это можно было в темноте. Он увидел что-то темное, по запаху похожее на кровь. Он ранен? Только при мысли об этом ноги отказывались идти дальше, от чего он уже пытался беззвучно кричать. Кто или что держит его на этой трассе? Словно невидимая рука схватила его за горло блузки, сжала голосовые связки и не позволяла ни сделать еще один шаг вперед, ни позвать кого-то на помощь. Услышав громкий гудок, Тэхен поднял голову. Еще секунда: глаза Кима осветили фары машин, которые перенесли его в прокуренное небольшое помещение с дешевым алкоголем где-то на краю города. От таких резких перемещений его уже слегка подташнивало, желудок больно крутило. Затем он осмотрелся: за баром стоял милый бармен, а рядом…кто сидел рядом? Ким сразу же открыл глаза и резко вскочил на кровати. Белые толстые простыни заставляли улечься обратно спать, спрятаться и дожидаться, когда его выгонят из кровати с угрозами вызвать копов за незаконное проникновение в чужой дом. Он почесал глаза в попытках убрать алкогольную пелену со зрачков и принялся искать собственную одежду. Стоп…одежду? — Черт, нет, — тихо сказал он, скрестив пальцы над головой. Тэхен медленно поднял одеяло и чуть не расплакался от облегчения: его трусы были на нем. Плевать на чужую футболку, запах которой молил прижаться к ней носом и вдыхать его, пока он полностью не выветрится, но трахаться с незнакомцем в пьяном состоянии для него было табу, даже после тяжелого расставания. Кстати о нем — челюсть адски изнывала от боли. Тэхен силой сжимал глаза, чтобы увидеть еще хоть какое-то воспоминание с прошлого вечера и посчитать сколько раз он получил по морде, но ни-че-го. В голове была абсолютная пустота.       Ким медленно уселся на край кровати, обнимая себя за плечи в попытках спастись от утреннего холода в комнате. В голову резко ударила адская боль, виски, к которым он поднес свои пальцы, пульсировали так, будто в его черепушке проходит рок-концерт. Кое как повернув ее и дождавшись пока звездочки в глазах исчезнут, он открыл глаза и ахнул: на тумбочке стоял стакан воды, маленький персиковый сок и лежали две таблетки аспирина, а рядом записка: «Доброе утро, принцесса. Решил еще немного построить из себя заботливого парня и закрыть глаза на твои упреки. Выпей таблетки и переоденься в мою одежду. Надеюсь вернуться к твоему пробуждению. Чонгук» Тэхен еще несколько раз прочитал текст в записке, оставленный красивым рукописным почерком. Интересно, этот Чонгук умеет рисовать? Судя по чернилам на бумаге, у него должны быть красивые длинные пальцы… Стоп, что? Мозг еще тяжело соображал, конечности не слушались, а мозг, видимо, начинал отказывать. Он снова положил голову на перьевую подушку, утонув в воспоминаниях. Бар. Много, очень много шотов крепкого алкоголя. Бармен с милой улыбкой, которому все уши прожужжали про одинокого лучшего друга. Раздражающие смски от Кая. И чей-то мутный силуэт рядом. Кто же ты? Помещение опустело: Тэхена больше не оглушали пьяные разговоры и возгласы студентов, телефон оставался выключенным, а бармен, уговаривающий вызвать такси домой, больше не наседал над ухом. Рядом остался сидеть лишь незнакомый парень, усердно пьющий лимонад в алкогольном баре. «Забавно» — думал Ким, пока рассматривал чужие черты лица. В его глаза тут же бросилась острая как лезвие челюсть, розовые губы с серебряным украшением на нижней, а на щеках — почти не заметные ямочки, которые появлялись после каждого глотка сладкого напитка. На мочке уха свисали в ряд круглые разного размера серьги. А еще эти длинные ресницы… Смотреть в глаза напротив стало его главной ошибкой. Они опьяняли сильнее, чем весь этот алкоголь, хранившийся в баре. В них Тэхен буквально видел своего отражение. Оно не было красивым как прежде: Ким наоборот ощутил себя неподходящим их хозяину. Дружелюбно они продолжали насиловать мозг Тэхена, который только и делал, что заставлял себя усидеть на этот чертовом барном стуле и не прыгнуть в чужие объятия. А потом…поцелуй, в секунду бросивший в испепеляющий жар. Принцесса. Меня зовут Чонгук. Вспышка. Ким сидел в машине и снова рядом с ним. В нем не было ни грамма страха, словно этот салон, пропахший табаком и ванилью был тем местом, в котором он и должен был оказаться этим вечером. Полностью татуированная рука легко управляла, судя по всему, дорогой машиной, в то время как вторая неуверенно притрагивалась к ткани брюк Тэхена, пальцами поглаживала колено и резко пропадала. Ким хотел, чтобы эти пальцы не исчезали, но от чего-то поднять руку, чтобы остановить, он был не в силах: тело приклеилось к сиденью и абсолютно не слушалось его сознания. Чонгук остановился перед большим особняком, заглушил мотор и выпрыгнул из машины. Тэхен ощутил на своей спине чужую руку. Он открыл глаза. Небо все также освещала странно большого размера луна, вокруг которой разбросали мелкие светящиеся точки. Обычно их называют звездами, и одна из них всегда светила ярче остальных. — Ты чего так довольно улыбаешься? — сквозь сон услышал Тэхен. Чонгук смотрел в его лицо, покусывая нижнюю губу. Мило до невозможности. — Н-не каждый день тебя носят на руках, — признался Тэхен, когда Чон слегка подкинул его и прижал сильнее к груди. Ким обнял длинными руками чужую шею, уткнувшись в нее носом. Слюни начали выделяться, словно он вампир, жаждущий тёплой крови из пульсирующей вены. Тэхен аккуратно водил по коже носом, не замечая, что парень немного замедлился в попытках удержать туловище в руках, — черт… — выдохнул он. — Э-эй, я хочу в кровать… — Тэхен, если продолжишь так делать, я не смогу донести тебя до мягкой постели. — Такой эффект я на тебя произвожу, да? — Молчи и спи, незнакомец, — Чонгук умышленно сделал акцент на последнем слове. Да, он изо всех сил пытался держать себя в руках, а свой член — в штанах, но один взгляд на этого парня, касание его кожи и это чертово дыхание на его собственной шее, лишали рассудка. Честно говоря, Чон всегда брал то, что сильно хотел, но не в этот раз — Ким стоил большего, чем пьяный секс на одну ночь. — Просто вспомнил, что отец говорил в детстве… — неожиданно для себя откровенничал Тэхен. Но потом резко замолчал. Чонгук в темноте прокладывал путь до лестницы на второй этаж. Ким снова заснул. Его сопение стало более спокойным, грудь больше не вздымалась в испуге от каждого шороха, а сердце, биение которого Чон ощущал на ладони, пока прижимал Кима к себе, замедлилось. Значило ли это, что этому парню с ним спокойно? Честно говоря, Чонгук сам не понимал, что делает. Весь вечер, словно в тумане, он не допускал и мысли, чтобы отпустить незнакомца в неизвестность, оставить в той потрепанной общаге, которую он называл своим домом или еще хуже — отдать в лапы тому, кто оставил эти гребанные шрамы на тебе. Он смотрел в чужое лицо и задавался вопросом: как на этот комочек вообще можно поднять руку? Только от одного образа испуганного Кима его желваки ходили ходуном и кулаки начинали чесаться. — Молчишь? — тихо спросил Тэхен. — Слушаю твое мурчание… — усмехнулся Чонгук и ногой пнул дверь в комнату. В помещении Было свежо. Тэхен открыл один глаз и увидел белые шелковые шторы, развевающиеся в воздухе от легкого вечернего ветра. Окна большие, снова открывали вид на ночное небо, частицы которого освещали всю комнату. Посередине стояла большая кровать, а рядом на тумбочке маленькая лампа в виде медвежонка. Этот парень так легко завоевывает его сердце этими милыми вещами, что Ким уже начинал злиться — на это невозможно было закрыть глаза. Чонгук положил его на кровать, перед эти подложив подушку под голову. Тэхен поднял руки вверх, согнул ноги в коленях, вытягивался, пока Чон стоял над ним, сложив руки на бедрах, радуясь, что его смекалка подсказала не включать свет — он бы просто опозорился со своим стояком, как мальчик в пубертате перед первым сексом. — Ты ляжешь рядом? — тихо спросил Ким. — Тэхен, ты вообще ничего не боишься в этой жизни? — А чего я должен бояться? — Например, первого встречного который посадил тебя в тачку и привез в свой дом. Вдруг я тебя свяжу и брошу в чулан, перестану кормить и поить? Вообще ужастики не смотришь? — рассуждал Чон. — Смотрю. Это, кстати, мой любимый жанр, — шутил Тэхен. На самом деле, алкоголь заполонил все его сознание. То, сколько он выпил сегодня, он не вливал в себя ни разу за двадцать три года своей жизни. Ему было плевать убьют его сегодня или нет, выкинут на улицу или закроют в подвале: он никогда не видел счастья и уже давно опустил руки. А кровавые ладони весь вечер напоминали об этом. Чонгук молча нежно коснулся чужой лодыжки, окольцеловал ее длинными пальцами. Он наблюдал за реакцией Тэхена, боясь разбудить. Чонгук снял лаковые ботинки с его ступней, потом носки. Пока Ким мирно сопел, он аккуратно, мягкой стороной мочалки протер их и перешёл к ногам, когда на свой страх и риск получить по морде, стянул брюки с бедер. Он изо всех игнорировал слюну на губах, которая свисала как у собак, унюхавших запах еды, игнорировал ноющий член и фантазию, которая сходила с ума только от вида твердого возбужденного пениса. — Это пиздец. Просто тотальный пиздец, — как можно тише кричал он, почесывая затылок. Неужели он настолько влип этим вечером? Какие-то пара часов и теперь Чон готов терпеть чужое пьянство и громкое сопение под ухом. — Чон, — шепотом позвал Тэхен. Чонгук вздрогнул от неожиданности. — Что, принцесса? — его сердце бешено колотилось. — Перестань быть таким милым. Прошу. — Мгм, а почему? — собственные колени тряслись. Он не пил, но чувствовал себя пьяным. — Это заставляет влюбиться в тебя. А влюбленность заставляет делать глупости и признаваться в глупостях. — Ты считаешь любовь глупостью? — Глупо любить того, кто никогда не будет твоим, — промычал Ким и снова, но уже глубоко, заснул.

***

      Тэхен медленно открыл глаза. Что это было? Он надеялся, что все сцены в его голове — не воспоминания, а его глупейшая фантазия, которая разыгралась после литров алкоголя. Он снова осмотрел комнату: все те же белые шелковые шторы, спокойно спадающие вниз. Вместо звезд — яркое солнце. В углу комнаты стоял небольшой тазик с мыльной водой, а рядом с кроватью заботливо сложенные брюки. Кровать все такая же мягкая, как большое облачко, и простыни — такие же белоснежные и ароматные. Только вместо их разговоров, в доме стояла тишина, и единственное, что слышал Тэхен — биение своего сердца. Ким не знал как поступить: быстро собраться и сбежать или найти в себе силы хотя бы произнести «доброе утро». Сидя на краю кровати, он смотрел в окно, наслаждаясь видом бескрайнего поля с большим количеством ромашек (по крайней мере Тэхен на это надеялся). За окном отдаленно кто-то настойчиво обсуждал очередную доставку кимчи. — Я не надеялся тебя застать… — мужской голос вдруг прозвучал за спиной. Ким напрягся, испуганно зашипел, оттягивая чужую футболку. Он не знал как следует себя вести после всего, что устроил. Извиниться? Это будет звучать также тупо, как обычное «привет»: Тэхен, очнись, ты завалился к незнакомцу в машину, вынудил привезти к себе домой, да, еще и сместил с кровати. Тут минимум шикарный ужин в дорогущем ресторане, новая мочалка и футболка, которая не будет напоминать о нем. — …но я буду прав, если предположу, что ты хотел сбежать от меня? — Доброе утро? — робко ответил Тэхен. Он медленно поднялся с кровати на ватных ногах: вспотевшее накаченное тело Чонгука облегала черная термокофта. Большие мускулы на руках, шесть кубиков пресса вызывали ничего кроме скулежа и утреннего стояка. Еще секунда их молчания и он точно встанет на четвереньки перед этим парнем. Стоп… — Это все, что ты придумал мне сказать? — улыбнулся Чонгук и оперся плечом о дверной косяк. Его мокрые волосы были откинуты назад, грудь устало вздымалась, ища кислород. Либо он еще не отошёл от утренней пробежки, либо точно также возбужден. Но этого просто не могло случиться — Тэхен не из его мира. — А…я… — Как будешь готов, то спускайся вниз. Мои штаны в шкафу. Я хочу вместе позавтракать, принцесса — все, что ответил он. Тэхен не мог сдвинуться с места. С одной стороны, решение сбежать можно уже было вычеркнуть из списка, но с другой — он так сильно переживал, что вот-вот и собственный желудок выйдет на бежевый ковер. От раздумий его отвлек лишь звук душа. Должен ли он отблагодарить Чонгука за его гостеприимство и помощь?       Каждый человек в жизни Тэхена воспитывал его под себя: родители заставляли подчиняться при первом же зове, а бывшие — бегать, как собачонка, выполнять каждый приказ и сидеть «рядом». Будет хорошим мальчиком — получит любовь и ласку. Подумает ослушаться — будет избит за непослушание. И сейчас Ким ощущал себя должным, поэтому закрыв глаза на свою гордость, направился в душ. Он аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, пробрался в ванную комнату. Ким научен: хозяина нельзя отвлекать от собственных мыслей. Скинул с себя всю одежду и резко открыл шторку перед ошеломленным Чонгуком. Его рот был слегка раскрыт от удивления, глаза бегали от ступней, останавливаясь на члене Тэхена, его торсе и возвращаясь к лицу. Чонгук наблюдал за Кимом, не издавал никаких звуков, и даже, кажется не дышал. От горячей воды на его теле появилась испарина, а стекла запотели — к счастью Ким не видел в них свое покрасневшее лицо то ли от неловкости, то ли от жары в комнате. Тэхен ступил одной ногой в душевую кабинку, исподлобья посматривая на чужие действия. Но Чонгук продолжал стоять в ступоре и наблюдать за происходящим. Он ступил второй ногой и теперь их лица находились близко, на одном уровне, а груди почти соприкасались: своей Тэхен практически задевал грудь перед собой глубоким дыханием. Ким положил ладони на чонгуковы плечи, поднял голову, уставился в его глаза. Под водой Чон выглядел еще большее горячим и желанным. Это то, на что Тэхен не мог закрыть глаза: мокрые волосы спадали на лицо, на котором не было ни грамма косметики, губы слегка приоткрыты, а по торсу стекали обжигающие дорожки. — Ты решил пропустить несколько свиданий и сразу перейти к делу? — Шутил Чонгук, пытаясь не упасть в обморок от обнаженного вида Тэхена. — Поблагодарить, — коротко ответил Ким. Он снова поднял голову, чтобы взглянуть в чужое лицо. Чон кусал нижнюю губу. Он нервничал, изо всех сил сдерживал панику в груди. Смотря на испуганного парня перед собой, он испугался сам: насколько душа Тэхена изуродована теми, кто встречался на его пути? Он не хотел секса, не хотел брать или владеть при виде голого тела: по какой-то причине именно это тело хотелось уберечь, сохранить, как розочку в колбе. Но когда Тэхен начал спускаться вниз, он резко сжал его кожу, подняв за плечи вверх. — Тэ, остановись! — воскликнул он. Тэхен вздрогнул от испуга, — прости…я не хотел кричать. Что ты делаешь? — Б-благодарю, Чон. — За что?.. — За то, что не оставил пьяного лежать в кустах, еще и одеждой своей поделился, — он застенчиво улыбнулся и указал пальцем на белый комочек одежды. — Принцесса, я сделал это, потому что захотел сам, — он нежно прижал Тэхена к себе. Его плечи дрожали, а сквозь звук работающего душа Чон услышал шмыганье носом, — Глупыш, запомни, что ты ничем мне не обязан. Все, что я делаю для тебя и намерен делать в будущем зависит только от моего желания видеть эти милые ямочки на твоих щечках, — он аккуратно поцеловал Кима в макушку. Тэхен поднял покрасневший нос. Чонгук не смог сдержать улыбку. — Черт, принцесса. Что ты делаешь со мной? — А что я делаю с тобой, милый незнакомец? Чонгук не сдержался. Он взял красные пухлые щеки в ладони, легонько сжал их и накрыл тэхеновы губы в нежном поцелуе. Ким простоял в ступоре лишь секунду — просто удивился поступку. Встал на носочки и ближе прижался в ответ, языком пытаясь нырнуть глубже, распробовать на вкус, чтобы каждый день смаковать и вспоминать до мурашек мягкие розовые губы, с наслаждением смакующие его собственные. — Не так быстро, Тэхен. Не будем торопиться, хорошо? Я не хочу стать твоим разочарованием, — Чон еле остановил их поцелуй. Желание умоляло прижаться вновь, нагнуть, обласкать усердно, чтобы услышать тэхеновы стоны, а потом заботливо лечить чужое сорванное горло. Но сознание не позволяло. — Два свидания? — Ким надул губы. — Два свидания. — Тогда я пошел, да? — Тэхен только развернулся, чтобы выпрыгнуть из ванной, как чужие руки остановили его. — Сначала я еще раз натру тебя мочалкой, а потом мы позавтракаем. Только учти, наш завтрак — это не свидание. Чонгук развернул Кима к себе спиной. Он закрывал глаза каждый раз, когда зрачки нагло спускались вниз по изгибу — нельзя. Чон продолжал оглушать себя этим ненавистным словом, хотя руки так и тянулись сжать две мягкие половинки в руках, плотно прижать к члену и провести между ними, удерживая чужое худое тело на ватных ногах. У него буквально слюни выделялись от того как хотелось попробовать вкус Тэхена, а не только чувствовать его носом. — Ты намерен простоять в душе пол дня? — из мыслей его вытянул тихий голос парня напротив. Чон почти вздрогнул. — Задумался. — О чем? — Если я скажу, нам придется устроить оба свидания в один день, — усмехнулся Чонгук и ощутил тепло в груди, когда услышал смешок парня напротив в ответ. Он отпустил Тэхена и отошел назад. Хоть они и простояли в душе, Чон вспотел еще сильнее, чем после утренней пробежки. Пытался скрыть красные щеки и спрятать улыбку, но каждый взгляд на милого котенка перед собой, так и вынуждал лыбиться. Он глубоко выдохнул, опустил мыльные руки и подтолкнул Кима вперед. Тэхен вылез из душа и принялся вытирать мокрое тело полотенцем, которое висело на крючке. Честно говоря, он боялся произнести даже слово после того как ступил на мягкий ковер — вероятность того, что Чонгук увидит его стояк, когда они начнут разговаривать, была слишком высокой, поэтому он пытался быстро убежать: нет голого Чонгука в поле его зрения — нет и стояка. — Что будешь на завтрак? — Чон разрушил стесняющую их обоих тишину. — Не думаешь, что ты уже много для меня сделал? — Для тебя невозможно сделать много, Тэхен, — он выглянул из душевой и еле удержал себя на собственных ногах: на ляжках, икрах Кима он заметил еще не зажившие синяки и уже давно затянувшиеся шрамы. Ярость буквально заполонила оба зрачка, Чонгук хотел тут же спросить откуда они и выбить все дерьмо из тех, кто это сделал. Он просто смолчал и отвернулся вновь. — Я могу поесть в кампусе, Чон, правда… — Нет, Тэхен, я хочу покормить тебя тем, что ты любишь, — строго ответил Чонгук. А потом его осенило: кампус? Он…учится? Только не это… — ты где-то учишься? — в панике растянул Чонгук. Он же…не связался с малолеткой? — Э-э, на четвертом курсе дизайна. У Чона аж груз с плеч упал: да, он любил трахаться, но никогда бы не подумал, что мог положить глаз на малолетку. Но Тэхен с самого начала не казался ему маленьким…сломленный он сидел за баром, в одиночку захлебывался шотами, вздрагивал плечами, но даже так, в той темноте и задымленном пространстве, Чон увидел красоту, что крылась внутри этого тонкого туловища. — Тэ, стой! — отдернул его Чонгук, когда услышал дверной щелчок, — какой универ? — Хонгик, — ответил Тэхен и сразу же захлопнул за собой дверь, не дав Чонгуку закидать его новыми вопросами.

***

      Вся кухня пропахла приятным сладким ароматом жирной выпечки, и таким легким, цветочным запахом полевых цветов, пробивающимся сквозь маленькую щелку открытого окна. Белые шелковые шторы разлетались от каждого дуновения ветра, усиливающего запах свежего завтрака, который, кажется, заставил хозяина дома наконец выползти из горячего душа и, судя, по шумному топоту, спешно искать домашнюю одежду. Тэхен перекладывал в тарелку очередной румяный блинчик, самзывая после маленьким кубиком сливочного масла. Стопка жареной выпечки еле держалась на тарелке и теперь больше походила на Пизанскую башню: Ким слишком переборщил с количеством смеси, точно также как влюбленный перебарщивает с количеством соли, добавляя в суп не щепотку, а целую горку. Он ощущал себя…глупым и наивным, когда сердце колотилось от каждого шороха на втором этаже. Первый кульбит произошел, когда Чонгук выключил душ, второй — когда услышал щелчок двери в ванную комнату. Он уже затылком ощущал Чона рядом, все время пытаясь выбросить из головы мысли о желани почувствовать чужие руки на его талии, пока он животом опирается о светлую столешницу. Имел ли он право вообще думать о таком? Алло, земля вызывает Тэхена: ты до сих пор не собрал свои вещи из ненавистной квартиры и ни слова не высказал тому, кто считает тебя персональной грушей для битья. Теперь Ким отключился от внешнего мира. Так бывало, когда собственные мысли начинали сжирать любое светлое чувство, которое пыталось пробиться сквозь решетку в груди, закрытую на ключ. Голосок «надежды» в голове ослабевал с каждым громким «нет», от чего сознание снова ормачалось. Чонгук не тот самый — просто очередной человек в его жизни, проявивший капельку доброты. И когда Тэхен перестанет много думать о тех, кто неожиданно не послал его к черту? Неожиданно он вздрогнул, когда чужое дыхание, как ветерок задевает траву, задел его темные слегка кучерявые пряди, а большие руки нежно сжали острые плечи. Ким поднял голову, и увидев в нем отражение Чонгука, даже не вздрогнул: именно в этот момент он улетел куда-то далеко в поисках ответов на вопросы, которые был даже не в состоянии задать. Отражение что-то пыталось ему сказать, дозваться, но Тэхена словно оглушило. В груди снова болело. — Если честно, ты меня пугаешь сейчас. Спишь закрытыми глазами что ли? — Чонгук уже чуть ли не кричал в ухо напротив. — Я…я, — Тэхен еще не до конца пришел в себя, от чего язык заплетался, — просто… — не осознавая происходящего, он положил обе ладони на раскаленную электрическую плиту, — Ч-Е-ЕРТ! — прокричал он, резко отдернув кисть от поверхности. Ладонь адски горела, прося о немедленном пакетике льда. На коже появились мелкие волдыри, а руки Тэ тряслись, но скорее от испуга, чем от травмы. Сильнее в этой комнате трясся лишь Чонгук, который пытался найти в холодильнике лед. Он оглядывался на Кима с выпученными почерневшими, как крепкий кофе, глазами, его губы были соединены в одну линию, а пальцы то и дело дрожали, когда в них оказывался любой предмет. — Прости меня… — Чонгук взял чужие ладони и поднес их к ледяной воде, — черт, прости меня, Тэ. — Ты за что извиняешься, глупый? — он обернулся к побледневшему лицу и уставился в потускневший темный взгляд больших зрачков, которые бегали от губ к его глазам и обратно. Они оба молчали, пока Тэхен ощущал как медленно ноющая боль, словно сотни иголок, наконец покидала его кожу. Все это время он не сводил взгляд с Чонгука, пытаясь хоть как-то успокоить чужую панику. Сам он уже и забыл, что это такое — переживать за кого-то до собственного обморока или просто чувствовать себя таким образом. Каждый удар кулаками по его телу стирал грань между радостью и печалью, взволнованностью или страхом — Ким просто не понимал, что именно мог ощущать в этот момент, как и не понимал, почему парень сзади него, чья грудь тяжело вздымалась и опускалась, так ярко отреагировал на обычный ожог. Но эти мысли не помешали воспользоваться шансом: кто, если не Тэхен? Он поднялся на носочки и нежно, замедлясь на чужих губах, улыбнулся. Краем уха Ким услышал скрип столещницы — Чонгук сжал ее с такой силой, словно она сейчас просто треснет. Его челюсть беспокойно двигалась. Осмелившись, Тэхен взглянул в чужие глаза — они смотрели в его долго и пристально, а зрачки с каждой секундой увеличивались: еще немного и они превратятся в темные демонические. Чонгук осторожно выдохнул. От него пахло чем-то кисло-сладким…наверное, это был гель для душа с запахом лайма. Но честно говоря, этими мыслями Тэхен просто отвлекал себя и успокаивал маленького внутреннего звереныша, тянущегося к своему большому суровому зверю, особенно в те моменты, когда был слишком обезврежен. И теперь, не сводя с друг друга взгляд, они стояли неподвижно, пока ледяная вода успокаивала тэхенову рану, а грудь Чона наконец перестала взволнованно двигаться. — Хороший мальчик, — тихо в розовые губы с маленьким серебряным украшением перед собой прошептал Тэхен, опустив на них взгляд. Он был готов в ту же секунду примкнуть к ним, но беспомощно отбивался от мыслей о том какие они на вкус. Хотелось вспомнить. Однако то, что не ощущалось сердцем, но понималось мозгом: этого не должно случиться. Поэтому Ким нежно, трепетно и с усилием запомнить этот момент, коснулся чужой щеки, чувствуя как парень перед ним замер. — Ты уже можешь дышать, если что. — А я…я и дышал, — Чонгук отвел взгляд и закрыл щеки, чтобы скрыть красноту. — Ага, заметил, — Тэхен усиленно сдерживал довольную улыбку, рассматривая место ожога. Маленькие волдыри больше не волновали его кожу, и руки не тряслись — в его груди царило странное спокойствие, пропитавшее все тело. Это чувство уже было давно забыто. — Чон…а на каком автобусе мне лучше доехать до центра? У меня пары через полчаса. — Автобусе?! — воскликнул Чонгук и напугал обоих. Сам не ожидал, что его реакция окажется настолько бурной. Но он даже думать не хотел о том, чтобы оставить Тэхена одного, не хотел, даже боялся. Он просто…просто не мог больше не быть рядом, и хотя это чувство его начинало беспокоить, но против себя не попрешь. Все на что Чон наделся — он еще не влюбился. Черт, не после же единственной ночи в одной кровати и точно не после совместного душа, — никакого автобуса, Тэ. — Нет-нет. Ты итак очень много для меня сделал, — он осмотрелся вокруг. Тэхен стоял в чонгуковых синих штанах, которые еле держались на его бедренных костяшках, и белой широкой футболке. До этого он вообще пьяный завалился в его чистую постель и вынудил себя переодеть. Анализ этой ночи уже вызывал стыд, — я уже не могу просить о большем. — Ты и не просишь. Я делаю — ты принимаешь. Мне кажется, что это очень легкая формула? — Чонгук встал ближе и оперся поясницей о столешницу, которую сам чуть не сломал. Он выглядел очень довольным собой и готовым найти любой аргумент против тэхеновых отказов в чем-либо. — У меня все слишком плохо с математикой…иногда я до сих пор считаю на пальцах! — Плохо с математикой, значит? — он поставил кружку с горячим латте на стол, и развернувшись к Киму, схватил за край футболки и резко притянул к себе, от чего Тэхен чуть не рухнул на пол. Он сжал его талию и, сам не понимая, что делает, прижал к своей собственной. Рука так и тянулась прикоснуться к горячей медовой коже, провести по ней пальцами, чтобы заставить того дрожать сильнее, чем сейчас. И сколько бы это все не казалось правильным в этот момент — это было неправильно по всем правилам этой чертовой жизни, — тебе дать время посчитать на пальцах или сам все понял? — Я.э-эм, — Тэхен глубоко сглотнул накопившуюся слюну, пока сердце бешено колотилось, — я понял, да, понял… — Хороший мальчик, — Чонгук забрал стопку ключей со стола и зацепил куртку с вешалки, когда направлялся к входной двери. Он обернулся к Тэхену и продолжил, — пять минут на сборы, принцесса.

***

      Яркое солнце, которое освещало все это утро, пока Тэхен приходил в себя, уже пряталось за тучами. За окном чонгуковой машины зеленые картинки одна за другой менялись на высокие многоэтажки, людей с квадратными чемоданчиками, пытающихся успеть на опоздавший автобус в надежде порадовать своего начальника, и надоевшей суетой. С каждым проехавшим метром Сеула, Ким снова падал в яму тревоги и отчаяния: начиная с прошлой ночи, когда он впервые увидел Чонгука рядом с собой в том баре, он словно перенесся в другую вселенную — более светлую, более свободную и комфортную. С этим незнакомцем он вспомнил, что такое жить, а не существовать, и эта мысль сжимала его сердце кулаком. Честно говоря, пока он наблюдал за тем, как тучи обволакивали каждый яркий луч небе, в его сознании созревал план по типу тех, как приклеить себя к этому сиденью или вовсе привязать себя к Чонгуку, пока тот не привыкнет к его существованию рядом с собой. Но в те секунды, когда он мельком посматривал на водителя, осознавал: ты идиот, Ким Тэхен, если считаешь, что этот парень взглянет на тебя или более того — избавит от той боли, что идет за тобой по пятам. Хотя бы потому что ему не нужен такой балласт в виде студента с целым багажом пиздеца за спиной. Никому это не нужно — это Тэхен прекрасно понимал. — До первой пары еще примерно двадцать пять минут. Могу угостить кофе? — Чонгук спросил в пустоту. Парень рядом с ним уж точно находился не в этой машине, а за ее пределами. Особенно, судя по тэхенову стеклянному взгляду, диалог в его голове был куда интереснее. Чон любил подмечать мелочи, но тут, кажется, была целая громадина, — Тэ? Земля вызывает… — Что?.. — тот резко повернулся к Чонгуку, а того сперло дыхание: две янтарные пуговки жалобно смотрели в его глаза. Они не были стеклянными, но блестели. И это беспокоило. — Прости, я задумался, — Тэхен вздрогнул, когда услышал голос рядом с собой. Кажется, собственные мысли просто оглушили его. — Кофе? Будем? — Стой, а откуда ты знаешь, сколько времени осталось до первой пары? Справки навел что ли? — Связи, Тэ, — он повернулся к Тэхену и горделиво поднял подбородок кверху, зажмурив нос. Тэхена буквально повело от этого. Почему он настолько легкомысленный? Почему хорошее отношение к нему заставляет сердце трепетать каждый раз, когда он смотрит на парня рядом с собой? Глупец. — Связи?.. — Мой близкий друг работает в Хонгике, — коротко ответил Чонгук, припарковав машину около кофейни, вход которой был обрамлен большим количеством бело-синих роз с мелкими блестками на лепестках, пахнущих сладкой свежестью. Помещение внутри казалось оживленным, а кофейный аромат просачивался даже через закрытые окна машины. Ким часто замечал это место. Один раз даже пытался заставить себя купить чертов маленький стаканчик, но так и не нашел в себе сил сделать это. Ну, а его парни…скорее интересовались его телом, чем желаниями. Он вышел из машины и вздрогнул, когда перед ним неожиданно подпрыгнул Чонгук с нахмуренными бровями. Ким не выдержал этого чудесного вида и засмеялся, закрывая рот ладонью и уже слишком краснея. — Тебя не учили, что нужно подождать, пока перед тобой откроют дверь?! — возмущенно спросил Чон, положив обе руки на талию. Обычно так стоит родитель, отчитывающий ребенка за шалость, — и с чего это ты вдруг смеешься? — Меня так мать в детстве отчитывала, когда я воровал морковку со стола, пока она готовила, — Тэхен немного сжался под взглядом парня перед собой и спросил, — а что, тебе не нравится мой смех? — Боюсь влюбиться, — вырвалось с чонгуковых губ. Теперь краснел он. — Ч-что? — Э-э, нравится. Очень нравится, потому что ты не грустишь. Твоя грусть мне не нравится, — Чонгук уже не понимал, что говорит, но осознавал, что ситуацию уж точно не исправил. Плевать. Если это поможет хоть немного приблизить Тэхена к себе. Тот стоял неподвижно и ласково смотрел на парня перед собой. По крайней мере, Чон именно так ощущал его взгляд на себе — в груди теплело, он был уже не в силах сдерживать улыбку на лице. — Мне тебя нужно подталкивать или сразу на руках занести внутрь? — Мы еще не настолько близки, помнишь? — Ким сложил руки на груди и поднял подбородок вверх. Если он ничего не может поделать с этим странным трепетом внутри из-за Чонгука, это не значит, что он так быстро сдастся, — Мы знакомы-то…напомни…один день? «Ощущение, будто всю жизнь» — первое, что пришло Чону на ум. — Это не помешало тебе вешаться на меня, когда мы были знакомы-то…напомни…часа два? — парировал Чонгук в ответ. Это забавило его. Особенно то, какие искры стреляли из глаз парня напротив. — На тебя и никто не вешался. Поумерь свою гордыню. — И что это было тогда? — Это обстоятельства, Чонгук! — воскликнул Тэхен. Он оттолкнул Чона от себя и направился в кофейню до момента пока тот не разглядел его красные горящие щеки. Дурак. Ему пора бы уже успокоиться и перестать взволнованно ощущать себя рядом с Чонгуком, но словно, это было уже не в его силах. Может, когда алкоголь полностью выветрится? — Чонгук, добрый день! Вам как обычно крепкий черный… — спросила миловидная девушка за кассой. — Не сегодня. Тэхен, ты уже решил, что выпьешь? — Чон перебил ее и подтолкнул Кима ближе к стойке. — Мне один раф…а-а…у вас есть что-то без сахара? — мешкался он. — Малина без сахара. Подойдет? — начала пробивать девушка и продолжила, — но сиропы без сахара дороже обычных. Вы у нас впервые, поэтому… — Деньги не проблема. Пробивайте заказ. Мне то же самое, — напор в голосе Чонгука, кажется, услышали все посетители кофейни. Тэхен не только услышал, но и почувствовал — раздражение буквально сочилось из чужого тела. Тэхен молча направился к машине сразу, только увидев как Чон достает кошелек из кармана. Такой уровень стыда он ощущал лишь раз в жизни, когда один из его ухажеров свалил в разгар их первого ужина в ресторане, оставив Кима одного расплачиваться с тем, что тот заказал. Сейчас все, что он хотел — убежать без оглядки назад и раствориться из жизни Чонгука навсегда, чтобы тот больше никогда не краснел, находясь рядом с ним. О чем вообще Ким думал сам? Что заявится в это дорогущее место, закажет обычный кофе, и никто не обратит внимание на его внешний вид? Слишком глупо было полагать, что он сможет войти в мир Чона и не поплатиться за это, что этот мир примет его и не переедет пару раз на дорогущей тачке, убедивишись, что Тэхен мертво лежит на земле, а его тело полностью расплющено. Он всматривался в свое отражение в окне чонгуковой машины, пока слезы от обиды уже в третий раз накатывали, усердно кусал губы, чувствуя привкус железа во рту — только физическая боль помогала сохранять каменный вид — и закрыл глаза, увидев Чона за своей спиной. — Возьмешь стаканчик или мне устроить еще один скандал? — он задел тэхенову поясницу стаканчиком, — там за углом есть еще одна… — Напомни сколько стоил кофе? — Тэ, даже не думай. Это глупо, — Чон подошел почти вплотную к Тэхену. Ароматы смешались воедино: сладкая малина в кофейной гуще нежила желудок и стучала по вкусовым рецепторам, умоляя сделать хоть один глоток горячего напитка, а яркий цитрусовый вкус чужого тела пробирался в ноздри, оставляя на кончике языка тянущий вкус. — мой денежный капитал не уменьшится с каждым твоим глотком, а вот уровень моей радости и удовлетворения очень даже может… — Ой, замолчи а, — Тэхен улыбнулся и забрал стаканчик из татуированных рук, — если что, я сам решил, что мне нужен кофе, а не повелся на твои глупые уговоры. — Я именно так и подумал, принцесса, — подмигнул Чон и взял тэхенову руку, вручив небольшой крафтовый пакет, — это ты должен съесть без возражений. Считай это извинением за неуважительное отношение, — а потом сделал большой глоток. Тэхен пристально смотрел за каждым движением чужого кадыка и сглатывал свою собственную слюну. Его ноги начинали подкашиваться — то ли от отсутствия завтрака и утреннего ожога, то ли от сексуального парня перед собой. Сексуального. Это слово было ему чуждо. После всех попыток, которые приводили лишь к насилию и боли, в этой жизни его практически никто не возбуждал. Все, что руководило Кимом — страх. Но не в этот раз: сейчас он смотрел в небо и видел над собой отражающийся на солнце безопасный купол. — Хонгик за углом… — Чонгук? Чон Чонгук, какие люди! — Тэхен услышал знакомый голос. — Хо, доброе утро. Что за официональность? — Чонгук пожал руку этому человеку. А Тэхен был готов сквозь землю провалиться. — Чон Хосок. Потому что я ректор этого милого мальчика, первая пара, кстати которого, начнется уже через десять минут, — Хосок положил руку на плечо Тэхена. — Если пойдешь сейчас, то успеешь. — Да…я…пойду наверное. Чонгук, спасибо, — Тэхен опустил голову, чтобы не смотреть в давящие на него две пары глаз, — до встречи…то есть нет. Не до встречи, а пока? Думаю да. Простите.       Тэхен ощущал на своем затылке пристальный взгляд Чона, пока не скрылся за углом здания. Он оперся о стену, чтобы отдышаться. В его руках мялся бумажный стаканчик, каждый глоток которого успокаивал тревогу в душе. Наверное, хуже того, что сегодня произошло, уже быть не могло. Может, это карма? Он накинулся на незнакомца в баре, остался ночевать в его доме, бегал в его одежде, еще и в душ залез, чтобы отсосать. А потом встретился с ректором, который еще и оказался его другом. Да, Тэхен, ты выбил десять очков из десяти. Только вот желание еще раз увидеть эти большие с практически черными зрачками, как поглощающая все на своем пути черная дыра, усиливалось с каждым метром расстояния между «незнакомцами».