Горячая линия Майами

В тот вечер в офисе детектива Пардо стояла удушающая жара. Тропический циклон пришедший в залив Бискейн из-за океана отправился в турне по Северной и Южной Америке, оставив Майами подарки в виде разряженного воздуха и вони потных человеческих тел. Кондиционеры во всём участке полиции работали на износ, но всё же не могли справиться с убийственной духотой. Делу не помогали и периодические сбои в работе электричества. За это можно было бы поблагодарить протестующих и вовремя умывших руки коммунальщиков. Впрочем старик Пардо, невыспавшийся и похожий на опустившегося алкоголика гораздо больше, чем на полицейского, был абсолютно равнодушен к жаре, он её, казалось, вообще не ощущал. Кабинет Мануэля напоминал квартиру сумасшедшего фаната какой-нибудь сраной металл-группы: фото, сувениры, автографы. И всё бы ничего, но на фото были разорванные тела, сувенирами были гильзы и измазанные в запёкшейся крови маски животных, а любимой звездой был Мясник в Маске– человек по имени Ричард Доусон. Мэнни сидел, закинув ноги на стол, и не отрывался от монитора. Это была трансляция в реальном времени, допрос вёл детектив Шеннон. –Ну что, Рихтер, всё ещё не хочешь нам ничего рассказать?– медленно и педантично повторил Шеннон. Грозный и упорный, будто высеченный из куска статуи Фемиды, ирландец заходил к подозреваемому уже не первый раз за сутки. Возможно, Человек-Крыса за прошедшие дни провёл в компании Шеннона больше времени, чем жена и дочь детектива. “И что самое идиотское”–думал Шеннон– “что я так ничего и не добился”! … Лицо Рихтера оставалось непроницаемым. Его голая загорелая черепушка напоминало яйцо, но скорлупка была столь крепка, что ударом о край сковороды её было не сломать. Он смотрел отстранённо и холодно, то на серую кирпичную стену перед собой, то на решётку на окне, отделявшую допросную от внешнего мира. Вряд ли происходящее вокруг его сильно заботило. –…нет?!–задумчиво переспросил Шеннон. За неделю бесконечных допросов детектив успел перепробовать все возможные подходы, от угроз и шантажа до обещаний билета на самолёт и чемодана Бенжаминов. Оставалось лишь ошарашить подозреваемого неудобной правдой–…ты знал, что мы крупно облажались, и ты, и я, кореш? Наш с тобой общий дружок всё ещё жив и более того смог слинять из, мать его, охраняемой больницы в одном медицинском халате. Как тебе такое? Теперь не хочешь помочь?! По лицу Рихтера пробежала тень тревоги, но спустя долю секунды он вернулся в исходное состояние, продолжая молчать, ничем не выдавая своих эмоций. Шеннон терял терпение, костяшки его пальцев сжались и побелели. После введения чрезвычайного положения в городе и сверхурочных смен, мало кто в участке мог похвастаться крепкими нервами. –Знаешь что, парень, у нас экстренная ситуация и она требует экстренных решений. Если не прекратишь играть в крутого, я кивну Пардо, он выключит запись, и мы будем с тобой разговаривать совсем по-другому. Шутки кончились, мужик! Рихтер равнодушно развёл руками. На его грязном зелёном бомбере, ближе к шее, чернели пятна крови убитой проститутки, губу оператора Благословений рассекал широкий шрам. Вряд ли такого перца можно напугать угрозой насилия! Шеннон в ярости хлопнул по столу, так что металлическое покрытие глухо зазвенело, а затем, наконец, сдался.”ДОПРОС НА СЕГОДНЯ ЗАКОНЧЕН! “, детектив накинул на спину чёрный пиджак и приготовился уходить. –Смерть…–прошептал Рихтер, скрестив у груди руки в молитвенном жесте, сглатывая накопившуюся слюну. Он взглянул на детектива и повторил ещё раз– смерть придёт в Майами этой ночью. Мы предали его, и он не пощадит никого, кто встанет у него на пути к своей мести. Просто будьте готовы... –Мы будем! –отмахнулся Шеннон, запирая за собой дверь. Ему безумно хотелось курить, но в корманах затерялась лишь какая-то смятая визитка. Развернув её, детектив усмехнулся: это был адрес похоронного бюро Майами. Чуть позже… Обжигающая вода ровными ручьями стекала по плечам, рукам и окровавленной голове Ричарда. Он стоял в ванной, задёрнув штору. Холодное дуло пистолета упиралось ему в висок, некоторые вещи не меняются, им нужно повторяться, на каждом цикле становясь всё порочнее. В оттенке мутной жидкости выступила ржавчина, напоминающая кровь. Ричард тяжело дышал, он был огромным искалеченным куском мяса. Гнойники, разрезы, гематомы, следы от шприцов, суженные от морфия зрачки. Без наркотика в крови ему оставалось лишь корчиться на полу от боли, голова пульсировала, будто кто-то проделал в ней дырку! Кондоминиум на Майами-Бич был полностью заброшен. По этому месту за каких-то пару дней прошлись по очереди, сначала копы, затем мафия, а потом и взволнованная общественность, среди которых было много любителей “творчества” Мясника в Маске. Арендодатель судорожно собрал чемоданы и покинул город, также поступили и остальные жильцы. Остались только легавые со своей полосатой лентой и парой незанесённых в официальный реестр улик. Но сегодня и они были в участке, потому хозяин квартиры смог без труда вернуться домой. Кран душа скрипнул и повернулся, Ричард перелез через бортик ванной и ступил на пол. Под его ногами белым полицейским мелом был высечен силуэт. Тут умерла Агнес. Сейчас её тело лежит в морге городской больницы, Ричард так и не увидит её мёртвого лица, наверное ему будет лучше запомнить её живой. Тупая, трескучая ярость, как наждачная пила заглушала сожаления. На боль у него не было времени– как обычно, как всегда. Он повернулся к потрескавшему зеркалу на стене, мутное изображение раздробилось на множество. Из мира по ту сторону стекла на человека в комнате смотрели разные Ричарды: Ричард-ребёнок, с голубыми покинутыми глазами, Ричард-солдат, беспрекословно выполняющий приказ, Ричард-любовник, с обнажённой девушкой на руках, Ричард-убийца с бейсбольной битой и винтовкой М-16. Но кое-кого не хватало… Ричард натянул на лицо маску Петуха. Глаза окончательно скрылись за тёмными пустыми дырками, запах резины и крови будил в крови знакомый голод. Теперь во всех отражениях зеркал отображался только он, Джекет, монстр этого города, животное, подобное Байкеру, подобное Дэниелсу, подобное полковнику и всем Пятидесяти Благословениям. Когда тепло знакомой куртки и холод рукоятки австрийца Глока коснулись его кожи, Джекет ощутил, как желанная пустота и свобода наполняет его тело первобытной жестокостью. “Мне нравится причинять боль другим людям” Выходя из комнаты он оглянулся, фото с Гавайев вновь скрылось в верхнем кармане, заняв своё прежнее место. К сожалению, от Агнес не осталось вообще ничего, что можно было бы хранить. Джекет замешкался, ядовитное чувство вины всё таки настигло один из узлов его разума, источая чёрную скорбь и порождая сомнение. Хотела бы Агнес, чтобы всё всё кончилось так? –Я весь в крови, и зло рождает зло… Джекет погасил свет в квартире, в которую он уже больше никогда не вернётся и щёлкнул затвором пистолета. Над городом стояла необыкновенно чёрная ночь. –Алло, это горячая линия полиции Майами, что у вас, сэр?– уставшим прокуренным голосом спросил офицер Бауэрс. Курить в здании полиции было табу со времён Джулии Таттл, а, быть может, и раньше, когда по берегам залива бегали одни дикари-индейцы, и всё же за сегодняшнюю смену большой Би выкурил не меньше полной пачки “Мальборо”. Шеф не возражал, он знал, как херово приходится ребятам в синем в последнее время. Над приёмным залом, отделённым от улицы стеклянной стеной, поднимался густой пепельный дым. Бауэрс прокашлялся и выругался про себя: “извините, сэр, но мы ничего не можем поделать с вашими шумными соседями в масках животных. Прямо сейчас, в получасе от вас, русской танцовщице перемололи лицо в фабричной мясорубке, а в Бискейне продолжают находить расчленённые тела, гильзы и заполненные кровью презервативы. Думаю, вы меня поняли, сэр! –Алло…алло…–мисс “Большие сиськи”, как её называли коллеги, Гаррисон поправила спутавшиеся рыжие волосы и полицейскую форму, а затем приподнялась со стула и помахала рукой лейтенанту Моргану у стойки с кофе и пончиками–у нас перестрелка в Долфин Молле. Люди в масках напали на русских. Уже есть первые жертвы, нужно подкрепление! Блять, я только хотел нормально расслабиться –закатил глаза лейтенант, глухо выругавшись на двух языках сразу: английском и родном испанском. Коричневое пятно пролитого кофе растеклось по его мятой рубашке, напоминая отпечаток крови–попытаемся справиться малыми силами…Мёрфи, Каллахан, за мной, прихватите своих дружков в штанах. Детектив Гонзалес, чернокожий мужчина преклонного возраста, ловивший негодяев Майами со времён убийства Кеннеди и популярности Битлз, курил травку у дверей лифта, задумчиво перелистывая толстую пачку документации. В тамбуре с пищащей металлической рамой играл ненавязчивый джаз: Луи Армстронг, “Wonderful world”. “Интересно”–думал Гонзалес, оттягивая пальцами седой ус–“как скоро в городе объявят военное положение, кажется с восстанием не справляется даже национальная гвардия. Нужно больше людей. А мне бы валить отсюда, пока не поздно. Скорее бы увидеться с тобой, Роза!“ …And I think to myself… what a wonderful world… Громадные лампы с десятью отсеками, бюджетный вариант от компании General Electric, замигали, потускнели, полностью отключились. Вместе с ними накрылись компьютеры, телефонные сети, системы кондиционеров и отопления, принтеры и лифты. Пространство офисов, бумажек и диванов погрузилось в полную тьму, и её заполнил взволнованный шёпот, шаги и возмущённые стоны. Лейтенант Морган вытащил из кормана брюк фонарь, взобрался на стол, направил свет в потолок и замахал руками, привлекая всеобщее внимание. –Всё в порядке, всё хорошо, это просто сбой, расслабьтесь, амигос!–в темноте начали зажигаться новые фонари, сотрудники полиции вставали со своих мест, шарились в шкафах, спотыкались и ругались, отключение света хотя бы на час увеличит количество дерьма, висящего на участке раз в шесть. Но Морган радовался, что поездка к месту перестрелки, похоже, сорвалась. Ему не хотелось рисковать своей жизнью, на улицах города становилось слишком опасно– Финч и Гонзалес, спуститесь вниз к резервному генератору и подключите питание. Каллахан, пойдём на улицу, нужно глянуть щиток, может с ним какая херня! Мёрфи, ты…ТВОЮ Ж…! Следующую фразу Моргана прервал автомобильный гул. Сквозь темноту парковки полицейского участка к его дверям на полной скорости неслась раздолбанная серебристая тачка с мужчиной в маске за рулём. Свет дальних фар ударил в окна, внутри стало светлее, чем бывает самым жарким летним днём. Морган отшатнулся, но было слишком поздно. Раздался оглушительный грохот. На скорости 90 км в час, Акада GT успешно вынесла входную металлическую раму, выбила стекло и влетела в помещение, опрокидывая столы и обрушая стеллажи с бумагами. Не успевший среагировать лейтенант Морган рухнул со стола и попал под колёса автомобиля. Он ударился об капот и упал на спину, переднее колесо раздробило шейный сустав. Морган дёрнулся от боли, закричал и неудачно поменял положение тела. Заднее колесо наехало на его голову и сломало шею с характерным хрустом, смерть была мгновенной. Бип-Бип, сучка! Джекет хлопнул дверью и выхватил из-за пазухи пистолет. Первый выстрел– крупная кровавая дырка прямо промеж глаз мисс Гаррисон, второй–в голову застывшего от ужаса офицера Каллахана. Два трупа почти одновременно съехали на пол и затихли, изливаясь кровью. Раздались крики, поднялась паника. В воздухе засвистели хаотичные пули. Дед Гонзалес ломанулся к тревожной кнопке, отчаянно колотя по ней ладонью. Бесполезно, в участке всё ещё не было света, Джекет предварительно испортил щиток и обрубил провод. Нашпигованный свинцом, старик медленно оседал, упираясь в стену, будто до последнего цепляясь за ускользающую жизнь. What a wonderful world?! Алекс Мёрфи, раненный осколком стекла, отлетевшим от входа в участок лежал под столом и тяжело дышал. Всего год как выпустился из полицейской академии, а уже какой-то сраный Пёрл Харбор! Если он и выживет, с работой в полиции точно будет покончено. Парень присел на корточки, высунул руку из-за угла и несколько раз выстрелил наугад, пытаясь достать противника. ВКЛЮЧИЛО СВЕТ, СЛЕПОТА, НЕ ПОВЕЗЛО! Джекет повалил Алекса на пол, взмах ножа и капающая кровь…Добро пожаловать в полицию Майами! Джекет проходит через металлическую рамку, отчего та ревёт истошным звоном. Джекет закусывает губу в предвкушение новой крови. Лифт спускается на первый этаж. В кабинете G17, на складе улик лежал конфискованный дробовик с двумя коробками дроби. В соседнем же 16-том работали лабораторные задроты, два судмедэксперта: Курт Остин, специализирующийся на баллистике и брызгах крови и Хамано Йоши, японец, работающий с ДНК анализами. Стоило Джекету войти в помещение, оба лаборанта побросали работу и подняли руки. “Пожалуйста не убивайте нас, мы ничего не сделали!”. Знакомая ситуация, Джекет?! Теперь-то ты точно знаешь, как поступишь. Как всегда поступал. –Улики по моему делу? ГДЕ?! –Их просто унесли, я не знаю, куда, пожалуйста…–заплакал Курт и опустился на колени. Очки съехали с его переносицы и разбились о кафельное покрытие. Через секунду также разбилась и голова Остина, обдав коллегу мясным фаршем. Доктор Хамано громко закричал и выпучил глаза от ужаса. Джекет щёлкнул затвором и повторил: –Где улики по делу Мясника?! Отвечай! –Да н-не знаю, не знаю я–в ужасе шептал японец. Джекет занёс пушку и приготовился к выстрелу, и Йоши вновь закричал–СТОЙТЕ, СТОЙТЕ…я слышал, что данные по его…вашим делам запросило ФБР… НО ЭТО ЕЩЁ НЕ ВСЁ! Босс на брифинге сказал, что уроды из Вашингтона ничего не получат, и среди наших был слушок, что вещдоки по Мяснику в Маске хранятся в его кабинете. Это всё, что я слышал, прошу!–по лицу японца потекли слёзы, лицевые мышцы Хамано дрожали от ужаса, он выставил руки вперёд, будто надеясь поймать ими, летящую дробь. Джекет сказал: –Повернись ко мне спиной и заведи руки за голову, живо! Йоши подчинился, не прекращая сотресаться в рыданиях. От сжирающего страха он почти потерял сознание, и только нервно сворачивающийся кишечник не давал доктору Хамано покинуть реальность… –Не надо! –Пожалуйста, я просто хочу домой! –Я хочу сраной пиццы и тупого шоу перед сном, хочу покормить кота, который опять обоссал дверной коврик и лечь спать… –Я просто хочу уйти, пожалуйста!!! ВЫСТРЕЛ! И всё было кончено, очередное тело повалилось на пол, одно из многих, что испустят дух сегодня ночью. Джекет не чувствовал сожаления, не чувствовал сомнения, он, наконец, уловил истину–убей или будешь убит! Ничего больше, охотники и жертвы. Пули гремели громче, громче кричали жертвы, и этот шум заглушал биение искалеченного сердца “Как славно не слышать своих мыслей. Они бы свели меня с ума” –Отрубите лифты, это приказ, Пардо, Шеннон– со мной, к аварийной лестнице, капитан Брайанс, охраняйте заложника. Он пришёл за ним и, хера с два, у нас что-то получит– шеф полиции мистер Джонсон, из тех людей, что милосердно называют “тучными” едва застегнул на себе бронежилет. Он был старпёром, его время прошло, “большой Джо” давно перевалил нелёгкое ремесло убийства на более молодых членов участка. И всё же порой приходится тряхнуть стариной. Приклад М16 упёрся плечо как влитой, палец нащупал спусковой крючок. “Как будто и не было этих двадцати лет, я снова дерзкий парнишка из убойного” Он поднял руку в команде: СТОЙ! Он держал на прицеле лестницу, сбоку от двери справа встал Пардо, слева Шеннон. Теперь, после отключения лифтов, аварийный вход был единственным возможным способом попасть на верхний этаж. “Давай сыграем в твою игру, засранец в маске!” Раздался стук тяжёлых шагов. Босс Джонсон кивнул подчинённым, три ствола высунулись из-за угла, готовые стрелять на поражение. Напряжение в костяшках нарастало, пальцы дрожали на спусковом крючке, готовясь сорваться с места по малейшему звуку. Внизу, на ближайшем пролёте лестницы показалась высокая тень человека в маске. “Всего секунда, ублюдок, ну давай…сделай всего шаг, и мы нашпигуем твою уродскую физиономию свинцом “ Тень остановилась, медленно повернулась, где-то в кромешной темноте заблестели серебристые призрачные глаза. Возможно на самом деле эти глаза не были серебристыми, но Джонсон готов был покляться на Библии, что видел он тогда именно это. И вдруг он понял… –У него граната, ложись!!! Было поздно. Из кромешно чёрной тени Джекета отделился мелкий едва заметный объект, с лёгким свистом преодолевшим расстояние до трёх полицейских, вставших в проходе. Тем не менее объектом этим была ручная полицейская граната M67, стандартного образца, не так давно “позаимствованная” убийцей из арсенала участка. Внезапный взрыв разорвал дверную раму, обрушил часть лестничной конструкции, вместе с оперевшимся на неё Мэнни Пардо. Детектив потерял равновесие и ориентацию в пространстве, его полёт завершился лишь спустя пару этажей. Детектив Шеннон, бесстрашный коп, охотящийся за Джекетом с самого казино “Редемпшн”, умер спустя секунду, его лицо оказалось в досадной близости от эпицентра взрыва, смерть была кровавой, но мгновенной, и за одно это ему следовало бы сказать своему убийце: “спасибо.” Босс Джонсон отлетел к стене коридора, бронежилет был хорош достаточно, чтобы кишки его носителя не разлетелись по всему участку, но, пожалуй, всё же не в той мере, чтобы Большой Джо мог продолжить бой. Его тело, превратившись в сгусток сломанных костей и порванных связок, безжизненно обмякло. Сознание стремительно угасало, уступая место энтропии. “Всё же тебе не двадцать, братан, и ты не бесстрашный герой детективов. Ты просто старый, уставший чиновник. И, кажется, покой ближе, чем тебе хотелось бы думать!” *Вдох, выдох Джонсон открывает глаза, а демоническая фигура уже стоит над ним, сжимая в руках его, ДЖОНСОНА, М16, “не трожь мою детку, говнюк, её пули для таких мордоворотов, как ты! “ На убийце была дурацкая старая куртка, на его голову была натянута маска Петуха. Но почему-то, по настоящему, большому Джо в глаза бросилось не это. Руки…его руки дрожали, ПРИДУРКУ НЕ НРАВИТСЯ ЖАТЬ НА КУРОК, НО ЗАЧЕМ ОН ЭТО ДЕЛАЕТ?! МЕСТЬ? –Улики по моему делу? Где вы их храните?! Где Рихтер? “Так вот что тебе надо, ты убил столько человек, но всё равно ничего не добьёшься, какой же ты идиот!” Джонсон открыл рот и из него полилась кровь, язык, напоминал выпавшие внутренности. Шеф полиции посмотрел прямо в глаза Джекета, с вызывом, без капли страха. Любой коп готовится к смерти в тот момент, когда поступает на службу и вешает себе на грудь значок. И Большой Джо был готов: –Можешь поцеловать мой жирный зад! БАХ! Ещё одно тело, ещё одна гильза. Джекет взводит Фрачи, готовясь к новому выстрелу. По коридору бегут оставшиеся копы, они застывают в проходе. Похоже босса Джонсона в участке действительно любили. Джекет вздохнул: Дилан не любил убивать хороших людей, как жалко что вместо Фостера, там в Сан-Франциско не оказался сам Ричард. ПОЗДНО, ДЕЛАЙ СВОЁ ДЕЛО! Духота и смрадные трупы- хреновое сочетание. Никто из НИХ так и не проговорился. Один из выстрелов пробил американский флаг, полотно с звёздно-полосатым порвалось и опало на пол, разлетелась в прах статуэтка Фемиды на столе детектива Шеннона, разлетелись стёкла на окнах, и бумаги кружились в воздухе похоронным хороводом Когда дверь допросной распахнулась, а внутрь серого отполированного помещения ввалилось окровавленное тело, Рихтер продолжал сохранять поразительное спокойствие. Появление Джекета заставило его лишь слегка приподнять бровь и вымученно улыбнуться. Он скрестил руки на груди и сказал: –Я знал, что ты придёшь. Не думай, что я хоть на секунду забывал о том, что сделал–Рихтер грустно усмехнулся, глядя куда-то вперёд себя–я не хотел убивать её, мне нужен был только ты, это всё одна чёртова ошибка, и я о ней сожалею. Знаешь, тебе совсем не обязательно… Джекет схватил скованного наручниками Рихтера за шиворот толстовки, разогнал и на полной скорости впечатал в стену, следом зарядив сапогом по спине. Оператор Благословений глухо выдохнул и захрипел, дёргая ртом, как рыба, выброшенная из воды, его позвоночник хрустнул и изогнулся, в шаге от того чтоб переломиться, как сраная трость. Джекет наступил на руку Рихтера, хруст, и вот она вывихнута и сломана. Второй хруст, третий, четвёртый… Жертва орёт и корчится от боли. Джекет трясётся от возбуждения, он чувствует, как в штанах встаёт член, а язык непроизвольно облизывает губы. Удар…УДАР…УДААААР…. УДАРРРРРРРРР…БОЛЬШЕ, СИЛЬНЕЕ, БЕЗ ВСЯКОЙ СУКА ЖАЛОСТИ, НЕНАВИЖУ БЛЯТЬ! СОЖАЛЕЕШЬ? ЧТО МНЕ СУКА, ТВОИ СОЖАЛЕНИЯ!!!! ТЫ УБИЛ ЕЁ. УМРИ!!! Кулак в очередной раз впечатывается в физиономию Рихтера, и Джекет решает, что с ним пора кончать. Ствол пистолета упирается Человеку-Крысе в щёку, любая секунда, и Джекет спустит крючок, тогда всё для Рихтера будет кончено. И всё же, Мяснику в Маске нужна была информация. Он ударил жертву прикладом и сказал всего одно слово: –Говори! –Я сожалею, правда…– повторяет Рихтер, выхаркивая вместе со слюной и кровью собственные зубы и кусочки десны–но мне известно не больше твоего. ОНИ звонят, оставляют сообщение, дают цель и адрес и ждут, что всё будет выполнено. Мы с тобой лишь пешки в их огромной игре. И в конце концов, они поимеют нас обоих, вот увидишь…–он закашлялся, едва не теряя сознание– посмотри, что они сделали с нами, их Америка поёт не свободой, а кровью. Можешь убить меня, если хочешь. Хоть тебе это ничего и не даст, я заслужил своей смерти. Но кто-то должен положить конец ночным звонкам… “Он говорит правду”–сказали Джекету Ричард, Расмус, Дон Жуан и Дилан. Впервые за всю жизнь, голоса в голове Джекета проявили столь необычную солидарность. “Рихтер–лишь часть большей силы, тех кто предал меня и тех, кто отдал приказ”. И теперь Джекет должен добраться до НИХ, до того как ОНИ доберутся до него. Но сначала нужно отдать ещё один старый должок! “Спокойной ночи, Рихтер”– сказал Джекет и нанёс поверженному противнику второй удар прикладом. Бывший оператор Благословений вырубился, после чего Джекет вышел из допросной, дошёл до кабинета полиции, затолкал бумаги, лежащие на столе себе в карман куртки и, спустившись вниз по лестнице мимо едва живого, потерявшего сознание детектива Пардо, сел за руль и выехал из участка. –ДОЛОЙ ПОЛИЦИЮ, ДОЛОЙ МЭРИЮ, СВОБОДУ АМЕРИКЕ! НАХУЙ КРАСНЫХ! –НАХУЙ КРАСНЫХ!!! – вторили горожане Майами, взорвавшись яростными воплями и гоготом петард. Огромная толпа, растекавшаяся во все стороны, на протяжении нескольких кварталов гудела и ревела, подобно громадному змею Ливиафану. И по толпе, по каждому офисному клерку, студенту-радикалу, мамаше с тремя детьми и старому вояке в отставке, словно кровь этого огромного монстра текла кипящая в котлах и баррикадах ненависть. В брызгах слюны, вылетающей изо рта агитатора, в кровавых знаменах “Пятидесяти Благословений Америки”, в битах и коктейлях Молотова– о да, сегодня она была повсюду! И весть о разгроме полицейского участка лишь подогрела кровожадность народа. Между гражданским протестом и полноценным бунтом пролегало пространство равное одной зажжённой спичке. И эта спичка загорелась и надломилась. Всё началось со взрыва в Майами-Дейд. Неизвестный водитель грузовика разогнал транспортное средство и, пробив полицейское оцепление, направил свою колымагу, доверху начинённую взрывчаткой, в главный зал Окружного Суда Майами. С первыми всполохами взрыва обе стороны шли на повышение ставок. Полиция, вернее её остатки вместе с национальной гвардией открыли огонь по протестующим, в ход шли гранаты и боевые патроны. За час протест убитыми потерял около сотни человек, ответив на это спонтанным насилием. Парки в Бриккеле охватили пожары, радикалы взяли под свой контроль монорельс, в город вошли танки, а на Майами-Бич начались первые гражданские “суды” над полицейскими и предполагаемыми русскими. По улицам солнечного города в самом тёплом Штате США потекла кровь. Во многих домах звонили телефоны, люди на том конце трубки говорили одно слово, секретный код: “НАЧАЛОСЬ”. Операторы надевали маски и выходили на улицу. Многие из них как мантру повторяли: “Америка–это песня, которую следует петь хором! “ *Гудки *Гудки *Гудки Джекет стоял на крыше Four Seasons Hotel and Tower, холодный ночной воздух задувал в края его куртки, но он не шевелился, продолжая ждать. Пальцы нетерпеливо барабанили по стенке мобильника. –ЗДРАВСТВУЙТЕ, ВЫ ПОЗВОНИЛИ НА ГОРЯЧУЮ ЛИНИЮ “PHOME HOME MIAMI CITIZEN”, СОЖАЛЕЕМ, НО МЫ НЕ МОЖЕМ ОТВЕТИТЬ НА ВАШ ЗАПРОС, ДОЖДИТЕСЬ ОПЕРАТОРА…клик…*щелчок –Я знаю, что вы получите это сообщение, и знаю, что вам не надо объяснять, кто я такой…Буду краток. Вы отняли у меня нечто очень важное, и если вы думаете, что сможете меня слить, я солью вас первым. Рихтер выбыл из игры, полиция тоже сошла с дистанции, остались только я, вы и ваши дружки из русской мафии…–Джекет закурил сигарету, пепел сыпался с небес на землю на крышу чьего-то белого Купера– сначала я приду за ними, к концу сегодняшней ночи Лебедев будет мёртв, но на этом я не остановлюсь. Я разделаюсь с каждым из вас, в какой бы вонючей дыре вы не прятались. До скорого свидания… *щёлк *Снова гудки –Алло…кто это? –Здравствуй, Лебедев! Тебе не обязательно знать кто я, знай лишь то, что сегодня ты умрёшь. Можешь делать с этим всё, что пожелаешь. Злись, беги, я найду тебя везде. Все платят свои долги, и пришло время твоих. Я дам тебе время окончить дела и позвонить родне, воспользуйся этим временем с умом–Джекет прислонил трубку ко рту– Тик-так, Лебедев! Арсений сидел в кресле. В кресле своего роскошного особняка в стиле необорокко. В кресле своего роскошного особняка в стиле необорокко, попивая дорогое французское вино после секса с любовницей Химико. Но что тебе пилястры и колонны, что игристый Арманьяк, что кружевные трусы на женской попе перед лицом приближающейся смерти?! Слова, ощущения– одним словом пыль, и наверное только сейчас Лебедев осознал страшный факт: вся его жизнь от начала и до конца была этой пылью. А живущим в пыли нечем прикрыться, нечем себя защитить, поэтому ему и позвонили. Арсений знал это, он давно ждал такого звонка, ему было интересно, как поведёт его тело в ответ на него: Застывшая рука, висящая на проводе трубка, пустые, как у покойника, глаза и холод, гуляющий пилоэрекцией по всему его телу. “Мне страшно умирать, но я, кажется, смирился со смертью. Так вот какого оно–быть стариком…” –Босс, что с вами? – её голос вырвал Лебедева из коматозного забвения. Он посмотрел на неё, и ему даже показалось, что он сейчас вовсе заплачет. Держись, ты мужик и ты должен держать своё ссаное лицо! И он держал, но Химико всё понимала. Ах, если бы у них было чуть больше времени… –Мы соберём всех своих людей, ваших денег и солдат хватит, чтобы превратить это особняк в крепость–её голос был таким холодным и прагматичным, прямо как её клинок, как взгляд из-за чёрных очков. Как она может быть такой разной?– ваш сын скоро прибудет сюда, и все вместе мы убьём янки и закопаем его прямо на этом дворе. Мой меч ваш, босс… –Нет, ты не понимаешь!–вздыхает он, кладя трубку обратно на телефонный аппарат. Лебедев тянется за сигарой, но обжигается, она летит на пол и пачкает роскошный ковёр пеплом. Арсений облокачивается на руку, сейчас его телу кажется ему невероятно тяжёлым и дряхлым– иди вниз, в охранную комнату. Пусть здесь останутся только те, кто готов умереть за меня, у кого дома нет ни семьи, ни детей, ни других причин жить. Останутся немногие, я был тем ещё говнюком…а потом собирай вещи и уезжай сама! Я хочу чтобы ты жила, это приказ! –Так вы уже всё решили?– сказала она, и Арсению захотелось отвернуться. Эта женщина не говорила ни слова против, но унижала его одним своим взглядом. Только Химико смотрела и видела в нём его, как есть, без прикрас. Ничтожным алкоголиком. Она ждала от него действий, а Лебедев, как вялый пенис болтался туда сюда, от одного безумства к другому. “Пожалуйста, не оставайся, я не хочу чтобы ты видела как я мочусь под себя и умоляю этого ублюдка о пощаде. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня в этот момент…” –Я останусь, я присегла жизнью, это моя рабочая этика–сказала она, обнимая Арсения за плечи, отчего он чувствовал её тепло, и ему становилось ещё паршивее. Химико улыбнулась–а ещё я хочу…быть рядом, понимаете?! –Прошу не надо этих слов, скажу тебе честно, я не хочу их слышать. Я хочу…– “и правда, чего же? Ты грёбанный король мира, и вот снова нет ничего кроме твоей жизни, но и ей осталось не долго. О чём же тебе думать…перед твоей смертью?!" –…хочу позаботиться о безопасности сына. Иди, мне надо позвонить Карло, я должен…хоть что-то оставить этому миру. Что-то не связанное с насилием и грехом! Каблуки Химико удалялись. Ортодоксальный крест жёг грудь Лебедева чёрным гнойным огнём. Он схватил трубку и набрал телохранителя. Верный пуэрториканец ответил сразу же, спустя два гудка. Арсений любил своего подчинённого за это, в нём никогда не приходилось сомневаться: –Карло, найди Виктора, где бы этот придурок не шлялся, слышишь? Вывези его из Майами, куда-угодно, только подальше отсюда, ТЫ ПОНЯЛ?! Пожалуйста, спаси моего мальчика и не дай ему стать таким же говном, как и я… –Принял, босс, что-нибудь передать ему?–судя по звукам на заднем плане, Карло ехал на машине, скорее всего в направлении стрип-бара “Rose of Sin”, там обычно и можно было найти Виктора Лебедева. –Передай, что я всегда был дерьмовым отцом, что променял время с ним на шлюх, деньги и кокаин. Но, блять, я всё равно, несмотря не на что его люблю…. Хотя знаешь, нахуй, ничего не передавай, просто вывези его из города! –Я понял…–Карло замешкался, будто задумался, стоит ли ему говорить дальше–…вы не так плохи, как думаете, босс. Я буду молиться за нас всех и ждать дальнейших указаний. Для меня было и будет честью работать на вас. Удачи! –Спасибо тебе, Карло, ты мой единственный, сука, настоящий друг! Щёлкнул телефон, и Арсений Лебедев остался в полном одиночестве. Он наклонился над столом, вывалил на него кучку белого порошка и вдохнул всеми лёгкими, ощутив самый мощный и возможно последний вброс эндорфинов. Наркотики пагубно сказываются на организме, но свинец сказывается ещё хуже. Лебедев откинулся на спинку кресла и расхохотался. Безумный смех эхом играл в пустом помещении, отражаясь от картин и экзотических чучел на стенах. Человек, у которого было всё, это “всё” потерял. Карло припарковал кабриолет у входа в мужской клуб “Rose of Sin”, что в Овертауне. Внутри было подозрительно тихо для самого разгара ночной вечеринки. На входе и рецепшне не было работников и вышибал. Вслушавшись в льющуюся из заведения музыку, офицер мафии понял, что кроме бьющей по ушам синтетики других звуков также не было: ни пьяных воплей, ни смеха стриптизёрш, ни недовольного скулежа охранников. “А ведь я велел охранять это место своим лучшим людям”. Пальцы Карло похолодели и сжались. Что-то случилось! Он открыл бардачок, вынул оттуда пистолет Макарова, прикрутил к нему глушитель и аккуратно открыл дверь машины. Он прижался к стене входа и медленно пошёл вдоль неё, просматривая и проверяя каждое ответвление в конструкции: вход, коридор, двери на туалет. Ритмы музыки синхронизировались с ритмом сердца Карло, его глаза–глаза опытного хищника изучали, сканировали пространство, пока не находя ни цели, ни противника. Холодная сталь в руках предавала уверенности. –Сэр, не заморачивайтесь, его наверняка просто задавило трупами. Уходим, наше дело кончено! –Ничего не конечно, пока мы не найдём тело. ОНИ просто так не прощают неудач, Дэвид. Карло пригнулся и выглянул за угол, за ним располагался небольшой тамбур с возвышающейся сценой и пилоном. Рядом с ним, в луже собственной крови валялась убитая стриптизёрша, алая жидкость стекала по её лицу, вниз, между грудей в тонком белом лифе и дальше кровавым потоком к ногам. Карло отвернулся, убивать женщин–величайшее паскудство на свете! Дальше за тамбуром– основной зал, под завязку забитый мёртвыми телами. Трупы лежали кучами на полу, на сцене и у бара. Шлюхи перемешались с клиентами, с посетителями и охраной, слившись в единую гниющую и липкую субстанцию. Среди гор умерших бродили люди в масках животных. Единорог–высокий верзила, вооружённый пистолетом-пулемётом “Скорпион”, ввнимательно смотрел на выход и только каким-то чудом ещё не заметил Карло. На полу, у сцены, очередного бедолагу добивал мужчина в маске слона-Руфуса. Единорог, кажется, называл его Дэвидом. И наконец, в дальнем углу, со снайперской винтовкой в руках дежурила последняя сошка Благословений–щуплый парнишка в маске Богомола. С него то Карло и решил начать, уложив мразь одним удачным выстрелом. –Чё ха херня?! Дэвид, на пол, мать твою!–закричал Единорог, но его товарищу вряд ли уже можно было помочь. Идеально высчитав расстояние Карло попал на глаз и в глаз, кровь и мозговая жидкость выплеснулись из разорванного окуляра Руфуса. Карло сменил позицию, спрятавшись за подмостком, рядом с убитой шлюхой. –Мне казалось, мы достигли соглашения–сказал он, перезаряжая пистолет. Карло знал, что всё закончится так ещё с самого начала их недолгого “сотрудничества”. Животные есть животные, с ними бесполезно говорить, их надо усыплять. Но время надо было потянуть, и с этим агенту мафии удавалось справляться– вы обещали моему боссу, что Виктор Лебедев не пострадает. –А ваш босс обещал позаботиться о Мяснике в Маске–проорал Единорог, распуская перед собой металлическую розу из свинцовых пуль. Загремело стекло, начали рваться обои, попадали на пол бутылки алкоголя– все мы, бывает, не получаем желаемого, Прихвостень. Уж ты то должен это знать, как никто–противник, вновь высунулся из-за угла, и Карло понял: время пришло… –Не имею ни малейшего понятия!–сказал Карло и нажал на курок. Пуля прошила лицо Единорога насквозь, противник покосился, а из лошадиной морды полилась кровь. Спустя секунду, шестёрка Благословений испустила свой последний вздох, а Карло устало вздохнул и сунул пистолет за пазуху. Последнее, чем человек Отца удостоил головореза в маске стал презрительный плевок: “Из-за вас я запачкал пиджак” –Ты покойник, Карло–прошептал умирающий Богомол, с перебитым лёгким–ты не дома, эта страна съест тебя однажды, и никто тебе…не поможет–сказал он и залился предсмертным кашлем. –Быть может, но ты сдохнешь первым… Виктор лежал на полу, весь в крови. Полуживой, в полусознании. Его голос дрожал, прежде самоуверенные глаза рассеяно смотрели во все точки и никуда одновременно, голос срывался на периодические пречитания. Слёзы на глазах и мокрые штаны–наверняка сын главы русской мафии Виктор Лебедев представлял себе этот вечер совсем не так. “Однако теперь судьба этого парня в моих руках”–подумал Карло, протягивая младшему Лебедеву руку: –Вставайте, босс, нам надо уходить! Одинокий, как человек за рулём, автомобиль ехал навстречу поднимающемуся утреннему зареву, минуя редкие здания и сияющие автобаны. Красные лучи нового солнца жгли глаза Джекета, освещали залитый кровью салон. Он молчал, в его голове звучал один белый шум: ни мыслей, ни голосов прошлого, просто ничего, и это было лучшим из всех исходов. Каждый раз, пролетая под эстакадой, тень падала на соседнее сидение, и каждый раз Джекет ожидал увидеть на нём нового попутчика. Дилан? Дэниелс? Агнес?! Может кто-то ещё?!! –Нам не пора остановиться, Джекет?–спросил призрак-Ричард, закинув ноги на торпеду Акады–ты ведь знаешь, чтобы ты не сделал, эта пустота с тобой. Ты сам виноват в своей боли. –На этот раз я сделаю всё правильно. Я больше не дрогну–Джекет испугался звука собственного голоса, настолько чужим и холодным он казался. Как свинец, пропахивающий борозду плоти. Бинт на голове прилипал ко лбу и вызывал зуд. –Это круговая дорога, Джекет, ты не двигаешься вперёд–Ричард был прав, трасса по которой неслась Акада вынесла автомобиль в ту же точку, что пронеслась за окном десять минут назад. Джекет свернул налево, впереди показался особняк Отца. Теперь красное зарево солнца, или ядерной бомбы, било в спину убийце, как вечное око загубленных жизней. Ричард закурил–ты и сам знаешь, что я прав. Ты просто трусишь признать это, слабак! –И что я должен сделать? –Джекет открыл окно, и холодный бриз с далёкого залива Бискейн ударил ему в лицо, развивая золотистые волосы. И всё же жизнь классная штука! –просто сдаться? Спустить всем всё с рук?! –Не спусти с рук себе, это гораздо страшнее, поверь мне–сказал Ричард, дым от его сигареты вылетал в окно, смешиваясь с вечностью– прими ответственность за свои поступки, перестань искать оправданий и виновных. ТЫ И ТОЛЬКО ТЫ СДЕЛАЛ ВСЁ ЭТО, ДЖЕКЕТ! –Меня зовут Ричард, и это моё имя, а не твоё–машина ускорилась. С пролётом очередного здания Джекет обернулся и заметил, что его попутчик пропал. “Что я думаю про его слова? “ Джекет смотрит в зеркало заднего вида и видит обнажённую девушку на заднем сидении. Агнес смотрит на него в ответ и чего-то ждёт. “Прости”–шепчат губы Джекета, но всё впустую. Её ведь уже нет в живых. Он один на этой трассе, один в целой вселенной. “Неужели, я дрался ради этого” –Я никогда не хотел этого на самом деле…– понял Джекет, глядя как громада особняка Лебедева блестит окнами под лучами пылающего солнца. Дилан на фотографии в кормане куртки грустно улыбался. Машина остановилась, и маска животного вновь позволила Джекету убежать от самого себя. Но вот надолго ли? Вечно прятаться невозможно. Или? Ржавые ворота со скрипом отворились, Джекет медленными шагами, эхом отдающимися в вечности, прошёл между каменными статуями львов, под сенью искусственных пальм, мимо роскошного бассейна с лазурной водой. Там же, у бассейна он повстречал Привратника. Толстый латинос-охранник с честными глазами до последнего не оставил своего босса и поплатился за свою преданность жизнью. Его бренное тёмное тело упало в воду и пошло на дно, окрашивая бассейн цветом грехов Джекета. Стеклянные глаза исчезли в пучине. И почему эти глаза так напоминали ему об Агнес и Дилане, о многих других людях? Камеры на мониторе, в комнате Отца гасли одна за другой. Главный вход, кухня, приумная, верхняя лестница. Выстрелы рябили помехами. Лебедев сидел в кресле и наблюдал, как безмолвный убийца преодолевает этаж за этажом, вырезая самых лучших и преданных людей мафии. В былое время, за каждого из этих кентов, Арсений бы отдал жизнь. “Но сейчас…к чему торопиться, я и так её отдам?!” Ладонь Лебедева шарила по столу, кокаин закончился. Вот это уже настоящая проблема! Босс надеялся, что передоз сможет забрать его жизнь раньше, или по крайней мере подарит мужчине желанное забвение. Он встряхнул чёрный пиджак, дорогой мать его пиджак от Brook Brothers, но лишь для того, чтобы снюхатью с него остатки “зубного порошка”. О да, хорошо! Приход поглотил Лебедева, и он не заметил как на одной из камер неизвестный мужчина в маске петуха, забил кулаками Химико, девушка умерла без единого звука, как подобает самураю. Трансляция оборвалась, всё закочилось… Джекет открыл дверь и сделал шаг во дворец Вавилона. Кабинет Лебедева представлял из себя огромную стеклянную комнату, набитую чучелами животных, танцующим дискотечным неоном, дорогими брендами: вино Арманьяк, сигары кубинские, мебель в стиле Ренессанс и два мини-фонтана, в стиле Mr President. Эта роскошь была у кого-то украдена, как и вся жизнь Отца криминального мира Майами, и Лебедев слишком долго сидел на этой золотой куче. Арсений развалился в кресле, едва обращая внимание на непрошенного гостя, его отдающие красным глаза лениво перекатывались по физионии, кажется он не совсем понимал, где находился. На немой вопрос Джекета ответили разбросанные по залу пакеты из-под кокаина. “Вижу ты времени зря не терял, урод? “–подумал он, потирая окровавленные костяки пальцев. –Так ты и есть тот ублюдок, что разрушил мою жизнь? –усмехнулся Лебедев, слегка приподнимаясь на стуле. Теперь Джекет мог получше разглядеть своего врага, и, вынужден был заметить, “Король Майами” представлял из себя жалкое зрелище. Именно так уходят престарелые убийцы? Лебедев облокотился на стол, тяжело дыша, как больной астмой– Господи, и откуда же в тебе столько жестокости, парень? Неужели это так, сука, приятно?! Неужели так сложно просто остановиться? Перестать причинять боль окружающим? –Не знаю…–сказал Джекет, подходя ближе, в его руках сверкнуло лезвие, напряжённый взгляд забирался прямо под кожу боссу русской мафии, разыскивая ответ на главный вопрос– а ты? –Наверное ты думаешь? –будто не слышав, в полубреду прошептал Лебедев, поднимаясь со скрепучего кресла и собирая остатки яиц в своих руках–что я просто дам себя убить. Но одна женщина, что ты убил, сказала мне, что я мужик и не должен опускать руки даже перед лицом смерти…. –…ПОЗНАКОМЬСЯ С МОИМИ ДРУЖКАМИ, УЁБОК! Пола пиджака распахнулась, и Отец выхватил из кабуры два ПП УЗИ, разогнанные на огромной скорости пули полетели в сторону Джекета, нашпиговав тело убийцы стальными иглами смерти. Вне себя от удушающей жгучей боли, Джекет повалился в фонтан, кровь окрасила воду в мутно ржавый, гильзы сыпались на пол с громким звоном и свистом. Спасла Мясника в Маске только отдача, накуренный босс просадил в молоко половину обоймы и едва сам не свалился с ног. Этого времени хватило Джекету, чтобы перевесившись через край фонтана, упасть на другую сторону, спрятавшись от подавляющего огня. –Я ЁБАННЫЙ КОРОЛЬ МАЙАМИ, Я САМА КРУТОСТЬ!!! – заорал Лебедев, лихорадочно давя на крючок. Осыпались на пол, с лязгом и грохотом стеклянные покрытия стен и потолком, разлетелась на части хрустальная люстра. От фонтана, за которым прятался Джекет отлетали куски цельного камня, весь ложный мир иллюзий вокруг Арсения разрушался под оглушительным огнём и слюнявыми воплями– ЕСЛИ ВЫ ИГРАЕТЕ СО МНОЙ, ВЫ ИГРАЕТЕ С ЛУЧШИМ! Я ТРАХНУ ВАС КАК СУЧЕК, НУ ЖЕ ПОДХОДИ…ИЛИ ЗАССАЛ?! Джекет лежал на спине, от сочетания воды и крови, его одежда прилипла к телу, к горлу подступила тошнота, ноги дрожали, а живот сворачивало от каждого нового приступа боли. Ему повезло, что не одна из пуль не достигла важного органа, при такой первоначальной кучности стрельбы это можно было бы приравнять к чуду. Впрочем ни чудом, ни везением Джекет бы это не назвал. Тень Ричарда вновь возникла перед ним, Петух сел перед ним на корточки и с притворным сочувствием в голосе сказал: “нам пора на выход, не так ли, мистер Доусон? “ Нет, нельзя закрывать глаза, сейчас нельзя! Скрип лакированных туфель приближающегося босса звучали ближе и ближе. –Я всегда выходил сухим из воды, наверное я просто родился под счастливой звездой, а? Сейчас я убью тебя, оболью твой труп бензином и сожгу на своей зелёной лужайке, а затем…–босс щёлкнул затвором и отбросил один из УЗИ, кончились патроны. Перехватил первый ствол и подошёл к фантану–…а затем сяду в тачку и поеду по Америке, сниму себе комнату в каком-нибудь дешёвом мотеле и трахну сисястую кубинку. А после завалюсь в бар к колумбийцам, и отправлю этих уродов кормить рыб на дно океана. А на следующий день мы с Виктором поедём на рыбалку…вы американцы, ходите на рыбалку, а?! Неважно, всё равно ты подохнешь…– сказал он и повернулся. За ограждением фонтана никого не было… Джекет бросился на Лебедева сзади. Два удара в челюсть дизориентировали босса и раздробили зубы, Джекет заломил руку хозяина особняка за спину, надавив до характерного хруста. Арсений закричал и выронил УЗИ, с этого момента исход драки был предрешён. Жизнь не лишена иронии, не прошло и пары секунд, и Лебедев рухнул в тот же фонтан, что и Джекет минуту назад. Мясник в Маске подобрал пистолет пулемёт, молча, не говоря ни слова подошёл к Арсению Лебедеву и прицелился. Карьера Короля Майами подошла к концу, вопрос заключался лишь в том, кто именно отправит босса на пенсию. И Арсений этот выбор сделал: –Я не доставлю тебе такого удовольствия, сраный псих–сплюнул Лебедев и резко сунул руку в задний карман, вытащил оттуда американский пистолет Desert Eagle, мощнейшая игрушка нового Дикого Запада, сунул его себе в рот и спустил курок. Хлыст выстрела разрезал воздух, мёртвое тело распласталось на дне фонтана и под тяжестью своего веса прижалось к мраморному днищу, всё было кончено. Кусочки стеклянного потолка продолжали осыпаться вниз гротескным звенящим дождём. Джекет снял маску, в ней было невозможно дышать, а затем упал на подкосившиеся колени, потеряв остаток сил. “Я устал, я не хочу, чтобы это продолжалось”–сказал он, по лицу, похожему на ещё одну маску потекла горячая капля слезы. Знакомый голос прозвучал так, будто его носитель всё ещё мог быть жив. Дилан Фостер, Борода: –Всё закончилось, чувак, тебе пора домой. Пойдём, осталось сделать не так много. Пройти в будущее можно лишь отпустив прошлое, это знают даже дети…–Джекет открывает глаза и видит, как на стеклянном полу, в центре зала лежит покрытое саванном тело. Ткань сползает, и мёртвая Агнес вздрагивает, её сердце отбивает последние секунды. Джекет хочет бежать, но знает- это мираж. Дилан подходит к товарищу и хлопает его по плечу–…но чтобы отпустить прошлое, ты должен принять свою вину. И ответить на вопрос Ричарда. –Ты прав, Дилан, ты всегда был прав, дружище–прошептал Джекет, в пустом помещении раздались гудки мобильного телефона: –Вы позвонили на горячую линию полиции Майами, я вас слушаю… –Я тот…,кого вы ищете. Я там…, где вы знаете. Я не буду сопротивляться аресту и никуда не уйду. На первом этаже вы найдёте тело, оно принадлежит Арсению Лебедеву, бывшему главе русской мафии, он покончил с собой. Остальные трупы пренадлежат охране особняка–их смерти на моём счету. Я буду ждать вас на балконе. Если вы примете решение, не брать меня живым, стреляйте в голову. Моё имя Ричард Доусон, оперативник отряда “Призрачные Волки”, Вторая Тихоокеанская армия, ВС США. Конец связи! Ночной ветер вырывает фотографию из пальцев Джекета и уносит её прочь, в холодную темноту пригорода Майами. Быть может, она полетит на восток, в океан, и скроется в розовых предрассветных волнах, быть может её понесёт на север, в страну янки и яппи, до самого дождливого Нью-Йорка. А быть может она найдёт своё пристанище тут же, под окном особняка Лебедева. Джекет не узнает этого, он просто отпустил. Это не так сложно, как ему всегда представлялось. –Очень хорошо, дружище, ты молодец–сказал Дилан, закуривая сигарету и проттягивая вторую Джекету. Доусон глубоко затягивается, наблюдая за тем, как горячее солнце медленно всходит на небосводе, рассеивая ночные тени. В этот момент он снова думал о ней, интересно, встретятся ли они однажды…на той стороне? –Этого никому не суждено знать–сказал Дилан, внезапно сделавшись мрачнее, его образ всё сильнее расплывался, сливаясь с угасающим прошлым– для неё, меня, Дэнса всё кончено. Но для тебя нет. Ты должен продолжать жить. Искупление, возможно ли? Ричард Доусон не знал, но знал точно, сейчас ему было как никогда легко. Его лицо обдували ветра, его руки устало облокотились на перила балкона. Ему больше не надо было куда-то ехать, маска Петуха валялась на полу бесполезной побрякушкой. Он не боялся вновь услышать странный звонок. Морская гладь вдали переливалась утренним сиянием. Ах, как много можно было отдать, чтоб задержаться здесь хотя бы ещё на одно мгновение. На лестнице загрохотали шаги, в воздухе раздались звуки сирен. Дверь позади Джекета распахнулась, на руках Ричарда звякнули полицейские браслеты. Доусон не сопротивлялся, всё было правильно, он поднял руки вверх. В голове остался последний вопрос. Теперь ответить на него было не так уж и сложно. –Тебе нравится причинять боль другим людям? –Нет…и никогда не нравилось–ответил Ричард и искренне улыбнулся. Он был счастлив...