Горячая линия Майами

Прозвучал выстрел. На слух, мелкий калибр с глушителем, это понятно по характерному “хлоп”. От выстрела я проснулся в пустой комнате, оббитой грязной плиткой. Я не помню кто я… и мне известно что осознание своей личности принесёт мне лишь боль. За хлипкой дверью звучат тихие переговоры, но звон в ушах заглушает всё… Я встаю, подхожу к двери и открываю её. Передо мной знакомая комната, наполовину скрытая в полумраке. На скрипучем диване, (откуда мне известно, что он скрипучий?) восседали таинственные фигуры. Маски животных? Нет, это лица животных. Черты зверей были слишком натуральными, в них не было фальши, присущей ИМ. Трое: Петух в куртке–бомбере расположился по центру, внимательно глядя на меня, Сова–Расмус по левую руку от него, в белом летнем пиджаке, такие обычно носят бандиты солнечного Майами, я видел их по телевизору, Лошадь, женщина с длинными ногами и оборванным платьем по правую руку, на отдельном кресле. Глядя на неё я искал чей-то взгляд под маской, но так его и не находил. –О и кто это у нас тут?... – улыбнулась она, тихо заржав. Моё лицо отражалось в её огромных белых зубах, но я не хотел смотреть в своё отражение. Тебя знатно потрепало, приятель, ты крупно, КРУПНО облажался… –О, ты не знаешь, кто ты на самом деле…? Может, оставим всё как есть?–она закинула ногу на ногу, и изгиб этих ног вызвал у меня желание. “Давай, давай оставим всё как есть, я согласен! Уведи меня с собой, женщина-лошадь” —Но я знаю тебя. Посмотри мне в глаза…–сказал Человек-Петух, глядя на меня. Я испугался, мне стало холодно, как в рефрижираторе. Это существо было очень страшным, в его чёрных дырах окуляров не было ничего. Совсем-совсем ничего, это были ИСТИННО страшные глаза! –Мы уже встречались. Так ведь?–ухмыльнулся он, продолжая сжигать меня взглядом. Он знает всё обо мне, он мой судья и мой приговор. –Я НЕ ЗНАЮ ТЕБЯ! ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ? Я ТЕБЯ НЕ ПРИГЛАШАЛ, – вскочив с дивана, потрясая перьями, прокричал Расмус, третья фигура со злой совиной мордой, растущей из белого пиджака. Из всех прочих только он по-настоящему презирал меня. Он хочет, чтобы я умер, чтобы ушёл из этого места навсегда. Расмус ступил ко мне, и я отошёл на шаг назад. Затем мои глаза, случайно или по воле моих могущественных собеседников, соскользнули назад, к той двери из которой я вышел на суд. Там, в темноте ванной (Господи, почему мне так не хочется думать о ванной?) стояла ещё одна, последняя фигура. На нём была маска Крысы, и он был не как остальные. Этот человек настоящий, он действительно существует! Я повернулся к Женщине-Лошади и спросил её–… –Кто это? Что ОН делает здесь? –Ты правда хочешь, чтобы мы рассказали правду о тебе? –спросила она, игнорируя прошлый вопрос. Какого хера, я не хочу ничего знать о себе, я хочу знать КТО, МАТЬ ТВОЮ, ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК-КРЫСА И ПОЧЕМУ Я ЕГО ТАК НЕНАВИЖУ?! –Знать себя означает отвечать за свои поступки. Совсем недавно ты натворил немало бед… –“Я знаю, я не хочу это вспоминать. Не говорите мне ничего обо мне, просто скажите, кто такой Человек-Крыса! “–шепчу я про себя, стараясь скрыться из этого места, провалиться ниже…НИЖЕ…в колодец разума. Ричард не даёт мне этого сделать, он вновь смотрит сквозь маску петуха, он слышит все мои мысли: –Его зовут Рихтер, и сейчас настоящий он находится в полицейском управлении города Майами, в допросной комнате–зевнув и вытерев клюв рукавом, сказал Ричард–но эта информация для тебя абсолютно бесполезна, ты слишком мало знаешь… –“Мне плевать, что здесь происходит, просто ДАЙ МНЕ УЙТИ ВНИЗ! Я не знаю тебя, не надо никаких подсказок! “ –Ты не помнишь меня? Дам тебе подсказку… “НЕЕЕЕЕЕТ, БЛЯЯЯ! “ –3 апреля, это дата ни о чём тебе не говорит? Я думаю, это дата нашей первой встречи. Сияние жаркого солнца, звон сирен и треск костей. Холодный ветер на станции монорельса, удушающий дым сигареты и запах резиновой маски. И кровь, много крови. На руках, в машине, повсюду. Джекет–это моё имя и оно окрашено смертью. “НЕТ, Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ВНОВЬ ЧУВСТВОВАТЬ ЭТО, Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ИМ” –Вот, ты уже начинаешь кое-что вспоминать…–Ричард смеётся надо мной. Ему нравится смотреть, как гремучая змея моих отвратительных поступков вновь вползает в мой мозг, через рот. Я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Раз, я помню, мне придётся играть по их правилам. Я падаю на пол и отключаюсь… Прозвучал выстрел. Что-то тяжёлое и мёртвое упало на холодную плитку ванной комнаты. Спустя пару минут где-то в комнате прогремел ещё один хлопок. Голову расколола фантомная боль, я чувствовал будто мой мозг вытекает наружу из черепа. Невидимый женский голос прошептал: “иди вперёд”, и я последовал совету, открыв перед собою дверь. Где-то СВЕРХУ, на границе чувственного восприятия звучали голоса. Не небесные, я ведь сам был уже под землёй. Это голоса реального мира… ………… –Мы стабилизировали его состояние, сэр, но риск всё ещё присутствует. Он может умереть в любую секунду, даже прямо сейчас. –Доктор Чейз, этот человек нужен нам живым. Он единственная зацепка ко всему тому ужасу, что творится в городе. Достаньте нам эту мразь хоть с того света, слышите?! А теперь оставьте нас… ……………. Комнаты с людьми в масках зверей больше не было. Вместо неё передо мной предстал огромный, на много километров вперёд коридор, освещённый бледно-голубым потусторонним светом. Женщина-лошадь шла по нему, прочь от меня, в белом платье, с капающей кровью, её кто-то подстрелил! За руку она вела маленького мальчика лет семи, светловолосого и слабого, едва живого. ........... –Детектив, вам удалось что-то узнать о семье или родственниках? Хоть что-нибудь, нам нужна любая зацепка?! –Ничего…совсем ничего! До попадания в армию, <……> жил будто призрак. Детские дома, приёмные семьи, год в психиатрической лечебнице для несовершеннолетних… ……….. Я моргнул, и кроме Лошади в коридоре появилось множество других фигур, мужчин, женщин в разных масках. Они смотрели на испуганного мальчика, протягивали ему руки, улыбались, таскали из угла в угол, но парнишка не прекращал плакать. “Мама…Папа…Кто я? “–шептали мои губы. Новый мираж. Пол под моими ногами трескается и разлетается на сотни кусков. Я падаю в неизвестность, в воду. А потом выныриваю, истошно хрипя лёгкими, выблёвывая грязь и болотную тину. Над моей головой гремят снаряды, в небесах рычит советский МиГ. Картина вокруг смешалась в огромную мешанину из песка, кишков и зелени. Чьи-то руки подхватили меня и потащили по пляжу. –Semper Fi, уёбки! – шипит сквозь зубы Ниггер Барнс. Ниггером мы его называли в нашей компании, и так же часто за это отхватывали от него в зубы. Хорошее было время. Его ещё более чёрные чем обычно руки крепко держали меня, пока товарищи оттаскивали моё тело в джунгли. Атака провалилась, нужна перегруппировка! –Я прикрываю!!! Все, сука, НА ВЫХОД!–кричит здоровяк Дэниелс, поливая свинцом подступающих противников. Однажды, ещё в первый год моей службы в “Специальном отряде”, как-то в баре, я обул Дэнса на куртку, и с тех пор носил её, не снимая. Спустя какое-то время меня и начали называть Джекетом. И это стало моим именем? –Эй, чувак держись, мы тебя вытащим! Борода! Вот как мы называли Дилана. Дурацкая история, добродушный ирландец как то спьяну обещал Святой Бригиттой, что не будет бриться до тех самых пор, пока последний комми не покинет территорию Гаваев. Мужик сказал- мужик сделал! Говорят, в последние годы жизни борода лейтенанта Фостера переваливалась через прилавок магазина. Я не мог бы забыть их. Это были единственные мои друзья. У меня не было никакой другой семьи, кроме них. –Мужики…–шепчу я сквозь боль. У меня не получается пошевелиться, только ворочаться на белой больничной койке–…может соберёмся где-нибудь? После войны…С меня пиво, идёт? Я заплачу за всех! Они не слышат меня, бой продолжается. По водной глади Тихого Океана скользят корабли Советского десанта. Их слишком много, оставшиеся в живых американцы отступали вглубь острова. Дэниелс зубами выдернул чеку гранаты и швырнул её в сторону пляжа. –Получите, красножопые! ПРИЗРАЧНЫЕ ВОЛКИ…АУ АУУУУУУ!–завыл он, и вдруг горизонт озарило красное зарево, настолько ослепительные, что мои глазные яблоки практически вылетели из глазниц… ………. –Бабба Барнс, убит в ходе штурма электростанции “Лума”. Дилан Фостер, погиб в ядерном огне Сан-Франциско. Капрал Дэниелс, ветеран Гавайев, умер незадолго до первого твоего преступления от рук русской мафии, вот ведь ирония, да?! Надеюсь ты слышишь, подонок, врачи сказали, что слышишь. Ты подвёл их и свою страну. Ты подвёл всех… ……… Всё исчезло. Я лежу на пепельной земле, вокруг плескается чёрное, как ночь море. Под моими руками нет песка и травы, только груды черепов и костей, да бесконечные поля человечьих останков, стелящихся до самого горизонта. Они исчезли, все они. Я ни с кем из них так и не попрощался. Я остался один, как и прежде. Я поднимаю руки и смотрю на свои ладони. На них, прямо с неба льётся поток крови. И вот я стою в операционной клиники “Хеймдалль”, элитного медицинского учреждения города. Мёртвый каппо с необычной даже для кубинца фамилией Ля Путре Мадре, превращён в фарш в собственной палате. Его венозные, дряхлые руки свисают с постели, капает раствор с уже бесполезной капельницы. Кап-кап-кап. Моё лицо закрывает маска, одна из сотен. Я бегу по коридору, мне вслед звучит автоматная очередь. Стекло в секунде от виска разбивается со страшным грохотом. Полицейский снайпер, ОБЛАВА! Осколки прошивают резину как туалетку и вонзаются в кожу лица. Рвутся связки и дёсна. Я задавливаю крик, чтоб не выдавать своё положение. Второй выстрел прошивает плечо и уходит в тело, заражения не избежать. Я не сдерживаюсь и всё же кричу от боли. “БРАВО, ЭТО ЧАРЛИ, Я ЕГО ПОДБИЛ, ДАВАЙТЕ ВОЗЬМЁМ ЗАСРАНЦА! “ Под градом пуль я забираюсь в машину и давлю на газ. Моё тело истекает кровью, моё сознание медленно покидает собственное тело, находясь на границе между бредом и реальностью. Я лечу на красный по встречке и не могу ничего с этим сделать…мою машину уже объявили в розыск?! Я ухожу ВНИЗ НИЖЕ НИЖЕ Я на диване в своей квартире, моё тело перевязано бинтами, как египетская мумия . Чьи-то мягкие руки гладят мои редкие волосы, чьи то розовые губы шепчут мне: “всё хорошо, я рядом”. Моя голова на женских коленях, я узнаю их, я ЕЁ точно трахал. Даже поднять взгляд в моём положении почти невозможно. –Кто ты? Она поворачивает мою голову к себе, и теперь я вижу…резиновую маску лошади и редкие золотые пряди, выбивающиеся из-под неё. Её зубы смеются, она говорит: “Дон Жуан! “. Неправда, её зовут по-другому, я должен сказать, должен вспомнить, как бы больно мне не было. Эта женщина что-то значила для меня. Я так хотел узнать её, но не смог. У меня не было времени, всего месяц, так мало. Или это моё оправдание? Я, как всегда, лгу самому себе. ……..... –Вы выяснили что-то о той, второй? Врачи говорят, её шансы намного хуже, чудо, что она не умерла на месте. После такого обычно не выживают. Вряд ли нам доведётся её расспросить… –Детектив Пардо ставит на то, что это обычная проститутка. Возможно, наш пациент платил шалавам за секс деньгами полученными с его “дел” в Майами. Таких потаскух по городу, как собак нерезаных. ……. –ОНА НЕ ПОТАСКУХА, У НЕЁ ЕСТЬ ИМЯ–кричит от ярости моё нутро. Я слышу, пусть и отдалённо, что эти выблядки наверху говорят о нас, О НЕЙ! Они ничего, сука, не знают. Она была хорошим человеком, вот кем она была. И о ней можно сказать больше, чем просто “шлюха” –Агнес, её зовут Агнес… Голова Лошади взрывается, и я вновь лечу через ничто и оказываюсь в почти настоящем Майами. На часах около семи, на полу валяется использованный презерватив, с улицы пахнет дешёвыми бурито и хотдогами. Из магазина напротив доносится кошмарная верещащая мешанина звуков. Неужели наше последнее утро вместе было настолько нелепым?! Может и так, но это было оно. Мы хотели бежать из города, под нашей кроватью лежали билеты на самолёт. Рейс, на который мы так и не попали. ВСЁ УЖЕ ПРОИЗОШЛО, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ НИЧЕГО ИЗМЕНИТЬ! Я хочу взять её за руку, вместе бежать из дома, улететь далеко-далеко. Но вместо этого, я лишь лениво провожу ладонью по гладкому тёплому телу, уже скоро эту плоть навсегда скует печать смерти. И я ничего не смогу с этим сделать! На её шее краснеют засосы, на её круглой заднице бледный синяк, а от кожи несёт палёным алкоголем. Мы оба–такие искажённые и покалеченные… –Как поломанные игрушки, да? –усмехается она и тянется к моим губам. А я не вижу ничего смешного, мне хочется, сука, рыдать! Я целую её в губы, а затем покрываю поцелуями все её шрамы, все царапины и несовершенства. Однако они не исчезают, конечно, разве может один больной человек спасти другого?! Я поднимаюсь с кровати, на ходу натягивая армейскую куртку, несмотря на то, что желаю остаться. В мире снов невозможно ничего изменить, на то они и сновидения. Я хочу что-то сказать ей, нечто важное, но мои губы несут какую-то чепуху: –Запри все двери, не впускай никого кроме меня, слышишь?! Это последний звонок, я сделаю то, что должно, и мы улетим. Собери вещи и будь начеку, не подходи к дверям и окнам. Зачем же я тогда ушёл? Что бы случилось, если бы я остался?! Был ли у меня в тот момент на самом деле выбор, или всё произошло так как должно было с самого начала? –Джекет…–шепчет она и смотрит на меня. Агнес реально поверила, что я способен спасти её, Шлюха и Массовый Убийца– и впрямь прекрасная заявка на счастливую жизнь. Но я не считаю её глупой, я и сам обманулся, позволил себе думать, что я человек. –Об этом не может быть и речи, Несс–говорю я, обхватываю её голову ладонями и целую в лоб, быстро и фальшиво–ты знаешь, я ИМ обязан, такие контракты…–я указал на стол с разбросанными по нему розовыми бумагами–… подписывают кровью. Меня обещали освободить, одна операция, и долг выплачен. Сраный Майами, мафия, “Пятьдесят Благословений”, скоро всему этому для нас придёт конец. –“АГНЕС, ПОЖАЛУЙСТА, УГОВОРИ МЕНЯ ОСТАТЬСЯ. НЕ ОТПУСКАЙ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ МНЕ УЙТИ. БЕЙ, КРИЧИ, ТОЛЬКО НЕ ДАЙ ЗАКРЫТЬ СРАНУЮ ДВЕРЬ!!!! “ –Я не об этом–Агнес сжимает мою руку до боли. Её пальцы сплетаются с моими, впиваются в кожу до бледного напряжения.Я чувствую кровоток в её теле, пульс и дыхание её обнажённого тела. Но затем она отстраняется и тянется за белым домашним халатом–будь осторожен, ладно? В конце концов, Агнес человек, такая же несовершенная, как и я. Нас погубила наша похожесть. Я выхожу на лестничную площадку, щёлкает замок двери. Мир иллюзии рассыпается, а я иду НИЖЕ… Прозвучал выстрел, часть меня падает на пол ванной и из разорванных частей тела, из располовиненных лёгких и агонизирующего сердца выливаются гнилостные жидкости. Вторая часть меня по инерции делает шаг вперёд. Дверь открывается, и звучит ещё один выстрел. БАХ! И вот от меня осталась одна призрачная оболочка, да армейская куртка. Мой дух идёт вперёд, я вновь попадаю в комнату Зверей. Моё появление здесь сопровождается оглушающим хохотом. Ржёт, тряся мордой и сиськами женщина-лошадь, ржёт, громко ухая, Расмус, но не Ричард. Его мёртвый взгляд остаётся неподвижным. –Опять ты–со злобой восклицаю я, глядя на Человека-Крысу, стоящего позади. Не могу объяснить, однако этот человек вызывает у меня чувство, близкое к животной ненависти. Он никак не реагирует, только заводит руку за спину, будто что-то пряча… пистолет?! –Я вижу ты что-то вспомнил, не так ли? – сказал Ричард, и я вновь перевёл взгляд на него. Человеку-петуху не нравилось, когда я поворачивался к нему спиной, но ещё меньше нравилось моё повышенное внимание к привратнику Крысе. Потерпи Джекет, Рихтер займёт своё место на сцене чуть позже! –Зачем ты вернулся сюда?–Расмус вскакивает с кресла и оказывается около меня, махая перьями и кулаками. Его глаза светятся ало красным, они похожи на два громадных прожектора, и чем больше я думаю о них, как о прожекторах, тем ярче свет…– ты нехороший человек, правда? Меня от тебя тошнит! Расмус угрожает мне раскладным ножом, кажется Сова даже реально собирается меня им ударить, но я практически не замечаю его присутствия. В хрустальном замке нереальности нереален и хрустален, в том числе и урон, причиняемый содержащимися здесь объектами. Мой взгляд направлен на Ричарда. Я пытаюсь вспомнить, откуда же я его знаю, и через это понять, что Человеку-Петуху от меня надо? КТО ТАКОЙ РИЧАРД ДОУСОН?! –Картина начинает складываться. Но некоторые детали всё ещё не сходятся в твоей голове… Я думал, что Дон Жуан уже сыграла свою роль, и, честно говоря, перестал обращать на неё какое-либо внимание, считая её присутствие здесь фикцией моего умирающего мозга. Однако она явно не собиралась исчезать и уходить в САМЫЙ НИЗ, рептильное НИЧТО. За своими чёрными резиновыми глазами она скрывала какой-то секрет. У них всех этот взгляд, они знают больше меня и посмеиваются надо мной… –Расмус, друг мой, покажи ему свою коллекцию–попросил Ричард, кивнув в сторону захорохорившейся Совы. Это был первый раз, когда персонажи комнаты Джекета, несмотря на пару лишних деталей, вроде потусторонних лучей прожекторов разных цветов и кресла Расмуса, это точно была она, говорили друг с другом. –“Когда твоё сознание вступает в диалог с самим собой, что это? Самопознание или конечная стадия сумасшествия?!”–подумал я, но мой мозг милосердно утаил ответ на этот немой вопрос. –Ты…–Ричард вновь обратился ко мне– я задам тебе три вопроса, и ты должен на них ответить. Вопрос номер один, где ты находишься в реальности, и что с тобой произошло? Вопрос номер два, кто оставлял звонки на твой автоответчик? И вопрос номер три, ты часто задавал себе его раньше…Тебе нравится причинять боль другим людям?! Я открыл рот и… …прозвучал выстрел, женщина с золотыми, как святость, волосами упала на пол за моей спиной. Я на всех порах, стуча ногами по покрытию окровавленной ванны квартиры Джекета, бегу к двери, надеясь застать второе убийство. Распахиваю дверь и вижу перед собой Крысу-Рихтера с поганой животной усмешкой на уродливой морде. Он достаёт из-за пазухи пистолет, тот что прятал за спиной во время разговора с Ричардом, поднимает его и ехидно смеётся, пока холодное дуло смотрит мне прямо в лоб. БАБАХ! И ничего не происходит, Рихтер просто растворяется в воздухе, а я стою в дверях продуктового магазина Cheap& Fresh, на углу своего дома. Раздаётся лай и шаги. В тени бледных фонарей появляются гниющие окровавленные фигуры. Высокий лысый мужчина в белом пиджаке, ну конечно же он в нём, всё сраное Майами на них помешалось, с пустыми рыбьими яблоками глаз, вываливающимися из глазниц, с чернеющими кусками плоти, сочащимися гнилью и мочой на грязный асфальт, с хлипкими, осыпающимися пальцами. И такая же изодранная, пахнущая мертвечиной собака породы стаффордширский терьер. АГГГРРРХ…–зарычала она и клацнула пастью перед моим лицом, по её оскаленной оскоплённой морде капала слюна. Вернее мне сначала показалось, что это слюна. На деле, по её разорванной губе стекали жидкие фекалии и розоватая мозговая субстанция. “Я узнаю тебя, ты же псина русских из клуба “Дестини”, я собственноручно прострелил тебе башку дробовиком!” –Ты не нравишься Фрэнку–сплюнул мёртвый мафиози, оттаскивая пса за ошейник. Брови покойника хмурятся, но глаза остаются такими же пустыми, а голос исходит из-за пределов самого тела– и мне ты тоже не нравишься! НА ЧТО ТЫ ПЯЛИШЬСЯ?! Я быстро проскакиваю внутрь магазина и закрываю за собой дверь, оставляя уродцев на улице. Передо мной в ряд стоят полки с мороженным мясом, консервами, сушёными овощами, полуфабрикатами и алкогольными напитками. За кассой лежало мёртвое тело. Окровавленный мужчина с рыжей бородой и простреленным черепом. Его красная кепка–подарок от Джекета, валялась рядом с трупом, в луже крови и яблочного сока Tropicana. –Ты умер не так. Человек–Крыса не убивал тебя, Дилан. Что здесь происходит? …………. –Третьи сутки тяжёлое состояние?! Что ж, похоже мудила всё же отделается смертью… –Вас не радует это, детектив? Я думал, вы искренне ненавидите этого человека. Разве вас не должно это радовать?! –Насчёт первого, вы сказали верно, доктор Чейз, я ненавижу его и подобных ему подонков, громящих мой город. Но знаете что, смерть иногда бывает милосердием для тех из нас, кто не хочет нести ответственность за свои поступки! Ричард Доусон верит, что сможет сбежать от того, что натворил в сырую могилу. И ваша задача- не дать ему такой роскошной возможности… –Я…понимаю. …………. Я в своей квартире? Как я оказался в ней?! Я же точно был в магазине?! Это очень глупо, но разве бредовые сны на грани смерти когда-то славились своей последовательностью и логичностью? Мой мозг играет в странную игру, и я вынужден подчиниться. Я встаю со своей старой скрипучей кровати, в одном халате, халате Агнес, халате бывшей. Слышу копошение в кухне и, взяв в руку армейский Кабар, иду на звук. Как бы хуёво было бы, если б в моём холодильнике копошился мертвец, гулявший по городу с собакой Фрэнком. И конечно же, так всё и было, в этом измерении любая мысль имеет силу закона! А ОСОБЕННО ЛЮБАЯ НЕГАТИВНАЯ МЫСЛЬ, коих у Джекета скопилось достаточно… –Приятного аппетита! –бросил я, но оживший труп, по-видимому, не оценил моего искромётного юмора. Он продолжал ломать полки морозилки, вытаскивая и пожирая сырьём крупные куски мороженого мяса. Я разминулся с ним и прошёл в гостиную, где меня и ждал Расмус… –Здорова, приятель! Извиняй, что я так на тебя наехал, сечёшь? –сказал Сова и любезно улыбнулся, похлопывая по сидению дивана рядом с собой. Подобная милость не предвещала ничего хорошего– давай вместе посмотрим видик, я тут касеток набрал, ухххх. От порнушки до боевиков! Твои любимые боевики про войну, мужик, целая коллекция!!! Щёлкнул пульт, по экрану Zenith-а расползалась рябь помех. Изображение зашакалило, помещение залил белый шум, сквозь который, постепенно становясь громче и громче, пробивалась героическая мелодия на трубе бойскаутов. Склейка…и в центре кадра появился бравый американский солдат: золотые волосы и голубые глаза, идеально ровные, как по линейке, черты лица и белоснежные зубы. В небе, фоном для титров колыхался флаг Американского Союза и пролетал белоголовый орлан, символ Республики. Как же, сука, патриотично! КРАСНЫЕ УБЛЮДКИ СНОВА АТАКУЮТ! – гнусавым голосом объявил диктор за кадром. В своё время, американский Голливуд снял достаточно подобного бреда: картин тупых, безвкусных и далёких от реалий бойни на Гавайях и позиционных столкновений на границе с ГДР настолько, насколько настоящее управление пароходом было далеко от Микки Мауса за штурвалом Вилли. И всё же, в качестве развлечения солдатне в последние годы войны поставляли только такие фильмы, и мы холодными тропическими ночами засматривались ими, глазея на кишки и голых бабищ. –Я не хочу, это блять скучно, выключи!–говорю я Расмусу. Сова давит ненависть притворной улыбкой, делая вид, что вовсе не заметил моего протеста. Он ещё пару раз нажал на пульт и начал мотать вперёд, пропуская титры… В главных ролях: Конченный Дэниелс Злодей Ричард Самый сексуальный “Борода” Дилан Ниггер Барнс Говнюки коммунисты –Это мой любимый момент, чувак, смотри, не отвлекайся…–довольно улыбнулся Расмус. На экране, в мрачном, засранном подвале, в удушающей духоте сидели советские военнопленные. На их лицах застыли карикатурные гримасы ужаса, некоторые грызли себе ногти, другие чесались, дрочили и пускали пузыри изо рта. Тот что сидел ближе всех к объективу, его субтитры внизу подписали как Boris, раскрыл рот, полный гнилых зубов и обратился к горбатому и косому приятелю, рядом с собой: –Эй, Tovarich…. Что мне делать, я так устал здесь sit down? Эти американские superboys слишком сильны для нас((( –О да, Yiriy, это кошмар! Когда же я смогу вернуться на любимая Rodina к своим мерзким коммунистическим детям и почитать им на ночь “Апрельские тезисы of Lenin”??? –ВСТАВАЙ, ПРОКЛЯТЬЕМ ЗАКЛЕЙМЁННЫЙ…–запел третий заключённый, пока по моему лицу стекал холодный пот от осознания, на что именно я смотрю, и какое действо разворачивается на экране. Исход американских войск с Гавайев, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год, третье июля. Уже на следующий от этой записи день двое американских военнослужащих попадут под военный трибунал, обвинённые в нарушении правил ведения войны и преступлении против жизни и нравственности. Они избегут наказания, благодаря заступничеству Полковника. Вы поступили правильно, сынки, я вами горжусь! Капрал Дэниелс и ефрейтор Ричард Доусон, “Джекет”. ДЕЛО О ВОЕННОПЛЕННЫХ… –О боже, выключи, ВЫКЛЮЧИ! ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК, ОНИ НЕ БЫЛИ ТАКИМИ! ЭТО Я…Я ВИНОВАТ, ЭТО Я…Я…Я–кричали мои губы и глаза, но Расмус приставил нож мне к горлу, угрожая смертью. И я бы с готовностью принял столь щедрое предложение, тем более зная о нереальности происходящего, но с ужасом обнаружил, что неспособен пошевелить ни пальцем, ни даже зрачком глаза. Мне оставалось только смотреть… Похабное зрелище продолжалось. Русские пердели, смеялись, корчили карикатурные лица, будто в сраном Диснее, а тем временем стрелка часов на обоссаной стене амбара медленно и безжалостно отсчитывала минуты. Наверху, на лестнице открылась дверь, два американских солдата в идеально чистой форме, при параде, с сияющими орденами на груди встали в проходе, напротив заключенных с автоматами наперевес. –Ну вот и пришло ваше время, красные ублюдки! ЗА АМЕРИКАНСКУЮ ДЕМОКРАТИЮ, УРАААА…. Кадры плясали жуткий танец, уродливые коммунистические лица открывали рты, плевались, вываливали изо рта языки и злобно хохотали, пока бравые американские вояки избавляли помещение от мусора. Вот значит, как я это видел, вот что я считал! “Мусор”, просто мусор?! У этого мусора были мысли, чувства, этот мусор кого-то любил и во что-то верил. Но я не видел в них ничего, кроме этой уродливой карикатуры. ГОСПОДИ, ХВАТИТ… –“Я ПОНЯЛ, РАСМУС, ПОНЯЛ, Я УСВОИЛ УРОК, ПОЖАЛУЙСТА, УМОЛЯЮ, ХВАТИТ, ВЫКЛЮЧИ!”– моя грудная клетка сжалась от боли, я почувствовал, что кислорода в крови стало резко не хватать. Я пытаюсь открыть рот, подышать носом, сделать, сука, хоть что-нибудь, но каждая клеточка организма Ричарда Доусона осталась на том же месте. Может Расмус прав?! Наверное, человек сотворивший такое не должен жить… ………… –Он в тяжёлом состоянии, паническая атака, срочно принесите успокоительное и мышечные релаксанты. Держите его, не дайте ему сорваться с ИВЛ, он нам нужен живым! –Не смей умирать, мразота, ты должен жить с осознанием того, что ты натворил. Ты должен помнить каждое лицо, каждого человека, умершего от твоих рук. Ты никогда не забудешь их, они будут приходить к тебе в каждом сне… …………… –Ну что, как тебе киношка?!–ржёт Расмус, перещёлкивая клювом не пойми откуда взявшийся попкорн. Крупные солёные куски лакомства падают на диван и на пол, Сова ухает и рыгает. “А совы вообще так умеют? “Он издевается надо мной, ему это доставляет удовольствие! –Давай теперь посмотрим вот это–улыбнулся он, вытаскивая кассету с надписью на белой этикетке “Enemies” и вставляя другую: “Traitors”. Пошли титры, и спустя пару склеек на экране появилось две тёмные подозрительные фигуры, стоящие на крыше Майами Тауэр. Лиц не было видно, их закрывали резиновые маски животных, Слон и Чёрная Пантера. Второй был по-видимому боссом, его деловой костюм и армейские погоны генерала контрастировали с невзрачной робой Руфуса. В руках начальника был телефон, тягучие гудки отсчитывали время в давящей тишине, нарушаемой только ими и завываниями ветра. –Здравствуй, Карло, как поживает твоя девушка, у неё очень сексапильное личико, ты замечал?! –усмехнулся, при этом не дёрнув и мускулом лица под маской, Человек-Пантера– думаю, твой босс проинструктировал тебя насчёт деталей операции. Наш человек будет через час на обозначенном месте, в микроавтобусе, гружённом коктейлями Молотова. Вы отправите ваших лучших стрелков, поедете на координаты, убьёте цель, а затем подожжёте труп и заметёте все следы. С этого момента мы будем в расчёте, и Америка сможет закрыть глаза на те преступления, что вы совершили. Ночные звонки прекратятся. *Пилик*…. Пантера складывает телефон “Моторола” и убирает его в карман брюк. На протяжении всего короткого монолога в трубку телефона, Руфус-Слон молчал, печальными, ну наверное, глазами глядя на ночные просторы солнечного города. В “Пятидесяти Благословениях” никогда не было принято задавать вопросы. Те кто, находясь в организации, грешили любопытством, давно кормили рыб в заливе Бискейн. И всё же: –Сэр, разве мы можем дать им уйти от последствий, после всего что они сделали с нашей страной. Это же какой-то абсурд?! –Они не уйдут, совсем наоборот, всё только начинается…– спокойно ответил Пантера, задирая край маски и затягиваясь сигаретой–…как только с нашим гавайским приятелем в маске будет покончено, оператор ликвидирует русских и всех возможных свидетелей и сожжёт улики, ведущие к нам. После этого, разумеется, мы уберём и его. В доме оператора нашими людьми на входе была установлена динамитная растяжка. Один шаг, натянувшийся шнур и…бум, “концы в воду”, как говорят в России! Мы убьём сразу две цели, а разгневанный народ Майами получит своего мученика. Мясник в Маске–благородный мститель, погибший от рук Отца. Кто знает, как сильно всколыхнётся море?! –Но что если Мясник в Маске выживет? Этот человек опасен, и мы оба это знаем, босс. Пантера обернулся к Руфусу, и теперь от этого взгляда чёрных дыр, выглядывающих сквозь отверстия в костюме, Слону стало действительно не по себе. Полковник сказал: –Я действую наверняка, Руфус, тебе ли этого не знать. У меня есть и план Б, и план С, и какой угодно ещё план, наша организация не может позволить себе быть чем-то иным, нежели совершенством. Мне жаль мистера Джекета, я знал его, как хорошего солдата. Но он не доживёт до завтрашнего утра. Америка это песня… –…которую поют хором–закончил Руфус. ………….. –Более сотни благотворительных фондов и организаций под патронажем Республиканской партии выступили за немедленное освобождение от преследования подозреваемого по делу убийств в Майами, мистера Ричарда Доусона, в данный момент пребывающего в коматозном состоянии на грани жизни и смерти. Также в защиту вигиланта выступил конгрессмен из палаты представителей, Уияльм Бёрч Младший из “Фронта Национального Сопротивления”. Активисты протестной организации “Пятьдесят Благословений Америки” в свою очередь призывают к, цитата: “кровавой мести за истинного патриота”! –Пятьдесят Благословений? Они как-то связаны с тобой, да? Можешь не отвечать, ублюдок, я знаю, что я прав. Во время обыска в твоей квартире мне удалось найти…кусок розовой бумаги с их печатью. Её пытались сжечь, но зачем?! Я знаю, то что произошло с тобой–не случайность, и мафия тут не при чём. Ты работал не один. Ты просто исполнитель, и они избавились от тебя как от дешёвой шлюхи… ……………. Слова проникали в меня сквозь черепную коробку, в те участки мозга, что ещё были способны воспринимать информацию из ВЕРХНЕГО мира. Этот человек, кем бы он не был, был прав. Теперь всё сложилось: вопросы Ричарда, туманные намёки, всё обретало смысл. Ровно неделю назад, я и Агнес решили убежать из Майами, поиметь “Пятьдесят Благословений” и свалить в закат. В тот момент, я ещё не знал, что на самом деле поимеют меня… СТОЙ!!!! Сказал мне мой разум, и я вновь почувствовал, как тяжёлое ощущение боли и вины ползёт по моему материальному и нематериальному телу соответственно. Если я пойду до конца, если узнаю и вспомню ВСЁ, то мне уже не удастся остановиться. Я вновь буду убивать. Колесо насилия продолжит свой путь, а Майами утонет в крови, и не один урок так и не будет выучен. Животное?! Получается, был прав Байкер, был прав Дэниелс, был прав Полковник? –ПЛЕВАТЬ! –кипела ярость в моих оголённых нервах, заставляя сердце колотится подобно бойку в пистолете. Я сжал кулаки, возможно даже в реальном мире–ОНИ ОТОБРАЛИ У МЕНЯ ВСЁ, И Я ЗАБЕРУ ВСЁ С ПРОЦЕНТАМИ! У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ВЫБОРА, МНЕ ВСЕГДА ЭТО НРАВИЛОСЬ…. –меня уже было не остановится–…МНЕ НРАВИТСЯ ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ ДРУГИМ ЛЮДЯМ, И Я ХОЧУ НАВЕРХ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ИМ ВСЕМ. Я ЖИВОТНОЕ, Я САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ ЖИВОТНОЕ!!!! Я наконец обретаю силы, вскакиваю с дивана, перепугав дрожащего Расмуса, беру его пульт и швыряю в телевизор. Иллюзия рушится, и я снова лечу в пустоту…. На миг перед моими глазами возникают две фигуры: Ричард и Рихтер, два моих единственных друга. Ричард смотрит на меня со смесью насмешки и лёгкой меланхолии. Возможно, он разочарован, возможно ему кажется, что мне не стоит возвращаться в Майами, и возможно он даже прав, и Агнес, та самая Агнес, что спасла меня от смерти, та самая, которую я спасти не сумел, хотела бы, чтобы путь по которому я иду, закончился. Но…разве у меня есть выбор? Разве что-то в моей жизни–выбор? Нет, насилие– не выбор, насилие– это и есть я. И всё что я могу делать дальше– продолжать! Без сожалений… ВОСПОМИНАНИЕ! Джекет тяжело дышал, опалённая кожа на шее источала боль при каждом движении и повороте головы, дополняясь всеми прочими ранами, полученными в многочисленных операциях. Он с яростью сорвал с себя маску Петуха и сунул в ворот куртки, ударив ладонью по торпеде Акады. Они меня кинули, они пытались меня убить! МЕНЯ!!! Джекету следовало ожидать подобного исхода, но кто бы мог сказать ему, как внезапно это случится?! ЭТО ДЖИМ ИЗ ОФИСА. ПРОСТО ХОЧУ НАПОМНИТЬ, ЧТО ЗАВТРА УТРОМ ТЫ ДОЛЖЕН ПРЕДСТАВИТЬ ОТЧЁТ. ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ НА МОЁМ СТОЛЕ К ВОСЬМИ ЧАСАМ. АДРЕС: ЮГО-ВОСТОК, 312 УЛИЦА (НА СЛУЧАЙ ЕСЛИ ТЫ ЗАБЫЛ)…. “Джим из офиса” дорого заплатил за свою шутку. Он не умер также быстро, как погибли члены мафии, отправленные на охоту за Мясником в Маске. Джекет не простил предательства. Сначала оператору Благословений сломали обе ноги, затем повалили на пол и избили тяжёлыми сапогами, пока требуха в желудке “Джима” не начала выплёскиваться наружу. Затем Джекет задействовал нож и осколки выбитой витрины, а после этого схватил предателя за голову и выдавил ему глазные яблоки, лопнувшие как два плотных красных пузыря. После этого на ублюдка дополнительно помочились, облили бензином и подожгли. Ненависть отпустила Джекета лишь в момент отъезда с места преступления… –“Нужно ехать домой и как можно быстрее, Пятьдесят Благословений в скором времени узнают о том, что операция провалилась, и тогда мы с Агнес окажемся в реальной опасности”–думал Джекет, и чем больше думал, тем сильнее чувствовал: что-то приближается. Машина пронеслась мимо афиши кинотеатра,огромная неоновая подсветка залила салон пылающим алым светом, на миг ослепив водителя. Грузовик со встречной вдавил ладонью клаксон и начал тормозить. Джекет выравнял авто и вернулся на свою полосу, сердце ёкнуло, что-то происходит! Он остановился там же, где останавливался всегда, на парковке, чуть поодаль от кондоминиума. Свет в окне квартиры Джекета горел, а внутри ходила тень Агнес. Джекету хотелось выдохнуть, но тут он заметил: новый автомобиль, припаркованный почти у двери. Японец, Субару. Он не видел его до этого, обычно чужаки не паркуются здесь. Беда! По лбу Джекета скатилась капля холодного пота. …….. –Я открою тебе секрет….–сказал Ричард ………. Джекет роется в карманах, выискивая ключи от подъезда. Слишком медленно! Как назло, железная связка звенит в ладонях Джекета и падает на пол с раздражающим *звяк*. Он поднимает, теряя ещё несколько драгоценных секунд. Первый этаж, бег по лестнице, второй этаж…Чья-то тень мелькает в лестничных пролётах. Человек в маске крысы поворачивает отмычку и аккуратно открывает дверь квартиры Джекета, вытаскивая из-за пазухи пистолет с глушителем. Передёргивает затвор! Джекет несётся следом, ступенька…ещё ступенька…ещё чуть-чуть…одна минута…одна секунда… –Тебе нужен я, возьми меня, но неё! Стреляй в меня…в меня… ………….. –Всё, что ты будешь делать дальше, будет лишено смысла… ………….. ВЫСТРЕЛ! Женский крик и тихий стук. Джекет застывает напротив двери, его руки трясутся, он вновь роняет злосчастные ключи, пропадают все звуки и мысли. Его разум заполняет истинная абсолютная экзистенциальная энтропия. Чистое ничто, паралич рептильного мозга. Он стоит перед неизбежным, зная, что случилось непоправимое, и не может сделать ничего, только тихо дышать: вдох, выдох. Лампа в коридоре замерцала и потухла, оставляя убийцу в полной темноте. Джекет делает шаг вперёд и оказывается в коридоре. Дверь в ванную слегка приоткрыта. В ней горит тусклый мёртвый свет, отдача от выстрела и падения вновь обрушила штору, и белая ткань, накрыв тело Агнес, как саванном пропитывалось жгучей бордовой кровью. В её холодной, безжизненной руке были зажаты те самые билеты: два до Гавайев, вот ведь ирония! Джекет знал, что всё так закончится, она была шлюхой, он чудовищем. Такие истории не кончаются: “долго и счастливо”. За всё в нашем мире нужно платить, а Джекет слишком долго не отдавал своих долгов! …………. –И ты сам в этом виноват… ………….. Когда из соседней комнаты вышел Рихтер, Джекет не сопротивлялся. Прогремел второй выстрел и пуля пробила череп Ричарда Доусона и вылетела с обратной стороны, по-касательной, чуть было не задев мозг. Последнее, что он помнил, прежде чем отключиться и уйти ВНИЗ, в мир подсознания…было одиночество и холод! Это всё что остаётся монстрам, вроде него. ………………. –Что нового, доктор Чейз? –Наш пациент идёт на поправку, детектив Шеннон, думаю, скоро вы сможете задать ему все вопросы, что у вас накопились. Но, впрочем, гарантий в медицине не существует, сами понимаете. –А что насчёт девчонки? –Мы сделали всё что могли, но, увы, её ранение несовместимо с жизнью. Если полиции необходимо тело… на осмотр, можете заполнить протокол в морге и ведомость у доктора Коди. В ином случае, мы свяжемся с роднёй и…отдадим её им. –Сколько же ещё людей должно умереть в этом сраном городе? …. ….позвоните мне, док, когда и если этот ублюдок придёт в себя, хорошо? –Конечно, мистер Шеннон. Детектив и доктор вышли из помещения. Теперь в палате остался один Джекет. Его перебинтованная голова покоилась на белоснежной подушке, к его рукам были привязаны датчики и иглы капельниц. В воздухе стоял пронизывающий запах медицинского спирта. Из окна несло морским бризом и полуденной прохладой. Глаза Джекета открылись, а грудь дёрнулась, совершая первый самостоятельный вдох…