Устрица

Аллюр была путешественницей. Хотя так бы её могли назвать, если бы она выглядела поприличнее. Для многих встречных она была бродягой. Бралась за работу, которая попадётся по пути — таскать тяжёлое, передать то, за что не возьмутся почтовые птицы, подлатать поломанное прямыми руками. Обычно те, кому нужна была такая помощь не спрашивали лишнего. Для таких работёнок не надо выглядеть чистенько, хватит и тех тряпок, что она обычно носила. Судёнышко, которое стало её домом, оставляло желать лучшего. В жару тут становилось невыносимо, тёмное дерево притягивало солнечные лучи. Палуба становилась горячей как солёный камень на берегу моря, босые ступни тогда горели огнём. В обуве в такие дни ногам было тесно, они отекали от жары. Мучительно Если поднимался холодный ветер, и начинал идти снег, то каждая щель казалась обжигающим ледяным хлыстом. Приходилось доставать шерстяной плед, который вечно пах старым рундуком. Но годы жизни в пути научили Аллюр быть находчивой. Она знала, что жаркий солнечный день на Гранд Лайн скоротечен и расстелала белую парусину по палубе. Ходить становилось легче. Если свирепствовали ледяные ветра, то время отложить дела и начать готовить впрок. Жар от кухни помогает переждать непогодь. Наверное в этом и была жизнь таких как Аллюр. Сталкиваешься с дерьмовой ситуацией и выжимаешь из неё всё, что можно. Лог Пос настроился на остров уже неделю назад, но море было беспокойное, путь занял дольше чем она планировала. Плыть в одиночку по Гранд Лайн было испытанием. Следить за курсом, окружением и кораблем отнимало много сил. Когда она опустила якорь в небольшом порту, то сил окончательно не осталось. Ей бы поспать денёк. Когда молодая женщина с деликатными длинными руками и вычурной походкой сошла на берег мрачного острова, то сразу же поняла, что лучше не высовываться. На пристани почти не было суден. Базы дозора, по всей видимости, тоже не было. Шахты. В городе повсюду была тёмная пыль. Аллюр знала, что спросить и как это сделать. Чтобы не показаться подозрительной. Чтобы не было ощущения, что она разнюхивает, что не надо. Шахтёрский городок. Почти все мужчины под землей, да и не только они. Дома стояли мелкими группками, сколоченные из посеревшего дерева и кирпича. Город напоминал коллаж. Окна на домах тоже ставили в разнобой, как пойдёт. Сразу видно, что часть металлических балок была списана с шахт, и местные использовали их в быту. От крыш поднимался чёрный дым, люди топили дома тем же углём, что и добывали. Аллюр знала, как выглядеть как никто. Как стать частью улицы. Как раствориться в тени. Как не вызвать интереса. Строгий характер она оставила в прошлом, когда поняла: люди не любят тех, кто смотрит свысока. Сегодня ей нужен был чай, сухие носки и место, где можно присесть, не привлекая внимания. Местные ей подсказали, где можно остановится. Дыра, но с её бюджетом выбирать не приходится. — Садись, — сказал хозяин. — Чужих тут почти не бывает. Аллюр дёрнула подбородком вместо приветствия старому трактирщику. — Путешествуешь? Или ищешь новый дом? Работы тут много. — крякнул старик. — Проездом, мне дальше в сторону Скотча. — Я так и понял. Ты слишком здоровая для этих улиц. — можно было подумать, что бармен был грубияном, но она знала лучше, чем слышать острые интонации как враждебные. — Хочу сухую койку, не знаешь, где тут можно выспаться? — Для тебя местечко найдётся. Бармен дал ответы, рассказ немного о себе и о сыне, который трудится в шахтах. О том, что поставляют на остров чёрти что, и что дозорные тут редкость, но город тихий. Местные следят за порядком. Чем больше времени она проводила в городе, тем больше понимала, что место выжжено. Никто не строит здесь планов. Только живут день за днём. И иногда — ночь за ночью. У бродяжки жизнь на этом острове тоже перетекала изо дня в день. И вот уже тёмная пыль осела на концах светлых волос. — Длинная ты для бабы, — любезно обозначил ей трактирщик. Тодд. Тодд с двумя «д» Аллюр отшучивалась неохотно. Ей бы дело, а не пить тут с остальным сбродом. — Тебя же по пьяне и с мужиком спутаешь. Женщину как холодной водой окатило. — Кто же спутает такую красотку с мужчиной? — незнакомец засмеялся. Пираты. Только их тут не хватало. Дурная порода. Мокрые, уставшие пираты явно давно не знали земли и женщин. Их было немного, но они вошли так громко, что уши заложило. Хотя каждый из их компании молчал. Монстры вещь относительная. Мир у каждого человека мал, жизнь проходит в надежде увидеть чуть больше, чем позволяет край твоего зрения. Такие монстры как Йонко, они в газетах. Ими бы пугать мелких дозорных на местах. Они нефилимы, слишком необъятны, чтобы бояться. И вот в грязном баре сидела женщина, которая на свою голову чётко понимала, что перед ней монстры. Не в газетах, а вот за соседним столом. Протяни руку и дотронешься. На пыльном лице от капель пота оставались дорожки белой солёной кожи. Спина прямая будто палка привязана к позвоночнику. В голове у беглянки была только мысль о том как свалить отсюда. — Красотка, а это очень больно? Никакой выдержки не хватило бы, чтобы улыбнуться ему сейчас невинной улыбкой. Он держал натянутую тетиву лука, а она рукоять. Стрела упиралась бы ей точно в сердце. Не было ни возможности к побегу, ни малейшего контроля. Только мужчина, у которого была возможность отпустить тетиву в любой момент. — Я могу вам чем-то помочь? — Только рассказом как ты смогла спуститься с небес? — Ой, капитан, это было плохо! — крикнул мужчина с дредами — Посмотри на неё, она тебя сейчас ударит за это дерьмо, — сказал кто-то из толпы. — Твой друг прав, — сказала она, наконец, хотя рот будто кантами сшили. — Меня не интересует подобное внимание. Одиноким путешественницам нужно знать, что каждый пират влюблен в азарт. Что дети моря остаются детьми, любят играть и обладать. И всё драгоценное и не имеющее хозяина нужно пирату ровно до того момента, как это что-то окажется его. — Не сердись, красавица. Я с тобой шучу. Тодд поставил перед пиратами кружки, наполнил их до краёв. Бармен был суровым и грубым мужчиной, приземистым и крепким как большинство местных. — Ты слишком много болтаешь, — сказал он пиратскому императору. Бармен даже не знал, кто перед ним. Он подсчитывал какую кассу сегодня сделает. Морские черти пили всегда отлично, делали ему кассу на месяц вперёд. Хотя их было немного, но старик верно подсчитал, что сегодня заработает лишнюю монету. Как только пиратам выдали по кружке крепкого пойла, то всё их внимание заняла выпивка. Монстр забыл о женщине, поглощенный жизнью. Лица обычно угрюмых постояльцев разрезались улыбками, когда очередная байка оживала между моряками. — Что случилось? — спросил один из пиратов у старого Тодда, когда тот наливал ром. Бенн Бэкман. Их первый помощник. Вот уж о ком любят трепаться языками. Его слава опережала его. Про их капитана языки трепали всякое. Столько баек, что не сосчитать. Шанкса описывали так будто у него сто лиц. Слава старпома была более прозаична. Смертельно опасен. — Следствие, — бармен пожал плечами. — Или что-то вроде того. — Кто умер? — Одна из них, — пренебрежительно крякнул бармен. — «Них»? — Вы сами знаете. — Тодд кивнул в сторону борделя. — Говорят, убийца был тут. — Опять этот призрак? — пираты явно были частые гости в борделях. Кроме проституток, никому дело до убийства девок, которые продают себя. — У него наверное член отсох раз он режет этих красоток вместо того, чтобы трахать. — Так может он на это и дрочит, — подхватил кто-то, и грубость была встречена смехом. — Они скорбят, — сорвалось раньше, чем женщина с прямой спиной успела подумать. Пираты посмотрели на неё одновременно, как волки учуявшие кровь. Аллюр бы помалкивать, да вот неуважение к покойным вызывало в ней тихую ярость. — Ты местная? — спросил капитан, подойдя к её столу. — Нет. — Тогда откуда знаешь, что бордель закрыт? — Все знают. — Все, да не все, красотка. Ты не пьешь, — Акагами совершенно точно не спрашивал, но Аллюр решила ответить. — Нет. — Красотка, нужно иногда позволять себе маленькие шалости. Шанкс, — он поднял единственную руку, тыча пальцем в грудь. Бордель был закрыт. Пиратам нужно было срочно найти немного веселья. Женщина явно хотела, чтобы её оставили в покое. Но пиратам разве есть дело до скуки? Ветер переменчив. Она явно не была заинтересована ни в ком из местных. Да и Шанкс нутром чуял, что у дамочки никого нет. Так что ей стоит поддаться?