Катаплексия пробуждения

Лёгкий творческий беспорядок всегда казался Нуре полумерами. Между двумя крайностями в виде первозданного и задуманного Вселенной хаоса и клинической, психиатрической одержимостью недостижимым идеалом блеклая середина, которой рекомендовалось придерживаться, её откровенно угнетала. Поэтому её кабинет за всё время её существования на нижних этажах Министерства пребывал всего в двух агрегатных состояниях: во влажном сне перфекциониста-шизоида и в том виде, который её устраивал куда больше. Когда всё, что находилось в помещении, было проще сжечь до тла, дождаться, когда пепел смешается с частицами бытия, по-новому собравшись в требуемое, нежели пытаться что-то там искать. Юрсенар сдула кудрявую чёрную прядь, выбившуюся из накрученного на волшебную палочку пучка, и продолжила выгребать из тумбочки с наложенным заклятьем незримого расширения всё её содержимое. Именно в таком положении — скрюченную и периодически матерящуюся на пытающийся упрыгать от неё подальше предмет мебели — её обнаружил сотрудник подконтрольного ей отделения Отдела Тайн. — Мисс Юрсенар, ну правда, не понимаю… Я же перерисовал сигил и даже вписал его в магический круг. Почему заклинание не работает?.. Растерянность и некоторая тенденция подтупливать принятого к ним недавно стажёра Нормана могла казаться забавной и умилительной только тогда, когда у Нуры было хорошее настроение. Сегодня точно был не такой день. Она ночевала на работе, кажется, уже пару суток как; в кафетерии закончились её любимые эклеры; из-за полнолуния у неё раскалывалась голова; допрос Поттера оставил после себя крайне неприятный осадок; новости о Шелдоне периодически заставляли голову циклиться на раздумьях о том, что могло с ним произойти; спина болела сначала после неудобного дивана, на котором она отрубилась, не удосужившись трансфигурировать его в кровать, а потом после попыток эту спину вылечить мазью из банки, в которую она забыла как залила средство для очистки обуви от слизи соплохвостов. Кожу на спине ей в экстренном порядке спасал штатный целитель, явно не ожидавший таких проблем с самого начала утренней смены; а ведь Нура даже не над проектом работала… Ко всему прочему, сегодня была среда. Она терпеть не могла среды. Какой-то определённой причины не было — её просто бесило это недоразумение, об которое приходилось спотыкаться посреди рабочей недели. Юрсенар оторвалась от поисков и честно попыталась вникнуть в проблему. Сунутый ей под нос рисунок магического круга со вписанным в него сигилом заставил Нуру поморщиться и заозираться в поисках магических очков. Искомое обнаружилось на лбу спустя добрых пять секунд обшаривания всех карманов — она снова сдвинула их на нос. Обычно Нура не имела ничего против передачи опыта молодому поколению и объясняла вполне неплохо, как лично она считала, но на сегодня необходимость кому-то что-то объяснять её уже утомила. Тем не менее… На вздохе она кивнула на случайно опрокинутый и так и оставленный валяться в таком положении стул. Норман, уже привыкший к подобному, послушно его поднял, поставил и плюхнулся с ней за один стол, разгребая лежащие на поверхности пергаменты в разные стороны так, чтобы не сильно менять их местоположение. Он находился под её контролем уже пять месяцев; ещё один — и ему должны были вручить фирменную серую мантию Невыразимцев и отправить в какую-то из учреждённых групп работать над настоящим проектом, а не возиться с уже сданными для набора опыта. Пока же он был исключительно проблемой Нуры. Не то чтобы она хотела от него избавиться… Но отвлекаться на него иной раз не хотелось. Юрсенар выпутала из волос волшебную палочку, удерживающую буйную копну смоляных кудрей в пучке. Та тут же рассыпалась по плечам и заструилась по спине, заставляя слабо вздрогнуть. — Смотри сюда, — она ткнула кончиком волшебной палочки в нарисованную чернилами схему, начиная обводить её в воздухе и перемещая нарисованный слабым голубым свечением эфемерный символ горизонтально перед ними. — Твой сигил — это буквально вписанные в окружность линии. Видишь, вот эти две… — она выделила требуемое розовым свечением, — …сходятся точно на окружности? А видишь эту дугу? — её она выделила зелёным. — По закону Остина Спейра эта дуга будет держать заряд в два раза больше, чем угол, образуемый опирающимися на неё линиями. А если бы вершина твоего угла упиралась в центр твоего магического круга, то магический заряд дуги был бы равен заряду угла. Ты же вообще игнорируешь баланс в круге и не следишь, в какой части твоей схемы сколько энергии вбухано. Неудивительно, что он взрывается. Удивительно, что вообще работает… Факт наличия взрывов был предельно понятен по подпалённым бровям и ресницам пришедшего к ней за помощью парня. Нура решила деликатно не заострять не этом внимание. К штатному целителю сегодня не только она, очевидно, бегала. Самый занятой человек у них в отделе никогда не был Невыразимцем. — Впервые слышу об этом, — удивлённо пробормотал Норман. Юрсенар скосила на него недовольный взгляд. — Ты не ходил на факультатив по продвинутым Чарам к Флитвику? Мы весь пятый курс эти задачи решали. — Ну, когда я был на пятом курсе, вместо Флитвика уже была мадам Дюпен и мы там просто конспектировали доп.пособие для сдающих СОВ по Чарам, рекомендованное Министерством, — заставил Нуру опешить парень. Кажется, он даже не представлял, насколько их умственно обокрали. Их курс, под руководством и с подачи Флитвика собственной персоной, рекомендованное Министерством доп.пособие перед самым экзаменом в торжественной обстановке ритуально сжигал на опушке Запретного леса, призывая дух здравого смысла. Обучение в Хогвартсе действительно катилось в пропасть; вот уже и Чары переставали быть сильной стороной школы. МакГонагалл стоило этой Дюпен хотя бы составленные Флитвиком учебные планы передать… — Оставлю тебе сегодня письмо счастья со списком литературы, — распорядилась Нура, мученически вздыхая. — Чтоб после выходных следующим по уровню интеллекта существом в этом помещении был не приставленный следить за нами фикус, а ты. Мученический вздох Нортона затмил её вздох тысячекратно. Обозначенное задвинутое в самый дальний и темный угол растение возмущённо зашевелило чуть подсохшими листьями; как-то так случайно получалось, что поливали его не очень часто и постоянно об этой необходимости забывали. Фикус звался Леоном Третьим; два его предшественника пали жертвами подковерных игр между Нурой и начальством. — Оставлю без прикормки дохлыми мухами, — пригрозила Юрсенар, оборачиваясь к фикусу. Тот послушно умолк. — Всё, теперь иди пересчитывать все углы и дуги в магическом рисунке, соблюдая баланс. А то у тебя вместо круга какая-то грустная клякса с каракулями из маггловских фильмов ужасов получается. Когда за Нортоном захлопнулась дверь её кабинета, Нура чуть расслабилась и вернулась к поискам. Дурацкая тумбочка, за время пользования обрётшая нечто вроде свободы воли и примитивно устроенного сознания, попыталась от неё удрать и спрятаться под столом, но Юрсенар кинулась ей наперерез, отрезая эту возможность. Ящики издали испуганно-недовольный скрип. Её в последнее время искренне заботило, каким образом долго пребывающие в эксплуатации в зонах повышенной магической активности предметы внезапно приобретают не всегда предсказуемые магические особенности. Точно то же самое происходило с её домом; при бабке Кассиопее он определённо не так сильно демонстрировал свой характер. Впрочем, всё могло быть и от того, что Кассиопея была Блэк полноценной и чистокровной, а не серединка-на-половинку, постольку-поскольку, с большими допущениями и ещё большими оговорками, за неимением достойных альтернатив, как в случае Нуры. Да и дом находился далеко не в магической зоне; скорее он присасывался к её собственному источнику и сосал магию, энергию и жизненные силы, как рождённый на заре цивилизации вампир, появившийся из человеческой крови и боли раньше, чем людям пришло в голову хоронить своих мёртвых, а не разделять их плоть между всеми членами племени. Возможно, в решении этой проблемы нужно было отталкиваться именно от пытающихся сбежать от приличных магов тумбочек… Дверь снова распахнулась и снова без намёка на стук. Нура сама про него периодически забывала, врываясь в не самые удачные моменты, поэтому не особенно злилась. — Мисс Юрсенар, а если вы что-то ищете, то, может, вам воспользоваться манящими чарами? — Норман не стал заходить в кабинет полностью, только голову просунул между проёмом и дверью. Нура замерла. Умные мысли преследовали её, но она, истинная представительница деконцентрированного разума, была быстрее. — Спасибо, Норман, но моя степень рассеянности всё же пока не достигла той кондиции, при которой я бы игнорировала подобные возможности. Просто некоторые артефакты не возможно призвать «Акцио», к сожалению, — беззаботно протянула она и терпеливо дождалась, пока краснеющий стажёр пробормочет сбивчивые извинения и скроется за дверью. Вот тогда-то и можно воспользоваться советом, не роняя профессионального реноме. — Акцио, зеркало Шелдона! Требуемое прилетело ей в руки спустя мгновение, словно только этого момента и ждало. Ждало, кстати, где-то под шкафом, который Нура собиралась разбирать после того, как закончит с потрошением тумбочки. Та, словно учуяв, что угроза миновала, робко высунулась из-под стола, будто оценивая обстановку. Нура оглядела усыпанный вещами — по большей части, всё ж таки хламом — пол. Теперь всё это предстояло запихнуть обратно; впрочем, запихивать в себя что-то этот бестолковый предмет мебели позволял гораздо охотнее, нежели что-то у себя отбирать. В Больнице святого Мунго, куда Юрсенар отлучилась во время обеденного перерыва, её встретили почти так же радушно, как и в Аврорате. Бюджетные структуры, работающие на благо простых граждан, как всегда отличались особым, трогающим душу радушием по отношению к тем, из чьих налогов им платили зарплату. «Если вы не знаете, куда обратиться, не в состоянии нормально говорить или не помните, зачем пришли, наша привет-ведьма с удовольствием вам поможет,» — значилось на табличке на массивном столе, за которым действительно сидела привет-ведьма. Приветливость ей, по мнению Нуры, стоило бы поискать в словаре, чтобы развеять укоренившиеся в голове этой женщины заблуждения касательно сути данного термина. Раньше у неё на столике можно было найти список со всеми пациентами, их болезнями и палатами, где они лежат. Однако после войны волшебники осознали, что давать свободный доступ к такой информации могло быть не лучшей их идеей. Теперь эти сведения предоставлялись по запросу. Обычно Юрсенар искренне радовалась и могла даже бокал шампанского выпить, когда логика и здравый смысл одерживали победу над склонных к абсурду и иррациональности волшебников, но в этот раз сама оказалась на стороне проигравших. — Шелдон Шафик находится под чарами стазиса — к нему нельзя никого пускать! — спустя десять минут пререканий на грани хамства и бюрократических проволочек заявила ей неопределённого возраста дама с яркими фиолетовыми волосами. А Купер из команды, которая занималась усовершенствованием Оборотного, такого эффекта с помощью зелья добиться не смог; интересно, это зелье и чары или обычное заклятье иллюзии?.. Жаль, очки сейчас не достать. — Я его невеста. Соблаговолите меня пропустить, — Нура в жизни в этом статусе не была и, Мерлин посодействуй, ещё столько же не собиралась, но обосновать своё здесь присутствие ей было нужно. Ещё забавнее было бы, если бы оказалось, что это всего лишь банальная маггловская краска, наконец-то ставшая доступной широкой аудитории. — А где же вы, госпожа невеста, были те несколько дней, пока мистер Шафик лежал в состоянии сна у себя дома, обрастая паутиной?! — дамочка попалась осведомлённая. Юрсенар ни на секунду не позволила себе растеряться. На лице сама собой появилась доброжелательная улыбка, от которой передёргивало уже даже её непосредственное начальство. — Ах, любопытство, бесценное топливо для публичных обсуждений! Но позвольте заметить: не всякую дверь стоит открывать пинком. А некоторые так вообще, открываясь, могут и вам по лбу зарядить… — Вы мне угрожаете? — выгнула брови женщина, ничуть не впечатлённая её тирадой. — Мы же про двери говорим, правый Мерлин, какие угрозы? — притворно возмутилась Нура, прикладывая руку к груди. — Милая девушка, ну я же не закончить начатое пришла, ну правда. Проявите немного человечности и допустите меня к Шелдону хотя бы на десять минут, — посижу тихонько, возьму за руку, поразмышляю про бренность бытия и мирно удалюсь, никому не мешая. — Я же сказала, не положено. Мне вызвать охрану или сразу авроров? — Архаичная, но действенная угроза физического насилия и юридических последствий. Удаляюсь, мэм. «Мэм», которой на вид нельзя было дать и тридцати, совершенно точно оскорбилась. Юрсенар старалась, мелочно и зловредно. В этом столкновении с административным ресурсом Нуре пришлось принять своё поражение с честью. Очевидно, не зря это кресло в приёмной оккупировалось именно этой дамой — высшей эволюционной формой дементора, не имеющей души для сочувствия к больным или убогим, которые к тем самым больным паломничали. Что же… Вместо того, чтобы долго, упорно и нудно, под палящим солнцем и с обилием кусающей мошкары в компаньонах, взбираться в гору, Нура предпочитала выпить чаю у подножья на лавочке, после чего придумать какой-то простой, быстрый и комфортабельный способ оказаться на вершине. Как лучше было бы незаконно и незаметно проникнуть на объект, считающийся одним из стратегических на территории магической Британии, стоящим в одном ряду с Министерством и Хогвартсом?.. Под видом сотрудника или пациента? Оказавшись в самом центре Лондона, рядом со старым, перекошенным кирпичным зданием универмага «Чист и Лозоход лимитед», Нура огляделась. Кошелёк она оставила в сумке на работе, теперь же неловко ощупывала карманы брюк и мантии в поисках затерявшегося сикля. Ожидаемо безрезультатно. — Акцио старый, потерянный пенс, — тихонько себе под нос пробормотала она, отворачиваясь от прохожей части так, чтобы палочку в руке не было видно. Утерянная кем-то монетка прыгнула в руку моментально. Юрсенар поспешила закрутить пучок обратно, закрепляя волосы палочкой. Пенни с изображением профиля Елизаветы она быстро протёрла о брючную ткань. После чего подкинула в воздух. Итак, королева — сотрудник, решка — пациент. Монетку она поймала ещё в полёте, ловко приложив к тыльной стороне руки. Потёртый профиль ещё молодой и способной держать голову прямо королевы оставался неподвижен. Нура фыркнула и выбросила монетку в стоящую рядом со входом в Мунго консервную банку — видимо осталась от одного из местных бродяг, приходящих сюда просить милостыню. Неудачное решение, учитывая чары отвлечения внимания. Значит, будет пациентом. Если Поттер сказал, что Шафик заснул непробудным сном, то, очевидно, определили это как болезнь разума. Следовательно, поместить его должны были на пятый этаж, где лечили недуги от заклятий, а также потерю рассудка, последствия порчи, заговоров и прочих развлечений приличного волшебника. Нет, у неё есть и вполне обоснованная причина обратиться за медицинской помощью; к ней Нура прибегать, конечно, не будет, но всё-таки… К страшному, облезлому манекену Юрсенар направилась крайне уверенным, выверенным шагом. Наклонившись совсем близко к витринному стеклу, она проговорила: — Цель посещения: визит к Шелдону Шафику, — то есть совершенно то же самое, что называлось ею ранее. В конце концов, она даже не врала. Привет-ведьма за столиком в приёмной оставалась всё той же дамой с фиолетовыми волосами, теперь очень пристально изучавшей своё отражение в небольшом карманном зеркале. — Успокойся уже, эта чокнутая просто так ляпнула, потому что ты её к жениху не пустила, — донеслось до Нуры женским голосом из одной половинки складного зеркальца. Вторая половина поддакнула совершенно тем же голосом, тоном и интонацией: — Вот именно, скажи спасибо, что не отправила в тебя сглазом-косоглазом. Мэри-Энн вон, до сих пор с повязкой на дежурство заступает. — Мэм, — Нура это милое общение прервала самым наглым из доступных образом. — Здравствуйте, мне нужно узнать, в какой палате лежит Шелдон Шафик. На Юрсенар уставились всё ещё крайне неприветливо. И чуточку удивлённо. Дама с фиолетовыми волосами резко захлопнула зеркальца, и оттуда определённо донеслось сдвоенное «Ой!». — Я вам только что сказала, что не пущу вас к бессознательному пациенту! Сейчас правда охрану вызову! Нура возмутилась настолько искренне, насколько позволяли ей её скудные актёрские способности; праведное негодование не входило в список часто исполняемых ею театральных этюдов, но она честно и от всей души старалась. — О чём вы вообще, милейшая? Я его невеста. Соблаговолите меня пропустить, — она же так сказала? Нужно было воспроизвести всё в точности, чтобы диалог повторился дословно; тогда вероятность оборотного сойдёт к нулю и единственным объяснением этой помеси цирка шапито с шоу Трумена останется лишение памяти из-за какого-нибудь шального заклятья или артефакта. Кстати, «Шоу Трумена» же недавно вышло. Можно было бы сходить в какие-нибудь выходные с Шелдоном; ей в прошлой жизни нравился этот фильм, а Шелдону должен понравиться творящийся там абсурд. Да и идеи походили на его собственные магические исследования, мог бы и что-то почерпнуть. Ах да, он же здесь, в состоянии беспробудного сна. Белоснежка с чокнутыми домовыми эльфами вместо гномов. — Вы издеваетесь?! — взвизгнула привет-ведьма, выводя Нуру из погружения внутрь потока своего сознания. — Я вам уже всё сказала! — Позвольте, мэм, — да, Юрсенар просто понравилась реакция этой женщины. Что ей теперь, извиняться?.. — Каким образом вы мне могли что-то сказать, если я только пришла? Пока что я нахожусь на пороге просветления и с оптимизмом смотрю в нетронутую интеллектуальную даль. — Я вызываю авроров! — Угроза физического насилия и юридических последствий — архаика, конечно, но действенная. Удаляюсь, мэм. Лицо вскочившей на ноги привет-ведьмы перекосила гримаса искреннего изумления. Нура поспешила отвернуться и выскользнуть из больницы раньше, чем её широкая улыбка полностью дискредитировала бы её же попытки сойти за выжившую из ума. Не тот случай, когда это бы сыграло на пользу. Потоптавшись чуть на улице, она снова развернулась к прячущемуся от магглов за фасадом заброшенного универмага Мунго и уверенно вновь начала представление. — Цель посещения: визит к Шелдону Шафику. Здравствуйте, мэм, мне нужно узнать, в какой палате лежит Шелдон Шафик…

*

За Нурой прислали хмурого целителя, своим недовольным лицом и степенью отвращения к миру сильно походящего на профессора Снейпа. Первые три этажа Юрсенар послушно топала за ним, уже менее запальчиво изображая жертву Конфундуса и Обливиэйта одновременно; это было не сложно — в людей, вертя головой в попытках рассмотреть обстановку, она врезалась даже вне сценического образа. Переходя на четвёртый, она ловко отстала и затерялась от чуть расслабившегося и убедившегося, что в этот раз пациент не буйный, целителя. Обилие лимонных мантий резало глаза, и найти человека, не относящегося к системе магического здравоохранения, таким образом было легко; поэтому, стоило ей только заскочить за массивные двери этажа, где лечили отравления зельями и магическими растениями, Юрсенар походя перекрасила любимую синюю мантию в ядрённо-лимонный, чтобы сливаться с толпой целителей. Четвёртый этаж больницы был отведён для всех ценителей тонкой науки Зельеварения, а потому на стенах в коридорах крайне красноречиво пестрели разнообразные плакаты, не советующие употреблять в питьё всё странно выглядящее, странно пахнущее и странно долго и непонятно где стоящее. На одном квадратном футе данного отделения инструкций техники безопасности по работе с зельями и ингредиентами висело больше, чем Снейп сказал им за все года их обучения. Нура ничего не имела против профессора, но к его педагогической доктрине были вопросы. Отделение она прошла быстро и стараясь ни с кем не сталкиваться, на пятый этаж пробралась по лестнице в другом конце коридора, пониже опустив голову и искренне пытаясь сойти за крайне занятую чем-то важным медиведьму. В руках Нура зажала наколдованную кипу пергаментов — имитация бурной деятельности ей удавалась легко. Около огромного аквариума с жабами, на которых тестировали зелья, эликсиры и отвары, Юрсенар чуть затормозила, чтобы с интересом понаблюдать за раздувающей горло огромной, размером с диванный пуфик, ярко-фиолетовой лягушкой. Возможно, она знала, откуда та привет-ведьма брала краситель для своих волос… Пятый этаж оказался наиболее заполняемым; в этом отделении был самый широкий спектр проблем, с которыми целителям приходилось иметь дело. На входе висела карта отделения, расширенного магией куда сильнее, нежели остальные этажи. Палаты находились чуть раньше диагностических кабинетов, куда хотели привести Нуру. То есть, был шанс нарваться на того целителя, если по окончании она решит спускаться по той лестнице. Палаты для личностей, страдающих недугами разума, располагались дальше всего, почти вплотную к кабинетам целителей. Видимо, чтобы им не мешали другие пациенты. Юрсенар всё-таки решила брать за аксиому, что Шафика отнесли именно в этот раздел. Она не была специалистом в целительной магии, и поэтому как тут всё устроено могла только предполагать, причём опираясь на неработающую в магическом мире логику. Поэтому на поиски бывшего-коллеги Нура отправилась в предвкушении очередного фортеля, выкинутого волшебниками в противодействии здравому смыслу. — Просим прощения, — из-за поворота вырулили два целителя, левитирующих стенающего и обросшего мухоморами парня. Нура прижалась к стене, пропуская их. Один из мужчин проводил её недоумённым взглядом, явно пытаясь определить, кто она и откуда. Близилось разоблачение. — Ничего страшного, — Нура беззаботно улыбнулась. — Очередное заклятье из сборника некого «Н.Юрс»? Сомневающийся в её личности целитель тут же расслабился, получив подтверждение экспертности. Впрочем, не быть экспертом в собственноручно созданных заклятьях — надо было ещё умудриться. — А то, — он поморщился. — Книга только вышла, а у нас уже пол-отделения её читателями занято. Надо бы расширить для них отдельную палату, всех туда перевести, сделать колдографии и отправить в издательству — пускай объём за их счёт увеличивают, иллюстрации им будут. Нура вежливо посмеялась. И приняла к сведению. Возобновила она свой путь только тогда, когда целители скрылись за поворотом. Не пускали посетителей к очень немногим пациентом. А именно к тем, кто находился под стазисом и всё равно не мог ничего ответить или сказать. Держать такие палаты открытыми смысла — даже волшебного — не было, а потому охранялись они сплетённой вязью из нескольких запирающих. Юрсенар окинула взглядом шесть невзрачных дверей, усмехаясь ироничности происходящего. Вспомнились все написанные на «Превосходно» тесты по Истории магии, зубрить которую никогда не удавалось из-за слишком скучного содержания. Нура проверяла: считалочка всегда в итоге выводила на правильный вариант, стоило только отсеять неправильные. — Раз, два — туфли застегну, три, четыре — стучу в двери, пять, шесть — соберу палки здесь, семь, восемь — их ровно уложу, девять, десять — толстая курица здесь, — поочерёдно тыкая пальцем в двери, завела речитатив она. Спустя какое-то время с помощью этого метода получилось исключить все лишние варианты. Нура подошла к последней выбывшей двери и легко разорвала вязь заклятья. В конце концов, рвать всегда было легче, чем создавать. Прошмыгнув внутрь, она огляделась. Как и ожидалось, единственным пациентом в этой палате был одинокий, осунувшийся и заросший Шелдон, на чьём всегда идеально выбритом лице щетина смотрелась странно и непривычно. Волос на голове, тем не менее, как обычно не наблюдалось — прощальный подарок от Юрсенар на их последнюю годовщину, переросшую в расставание. Шафик, впрочем, не обижался, утверждая, что теперь ему меньше мороки с парикмахерами; стричься он по какой-то причине терпеть не мог. Палата была маленькой и узкой, у стены умещалась больничная койка и рядом с трудом вместили стул. Хотя на одного лежачего и не подающего признаки жизни пациента этого хватало. За окном шумел и жил своей привычной бурной жизнью маггловский Лондон. Обычно постояльцам больницы наколдовывали умиротворяющие сады, пруды или лес, окружая тишиной и спокойствием. Но на пребывающего в коме Шелдона магический ресурс тоже решили благоразумно не тратить. Нура наколдовала «Темпус» и досадливо поморщилась: со всей этой лишней морокой и проникновениями со взломом обеденный перерыв утёк сквозь пальцы, и уже три минуты как она официально прогуливала работу. Впрочем, учитывая, что до этого Нура ночевала в Отделе последние несколько суток — и затруднялась сказать, сколько конкретно, — можно было простить себе небольшую задержку. Пора была возвращаться к своим гиппогрифам. Из прикреплённой к ремню на брюках маленькой сумочки-кармашка она манящим чарами призвала зеркало Шелдона, которое тут же положила ему на грудь. Затем магией стащила самого Шелдона с койки так, чтобы длинные ноги свесились на пол, а между изголовьем и головой появилось место, которое тут же сама и заняла. Нура залезла на кровать и с большим усилием уложила тяжеленную — не иначе как от избытка знаний — голову себе на колени. Палочку она положила на кровать так, чтобы в случае чего до неё было можно быстро и легко дотянуться. С трудом она подняла чужие руки. Удерживать их было тоже трудно — бессознательное тело любым манипуляциям сопротивлялось. Оставалось полагаться на какую-никакую физическую форму. Юрсенар мелко сглотнула и облизала пересохшие губы. Пора было начинать. — Красная дверь, жёлтая дверь, любая другая дверь. Красная дверь, жёлтая дверь, любая другая дверь, — чужие руки выпали из её хватки и плавно устелились вдоль тела. Нура начала массировать чужие виски. Строго говоря, смысла в этом не было: Шелдон уже пребывал в далёком бессознательном, но ей соблюдение последовательностей инструкций придавало уверенности в том, что она делала. — Красная дверь, жёлтая дверь, любая другая дверь. Отражение на зеркале заморгало. Привычный длинный, уплывающий в полную темноту коридор выстраивался перед глазами. По обе стороны коридора начали всплывать двери: красные, жёлтые, зелёные, причудливых форм и самых разных размеров. На некоторых красовались узоры, некоторые выглядели самыми обычными, некоторые — старыми, иссохшимися, изгрызенными термитами. На некоторых можно было разглядеть детские рисунки, к которым — Нура уже знала — нельзя было присматриваться, чтобы среди домиков, солнышек и цветочков не увидеть кровавые пятна и грызущих палочковых мам-пап монстров. Проекция Нуры двинулась в глубину. Астральное тело было неосязаемым, нечётким, без плотно обозначенных границ. Но через него можно было видеть, слышать и ощущать то, что происходило там. От внешнего мира Юрсенар резко оторвало. Теперь слышно было только то, что происходило там, а звуки Мунго, хлопки целительских заклинаний, гудение машин маггловского Лондона за закрытым окном остались во внешней среде. В коридоре не было тихо. Тысячи, миллионы неразборчивых шепотков, свистящих, вибрирующих, смеющихся в не доступных человеку тембрах, не напоминающих ни один из существовавших на Земле диалектов и в принципе — звуков, которые могли бы издавать люди, обволакивал так плотно, будто шептали ей прямо в ухо. Иллюзии того, будто ты в этом коридоре один, не возникло бы даже у глухого. Иногда картинка перед глазами плыла и крошилась. Человеческое представление о том, как должен был выглядеть коридор, уводящий в бессознательное, делало своё дело, но иногда мозг просто не успевал обработать данные, и тогда возникали странные пустоты, за которыми яркими всполохами показывалось что-то плоское, геометричное, пугающие. В таких ситуациях к окружению нельзя было присматриваться, чтобы не нагружать собственную голову тем, что она не в силах была осознать. На всех проплывающих мимо дверях были ручки. Нуре была нужна дверь, на которой ручки не было. Она упрямо продвигалась вперёд, не обращая внимание на то, что с каждой дверью становилось всё темнее, унылее, тише и тревожней. Развешенные под потолком лампочки иногда резко отключались, иногда моргали, иногда внезапно перемещались с потолка на стены, а потом и вовсе пропадали, на мгновения полностью отключая освещение вокруг. Лампочек тоже было много: они свисали с потолка, который не получалось разглядеть, как сталактиты, ползущие по пещерам вниз и медленно, но целенаправленно пытаясь дотянуться до пола. Некоторые — в облаках старого, битого хрусталя, некоторые — в запылённых, грязных плафонах. Были и такие источники света, которые напоминали просто небольшие солнца, подвисшие в воздухе так, будто их создатель уповал на то, что никто не обратит внимание. Будто просто графика мира не прогрузилась и про них все забыли. Астральное тело кололо от внимательных, неестественно осязаемых взглядов — в реальности по коже будто распространялось что-то склизкое, вызывающее мурашки. Взглядов, казалось, было больше, чем человек в принципе мог осознать. Они цеплялись к ней, прилипали и ни на секунду не оставляли в покое, двигаясь по коридору вместе с её проекцией. Сам коридор в какой-то момент начал сужаться. Двери начинали мелькать перед глазами быстрее, они становились меньше размером. Шепотки гудели в голове всё громче, раздражая отсутствующие в астральной проекции ушные раковины и царапая что-то внутри. Внезапная темнота подмигнула затормозившей Юрсенар. Гудение переговоров на мгновение стихло, а потом обрушилось ещё громче, будто подначивая. Пол резко провалился уходящей вниз лестницей. В правилах настоятельно не рекомендовалось спускаться вниз, но Шелдона правила никогда не останавливали. Вниз он в своих исследованиях погружался неоднократно. Нура двинулась в углубляющуюся темноту. Обычные каменные ступени в какой-то момент сменились винтовой лестницей. Двери теперь росли только по одну сторону — на всех были ручки. Нура начала считать ступеньки между дверьми, но посчитать дальше трёх не удавалось — во сне в принципе со счётом и чтением возникали проблемы. Темнота по краям зеркала начала сгущаться. Нура только отчаянно надеялась, что это естественные помехи, вызванные слишком глубоким погружением, а не потустороннее воздействие от тех, с кем нежелательно было пересекаться. Останавливаться, однако, не хотелось тоже. Ей нужно было найти дверь, за которой оказался заперт Шафик, до того, как «соединение» с зеркалом окажется прерванным. Или до того как её заметят. Тут или там. Расстояние между дверьми определённо увеличивалось. Это уже не были стандартные, принадлежащие обычному человеческому подсознанию двери. Юрсенар чётко отследила момент, когда на дверях начали появляться таблички с неразборчивыми символами, сосредоточиться на которых и понять смысл написанного не получалось. Стоило только попытаться прочитать надписи, как странные символы тут же на глазах плыли, заменяясь другими, а в голове звенело что-то жуткое, отдалённо напоминающее издевательский смех. Началась территория коллективного бессознательного с его аномалиями и снующими в качестве полноправных хозяев по переходам сущностями. Эти, в отличие от тех, что были вверху, могли и показываться. Нура старательно игнорировала выскакивающие перед глазами периодически тени и образы, отводя взгляд и стараясь огибать их по широкой дуге, лишь бы не сталкиваться. Внимание этих существ, по ощущениям, разъедало кожу кислотой. Они своими взглядами царапали кости и бередили внутренние органы. Иногда Нуре приходилось крепко жмурить глаза, чтобы не дать никому в них заглянуть. Ручки всё также присутствовали на каждой такой «маркированной» двери. Шепотки начинали стихать: их вибрации и звучания становились всё более осторожными и тревожными, будто в этом месте водилось нечто более опасное даже для того, что окружало Нуру всю дорогу до этого. Нервозность, которую бы следовало ожидать, в это пространство соваться побаивалась. Она предпочитала прятаться где-то на краю сознания и не напоминать о себе, пока Юрсенар была сосредоточена на цели. Шелдон в этот раз погрузился слишком далеко. Окошко, сквозь которое получалось следить за происходящим, стало совсем узким. Оставшееся пространство зеркала будто закоптилось. Юрсенар начинала ощущать себя всё более и более неправильно, будто совершала какую-то не совместимую с жизнью ошибку. Они заходили так далеко раньше, но делали это в Отделе Тайн, в мастерской зеркал, обзор в которой был гораздо шире. Мастерской, которую закрыли вместе с исследованием аномалий после того, как три коллеги Шелдона из этих самых аномалий не вернулись, а сам Шафик вернулся, но протащив с собой ещё кое-кого. Кого-то с тёмным лицом и ярко-красными глазами, скалящегося и ухмыляющегося. Отдел тогда трясло, всех согнали со всех уровней, чтобы сущность как-то поймать и изгнать. Саму Юрсенар тогда откинуло в стену так, что голову месяц заращивали на скрытом от обывателей этаже Мунго. После Шелдона уволили и запретили заниматься этой темой дальше, признав данную область неоправданно опасной. Зеркала, помогающие страховать погруженцев, уничтожили. Шафик сохранил одно, случайно вынесенное. Сохранил в большей степени потому, что потерял его где-то в кабинете Нуры. Проблема заключалась в том, что этому зеркалу совершенно точно не хватало мощности. — Красная дверь, жёлтая дверь, любая другая дверь, — Нура упрямо спускалась вниз. Кончики пальцев у висков Шафика начинало нехорошо покалывать. Двери откровенно теряли краски. Цвета словно утекли из этого места, оставляя за собой только ничего не выражающий монохром. Когда на одной из дверей — смутно ей знакомых — наконец-то не оказалось ничего, похожего на ручку, она едва не взвизгнула. Обзор на происходящее открывал кружочек размером с яблоко. Юрсенар усилием мысли открыла дверь и начала осматриваться, пытаясь как можно быстрее понять, где находилась она и где находился Шелдон. Звуки коридора бессознательности наконец-то стихли; впрочем, новообретённая тишина казалась не менее угрожающей и острой, будто следящей и ждущей, когда вошедший ошибётся, чтобы можно было его заживо проглотить. Обилие уходящих вверх, не предполагающих конца стеллажей, заставленных книгами, заставило её выдохнуть. Библиотека Забвения хоть и казалась жуткой, на деле оставалась самым популярным местом, в которое лазили ребята из группы исследователей аномалий. Правил было не так много, а пользы — весьма. Не шуметь, не разговаривать с библиотекарем, не откликаться на своё имя, не читать открывающиеся сами собой книги. Обычно правила поведения в аномалиях представляли собой огромные списки требований, нелогичных и трудных к запоминанию. Если же тебе попадалась та, которую до тебя не открывали… Поздравляем, ты будешь первопроходцем, чьей кровью будут написаны инструкции для твоих последователей. Нура решила никого не звать, во-первых из-за правил, а во-вторых, чтобы не привлечь внимание библиотекаря. Штраф за шум, в отличие от библиотеки Хогвартса, здесь равнялся отрубленной конечности, которая в реальности потом просто переставала функционировать. Шафика нужно было искать самой, просто прочёсывая бесконечные лабиринты шкафов и заставленных книгами стеллажей. Свет в этих бесконечных лабиринтах из книг появлялся откуда-то сверху: он проникал сквозь грязные, проросшие паутиной корешки, подсвечивая витающую в помещении пыль. Нура двигалась медленно, тихо, старательно не привлекая к себе внимания. Стеллажи казались такими высокими, что в итоге просто смыкались над головой, сплетаясь с другими и превращаясь в бесконечные арки, заставленные книгами. Пыли в воздухе витало так много, что удушье чувствовалось даже несмотря на проекцию, лёгкие у которой отсутствовали, как и в принципе необходимость дышать. Перед глазами что-то мелькнуло. Тень со странной деформацией на голове выросла резко, прямо перед обзором. Глаза автоматически отметили стекающие с чужого тела тряпки, напоминающие форму мадам Пинс, но искажённые, будто нарисованные Сальвадором Дали, и оплавленные. Чем больше фокусировался взгляд, тем больше несостыковок бросалось в глаза. Слишком много рук, слишком много дыр, пространство позади объекта плыло, сам объект начинал будто расширяться, захватывая… Юрсенар дёрнулась, отшатнулась от зеркала, над которым приходилось склоняться, чтобы что-то рассмотреть. Свою проекцию она развернула и заставила уйти в противоположную сторону. Нельзя смотреть на библиотекаря. — Нура, — раздалось позади. Произнесено было совершенно спокойно, голосом Шафика, в привычном звуковом диапазоне, зато очень, очень неправильной интонацией, словно с помехами. Значит, проверка библиотекаря. Нужно было скрыться от него прежде, чем он действительно ею заинтересуется. Сердце колотилось медленно, но очень громко. Юрсенар не боялась, но хотела бы из этого места поскорее убраться. Вместе с чёртовым Шафиком, где он там прятался… Был вариант, что Шелдон начал читать собственную книгу, в которой описывалась вся его судьба. Цена прочтения — становление эхом библиотеки. Пророчества никого до добра не доводили, вот что любила говорить Нура. Но чтобы повестись на подобное, нужно было быть идиотом. А Шафик как-то до своих тридцати дожил, а значит идиотом не был… Звук удара прозвучал громче выстрела пистолета. Абсолютную тишину библиотеки подстрелили в упор. Нура развернулась, готовясь уходить, но поняла, что дело не в дотошливой сущности библиотекаря. Взгляд упал вниз, на пол. Облако поднявшейся пыли — одна из книг грохнулась ей под ноги, раскрывшись. Это было очень-очень, очень плохо. Юрсенар не стала даже присматриваться, начиная удаляться и как можно быстрее. Правило первое: не шуметь в библиотеке. Звук её шагов перекрывался звуком шагов кого-то ещё. Кто-то ещё шёл, медленно, ровно, совершенно не нервничая. И был очень-очень близко. Он не отставал от неё ни на мгновение, всегда слышась метрономом, где-то неподалёку. Стеллажи, стеллажи, стеллажи, готовые рухнуть на голову и вызывающие какой-то необъяснимый трепет маленького человека перед чем-то в тысячи раз большим, чем он. В какой-то момент они будто действительно начали плыть, готовясь завалиться и разбавить собой ею всю. Нура резко свернула за угол. Движение на периферии зрения. Книга с грохотом упала, раскрывшись. Снова облако пыли. На мгновение шаги стихли. Некто за спиной ускорил шаг. Нура рванула. Сзади или сбоку раздалось детское, озорное хихиканье. Книги начали падать со всех сторон, сыпаться на голову, кидаться под ноги. Было очень громко. Что-то тёмное перегородило дорогу. Юрсенар ухватилась за одну из книг и со всей силы швырнула её сущности в голову, развернувшись и устремившись в другую сторону. Через мгновение дорога вновь оказалась перекрыта. Драккл, σκατά. Блеснуло что-то металлическое. Левую руку ошпарило резкой болью. Стало горячо и мокро. Но, кажется, не оторвало. Юрсенар выдохнула, стараясь не паниковать. Смысла бежать было немного, но так хотя бы можно было потянуть время. Время, которое в аномалиях походило на жвачку. Его тоже могли легко пожевать, надуть из него пузырь, а потом брезгливо выплюнуть и забыть. Нужно было выходить из аномалии. Одним из вариантов было разбить зеркало. Но это зеркало было последним, а значит — потом найти Шелдона бы не получилось. Драккл, γαμώτο. А ведь всё с Поттера началось; до этого у неё всё всегда шло если не по плану, то в рамках предсказуемого поля форс-мажоров. Думай, Юрсенар, думай. Первое правило: нельзя шуметь в библиотеке. Правило второе: нельзя рассматривать библиотекаря… Библиотекарь. В конце концов, правила писались после того, как кто-то серьёзно прокалывался. Если такой оговорки в инструкции нет, это не значит, что это не может сработать. В самом крайнем случае Шафика можно бросить, чтобы выбраться самой, и сказать, мол, сам дурак. Пока всё находилось в пределах допустимых погрешностей, но, в случае чего, собственной шкурой Нура рисковать не собиралась. Даже в память о всём, что между ними было… Тень просочилась прямо сквозь заставленное книгами пространство. Нура выцепила из чужого облика красные глаза, уставившиеся ей прямо в переносицу. На секунду ей показалось, словно её уже убили выстрелом в лоб. — У вас книги не по каталогу расставлены! — шёпотом заявила Юрсенар, пригибаясь, чтобы топор просвистел над её проекцией. Бежать она кинулась ещё быстрее, но, кажется, пространство стало плыть мимо только медленнее, будто Нура совсем не двигалась и оставалась на месте. Внутри всё сжималось. Реальность вокруг дрожала. Звук шагов стих. Но останавливаться было нельзя. Книги продолжили сыпаться на голову, тоже превращаясь в откровенную угрозу. Нура резко обернулась, когда снова заметил движение на периферии. Это определённо была девочка, девочка с плюшевым мишкой — сущность, которой не должно быть в самой аномалии, но которую рекомендуют не встречать в коридорах между дверями. Понимание того, что происходило, разлилось внутри тёплым, согревающим спокойствием. То, насколько легко Нура переставала нервничать, стоило только докопаться до сути проблемы, всегда казалось окружающим чем-то ненормальным. Сейчас она даже склонна была с ними соглашаться. Эта паршивка и сталкивала книги. Драккл. Надо будет потом разобрться, может, у Шафика что-то по этому поводу почитать… Вообще, надо было сначала сунуться в записи Шафика, а потом уже к нему в бессознательное погружаться. Недооценила она, однако, степень угрозы. Надо будет учесть на будущее. Интересно всё-таки, что здесь делает сущность из коридора?.. Дверь выхода из аномалии открылась одновременно с дверью палаты. Нура влетела туда своей проекцией на полной скорости, резко запирая за собой дверь. Снова оглушило шепотками. В реальности Юрсенар резко ухватилась за палочку, заклятьем очищая зеркальную гладь и выныривая из глубин коридоров. Шелдону, если он, конечно, ещё где-то там был, предстояло немного потерпеть. — Мисс Юрсенар?! На неё в искреннем изумлении уставился Поттер, в лимонной мантии целителя. — Мистер Поттер… — вяло пробормотала она, обессиленно откидываясь на жёсткое изголовье больничной койки. — Вот это встреча. Как в объяснительной — как бы случайно, а на самом деле всё очень показательно…