Катаплексия пробуждения

День рождения Гермионы Грейнджер был девятнадцатого сентября. Новый заместитель главы Департамента магического правопорядка собиралась отмечать своё двадцатидвухлетие с размахом, для чего бронировался отдельный зал в каком-то камерном маггловском ресторане. И заранее рассылались приглашения. Гарри его приглашение застало врасплох за завтраком. — Юный хозяин Гарри, сэр, — проскрипел Критчер крайне недовольно. Сначала Гарри, задумавшийся и от того не обращающий внимание, как пепел с очередной сигареты летит прямо в поставленную перед ним яичницу, принял это недовольство как раз на счёт «неподобающего и неприличного для уважающего себя волшебника» курения на кухне в доме Блэков, но на самом деле с этим домовик как будто бы уже смирился. — Ваша почта. Недовольство, как оказалось, было направлено на утреннюю корреспонденцию. Уже подросший и заматеревший сыч, когда-то подаренный Рону Сириусом, на плече Критчера едва умещался. Стоило Гарри перевести на него взгляд, как он, явно красуясь, захлопал крыльями и прыгнул на стол, совершенно наглейшим образом утаскивая с тарелки Поттера нетронутую им за полчаса завтрака сосиску. — Вот невоспитанная птица! — уши Критчера возмущённо затрепетали. — Сразу видно, кто хозяева! Рыжий магглолюбец да гря… — грозный взгляд Гарри заставил его осечься и тут же исправиться: — Магглорождённая, наглая ведьма! Тем не менее, смолчать он не смог. Гарри на это только рукой махнул, вскрывая протянутый конверт и пробегаясь взглядом по строчкам, написанным знакомым, каллиграфическим почерком. За шесть лет учёбы в Хогвартсе этот почерк он видел чаще, чем собственный; прилежным учеником Гарри никогда не был. Его приглашали на празднование. Строго говоря, было бы совсем странно, если бы его не пригласили. Они хоть и не общались… какое-то время, но никогда не ссорились. Гарри просто в какой-то момент пропал из жизни собственных лучших друзей, с которыми пережил столько, что хватило бы на серию приключенческих романов с последующей экранизацией. Это было странно, это было неправильно. Но по-другому было совершенно невыносимо: он смотрел на этих людей, говорил с ними, смеялся над их шутками, позволял утягивать себя на совместные посиделки… И в итоге оказывался там — на поле боя, в бегах, в подвалах Малфой-менора, на кладбище, окружённый Пожирателями и сражённый заклятьем Лорда, вынужденный переживать смерти других людей, гибнущих вместо него и из-за него… Возвращаться в эти времена Гарри не хотел. А не возвращаться не мог, особенного когда рядом с ним находились те, кто на протяжении многих лет оставался рядом, несмотря ни на что, и помогал переживать самые кошмарные моменты вновь и вновь. И поэтому он малодушно и трусливо, совершенно не в духе собственного факультета, прятался за горой сверхурочной работы, которую сам же на себя взваливал, за несанкционированными рейдами в самые злачные места магического мира, вроде Лютного или улицы Аластера Кроули, за вечными отговорками в виде усталости и излюбленным «в другой раз». Сначала Рон и Гермиона, а также многочисленные Уизли и иногда даже члены бывшего «Отряда Дамблдора» пытались поговорить с ним, пересечься, поднять настроение, достучаться, но в итоге переписка сходила на нет, частота встреч снижались до случайных столкновений в Министерстве (и то, Гарри приноровился накидывать мантию-невидимку, когда видел знакомые лица), а на Гриммо больше не приходилось посылать Критчера, чтобы тот врал визитёрам, что хозяина нет дома. И вот теперь перед Гарри лежало оно — письмо от Гермионы, принесённое совой Рона, в котором его звали на празднование дня рождения его лучшей подруги. И он не знал, что делать. В голове очень настойчиво металась паническая мысль пойти перед торжеством в Лютный, нарваться на драку, подставиться под шальное заклинание и загреметь в Мунго, чтобы к убедительности его отсутствия не возникало вопросов. В итоге, чтобы не разбираться с письмом прямо в моменте, он решил сбежать и в собственный выходной заняться тем единственным, что позволяло постоянной, нескончаемой тревоге утихнуть: работой. Было что-то совершенно абсурдное в том, чтобы искать спокойствия на местах преступлений, в лаборатории для вскрытий и допросных с убийцами, но по-другому уже не получалось. Пока вокруг Гарри существовала опасность, он мог функционировать в рамках обычного, нормального и адекватного человека. Стоило ему взять отпуск и попытаться расслабиться, психика переставала справляться. Кошмары не давали прикрыть глаз, Пожирательские морды подмигивали ему в толпе праздно шатающихся по Косому обывателей, любой случайный взгляд резал бритвой и казался оцениванием его как врага перед боем. Он не мог спать на кровати, засыпая либо на диване, плотно прижавшись к спинке лопатками, либо вырубаясь в кресле за изучением материалов дел. Еда в Министерском кафетерии ощущалась абсолютным ничем, а иногда от неё вообще начинало тошнить. Резкие звуки провоцировали схватиться за палочку и запустить в предполагаемый источник угрозы Оглушающим. Коллеги качали головой и советовали сходить к ментальным магам. Гарри посылал всех в ответ далеко, ко всё тем же ментальным магам. У него всё было под контролем. В рамках работы он оставался крайне эффективным, а это было главным. Золотой герб Министерства распахнулся перед Гарри сам, без проверки личности, как это было с обычными посетителями или теми, кто ещё не получил аврорского значка. В приёмном зале Гарри столкнулся с двумя стажёрами, играющими в подобие настольного тенниса на стойке дежурного аврора взрывающейся хлопушкой из магазина «Вредилок Уизли». — Ой, пригнись, оно сейчас взорвётся!.. И Гарри правда собирался просто пройти мимо, ограничившись приветственным кивком, но, стоило оставить этих двоих за спиной, как хлопушка взорвалась с оглушительным хлопком и целым снопом разлетевшихся в разные стороны искр. Палочка прыгнула в руку моментально, обдавая обжигающим теплом. Щит зазвенел от количества влитой в него энергии. Где-то в отдалении взревели артефакты, реагирующие на уровень создаваемых вокруг заклятий. У Гарри в ушах фантомами закричали какие-то люди. Сначала Поттер долбанул по площади оглушающим такой мощности, что по коридору разметало не только стажёров, но и в щепки разнесло дубовый стол из приёмной. А потом уже осознал, что произошло и почему этого делать не стоило. В приёмном повисла мертвецкая, оглушающая тишина. Звуки исчезли — артефакты, отслеживающие затрачиваемую силу, с хлопками один за другим вышли из строя. Гарри, всё ещё придавленный острым чувством опасности, мелко сглотнул. — Прошу прощения, — Поттер с трудом ворочал языком, не смотря на валяющихся у стен стажёров. Движение за спиной заставило его резко развернуться, снова выставив палочку на изготовку. — Впечатляющая демонстрация, Поттер, — перед ним стояла Праудфут, глава аврората. На него она смотрела сквозь свой извечный затемнённый монокль, сквозь который, однако, было прекрасно виден её преисполненный недовольством взгляд. — А вы двое, — гаркнула она в сторону ошарашенно моргающих и не спешащих подниматься с пола стажёров. Гарри только надеялся, что не слишком сильно их приложил. — Вас оставили на ночное дежурство за безделье, и вы решили, что будет прекрасной идеей бездельничать дальше? Ещё два наряда! — Есть, мэм, — в унисон простонали парни. Один из них всё-таки решился попробовать подняться, и в итоге едва не завалился на второго. Праудфут презрительно скривила губы, глядя на это. — Поттер, за мной. Раз уж ты заявился сюда в собственный выходной, то самое время обсудить твой последний отчёт. — Есть, мэм, — Гарри нервно повёл плечами. Палочка, крепко зажатая в руке, всё ещё подрагивала. Он поспешил зафиксировать её в креплении и последовать за удаляющейся женщиной. Приёмное отделение с его низкими потолками, больше напоминающими давящие своды какого-нибудь склепа, сменились огромным, очень просторным светлым залом. Потолок здесь Гарри всегда казался вторым по красоте после Большого зала в Хогвартсе. Вместо звёздного неба над головой в смертельных схватках сходились доблестные боевые маги прошлого и порождения теневой стороны магии: тёмные волшебники, мантикоры, встающие на дыбы василиски и дышащие ледяными облаками дементоры. Фрески были настолько детально прорисованы, что можно было разглядеть даже движения палочек. Гарри пригнулся, давая исписанному мелким неразборчивым почерком самолётику пролететь к адресату без препятствий. Основной зал представлял собой огромное помещение, поделённое на два уровня. Первый уровень был отведён под нужды ожидающих — вдоль стен были расставлены обитые красным бархатом скамьи с позолоченными резными ножками; Гарри всегда импонировала символика собственного факультета в отделке своего места работы. Вдоль стен висели портреты бывших глав аврората, а также тех выдающихся магов, кто ранее способствовал борьбе с тёмными силами до того, как у магов в принципе появилась занимающаяся этим структура. Здесь же находилась пустая позолоченная рама, под которой уже прикрепили табличку с его, Гарри, именем. Это произошло в первый день заступления на службу после стажировки. Тогда с ним был Рон, не усмотревший в этом ничего дурного. Они крупно поссорились, Гарри, брызжа слюной и ядом, заявил ему, что уж Рон-то бы точно не был против загреметь на эту стену вместо него, и потом Гермиона месяц бегала между ними почтовой совой, пытаясь обоих заставить извиниться. Тогда они ещё общались. Праудфут не стала задерживаться на нижнем ярусе. Гарри посеменил за ней по винтовой лестнице. На втором ярусе находились более актуальные для сотрудников вещи. Доски объявлений, стенд с находящимися в розыске преступниками, магические карты с вспыхивающими на них огоньками происшествий. Со второго яруса можно было попасть в личные кабинеты, а также в кабинет главы аврората. С первого — в тренировочные залы и допросные. Отведенная главе отдела комната находилась в самом центре, за огромными витражными дверьми. Рассмотреть внутренности кабинета снаружи было нельзя, зато изнутри было прекрасно видно всё, что происходит в Основном зале. К дверям этим Гарри плёлся, сопровождаемый любопытными взглядами коллег. — О, Поттер, едва переступил порог, а уже славу снискал? Слышала, артефакты просто кричали от ужаса. На тебя снова тёмные маги всем скопом полезли? — Фарли будто поджидала, чтобы появиться именно в тот момент, когда Гарри и без неё уже проклинал этот день. — И тебе доброе утро, Джемма, — без запала отозвался он. — Джемма, отчёт, — их пререкания Праудфут слушать была не намерена. Понять её было можно: Фарли по какой-то причине Поттера на дух не переносила и пыталась задеть при любой удобной возможности. А Гарри просто не любил оставаться в долгу. — За тем вас и искала, — девушка жестом фокусника выудила из рукава мантии толстый свиток пергамента. Гарри этот свиток проводил слегка уязвлённым взглядом. У него никогда в жизни таких толстых не получалось. — В мой кабинет, минут через десять, — сухо и по делу бросила Праудфут. — Есть, мэм! — вот у кого и звучал энтузиазм в этой фразе, так это у Фарли. Гарри в принципе она виделась угодливо шныряющей под ногами болонкой, выпрашивающей угощение со стола с мокрым высунутым языком. У одной из подруг тёти Петуньи была такая, вечно гадящая под те розовые кусты, ухаживать за которыми посылали Гарри. Удивительно, но у него иной раз складывались просто отвратительные отношения с собаками. К появлению в его жизни Сириуса единственным псом, которого он был готов терпеть (и то, без особого восторга), был Хагридовский Клык. Кабинет главного аврора полукругом выступал из основного здания. По центру стоял массивный дубовый стол, а за спиной за огромным панорамным окном, состоящим из огромного количества стёкол разных форм и размеров, во все стороны стороны растекался хмурый, занятой Лондон. Гарри зацепился взглядом за непривычно огромное и торчащее в панораме города чёртово колесо, недавно установленное под неодобрительные цоканья большинства лондонцев. Где-то в районе делового Сити над аккуратной и сбалансированной архитектурой города начинал возвышаться бетонный скелет будущей стеклянной высотки. Гарри такие изменения не одобрял. В последнее время этих махин начало появляться всё больше. Одержимость магглов стеклом и бетоном вкупе с необъятными размерами, царапающими небосвод, навевала прямые ассоциации с вавилонской башней. Оставалось только ждать момента, когда за человеческую гордыню последует расплата. Хлопнувшая по столу Праудфут отвлекла его от его упаднически-депрессивных мыслей на тему будущего человечества. На стол хлопнулся уже не такой впечатляющих размерами свиток пергамента, в котором Гарри погодя узнал собственный недавний отчёт, подсунутый зазевавшемуся секретарю архива с надеждой, что читать это никто никогда не будет. — Серьёзно, Поттер? — женщина гаркнула так, что стёкла в очках Гарри жалобно задрожали: вот и доказательство его с Роном давней теории о том, что ведьма точно использует чары, когда орёт на подчинённых. — «Отсутствие в протоколе допроса некоторых частей я объясняю собственной неловкостью, а также тем фактом, что Министерство экономит на непроливаемых чернилах для сотрудников»! Это вообще что такое?! — Объяснительная, мэм, — он прекрасно знал и понимал, что переходит некоторые общепринятые черты субординации, переходить которые обычным людям как правило было нельзя. Однако он являлся Гарри Поттером, мальчиком, которому теперь прощалось если не всё, то многое… А значит, позволить себе пролить чернила на неудобные моменты с допроса одной раздражающей и явно скрывающей что-то особы было можно. Тем более, если его назначение действительно имело под собой политическую цель. Брошенные Юрсенар слова до сих пор неприятно царапали кромку мозга. Верить на слово не хотелось, но было в этом что-то объективное. Он только вышел из-под кураторства более старшего аврора, и сразу же получил в качестве дел серию. Впрочем, в серию как раз он связал эти дела самостоятельно, изначально всё начиналось именно как странные и необычные, но лишённые любой криминальной подоплёки случаи. — Ты такими объяснительными будешь перед шушерой в Лютном объясняться, когда я тебя туда на вечные патрули отправлю! — рявкнула Праудфут, хлопая кулаком по столу, после чего уже более спокойно выдохнула: — Садись. Гарри послушно и без лишних возражений растёкся по жёсткому и неудобному стулу для посетителей, слишком низкому для его роста — ноги приходилось неудобно поджимать. Движения и жесты Праудфут сквозили невыплеснутой злостью; лично он прекрасно понимал, чем это было вызвано. Будь на его месте любой другой рядовой аврор, она бы не ограничилась одним только урезонивающим криком, а добавила бы парочку мерзких сглазов и гневную, унизительную отповедь минут на десять. Но он всё ещё оставался Гарри Поттером. — Что тебе уже удалось собрать? — она забила тяжёлую на вид, вырезанную из камня трубку пахучим табаком, после чего подожгла с помощью магии. Гарри мелко сглотнул. Собственная недавно приобретённая зависимость принялась раздражающе впиваться в кончики пальцев, которыми тут же захотелось ухватиться за спрятанную во внутреннем кармане мантии пачку. В голове голосом Гермионы читали нотацию. Дочка дантистов курение бы явно не одобрила. — Жертвы никак друг с другом не связаны. Никаких общих контактов выявить пока не удалось. Окружение не замечало в их поведении ничего подозрительного. Возраст, пол, социальное положение, места работы — между ними нет никаких общих черт, — отрапортовал Гарри, не задумываясь. — Предположение, что они отравились некачественным зельем живой смерти, себя не оправдало, колдомедики ничего подобного не выявили. — И ты не нашёл лучшего варианта, чем насесть на сотрудников Отдела Тайн? — Праудфут надменно вскинула брови, выпуская несколько дымовых колечек. Гарри прищурился. Значило ли нынешнее недовольство в его сторону, что никто не собирался за его счёт доставлять неприятности невыразимцам?.. Впрочем, он был знаком с особенностями ведения политики; слова ничего не значили, когда дело касалось власти и стремления людей её получить. — Одна из жертв была ранее сотрудником Отдела, — неохотно пояснил он, внимательно следя за реакцией. Вообще, это было как будто бы бессмысленно. Всё равно он всё это отражал в предыдущих отчётах, гораздо более нормально составленных. — В его ежедневнике была найдена запись о встрече с другим сотрудником Отдела. Я предположил, что она могла что-то знать. — Что ж, — Праудфут некрасиво усмехнулась. — Благодаря твоему предположению Отдел зашевелился. Помимо того, что мне прислали официальный запрет на твоё приближение к Нуре Юрсенар, Отдел Тайн вдобавок переводит всех заснувших непробудным сном из Мунго в свои казематы. И сейчас высшее руководство Отдела обсуждает с Министерством передачу твоего расследования их сотрудникам. — Что?.. Гарри сглотнул, округляя глаза. Праудфут только пожала плечами, не отрывая от него глаз. На него смотрели как на ребёнка, совершившего очевидную ошибку в первом же слове домашнего задания. Этот взгляд разъедал в нём желание сдерживаться и не огрызаться на очевидную и демонстрируемую прямо неприязнь в его сторону. — Я могла бы заткнуть их, если бы твой допрос Юрсенар дал бы хоть какой-то повод подозревать её и Отдел. И когда ко мне сегодня заявились с требованиям передать копии всех материалов, я рассчитывала, что мне это удастся — собственно, за тем я и полезла за твоим отчётом в архив. Однако теперь… — женщина развела руками. — Дело пока оставляют в нашей юрисдикции. Но всех пациентов переводят из Мунго, куда — не сообщается. Впрочем, долго нам, сам понимаешь, этим заниматься не дадут. В связи с этим я повышаю ранг этого дела до «важнейшего в высшей вариации». А такими, как ты знаешь, могут заниматься только группы авроров в составе не менее четырёх. Гарри отчётливо услышал скрип зубов. Спустя секунду понял, что этот скрип издавал он сам. Челюстям стало больно — до того сильно он их стиснул. — Я вхожу в эту группу? Праудфут совсем уж неприятно ухмыльнулась, напомнив Гарри жабу Амбридж. — Я назначаю тебя её руководителем, — она взмахнула рукой, и из неправильной формы комода у стены с обилием маленьких круглых ящичков вылетел пергамент. — Ознакомься с приказом. Гарри ухватился за протянутый ему пергамент с таким изначальным отвращением, будто ему в руки совали кучку полудохлых насекомых. Нахмурившись, он пробежался взглядом по строчкам. — Фарли? — эту фамилию Гарри чуть ли не выплюнул. — Вы серьёзно? — Мне нужен хоть кто-то, кто будет составлять нормальные отчёты. Да и ты, может, подучишься у неё. — Чего же вы сразу её руководителем не назначите? — процедил он сквозь зубы. — Решения руководства не обсуждаются, Поттер. Радуйся карьерному росту — только начал работать самостоятельно, и сразу же дело категории «ВВВ» и целая команда авроров в подчинении. Гарри не рискнул поднимать взгляд на Праудфут, опасаясь, что там отразится его слишком честное мнение о том, где и как он вертел подобный карьерный рост. За такое его и вправду могли бы проклясть или, что хуже, отправить на патрули в Лютный. Вместо этого он пробежался глазами по другим именам в приказе. — Ирэн Кирсанофф и… Коллин Криви? Он же стажёр, — последнее имя в списке заставило его вскинуть брови в недоумении. — Уже месяц как нет, — мотнула головой Праудфут. Гарри открыл было рот, чтобы если не высказать, что он думает по этому поводу, так хоть поинтересоваться, насколько это всё вообще имело смысл, учитывая, что Отдел намеривался отобрать у них расследовательские полномочия, но тут дверь распахнулась. Он вскочил с места и обернулся моментально. Палочку не достал, но это было делом мгновения. Фарли при виде него и слишком бурной реакции на собственное появления лишь уничижительно фыркнула. Взгляд у неё при виде Гарри сделался крайне неприязненным. — Я могу войти, госпожа главный аврор? — безукоризненно вежливо обратилась она к Праудфут. Та с явным расположением кивнула. Гарри начал чувствовать себя в этом кабинете в удручающем меньшинстве. Обе эти женщины являлись сильными ведьмами, и у них обеих к нему были какие-то претензии. На подкорке отчётливо ощущалось желание сейчас же вооружиться и ожидание, когда простая неприязнь перерастёт в физическое столкновение. — Аврор Фарли, с этого дня вы становитесь частью команды по расследованию дела категории «ВВВ» и переходите под командование аврора Поттера. Все детали дела он сообщит вам немедленно и предоставит все материалы для изучения, — заявила Праудфут без какой-либо подготовки. Гарри ощутил, как в кабинете упала температура. По загривку пробежалось нехорошее предчувствие. Дышать как-то сразу стало тяжелее. В воздухе запахло озоном, будто вот-вот должна была ударить молния. Фарли моргнула, явно переваривая сказанное. Гарри вспомнил, как стажёры обсуждали её желание самой стать руководителем группы оперативного реагирования и даже делали ставки, как скоро это случится. Голову в его сторону Джемма повернула медленно. Гарри захотелось сделать шаг назад, и вместе с тем проснулся нездоровый азарт и воодушевление. Эмоции совершенно противоестественные, когда ты отчётливо понимаешь, что тебя очень сильно хотят если не убить, так серьёзно покалечить. — Поттер ниже меня на три ранга, — каждый звук девушка выплёвывала, не отводя от него прожигающего внутренности взгляда. Гарри видел, как она сжимает кулаки, будто сдерживая себя от того, чтобы не напасть на него с голыми руками и безо всякой магии. — Изначально именно он занимался этим делом, — Праудфут будто бы неловко повела плечами. — Не могу же я отобрать у него руководство над расследованием, для которого он столько сделал. — С удовольствием его уступлю, если аврор Фарли так хочет покомандовать, — в итоге не выдержал Гарри, отчётливо услышав издёвку между строк. Потому что сделать хоть что-то, кроме привлечения ненужного внимания невыразимцев, он не успел. — О, ещё скажи, что командовать я должна домовиками на кухне, — незамедлительно огрызнулась Фарли. Гарри недоумённо фыркнул. Как раз таки этого он не то что не подозревал, а даже мысли в эту сторону не думал. Но у Фарли, очевидно, в голове водился свой отдельный сорт амазонских мозгошмыгов, лезть к которым у него лично не было никакого желания. — Повторюсь: решения руководства не обсуждаются. Поттер свободен. Разрешение расширить свой кабинет получишь у секретаря, предоставив копию приказа по основанию группы, — Праудфут ткнула в него всё ещё дымящей трубкой, после чего перевела её в сторону Фарли. — Джемма, задержись, пожалуйста. Гарри сдержался от того, чтобы хлопнуть дверью в кабинет. Чересчур нагло с его стороны; и без того половина сотрудников считала его выскочкой, которого держали ради громкого имени. Впрочем, это мнение бытовало не только в аврорате. Как показала практика, даже на самых отдалённых и самобытно функционирующих этажах Министерства это мнение разделяли. Плевать. Общественные суждения по его опыту стоили столько же, сколько и слова политиков. Лично он не дал бы и погнутого кната. — Эй, Поттер, — к нему подбежала секретарша Праудфут, невысокая черноволосая девушка с синяками под глазами такого оттенка, что впору было саму Праудфут арестовывать и судить за удержание в рабстве и бесчеловечные пытки отсутствием сна. — Тебе передали, — ему сунули свёрнутый самолётик. Секретарь умчалась прежде, чем он успел заикнуться о разрешении на расширение кабинета. Он развернул записку. «Их переведут из Мунго сегодня. ОТ хочет забрать дело. Торопитесь». Стоило Гарри дочитать, как пергамент истлел прямо у него в руке. На него мгновенно взвился авроратский возмущенный домовик, Олли, возникший с хлопком тут же, стоило пеплу только коснуться поблёскивающего паркета. — И кто это убирать будет? Старый, никому не нужный Олли?! Так у Олли и своих дел хватает, — домовик притопнул деревянным протезом на месте ноги. — Уберись! Гарри закатил глаза, но палочку послушно достал и опавший пепел одним движением уничтожил. Олли был в аврорате знаменитостью гораздо более уважаемой, нежели он сам. Когда-то он выследил и приволок к королеве Фрэнсиса Дрэйка, лишившись в процессе ноги и глаза. Пирата, впрочем, потом отпустили, а Олли повысили до единственного состоящего на службе Короны и Министерства Магии домовика. И, в отличие от Гарри, Олли пользовался здесь реальным уважением. Доставлять ему проблем здесь было не принято. Что за день…

*

Ни за какими разрешениями он в итоге так и не пошёл. Раз уж к нему приставляли опытную и заглядывающую руководству то в рот, то в задницу няньку, Гарри собирался воспользоваться моментом, когда та к своим обязанностям ещё не приступила, и прорваться к жертвам, пока они ещё находились в Мунго. Он собирался раскрыть это дело самостоятельно. Аппарировав на площадку перед зданием бросающегося магглам в глаза заброшенного универмага, он поспешил зайти внутрь. — Цель посещения: расследование, — неохотно обратился он к манекену. Тот так же неохотно его пропустил. — Здравствуйте, мне нужен доступ к пациентам Вивьен Люмос, Фредерику Вепс, Оливеру Гарроу, Сэнди Джеро, Темпоре Крокер и Шелдону Шафику. Я занимаюсь их делом в аврорате. Крайне чем-то недовольная привет-ведьма с самыми яркими фиолетовыми волосами, что доводилось видеть Гарри (а он был знаком с Тонкс), подняла на него крайне недобрый взгляд. Её чересчур сильно напомаженные на вкус Гарри губы поджались в недовольной гримасе. Если его и узнали, что никаких очков симпатии ему это не принесло. — Показывайте министерский приказ, — злобно потребовала она. И, увидев, как Гарри открывает рот, чтобы оспорить эту необходимость, тут же выпалила: — Нет приказа? До свидания! — Послушайте, мэм… — он осёкся, не успев ничего сказать. То, что Гарри совершил какую-то ошибку, стало понятно по в момент полыхнувшим гневом глазам, впившимся в него со слишком отчётливым пожеланием уйти и вернуться сюда только с какой-то очень неприятной, трудноизлечимой травмой. Видимо, сегодня у него был такой день, когда он нарывался на неприязнь всех окрестных ведьм. — Нет, это вы послушайте!.. — девушка вскочила с места. — К пациентам без сознания по регламенту пускают исключительно родственников первого порядка! Иные визиты только по заключению Визенгамота! Хотите туда пройти — приносите министерский приказ! А теперь уходите или я вызову големов-охранников! Немного сбитый с толку чужой концентрированной агрессией, Гарри только потерянно кивнул и поспешил действительно покинуть Мунго. Что именно в его словах и действиях так вывело привет-ведьму, он откровенно не понимал. — Да не хмурься ты так! Заработаешь ещё морщин, потом не удивляйся, что к тебе и «бабушка» обращаться начнут! — раздалось позади как-то приглушённо, будто через идущие помехами каналы связи. — Мне всего сорок семь! — громко вскрикнула отчего-то доведённая до ещё большей злости девушка. Гарри впечатлённо вскинул брови. Ему казалось, ей не больше тридцати… — Я тебе говорила, что пора увольняться — год работы в этих бюджетных организациях идёт за десять! Шла бы в салон госпожи Медеи, она бы тебе и омолаживающие ванны со скидкой как сотруднику предоставила… — снова ответил тот же голос с помехами. Вновь оказавшись перед старым кирпичным зданием универмага, Гарри задумался. А после фыркнул, доставая из внутреннего кармана мантии мантию-невидимку. Впрочем, цель визита манекену всё равно пришлось назвать. Тот недоумённо повертел головой с наполовину съехавшим париком, но проход открыл. Сновать среди толпы людей в мантии-невидимке Гарри не стал. Он быстро миновал пост приёмной и, оказавшись в просторном, увешанном плакатами с самыми разными наставлениями, от «Не совать нос в гнездо корнуэльских пикси» до рекламок защитных наушников для работы с мандрагорами, поспешил снять семейную реликвию. Чтобы не привлекать лишнего внимания, собственную мантию он перекрасил в местный лимонный, а волосы — в бледно-русый. Правда, от заклинания они стали ещё больше топорщиться, будто его только что долбанули током. С этажом, где лечили проклятья, он уже был знаком. И сам там лежал, и друзей-знакомых навещал, так что с тем, чтобы оказаться в нужном месте, проблем не возникло. — Простите, — он обратился к полусонному колдомедику на стойке регистрации этажа. — Мне необходимо попасть в крыло, где лежат пациенты с беспробудным сном. Колдомедик недовольно завозился, несколько раз моргая, видимо чтобы сбросить остатки сна и сосредоточить на нём настойчиво ускользающий из реальности взгляд. Вот уж кто и правда бы не отказался поменяться местами с кем-то из жертв. Гарри опытным взглядом распознал в этом парне человека после двух ночных дежурств подряд. — Вы новенький, что ли?.. — недоумённо нахмурился тот, оглядывая Гарри растерянным взглядом. Впрочем, в голову ему, что кто-то может притворяться целителем, чтобы попасть к пациентам, даже не пришло. Парень потянулся к книге учёта. — Так, это у нас отдел ментальной магии, небуйные… Вам нужно по коридору прямо, а потом у платных палат свернуть налево… Кстати, а вам говорили, что вы на Мальчика-который-выжил похожи?.. — Постоянно, — мрачно отозвался Гарри, тут же разворачиваясь и даже не думая уточнять, как тут найти платные палаты. — Спасибо! Где лежат нужные ему пациенты, стало понятно сразу же, стоило Гарри увидеть идущих впереди магов в тёмно-серых невзрачных мантиях. Он только вырулил из коридора, не ожидая никого здесь встретить, — внезапно эта часть этажа оказалась крайне тихой и изолированной. Но расслабляться оказалось рано. Магов впереди сопровождал полузнакомый Гарри волшебник в длинной лимонной мантии, не рассчитанной на его низкий рост, — главный целитель Святого Мунго. О чём он распинался, Гарри не понимал: кто-то из невыразимцев наложил специальные чары. Поттер редко сталкивался с настороженностью и постоянной бдительностью, превышающих его собственные, так что тут только досадливо поморщился. Маги прошли чуть вперёд и остановились около одной из дверей. Целитель выступил вперёд, поднеся палочку к дверной ручке и постучав по ней трижды. Дверь распахнулась. Трое невыразимцев и целитель вошли в палату. Дверь за ними захлопнулась. У Гарри не было времени. Он ринулся к двери напротив; та отчего-то оказалась не заперта. Раздумывать, отчего и почему, было некогда: он должен был успеть до прихода в эту палату невыразимцев. Почему дверь уже была открыта, стало понятно, стоило Поттеру только оказаться внутри палаты. Нура Юрсенар в присущем только ей перегруженном сложными и затрудняющими понимание её речи оборотами стиле беспечно, хоть и со следами откровенной усталости, протянула: — Мистер Поттер… Вот это встреча. Как в объяснительной — как бы случайно, а на самом деле всё очень показательно… Гарри в этот день катастрофически не везло с попадающимися ему на жизненном пути ведьмами.