Victoria pyrrhica

Время словно остановилось. Все внимание Намджуна было приковано к мужу в его руках. Истерика Джина затихала и снова усиливалась — он то колотил его ослабевшими руками, то просто поскуливал, захлебываясь слезами. Это было душераздирающе. Альфа внутри был близок к безумию, но Ким сдерживался как мог. Сейчас не время. Чуткий слух уловил движение в коридоре и тихий хлопок двери. «Значит Дохен уже привез врача» — пронеслось в голове мужчины. Следом послышались приближающиеся торопливые шаги. Намджун напрягся и сильнее прижал омегу к себе. Высокая женщина в строгом костюме с медицинской сумкой в руках остановилась в дверях. — Намджун-щи, — позвал тихий голос, — могу подойти к вам? В ответ ей только прошипели и показали клыки. Альфа понимал, что сам попросил ее приехать, но в данный момент он чувствовал опасность от любого человека в радиусе ста метров. — Намджун-щи, мне нужно его осмотреть, — врач пыталась вразумить его спокойным тоном. — Господину Киму нужна помощь, вы же понимаете? Намджун кивнул и нехотя ослабил хватку на спине мужа. Пару секунд спустя он слегка развернул Джина, чтобы доктор Чо могла начать делать свою работу. Женщина движением головы пригласила медсестру стоявшую в дверном проеме — альфа ее до этого даже не заметил. Сама Чо Ирым присела рядом с парой и расстегнула свою сумку. — Сокджин-щи, вы меня слышите? — проговорила она отчетливо, внимательно вглядываясь в его лицо. Джин не ответил. Только чуть вздрогнул, когда она прикоснулась к шее, чтобы проверить пульс. Веки дрожали, дыхание срывалось. — Он не реагирует на голос, — тихо сказала она, глянув на Намджуна. — Слуховая блокировка. Вероятнее всего — психогенная. Часто бывает при острых стрессовых реакциях: организм буквально отключает часть каналов восприятия. — Это опасно? — уточнил альфа. — Нет. Обычно проходит в течение нескольких часов. Главное — не усиливать тревогу. Госпожа Чо достала фонарик, аккуратно подвела к глазам. Зрачки реагировали нормально. Джин был бледен, но в сознании. Медсестра измерила давление — оно было в пределах нормы. ​​— Сознание ясное, но система перегружена. Автономная регуляция рассыпается — тело не справляется со стрессом. Нужна седация, — констатировала врач спокойно. — Десять миллиграмм диазепама внутривенно. Потом — перевязка, — посмотрела она на медсестру. Следом обратилась к Джуну, — через полчаса можно будет везти. Я пока распоряжусь по палате. В клинике потребуется уточнить пару моментов, но сейчас не будем тратить время. И еще… господину Киму будет лучше в чем-то домашнем, — она увидела как ей кивнули в ответ и вышла, чтобы сделать звонок. Намджун дождался, пока медсестра закончила перевязку. Молодая бета проворно сделала все необходимое и также удалилась из ванной комнаты. Альфа тяжело выдохнул, а после повернул Джина лицом к себе. — Нам нужно встать, родной, — произнес он медленно, — помоги мне немного. В его руках он был как тряпичная кукла, которая могла стоять только с опорой. Намджун прислонил Сокджина к стене, встал сам, после чего взял его на руки и перенес на кресло в спальне. Быстро схватив из шкафа светлый спортивный костюм и футболку, Намджун вернулся к притихшему мужу. — Сейчас я тебя переодену, — он нежно провел пальцем по бледной щеке, — а потом мы поедем в клинику, хорошо? Омега прочитал по губам и моргнул — на какой-то другой ответ у него просто не было сил. Альфа бережно снял с него то, что еще утром было рубашкой и сразу сменил ее на мягкую майку с толстовкой. Он снял с Джина черные брюки и осторожно одел спортивные штаны, помогая, как ребенку — по одной ноге. Сменив мужу носки, Намджун зашнуровал на ногах его любимые кроссовки. Проверив, что омега удобно сидит, альфа быстро переоделся сам и вышел в гостиную, где его ждали медики и водитель. — Доктор Чо, пусть Дохен отвезет вас обратно в больницу, а я на другой машине приеду с Сокджином, хорошо? — Тогда мы выезжаем первыми, — вставая, ответила женщина, — в клинике нас всех уже ждут. Вашу матушку также уведомили, вы же знаете ее протокол на такие случаи. — Я и не собирался держать это в тайне от нее, — устало улыбнулся Ким.

***

Намджун подписывал документы на ресепшене с раздражающими пудровыми стенами, отвечал на десятки вопросов доктора Чо в течение сорока минут, но мыслями находился за стеклянными дверями ведущими к палатам. В одной из них крепко спал его муж, измученный приступом. Покончив с обязанностями опекуна, он сразу ушел в зону ожидания и рухнул на неудобный белый диван. Из палаты кто-то вышел, но мужчина не обратил внимания. Альфа внутри не находил себе места, а его хозяин был в прострации — бесконечно прокручивал кольцо на пальце и смотрел перед собой. В приглушенном больничном свете поблескивали черные зрачки затопившие радужку. Ощущение времени исказилось. Намджун сидел в такой позе десять минут или час — он не мог сказать наверняка. Мысли путались, ему с трудом удавалось ухватиться хоть за одно связное предложение в собственной голове. Мужчина пошевелился только тогда, когда услышал рядом с собой ритмичный стук каблуков. — Как он? — спросила женщина с короткой стрижкой в кашемировом костюме. — Что? — альфа посмотрел на мать часто моргая. — Как Сокджин-и? — Спит, — Намджун резко и шумно вдохнул, — остальное можешь узнать у Чо Ирым, с ней ты хотя бы поговоришь на одном языке. Ким Нахен села рядом, положила руку сыну между лопаток и начала аккуратно поглаживать. — А ты как? — это был ожидаемый вопрос. — Я в ужасе, — ответил мужчина после длинной паузы, — и даже не хочу представлять, чем все это могло сегодня закончиться. — Ты же понимаешь, что не мог это предотвратить? — Джун слышал непривычно мягкий голос матери, но закипал также быстро, как сгорает спичка. — Я должен был и не справился! — альфа вскочил. — В следующий раз из-за своей глупости и невнимательности я могу потерять свою пару! — он посмотрел на женщину уже красными глазами, а потом начал ходить из стороны в сторону. Спустя пару минут тишины, которую нарушало только тяжелое дыхание, Намджун упал обратно на диван и закрыл лицо ладонями. — Мам, что я буду делать, если его не станет? Если в следующий раз он не просто сорвется, а решит со всем покончить? — голос мужчины хрипел и срывался. — Ты не должен думать о таком, дорогой, — Нахен пыталась успокоить сына. — Я могу думать только об этом! — рявкнул он на женщину. — Если я потеряю Джина навсегда, то просто не выдержу. Ты альфа. Ты должна понимать о чем я говорю. — Сынок… ему обязательно станет лучше! И вы справитесь с этим вместе, как и всегда, — госпожа Ким хотела поймать взгляд Намджуна, но у нее не получилось. — Но справимся ли мы в следующий раз? — вопрос он задавал скорее сам себе. — Джун-и… ты не можешь забрать себе его эмоции. Ты просто можешь быть рядом. Я уверена, что ты понимаешь это как никто другой. — Спасибо, что приехали, матушка, — отчеканил ледяным тоном мужчина, — но сейчас я должен быть рядом с мужем, пока у меня еще есть такая возможность. Передайте привет отцу. Намджун сбежал от матери в темную палату — иначе это и не назовешь, но укрыться от себя этой ночью ему не удалось. И вряд ли удастся завтра.

***

Окна были зашторены, свет не включали — чтобы ничего не мешало. У кровати — стойка для капельницы, на другой стороне — тумбочка с кувшином и пуфик. В тишине и полумраке палаты Намджун растянулся на широком диване, закрывая лицо согнутой рукой. Мужчина не спал — не спал всю ночь, погруженный в болезненные мысли. Он продолжал прислушиваться к каждому шороху и размеренному дыханию своей пары, но спокойнее от этого не становилось. Ким встал с дивана и отправился в уборную, чтобы умыться и хоть немного прийти в себя. Альфа мельком глянул в зеркало. Выглядел он ровно так же, как и чувствовал себя: мятая одежда, синяки под глазами, морщинка между бровей. «Джин будет недоволен» — механически подумал он. Мысль всплыла сама, как рефлекс. Вдруг он услышал сильный кашель и быстро вернулся в палату. Сокджин проснулся. Он увидел мужа и хриплым голосом попросил воды. — Конечно, родной, держи. Омега залпом выпил всю воду и уставился на стакан в перебинтованной руке. — Почему я здесь? — Что последнее ты помнишь? — Намджун контролировал тембр голоса, чтобы не усиливать тревогу мужа. — У меня был по-настоящему хреновый день, я вернулся домой, сделал тест и… Бог мой… какого черта? — выдохнул он и всхлипнул. Глаза Джина были влажными и тело начало подрагивать. — Тише, тише, — альфа выпустил немного феромонов, чтобы муж почувствовал себя спокойнее. — Все уже в порядке, ты прошел через это, — он сел на край кровати и крепко сжал левую руку омеги. — Я рядом, тебе не нужно бояться. — Ты все видел, да? — Джин посмотрел в потолок и начал быстро моргать, чтобы как-то сдержать слезы и спрятаться от стыда. — Прости, что я не был с тобой с самого начала. Прости меня, — голос Намджуна дрогнул. — Ты не должен был быть один в такой момент. Мужчина продолжал гладить большим пальцем кисть, которую сжимал. Сокджин молча уставился на их соединенные руки. Потом улыбнулся одним краешком губ. Даже в такой ситуации тишина между ними была обволакивающей и знакомой. Спустя пару минут альфа спросил. — Может быть ты чего-то хочешь? Еще воды или поесть? — Хочу закопаться в одеяло и спрятаться от всего, — честно ответил омега и шумно выдохнул. — Мне уйти? — Ким напрягся всем телом, потому что даже не представлял как сможет оставить своего мужа в таком состоянии. — Нет! — Джин схватил его за рукав. — Здесь не сделать гнездо, но если ты меня обнимешь, мне обязательно станет легче. Забирайся ко мне, эта кровать достаточно широкая даже для нас двоих, — похлопал он по матрасу. Намджун даже не понял, что не дышал. Он сделал резкий вдох и впервые за сутки улыбнулся, что даже ямочки появились на щеках. — Двигайтесь, господин Ким, — хихикнул мужчина. Омега освободил немного места и лег на бок. Джун по привычке просунул руку ему под голову, крепко обнял мужа и поцеловал в лоб. Они лежали лицом к лицу и просто смотрели друг на друга. Внутренние сущности наконец-то затихли. — Я бесконечно люблю тебя, — шепотом произнес альфа, положив правую ладонь на щеку мужа. — Ты самый сильный омега из всех, кого я знаю. И я невероятно счастлив, что ты когда-то выбрал меня. Джин искренне улыбнулся в ответ и уткнулся мужчине куда-то в шею. Несколько глубоких вдохов спустя он также тихо ответил. — Я тоже. Очень.

***

Больничный день тек размеренно: Джин много спал, немного походил по комнате, смотрел в потолок и даже смог поесть. Намджун читал ему вслух, контрабандой пронес кофе, конечно же без кофеина, общался с врачом и медсестрами, но главное — просто был рядом. Поздним вечером пара лежала на кровати вместе: альфа нежно гладил мужа по волосам, пока тот не свернулся под боком и не провалился в крепкий сон. Намджун еще несколько минут следил за его дыханием, и только когда убедился, что не разбудит Джина, аккуратно встал и вышел из палаты. За эти часы тревога немного отпустила Кима, но он предпочитал не терять бдительность и бодрствовать на всякий случай. Поэтому размяв спину, отправился к вендинговому аппарату за своей порцией кофе. Пока напиток медленно лился в картонный стаканчик, в кармане завибрировал телефон. — Юнги? Ты поздновато… у тебя что-то случилось? — Нет. У нас алерт второго уровня от Defender, Джун. Фотография Джина утекла в паблик. Telegram-канал B-Zone Dispatch. Метка Dispatch уже на кадре. Это он. Без вариантов. — Ты уверен? — Абсолютно. Проверил метаданные. Через PACS клиники. Я поднимаю CERT, ты будь на связи. Это серьезно. Намджун на секунду перестал понимать, что вообще происходит. Было ощущение, будто его с головой окунули в ледяную воду и оставили без кислорода. Стены вокруг начали давить, а пульс с разбега начал стучать в ушах. «Джин. Фото. Утечка». Секунда, еще одна — и щелкнул внутренний рычаг. Нужно было действовать. — Поднимай всех, — голос альфы звучал уверенно, — включай красный протокол. Со мной свяжись, когда будут подтверждения. Сливай ID в юр-отдел. И найди Соен. Она нам нужна. Быстро. — Понял, на связи. Юнги сжал кулаки так, что захрустели суставы. — Кто этот ублюдок? Неужели он думает, что бессмертный? — крикнул он в монитор, а потом сдвинул кресло к главной консоли. На экране развернулась темная матрица HIM Defender Platform. Красная плашка уже висела в верхнем углу: Level B Protocol Suggested. Он не колебался. Вбил команду: !initiate: RED FLAG Серверы проснулись. Вместе с ними проснулись и люди. 00:25 Технический штаб CERT в эту ночь находился в небольшой переговорной на четырнадцатом этаже. Комната уже напоминала логово: на полу — пустая коробка из-под пиццы, на стуле — чья-то толстовка, в воздухе стоял запах кофе. Внутри — напряженная тишина, нарушаемая только клацаньем клавиш. На центральном экране — графики входа в PACS-сервер клиники. Красный шлейф вел к 03:17. Юнги стоял, облокотившись на край стола, его губы были сжаты в тонкую линию. «Значит от слива до публикации прошло меньше двадцати часов. Быстро блять…» — рассчитал он в голове. — Устройство: iPhone. Jailbreak — подтвержден, — Ли Бомджу, кажется, не моргал, но говорил четко. — Подключение — через Wi-Fi клиники. Передача: Telegram. Загружено в B-Zone через прокси, но у нас есть IP и MAC. Ведем трассировку. — Кто? — Субподряд от клиники. Временный санитар. Парень с подчищенной биографией — фото не первое, в архиве минимум три подозрительные выгрузки за последний месяц. У нас есть ID устройства, тип входа, даже ID-модема. Юнги выругался тихо, почти беззвучно. Потом быстро провел рукой по лицу. — Логи по PACS — за последнюю неделю. Все точки входа. Через двадцать минут хочу список. Параллельно передай ID в юр-отдел, пусть готовят основание для заявления в МВД. Он достал телефон и отправил сообщение Намджуну.

От: Вы

Утечка подтверждена. PACS. Санитар. Утром — штаб. Ты ему скажешь?

Ответ последовал незамедлительно. От: Намджун Не скажу, пока не разберусь 07:36 Комната на пятнадцатом этаже была герметичной: экранированные стены, проекторы и планшеты в полутени. За глухими жалюзи над Сеулом поднималось солнце, которое заставляло их ускориться. Намджун стоял у окна. Медленно массировал запястье — только этот старый жест выдавал, как плохо он спал. — Работаем как по Tokugawa, — сказал он. — Только без заминок. Жестче. Джин — не объект. Он — партнер. С полной защитой. Альфа развернулся к Хан Соен, PR-директору. — Версия? — Добровольная реабилитация. Без диагноза. Без комментариев. Заявление уже ушло на Yonhap — защитное. Формулировка: «каждый имеет право на восстановление и не обязан никому объяснять, почему». Без деталей. — ...Фамилия в медиа не появляется, — напомнил Намджун. — Даже намека. — Уже откорректировали формулировки, — подтвердила Соен. — Все посты — обезличены. — И держим линию: фото пациента — этически неприемлемо. Кто бы там ни был. — Добавим цикл мнений через бренд-каналы и медиапартнеров, — госпожа Хан не отрывалась от планшета. — Акценты — цифровое давление, охрана границ частной жизни, анализ утечек. Все — без привязки к имени. — Фонд цифровой этики — в работу. Подключить Yonsei и Seonghwan Legal. Готовьте базу под аналитический фон, — Намджун словно не говорил, а вбивал гвозди. Он посмотрел на главу CERT, который сидел в худи и с растрепанными волосами. Беднягу вызвали в офис еще ночью. — Бомджу, подтвердили? — Да. У нас есть все данные. — Имя передано в юрдеп? — Отправили. Подготовка идет. Нарушение врачебной тайны — по статье пятьдесят девять закона о медицинской деятельности. МВД можно подключать официально. — Сделай через Квона. Пока мягко — как запрос о содействии. Если упрется — заводим уголовное дело. Намджун перевел взгляд на Пак Чонсока, аналитика по GR: — Госканалы? — Я пробросил запрос в KISA через Seoul InfraNet. Включили тревожный протокол по инцидентам с критической инфраструктурой. По линии Минцифры — статус: «угроза стабильности систем PACS в частных клиниках». Прецедент готов. — Отлично. Нам нужна реакция от Минцифры. Без фамилий, но с ключевыми терминами: «вмешательство в цифровую безопасность», «деанонимизация пациентов», «необходимость юридической оценки». Соен приподняла голову: — Отвлекающий вброс — слияние с Tokugawa Security? — Да. Статья подтверждена Bloomberg, Nikkei и AsiaTech Review. Основной акцент: международное партнерство, участие Минцифры, контракт на сто восемьдесят миллионов долларов, техноэкспансия. На ее фоне — частное фото пациента выглядит мелким, почти незначительным. И пусть так и останется. Я выйду на Bloomberg лично в девять сорок. Женщина кивнула и добавила, — параллельно у нас брокеры в NetizenBuzz, DCInside и TheQoo. Чистим индекс, замещаем теговые цепочки. PR-vault уже поднят, работаем на замещение. Первый всплеск сняли, остальное — удерживаем. 09:27 Юридический отдел еще собирал заявление в МВД, а PR-группа уже вычищала фон — пост за постом. На дополнительном экране в кризисной комнате начали вспыхивать свежие публикации: NetizenBuzz, TheQoo, первые ветки на DCInside. — NetizenBuzz перекрутил реакцию, — сообщила Соен, листая планшет. — «Слабый омега или просто устал?» — ужасная формулировка, но уже собирает лайки и цитаты в X. Намджун сжал челюсть. — Выводим туда серию сдержанных комментариев. Ничего слезливого или пафосного. Текст должен звучать как личная позиция: «каждый имеет право на восстановление». — Без хештегов? — уточнила она. — Ни единого. — Отдано. Партнерский медиапул включен. Комментарии пойдут от доверенных редакторов и аналитиков. Визуальный нарратив? — Исключен. Фото — это якорь. Нам же нужен воздух и только выверенные мнения. — Принято, — женщина добавила, — подключили фонд цифровой этики. Первый пост — от их имени: «утечки — форма насилия». Подписи от Yonsei, Seonghwan Legal и еще двух независимых специалистов. Все выглядит органично, поддержка хорошая — более тысячи двухсот репостов за полчаса. Намджун коротко кивнул. Чонсок приподнял голову от ноутбука: — Минцифра подтвердила. В официальном канале: «речь идет о прецеденте, связанном с нарушением доступа в медицинскую инфраструктуру PACS, и возможной необходимостью усиления контроля в случае, если будут выявлены системные нарушения». Никакой привязки к личностям. — Отлично. Пусть это будет первая публичная реакция регулятора. Ким взглянул на экран. Dispatch уже выложил фото, Seoul Pulse готовил свой материал. — У нас полтора часа, чтобы насытить поле так, чтобы к полудню они утонули в нашем фоне. Через час с заявлением пресс-службы вышла клиника. Нарратив был примерно тот же: «приоритет медицинской тайны», «отсутствие связи с самим медучреждением» и «готовность сотрудничать с компетентными органами». Следом выступил юридический комитет с напоминанием об уголовных последствиях за распространение частных медданных и изображений. К двенадцати поле было замещено. Фото все еще циркулировало, но теперь на фоне тонны сдержанных формулировок, мнений и позиционных текстов. Имя Джина не упоминалось, HIM Group никто не назвал. Клиника ничего не подтвердила. Но любой, кто хоть немного понимал динамику цифрового влияния, знал: игра была выиграна. Холодно и элегантно.

***

Когда Тэхен получил ночное сообщение от Намджуна, он сидел в кабинете над проектом. Но после таких новостей омега пару минут просто смотрел в одну точку, пытаясь осознать все, что случилось. Его брат не только пережил срыв и был госпитализирован — какой-то мудак еще и устроил утечку в СМИ. — Бедный мой хен-и, — сказал он в тишину. Утром Ким вскочил без будильника, чтобы приехать к Джину в клинику еще до того, как тот проснется. Уже в дверях его поймал Чонгук, удивленный таким ранним отъездом жениха. Услышав всю историю альфа был явно потрясен, нахмурился и шагнул ближе. — Может, я могу как-то помочь? Поехать с тобой? — с нескрываемым волнением спросил Чон. — Не нужно, — Тз положил ему руку на плечо, — я позвоню тебе, если что-то понадобится. А сейчас мне пора. Оставив прощальный поцелуй на чужой щеке, омега быстро спустился к машине. В навигаторе он вбил адрес любимой кондитерской своего брата, чтобы заехать туда по дороге. Уже с пакетами и подставкой для кофе в руках Тэхен зашел в палату. В комнате царил полумрак. На кровати, обнимая толстовку Намджуна, лежал Джин. Старший выглядел немного осунувшимся, но имел здоровый цвет лица и… достаточно смешную прическу. От этого омега искренне улыбнулся. Он поставил напитки на тумбочку и стал ждать. Не прошло и минуты, как Сокджин пошевелился и зевнул. — Намджун, скажи, что это запах американо, а не галлюцинация, — спросил он хриплым ото сна голосом. — С кофе ты угадал, хоть он и без кофеина, а вот с мужем — мимо, — ответили ему смешливым тоном. — Мышонок? — заспанный Джин сел на кровати. — Как ты тут? Это по настоянию Джуна? И где он сам? — Извините! Я здесь по его приглашению вообще-то, — хихикнул младший, — а у твоего супруга еще ночью что-то стряслось на работе. Но не будем о нем, лучше перейдем к делу. Хочешь отведать гору углеводов, которые я так старательно для тебя выбирал? — Тэхен был очень доволен собой. — Неужели ты успел заехать в Tartine Bakery? — омега откровенно принюхивался. — Ага! Раз мы не можем поехать туда прямо сейчас, я привез тебе все сюда. — В смысле все? — Сокджин выглядел несколько удивленным. — В прямом. Смотри, что у нас есть на завтрак: пара миндальных круассанов, два пирога, классические круассаны, pain au chocolat, инжирный даниш, булочка с корицей, тарт с банановым кремом, фруктовые галеты, торт с шоколадным суфле и, конечно, несколько сэндвичей. Кстати, твой любимый — с ветчиной и швейцарским сыром, — Тэхен оторвал взгляд от пакетов, — почему ты на меня так смотришь? — Ты и правда привез сюда все, — старший впервые рассмеялся, — кто это все будет есть? — Что значит «кто»? Конечно, мы! После того, как Джин умылся и переоделся из больничной пижамы, омеги устроились на диване. Весь журнальный столик перед ними был уставлен десертами. Оба ели с аппетитом, что не могло не радовать младшего. Спустя сэндвич, круассан и кофе Сокджин внимательно посмотрел на брата. — Не спросишь, как я? — А ты хочешь, чтобы я задавал сложные вопросы? — Тэхен склонил голову к плечу и взглянул собеседнику в глаза. — Точно нет, — мужчина покрутил свое обручальное кольцо, — даже я пока не решаюсь его себе задать... — Значит мы вернемся к этому только тогда, когда ты будешь готов говорить об этом, — младший пожал плечами, а потом отломил кусочек даниша. — Хочешь и тебе отломлю? Джин в ответ снова рассмеялся и поцеловал брата в макушку.

***

Когда Намджуну позвонила доктор Чо, он как раз выезжал из офиса. Новости были хорошие, завтра Джина были готовы выписать. Конечно с препаратами, но держать его в клинике не было никакой необходимости. Поэтому мужчина развернул машину и отправился домой за вещами для мужа. В больницу он вернулся поздним вечером, уже после отъезда Тэхена. Сокджин, сидя в кровати, сонно перелистывал страницу книги. — Привет, — мужчина наклонился, чтобы поцеловать омегу в лоб, — как твой день? — Думаю, за сегодня я набрал пару килограмм, — он улыбнулся. — Спасибо, что написал брату, его присутствие немного помогло мне прийти в себя. — Не за что, — альфа пристально посмотрел на мужа. — Завтра тебя выписывают, я привез тебе кое-что поприличнее спортивного костюма. Все вон там, — он указал на диван. — Про лекарства разговор будет тоже завтра. — Я так понимаю, про работу ты не расскажешь? — Джин немного ощетинился от этого хождения по тонкому льду. — Расскажу, — Намджун вздохнул, — но давай сначала просто полежим вместе. Хорошо? Взгляд омеги сразу смягчился, — запрыгивай, по тебе видно, что ты без сил. Они устроились в обнимку и просто молчали. В голове старший пытался подобрать слова, чтобы поставить мужа в известность о сложившейся ситуации. Несколько минут спустя он собрался с духом и заговорил. — Ты должен узнать эту новость от меня и пока мы еще находимся в клинике, — Джун заправил чужую прядку волос за ухо. — В чем дело? — тон был строгим. — Фото, сделанное здесь, оказалось в сети. Его опубликовал санитар, — альфа внимательно смотрел за реакцией. — Все теперь знают? — на лице читалась паника. — Никто не знает, что это ты, — он крепко обнял мужа и продолжил. — Имя нигде не фигурировало. Форумы подчищены, плюс мы вышли с новостями по слиянию с японцами. PR продолжает мониторить фон, ты можешь не беспокоиться, они не зря получают свои деньги. Пауза затянулась. Джин не отстранялся, только продолжал молчать. Феромоны были все еще слабыми, но и они никак не выдавали всплеска эмоций. Когда Намджун подумал, что омега просто уснул, тот все же ответил. — Я так хочу домой, Джун-и… — он говорил почти шепотом. — Осталось совсем недолго, родной. Поспим и уедем отсюда. Как ни странно, Сокджин спал крепко и без кошмаров. Таблетки определенно работали. Когда он встал, мужа не было рядом. Он достал вещи из пакета и остался доволен тем, что ему привезли. Из ванной Ким вышел уже в одном из своих любимых образов «выходного дня». Прямые черные брюки, длинная рубашка в тонкую голубую полоску и серый свободный свитшот. Ничего не сковывало движения и мужчина чувствовал себя уютно в этой одежде. В этот момент в палату зашел Намджун с документами и лентой лекарств в руках. — Ты вовремя, — пробурчал омега, скидывая разные мелочи в сумку, — я готов. Поехали.

***

Несколько дней подряд Юнги приходил в офис ранним утром, а уходил поздней ночью — он просто не мог находиться дома. Ситуация с утечкой пошатнула его сильнее, чем казалось снаружи. Потому что имя Хосока он тоже вносил в список для мониторинга. Все выходные в голове вертелась одна мысль: «а если бы это случилось с ним?». От нее становилось только хуже. Мин докурил пачку Dunhill. Вторая, как всегда, лежала в кармане. В этот момент подъехало такси. Мужчина назвал адрес и уставился покрасневшими глазами в окно. Только на подъезде к пункту назначения он понял, к какому именно дому его привезли. Во дворе жилого комплекса звенела тишина. Был слышен только шелест листвы. Эта ночь была на удивление холодной — почти такой же, как свет от фонарей. Юнги не поднимал головы на окна, а просто курил. Одну. Вторую. Третью. Дым клубился в воздухе, впитываясь в одежду, кожу, в уставшее тело. Он не смотрел на часы и не знал, сколько там стоял. Это не имело значения. У него не было ключей от квартиры Хосока. И не должно было быть. Хотя он знал: даже если бы эти ключи сейчас раскаленным металлом прожигали его ладонь — он бы все равно не вошел. Слишком страшно. Наверное, слишком поздно. Он не заслужил.

***

Первый прием у психотерапевта был назначен на вторник. Джин вышел у такси рядом с офисным зданием. Как ни странно, он до сих пор помнил, что прием ведется на четвертом этаже. В самом кабинете все было по-старому: окна в пол, оливковые стены, зеленая мебель и какая-то абстрактная картина, которая его всегда раздражала. Его встретила доктор Юн Сонхи — миловидная женщина лет сорока пяти с каштановыми волосами по плечи. Он до сих пор не мог понять, какой у нее вторичный пол — она всегда использовала подавители. — Рада, что вы вернулись, Сокджин-щи, — терапевт говорила мягким и ровным голосом. — Как далось решение снова прийти? — Честно? — Джин сидел в своем бордовом костюме, как в броне, закинув ногу на ногу. — Если бы не случился этот... эпизод — я бы, наверное, продолжал откладывать. Мне было неловко. Все казалось не таким уж серьезным, пока не стало поздно. Я всегда тяну до последнего. Простите. — Здесь не за что извиняться, — она сделала паузу. — И вы не обязаны приходить только когда все рушится. Но вы здесь — и это уже начало. — Это не совсем похоже на начало, — омега натянуто улыбался, — я бы сказал, что сейчас это необходимость. После той ночи я просто... понял, что дальше тянуть нельзя. Ну и мой психиатр настояла, — он сделал глубокий вдох, потом еще один. — Я был не в себе: разбил зеркало, швырял все, что попадалось под руки. Потом у меня не было сил даже подняться с пола. Мне кажется, это не просто усталость. Это другое… как будто... я перестал справляться в принципе. — А что именно вы называете «другим»? Что чувствовалось по-другому? Джин смотрел на коробку с салфетками перед собой, — было ощущение, будто я сам себе не принадлежу. Словно тело делает что-то само, а я… просто наблюдаю, как все рассыпается. Я даже не мог себя остановить. После долгой паузы он добавил, — только потом пришел стыд. И злость. И отчаяние. Все вперемешку. — Звучит как перегруз. Как будто все внутри уже давно не выдерживало, — голос терапевта продолжал быть ровным. — Вы сказали: злость. На кого? — На всех, — сказал он резче. — На себя. На руководителя, который отобрал дело. На Джуена, который согласился его вести, даже зная, что все нечисто. На систему, в которой даже элементарная справедливость зависит от кровных связей и того, кто твой альфа. Ким жадно выпил воду из стакана и вернул его на столик, — наверное, сильнее всего я злился на то, что поверил. Что расслабился. Подумал, что меня наконец уважают за то, кем я стал. — То есть, вы вложились — и почувствовали, что вас предали? Мужчина кивнул, но продолжал смотреть перед собой. — Как сказать… Я очень много вложил в ту клиентку. Она боялась потерять ребенка, я видел, как она держалась из последних сил, как надеялась. И я думал — если мы выиграем это дело, она поверит, что мир все-таки можно изменить. Как-то так… — Джин говорил, а его губы дрожали. — А потом дело передают другому юристу. Без объяснений. Без аргументов. Просто потому, что ответчик — родственник председателя. И все. Все, что я делал, обесценилось. — И что вы сказали себе в этот момент? — Сонхи продолжала аккуратно задавать вопросы. — Что, наверное, я сам виноват, раз не был достаточно убедительным. Надо было работать жестче. Выглядеть иначе, — мужчина шумно выдохнул и трижды прокрутил кольцо на пальце. — Я как омега должен был изначально доказать, что вообще имею право быть на этом месте. — Что для вас означает быть омегой? Ким посмотрел прямо на терапевта, а потом скрестил руки на груди. Было видно, как он напрягся, а его челюсть сжалась. — Я не готов отвечать на этот вопрос, — прозвучало холодно и отстраненно. — Конечно, Сокджин-щи, вы не обязаны, — женщина мягко улыбнулась. — Позвольте мне задать другой вопрос. Кто научил вас, что ваше право быть уважаемым — нужно заслуживать вдвойне? В комнате повисла пауза. Когда мужчина вновь заговорил, его голос был хриплым. — Это... думаю, это с детства. Мой отец. Он не говорил это словами, но я все чувствовал, — Джин настойчиво теребил свои пальцы. — Для него мягкость была слабостью, а мужчина должен быть сильным вне зависимости от половой принадлежности. Его голос стал тише и на октаву ниже, — папа был совсем другим. Теплым, внимательным. Он все тянул на себе — дом, быт, нас с братом, мою школу. Но в нашей семье это никогда не воспринималось как ценность. Он был фоном, — Сокджин продолжил с горькой усмешкой на лице, — скорее всего я боялся повторить его судьбу. Боялся стать «домашним омегой», который всем только мешает. — И вы решили быть противоположностью? Тем, кто всегда справляется. Кто не нуждается. — Да. Я выстроил себя — буквально. По пунктам. Образование, карьера, внешность, поведение, — на каждое слово он загибал палец. — Успешный, устойчивый, безопасный. И с каким же грохотом это все рухнуло. — Что страшнее — то, что рухнуло? Или то, что вы теперь не знаете, кто вы без этой конструкции? — доктор Юн внимательно смотрела на пациента. — Второе, — Ким ответил практически шепотом и затих. — Можно быть не идеальным. Можно быть раненым. Это не отнимает ни ума, ни достоинства. Человеку можно позволить себе быть живым — не только функциональным. — Может быть. Но пока это только теория, — в голосе слышалась усталость. Терапевт кивнула, — теория — это уже начало. Думаете, захотите вернуться сюда через неделю? Джин долго смотрел в пол, но все же ответил, — не знаю. Если не вернусь — не принимайте на свой счет.