Victoria pyrrhica

Чонгук расслабленно вел машину. По радио играл какой-то трек восьмидесятых, а Тэхен на пассажирском сиденье что-то писал в своем блокноте. — Милый, — омега посмотрел на жениха, — у меня остался только один вопрос насчет наших гостей. — Мм? — Юнги… мы вообще можем его пригласить в, скажем так, сложившейся ситуации? За секунду выражение лица Чонгука сменилось на серьезное, а потом и на задумчивое. — Хосок официально ничего не озвучивал, — альфа крепче сжал руль, — но до февраля еще есть время. Может быть, нам стоит отправить ему приглашение, а решение пусть примет он сам? Тэхен аккуратно погладил альфу по бедру. — Думаю, это хорошая идея, — сказал он с улыбкой. — О, приехали! Паркуйся скорее, мы не можем опоздать. Пара, держась за руки, вошла в светлую кофейню с минималистичным дизайном. В помещении почти не было людей и они сразу увидели своего свадебного организатора. Это была женщина лет сорока, с короткой стрижкой и приятной внешностью. — Ёна-щи, добрый день! — первым поздоровался Тэхен. — Мы не опоздали? — Нет, что вы. Это я приехала пораньше — от рабочих привычек сложно избавиться, — женщина мягко рассмеялась. — Итак, приступим? Пара в ответ синхронно кивнула. — Из того, что мы точно знаем сейчас, — Чонгук сел поудобнее, сцепив пальцы, — никакой отельной свадьбы. Нам нужно уютное и красивое место в городе. Такое, где можно спокойно провести вечер с близкими, а не фланировать перед публикой и случайными прохожими. Организатор понимающе кивнула, не перебивая, и сделала короткую пометку. — Камерный формат, — сказала она. — Тогда я бы предложила не банкетный зал, а отдельное пространство. Исходя из того, о чем мы говорили с господином Кимом ранее, есть один вариант, который, кажется, подойдет вам по настроению. Она что-то поискала в планшете, а после повернула его к своим заказчикам. — Это приватный павильон при ресторане Margaux Grill. Формально он относится к комплексу JW Marriott, но по ощущению — это отдельный стеклянный дом. Без лобби, без коридоров, без случайных гостей. Вход — со стороны сада. Тэхен чуть наклонился вперед. — Насколько он изолирован? — Полностью, — ответила она. — Стеклянные стены, но приватная территория. В феврале, конечно, там не так зелено, как летом, но за счет панорамных окон все равно создается ощущение, что вы на природе, хотя остаетесь в теплом, закрытом пространстве. Тэхен кивнул и достал блокнот, перелистнув несколько страниц. — Я нарисовал, какую мы бы хотели арку для клятв. Он развернул блокнот. — Можно? — спросила организатор и взяла набросок. Металлический круг, наполовину задрапированный легкой полупрозрачной тканью, две вытянутые цветочные композиции у основания — графично, без лишнего. Она задержалась взглядом. — Это можно поставить у торцевой стены павильона, — сказала Ёна, мысленно выстраивая пространство. — Если вы хотите именно ужин, значит мы можем начать чуть раньше заката. И тогда свет будет мягкий, чуть розоватый. Он ляжет на ткань и металл, и мы обойдемся без дополнительной подсветки. Чонгук придвинулся к столу. — А ужин? — Один длинный стол по центру, параллельно окнам, — ответила организатор. — Максимально там помещается восемнадцать человек. Это подходит вашему количеству гостей? — Даже хватит на пару неожиданных, — улыбнулся ей Тэхен. — Отлично! Входная часть пространства остается свободной, например для танцев или поздравлений. И не волнуйтесь, никакой перестановки мебели в процессе вечера. Она сделала паузу и добавила: — Нужна ли какая-то особенная музыка во время клятв? Можно, например, пригласить струнный квартет. Тэхен задумчиво провел пальцем по краю блокнота. — Я бы не стал звать музыкантов, — сказал он после паузы. — Даже струнных. Мне не хочется, чтобы кто-то еще присутствовал в этот момент. Организатор кивнула почти сразу, будто ожидала этого. — Тогда можно пойти другим путем, — сказала она. — Мы часто используем звуковой фон вместо живой музыки. Очень деликатный. Не музыка как таковая, а звуки природы. Чонгук поднял бровь. — Какие именно? — Легкий шелест листвы, воздух, редкие птицы. Без дождя — чтобы не отвлекало и не усыпляло. Громкость минимальная. Гости почти не будут это осознавать, но тишина не станет звенящей. Чонгук кивнул. — Идеально. — Тогда официанты будут заходить только по таймингу подач, — продолжила Ёна. — В момент клятв — никого. Мы можем закрыть доступ в павильон на эти десять–пятнадцать минут. Тэхен посмотрел на Чонгука, и тот ему подмигнул. — Этого достаточно, — сказал Тэхен. — Остальное будет лишним. — Тогда предлагаю обсудить декор и остальные моменты.

***

Секретарь в темном костюме постучала в дверь, где на тяжелой золоченой табличке было выгравировано:

Кан Дoюн Основатель и председатель совета директоров VERITAS GROUP

Из кабинета послышалось холодное «Входи». Девушка торопливо поспешила внутрь. — Господин Кан, здесь документы на подпись и корреспонденция для вас, — бета протянула папку двумя руками, поклонилась и ушла. Доюн отложил документы на край стола и вернулся к ним только после того, как закончил знакомиться с отчетом. Первое, что он увидел в папке — плотный конверт с символикой Семейного суда Сеула. — Интересно… — себе под нос проговорил альфа, вскрывая письмо канцелярским ножом. В документе черным по белому было написано главное «Иск о расторжении брака», а дальше — «Ходатайство о временных мерах защиты». Мужчина сел поудобнее в кресле, перевернул страницу и прочитал имя представителя. Ким Сокджин. — Ха, знакомые все лица, — усмехнулся он, а потом нажал на интерком. — Чхве ко мне. И лучше побыстрее. Юрист, суховатый альфа лет сорока пяти с пробивающейся сединой, не заставил себя долго ждать. — Держи, — Кан протянул бумаги адвокату, а сам при этом продолжил равнять предметы на рабочем столе. Чхве Ухен просмотрел письмо, внимательно вчитываясь в основные пункты и вернул документ председателю. — Первое заседание уже через три недели, но по временным мерам они просят отдельное рассмотрение в сжатые сроки. Умно со стороны господина Кима. — Вы знакомы? — лицо Кана вообще не выражало никаких эмоций. — Скажем так, я наслышан про него. У Moon & Partners есть определенная репутация — прочистил горло Чхве, — но как ни крути, семейное право не совсем моя компетенция. — Понятно, — Доюн встал из-за стола, остановился у окна и скрепил руки за спиной. — Поступим так. Собери лучшую команду и подготовьте возражение — для ограничительных мер нет никаких поводов. И мне нужна картина целиком: кто еще подключен со стороны истца, какие консультанты, какие внешние ресурсы. Все, что можно достать… и нельзя. Имя мужа Кан даже не произносил — сейчас это не личная драма. Перед ним просто возникла неудобная ситуация, с которой нужно разобраться. Не более. — Что-то еще? — уточнил юрист. — Да, — Кан обернулся к нему, — ограничьте внутренний доступ к информации о процессе. Я не хочу сюрпризов. — Понял, — Чхве поклонился и тихо покинул кабинет. Доюн еще немного посмотрел из окна на реку Хан и неспешно вернулся к столу. Аккуратно сложив иск на край, он взял телефонную трубку. — Соедини меня с PR-директором, — сказал он. Через десять секунд его поприветствовал женский голос. — Господин председатель, чем могу быть полезна? — Нужно усилить рабочую повестку на ближайший месяц. Публикации, которые планировались на ноябрь стоит перенести на более ранний срок. Особенно то, что касается фонда. Подробности запроси у Чхве, он в курсе. Не дожидаясь ответа, мужчина повесил трубку. Следом он еще раз посмотрел на подпись Ыну на иске — она была выведена уверенной рукой. Теперь его муж — это потенциально рискованный актив, а не омега в эмоциях.

***

Намджун встал первым, быстро собрался и успел поцеловать еще сонного мужа перед тем, как спуститься к машине. Дохен вел плавно, как и всегда, так что он мог спокойно проверить почту и подготовиться к предстоящей встрече. Пройдя через залитый солнцем вестибюль, он зашел в лифт и вышел на пятнадцатом этаже, потому что в кабинете его уже ждали. Когда Намджун вошел, он заметил, что в помещение было слишком тихо. Причем той тишиной, которая говорит о конфликте, готовом вспыхнуть как бензин. Тан Вонджу — операционный директор — сидел прямо, будто вместо позвоночника у него была металлическая конструкция. Юнги выглядел расслабленно, но во взгляде у него пробегало нечто опасное. Намджун сел. — Начнем. HR передвинула тонкую папку ближе к начальнику. — У нас две основные линии для юбилея компании. «Теплая» и «Акцентная». PR считают, что… — «Считают» — слабое слово, — перебил Вонджу. — Они уверены, что только акцентный стиль подходит компании нашего масштаба. Теплая концепция — это… скромно. И я полностью с ними согласен. Юнги поднял оторвался от ноутбука. — А скромно — это плохо? Вонджу прищурился. — Скромно — это не солидно. Это удел стартапов, а не лидера рынка. Юнги чуть наклонил голову, будто пытался найти смысл в сказанном. — А ты уверен, что «солидно» значит «пестро и сияюще»? Вонджу резко выдохнул. Он явно был раздражен. — Я уверен, что теплый свет и фотографические стенды — это слишком интимно для компании, которая вышла на международный уровень. Мы привлекаем инвестиции — и нас будут сравнивать с теми, кто работает в агрессивном визуальном поле. Юнги откинулся на спинку стула. — Мне кажется, это просто честно. Вонджу нервно щелкнул ручкой. — Честно — это не концепция! Нам нужен масштаб, а не теплая посиделка с пиццей и пивом! Юнги наклонился вперед. — Масштаб — это люди, Вонджу. — И, если ты забыл, именно такие «посиделки» когда-то и собрали первую команду HIM Group. — Твои люди не дают нам рейтинг в отрасли! — взорвался Вонджу. И тут в комнате изменился воздух. Похолодало, словно перед грозой. Юнги застыл. HR опустила глаза и начала рассматривать свой маникюр. Приглашенный MICE-менеджер Им Чансу напрягся, будто пытаясь стать невидимым. А Намджун почувствовал, как злость расширялась в нем вместе с черными зрачками. — Вонджу, — сказал альфа тихо. Операционный замер, словно маленький зверек перед удавом. Намджун медленно повернулся к нему и посмотрел в глаза. — Еще раз, — последовала небольшая пауза. — Хотя бы еще раз попробуй так сказать про наших сотрудников, — он выдохнул и спокойно произнес, — и после этих разговоров нам уже нечего будет обсуждать. HR словно забыла, как дышать. Брови Юнги непроизвольно поднялись выше. А Вонджу откинулся назад — не сдаваясь, но понимая, что пересек черту. Паузу прервал голос Мина. Он звучал мягче, чем кто-то мог от него ожидать. — Я не инженер в этой комнате, Вонджу, я — сооснователь, — он закрыл свой лептоп. — И я знаю этих людей лучше, чем ты знаешь свои планы масштабных мероприятий и бюджеты. Намджун видел, как операционный сжал зубы, но сдержал себя. — Хорошо, — выдохнул Вонджу. — Давай конкретно, — и ткнул пальцем в открытую папку. — Теплый вечер — это тихо и незаметно. И совсем не транслирует статус. — Акцентный — транслирует, — ответил Юнги. — Но не нас. — Тогда что ты предлагаешь?! — Вонджу вскинул руки. — Что вообще может «транслировать нас»?! Юнги посмотрел на собеседника спокойным, но твердым взглядом. — Баланс. Такой же, который уже есть внутри компании. Это их и спасло — слово, которое не принадлежало ни одному лагерю. Намджун вмешался, пока они оба снова не начали кошачью драку. — Всё, — тон не подразумевал споров. — Мы сделаем гибрид. Теплая основа со сдержанными акцентами и строгой структурой. Два-три интерактива. Никаких крайностей: обойдемся без масштаба ради масштаба и избежим обычных посиделок. В ответ все кивнули. И только теперь Намджун повернулся к Им Чансу, который весь разговор сидел как сапер на минном поле. — Им, — сказал он. — Ваше слово. MICE-менеджер осторожно расправил плечи, открыл планшет и заговорил. — Если объединить обе линии… мы можем выстроить концепцию, основанную на трех уровнях: ощущение присутствия, визуальная точность и структурированный комфорт. Он перелистнул слайд. — Теплый свет мы оставляем в точечных зонах. Акцент создаем архитектурой пространства. Потоки гостей регулируем мягкими направляющими. Визуальная история — не кричащая, но запоминающаяся. Чансу посмотрел по очереди на всех участников разговора. — Все это, при правильной режиссуре, будет выглядеть не скромно, а уверенно. Намджун сложил руки в замок и пару раз постучал по столу. — Значит, так и работаем. Через неделю должна быть черновая концепция. Без излишеств, — он посмотрел на экран своего мобильного. — Расходимся.

***

Верхний свет в переговорной слабо освещал комнату. На столе горели дополнительные лампы, были разложены бумаги и стояло несколько ноутбуков. Джин находился у вайтборда и выводил схему, где в центре было имя Кан Доюна, от которого расходилось несколько стрелок. Он стер ладонью одну линию — маркер оставил блеклое пятно, и ему пришлось провести поверх еще раз. Ким проверил часы: оставался час до следующего звонка. После повернулся к команде, с все еще открытым маркером в руке. — Во время слушания по мерам защиты суд будет интересовать то, что может произойти после подачи иска, а не то, что к этому иску привело, — он поправил выпавшую на лоб прядь. — Значит, мы должны просчитать поведение ответчика. Его прошлые поступки мы уже обрисовали в самом иске. Харин открыла папку. — Наиболее очевидный сценарий — попытка личного контакта. Без согласия клиента. — У него есть адрес, — добавил Джихо. — И нет привычки ждать приглашения. — Конкретизируйте, — попросил Джин. — Приезд к дому. Ожидание у входа. Попытки попасть внутрь под предлогом разговора. Перехват по дороге на работу. — Давление через общих знакомых, — сказала Ёнми. — Через родственников, коллег, друзей семьи и бывших менеджеров. Джин сделал несколько быстрых пометок на доске. — Тут важно подчеркнуть, что клиент не может избежать контакта простым «не возьму трубку». Речь о навязывании личного контакта. Еще раз посмотрел на расходящиеся стрелки, он коротко задумался. Минсу листал документы, не поднимая головы. — Второй сценарий — экономическое давление. У ответчика контроль над значительной частью ресурсов клиента. Тут он может позволить себе все: заморозка выплат, блокирование проектов, угрозы финансовых последствий. Все это можно подать как «деловой конфликт», но фактически это принуждение. — Или наоборот — предложение денег за «мирное урегулирование». С условиями, — добавила Ёнми. Джин кивнул. — Суд должен увидеть, что финансовые рычаги могут использоваться для давления на волеизъявление истца. Он подчеркнул записанное. Хайон отвлеклась от ноутбука и посмотрела на Джина. — Есть еще социальный контур. Ответчик привык действовать через статус. — Поясни, — попросил Ким. — Он может инициировать неформальные переговоры через влиятельных посредников. Людей, отказать которым сложно. Бизнес-партнеры, покровители фонда, старшие коллеги. — То есть давление через авторитет, — уточнил Джихо. — Да. Без прямых угроз, но с понятным посылом: «не стоит доводить дело до суда». Джин медленно провел линию от центрального имени к новой пометке. В комнате стало тихо — слышно было только негромкое жужжание кондиционера. Ёнми сказала после паузы: — Он не ожидал иска. Это важно. Джин повернулся к ней. — И? — Для человека, привыкшего контролировать ситуацию, это потеря позиции. Реакция может быть быстрой и жесткой — попытка вернуть контроль любым способом, который кажется ему рациональным. Маркер на секунду завис в воздухе, затем коснулся вайтборда. — Судья должен увидеть не отдельные действия, — сказал Джин, — а вероятность эскалации. У ответчика больше ресурсов, больше рычагов, больше возможностей навязать свою волю вне рамок процесса. Харин спросила: — Какие меры мы просим при таком наборе рисков? — Полный запрет контактов, включая совместные выходы. Запрет на приближение. Запрет на переговоры через третьих лиц. Любая попытка давления должна считаться нарушением. — Это максимально жесткий вариант, — заметил Минсу. — Да, — спокойно ответил Джин. — Но задача временных мер — предотвратить вред, а не реагировать на него постфактум. Он положил маркер на стол, сложил руки на груди и еще раз посмотрел на доску. Вместе с ним взгляд перевела и вся команда. Все видели схему, где стрелки расходились от одного имени, показывая разнообразие возможных действий. Харин тихо спросила: — Какой сценарий вы считаете наиболее вероятным? Джин ответил не сразу. Он покрутил кольцо на пальце, поправил манжет рубашки и только после повернулся. — Попытку вернуть привычный порядок, — сказал он наконец. — Любой ценой? Он чуть покачал головой. — Нет. Любым способом, который он сочтет уместным и оправданным.

***

Тэхен уже опаздывал в ателье. Благо трафик для вечера был приемлемым, а маленькую пробку он смог объехать. Наспех припарковавшись, он схватил сумку и почти бегом направился к пешеходному переходу. Через пару минут омега забежал в ателье и сощурился от яркого света. В помещении было тихо, хотя из колонок и доносилась фоновая музыка. Менеджер кивком поприветствовал гостя и вышел за портной. На мягком диване сидел Джин, методично записывающий что-то в свой ежедневник. Брат выглядел серьезным и сосредоточенным. — Прости, хен, — Тэхен с растрепанными волосами и маленьким следом на лбу подошел к Джину. — Я присел на пару минут, а в итоге проснулся через сорок. Не знаю, что со мной сегодня. Джин поднялся со своего места и поцеловал младшего щеку. — Все хорошо, мышонок, не извиняйся. Я как раз успел сделать кое-что по работе. Тем более здесь достаточно приятная атмосфера, — старший омега искренне улыбнулся. — Может выпьешь воды? — Да, спасибо, — Тэхен сделал несколько больших глотков из стеклянной бутылки. В это время в зал для примерок вошла портная, а на столе, у которого она остановилось, уже появилось все необходимое: ткани, выкройки и полуфабрикат костюма — пиджак без подкладки, с временными белыми стежками и приметанными рукавами. — Приступим, Тэхен-щи? — улыбнулась женщина. В ответ ей быстро кивнули. — Проходите в примерочную. Снимите свитер и оставьте только футболку, пожалуйста. Тэхен исчез за тяжелой портьерной тканью бежевого цвета, а портная протянула ему заготовку пиджака. Через время жених вышел из примерочной, встал перед зеркалом, расправив плечи. Пиджак лег на него аккуратно, но несколько плотнее, чем хотелось бы. Портная неторопливо подошла ближе. — Расслабьте плечи… нет, еще чуть-чуть… вот так. Она провела пальцем по линии проймы. — Рукав ложится хорошо, но в груди сидит плотно. Я добавлю здесь полсантиметра. Тэхен смущенно посмотрел на брата через зеркало. — Кажется… я правда немного поправился. Совсем чуть-чуть. — Ты такой худенький, дорогой, что это пойдет тебе только на пользу, — Джин с нежностью смотрел на брата. — Думаю, Чонгук полностью разделяет мое мнение, — и игриво подмигнул. — Ну, хееен! Портная проверяла пиджак дальше — тихо, деловито и с полной уверенностью. Белые временные стежки шуршали под ее пальцами. — Пройдитесь, пожалуйста. Да, вот так. Она присела, посмотрела на линию лопаток. — Спина ведет себя идеально. Немного подниму нижний край — сейчас он дает небольшую волну. Теперь настала очередь брюк. Портная передала их в руки Тэхену. — Они еще без подшивки, аккуратно, тут булавки. Тэхен надел их, и женщина сразу проверила талию. — Я бы добавила сантиметр, чтобы не давило, особенно сидя. Если оставить как сейчас, то будет неудобно. — Я… правда так заметно? — Тэхен смутился. — Нет, — спокойно сказал Джин. — Если бы не ваша мерная лента, никто бы ничего и не узнал. Внутри Тэхен был благодарен за этот комментарий. — Прошейте так, как будет комфортно, — добавил Джин, уже к портной. — Красиво он и так выглядит. Портная едва заметно кивнула. — Хорошо. Теперь по длине… встаньте в обуви. — Я еще не подобрал подходящие туфли, простите, — Тэхен неловко почесал затылок. — Тогда я ориентируюсь по стандарту пары сантиметров над линией пола, — и она заколола низ брюк. — Вот так. На следующей примерке вы увидите почти готовое изделие. Тэхен еще раз посмотрелся в зеркало. Даже в полуготовом виде костюм выглядел восхитительно. Кремовая, немного струящаяся ткань, округлые лацканы пиджака, свободные брюки. — Тебе очень идет, — немного завороженно сказал Джин. — Мне очень нравится, что это не белоснежный оттенок, а что-то ближе к слоновой кости. Тэхен обернулся к брату, а после быстро подошел к своей сумке, словно вспомнив о чем-то. Он достал небольшой конверт и протянул его Джину. — Это ваше приглашение на свадьбу. Мы определились с датой. Надеюсь, первое февраля тебе подойдет. Это суббота, а значит у тебя не должно быть заседаний. Джин шмыгнул носом и крепко обнял брата. — Мой мышонок уже такой взрослый, боже. А я, кажется, слишком сентиментальный, — хихикнул он с влажными глазами. — Я тоже тебя люблю, хен, но сейчас булавка проткнет мой живот насквозь… — Ох, — Джин резко отскочил, — прости. — Не беспокойся. В качестве компенсации я просто потребую с тебя стаканчик ужасно сладкого кофе со взбитыми сливками, — и омега заливисто рассмеялся. Тут портная напомнила о себе. — Вторая примерка через десять дней. К этому времени я все подготовлю, Тэхен-щи. — Спасибо вам за вашу работу! После он снова исчез за шторой, чтобы переодеться. Через минуту вышел с аккуратно сложенным пиджаком в руках, словно боялся как-то его испортить. Уже на улице Тэхен повернулся к Джину. — Спасибо, что пришел со мной. Один я бы нервничал. — А я бы нервничал, если бы ты пошел один, — ответил старший Ким. — Пойдем за твоим отвратительно сладким кофе.

***

Хосоку понадобилась неделя с открытия выставки, чтобы разобраться со всеми навалившимися на него интервью, комментариями для журналов, гостями из японского фонда искусств и другими задачами, которые никто не отменял. Но вот он нашел немного времени, чтобы лично привезти Намджуну то, о чем тот его просил. Чон вел машину резче, чем обычно: на повороте каталог прокатился по пассажирскому сидению и чуть не упал на коврик. Альфа сбросил скорость. Припарковаться получилось только в квартале от Nax Tower, так что до офиса друга ему пришлось немного пройтись. Северная башня встретила его тропическими цветами в холле и вежливым персоналом. Чон взял пропуск и прошел к лифтам. На пятнадцатом этаже мужчина подошел к ресепшену и попросил сообщить директору Киму о своем приходе. Минуту спустя администратор сказала, что его уже ждут. Хосок пошел по знакомому маршруту мимо опенспейса, а после свернул к бухгалтерии и остальным организационным отделам. Он уже хотел поднять руку и поприветствовать Сухо за его стойкой, но в этот момент кто-то вышел из кабинета Намджуна. Хосок был без линз, поэтому ему потребовалась пара секунд и несколько шагов незнакомца, чтобы силуэт стал узнаваем. В его сторону медленно шел Юнги. В черных брюках и темно-зеленом свитере, с немного отросшими волосами и в очках, которые не скрывали синяков под глазами. Расстояние между ними сокращалось, поэтому проигнорировать альфу было бы слишком неловко. — Добрый день, директор Мин, — хрипловатым голосом поздоровался Хосок. — Здравствуйте… господин Чон. Вы к президенту Киму? — Юнги наклонил голову к плечу и смотрел на собеседника внимательным взглядом. — Да… Вот, — мужчина показал издание с яркой глянцевой обложкой, — привез ему каталог. Он хочет купить Джину в подарок картину Ву Фана. — Джун прав, любимых нужно радовать, — и тут Юнги понял, что вообще сморозил. Между ними повисла неприятная тишина. Было видно, как Хосок приподнял плечи и перевел взгляд на свои ботинки. Мин сильно сжал переносицу. — Прости, это не то, что я хотел сказать. — Ты мастер говорить лишнее в самый неправильный момент, директор Мин. Мне действительно пора, меня уже ждут. Хосок обошел Юнги так, чтобы не соприкоснуться плечами. Он потянул тяжелую дверь кабинета и уже в спину услышал последнюю фразу, произнесенную тихим голосом. — Твоя выставка великолепна, Хосок. Я… правда очень тобою горжусь. Когда Чон обернулся, он увидел только удаляющуюся по коридору фигуру.

***

Коридор перед залом заседаний был слишком ярким. Холодный свет заливал все вокруг и делал лица людей слишком бледными и нервозными. Джин прикрыл глаза, а после посмотрел на Ыну. Тот стоял в маске, объемной кофте и прямых темных брюках. Было видно, как он прячет ладони в рукава и бегает глазами по пространству. Харин же спокойно перелистывала записи. Ким аккуратно подошел к клиенту и положил ему руку между лопаток. — Постарайтесь дышать поглубже. Здесь вы не на пробах, это просто процедура. — Лучше бы это были пробы, господин Ким. Дверь в конце коридора закрылась с хлопком. Кан подошел так, словно его вызвали на переговоры. Весь его вид говорил: «я понимаю правила игры и не вижу причин торопиться». Два юриста рядом с ним выглядели так, как должны выглядеть юристы: собранные, ровные, беспристрастные. Джин коротко отметил участников. Пак Джисон — семейное право. Грамотная. Голос поставлен. Чхве Ухен — уже известен. Будет прикрывать углы, где семейники часто недорабатывают. Значит, оппонент будет играть на технике, не на эмоциях. На этом моменте секретарь открыла дверь. — Стороны, проходите. Зал был обычным, как любой другой в этом здании. По центру стояла трибуна судьи, за которой пряталось место секретаря и стенографиста. Место истца было по правую руку от судьи, место ответчика — по левую. Джин прошел на свое место, подождав господина Ли — тот выглядел слишком напряженно. Харин села у начальника за спиной — сегодня она здесь только как помощница. Судья раскрыла дело. — Слушание по ходатайству о мерах защиты. Стороны, изложите позиции. Господин Ким — начинайте. Джин встал. — Ваша честь, истец просит запретить ответчику любые контакты, прямые и косвенные, а также установить запрет на приближение. Основания — риск давления на волеизъявление истца после подачи иска. Истец длительно находился в положении зависимости: финансовой, бытовой, организационной. Аудиозапись подтверждает попытки ограничивать свободу действий. Он не повышал голоса. Его главными инструментами были точность и минимум эмоций. — Запись приобщена, — кивнула судья. — Ответчик получает слово после уточнений. Господин Ли, вы подтверждаете, что запись сделана вашим устройством? Ыну поднялся, держа руки на столе. — Да, Ваша честь, — тихим голосом ответил он. Судья сделала какую-то пометку. — Присаживайтесь. Продолжайте, господин Ким. — Мы предоставили заключение специалиста, подтверждающее целостность файла и отсутствие редактирования, — сказал Джин. — Истец проживает отдельно, но место проживания ему не удается скрыть от ответчика. Риск контакта, учитывая историю их отношений, реален. Адвокат сел. Одновременно с этим Пак Джисон поднялась. — Ваша честь, мы возражаем. Основания истца строятся на интерпретациях. Между сторонами отсутствует какой-либо контакт. Ответчик не предпринимал попыток давления. В аудиозаписи нет прямой угрозы, нет намерения причинить вред. Это эмоциональная фраза, сказанная в контексте семейной ссоры. Джин отметил: у нее хороший темп. Ни пафоса, ни оправданий, только «минимизация». Классический прием толкового юриста. Пак продолжила. — Применение строгих мер защиты требует конкретных фактов после разъезда. Их здесь нет. Мы считаем ходатайство преждевременным. Судья посмотрела на Кана. — Ответчик желает добавить? Кан поднялся. Его лицо не выражало эмоций, а голос был безупречно спокойным. — Я понимаю, что мой супруг может испытывать трудности, но я не намерен препятствовать ему. Я не преследовал его, не пытался вмешиваться в его жизнь. Если суд сочтет нужным установить рамки, я их приму. Но не считаю, что они отражают реальную ситуацию. Хороший ход. Снять с себя угрозу — не спором, а «разумностью». Судья повернулась к Ыну. — Господин Ли. Встаньте. Что именно вызывает у вас опасения? Ыну поднялся. Джин заметил, как у омеги тряслись колени. — Раньше… если я хотел уйти или взять паузу, всегда находился повод объяснить, почему это невозможно. Он приходил домой, говорил, что я должен успокоиться, что «разберемся». Я… не мог ничего решать один. Теперь я живу отдельно, но он знает, где. И знает, как на меня влиять. Если ему покажется, что что-то идет не так… он будет пытаться вернуть все, как было. Пак тут же встала. — Возражаем. Истец описывает субъективные ощущения… Джин мягко перебил ее холодным голосом. — Субъективные ощущения истца и есть основа оценки риска, Ваша честь. Семейное право учитывает восприятие угрозы, а не только ее факты. Если истец боится контактов — это существенный элемент. Судья подняла руку, прекращая обмен репликами. — Достаточно. Суд услышал обе стороны. Она посмотрела в документы. По ее выражению лица было сложно понять, о чем она думает. Пак подошла еще ближе уперлась бедрами в стол. — Просим учесть: ограничительные меры создают для ответчика необоснованный образ опасности. Мы не против рекомендаций воздерживаться от контактов, но полный запрет и расстояние — чрезмерно. Джин поднялся следом. — Ваша честь. Мягкие рекомендации не защитят истца. Риск контакта реален. Истец не может избежать давления, если оно возникнет. Мы просим минимальные, но действенные меры. Решение суда не предрешает исход дела. Оно только обеспечивает возможность рассматривать его без внешнего воздействия. В его голосе была та стальная нота, которую он позволял себе только в зале заседаний. Судья закрыла папку. — Суд удаляется для вынесения определения. Когда она ушла, тишина в зале стала гуще. Кан сидел ровно, как будто ждал окончания скучного совещания. Пак Джисон перелистывала бумаги в раздумьях, что из их позиции суд сможет принять. Чхве просто смотрел на герб на стене — корпоративники не очень любили хаос семейных судов. А Ыну смотрел исключительно на стол, скрывая под маской то, как дрожали его губы. Джин же мысленно продолжает считать ходы Кана наперед. Дверь открылась и судья вернулась в зал. Все встали. — По результатам рассмотрения, — начала она, — суд считает заявленные опасения истца обоснованными в части вероятности давления вне рамок процесса. Она перечисляла меры. Каждое слово было сухим, как хруст бумаги. — Запретить личные контакты. — Запретить электронные и телефонные контакты. — Запретить приближение к дому и месту работы истца. — Запретить косвенные попытки повлиять на позицию истца через третьих лиц. — В остальной части — отказать. Когда она подняла глаза, в зале никто не шевельнулся. Кан стоял неподвижно. Его лицо оставалось ровным, словно маска. Только пальцы в кулаке были сжаты до побелевших костяшек. Ыну закрыл глаза. Даже этой секунды было достаточно, чтобы понять — он держался из последних сил. — Заседание окончено, — сказала судья. Теперь в пространстве можно было свободно дышать. — Пойдемте, господин Ли, — тихо сказал Джин. Тот кивнул. На секунду их взгляды встретились. Адвокат увидел в них и усталость, и облегчение, и что-то вроде неверия. Они вышли из зала. В коридоре по-прежнему пахло бумагой и кондиционером. Ыну снял маску и впервые за долгое время коротко улыбнулся.

***

Парковка у здания суда была наполовину пустой — большинство заседаний уже завершились. Джин стоял, опершись о дверь своей машины, и читал определение, пока ждал коллег. Прохладный воздух остужал кожу, и это даже помогало прийти в себя. Минсу и Ёнми показались через стеклянные двери. Оба выглядели так, словно провели день на ногах — что было недалеко от правды. — Мы закончили, — сказал Минсу, подходя ближе. — Клиент из третьего процесса взял паузу на медиацию. Так что на сегодня точно все. — Хорошие новости, — отозвался Джин и закрыл папку. — Харин довезла Ыну? — Да, — кивнула Ёнми. — Пишет, что он в норме. Устал, но сам попросил ее не заходить. Я сказала, чтобы держала телефон включенным весь вечер. Джин коротко выдохнул, словно фиксируя внутренний чек-лист. — Ладно. Тогда так: заберите, пожалуйста, определение и сопроводительные материалы в офис. Положите в сейф, я подпишу все завтра. Минсу поднял бровь. — Вы сегодня не заедете? — Если он и сегодня поедет в офис и просидит там до ночи, то нам придется выслушать лекцию от его мужа, — сказала Ёнми. — Разве ты не помнишь, как господин Ким разыскивал Джина в прошлый раз? — Такое не забывается, — рассмеялся Минсу. — Тогда идите, мы все довезем. Джин передал папку. — В ближайшие пару дней просто наблюдаем. Если от Кана что-то придет — сразу в общую папку и в чат. — Поняли, — ответили оба. Он открыл машину, но прежде чем сесть, остановился. — Спасибо вам. И за сегодня, и вообще за все. Давайте тоже без подвигов: езжайте и отдыхайте. Они кивнули и направились к своему автомобилю. Джин сел и только через минуту завел двигатель. В салоне было тихо и прохладно. Он чувствовал, как напряжение наконец отпускает. Переключив передачу, омега выехал со стоянки и вбил в навигатор короткое слово: «Дом».

***

Намджун быстрее вышел из душа, чтобы дать мужу еще немного понежиться под теплой водой в одиночестве. С полотенцем в руках он присел на край кровати и начал сушить волосы. Через пару минут звуки в ванной стихли. — Родной, захвати мою футболку, пожалуйста, — альфа чуть повысил голос, чтобы его услышали через закрытую дверь. Когда Джин вошел в комнату, Намджун невольно заулыбался. Его омега топал босыми ногами по полу в одной рубашке от пижамы и с еще влажными волосами. Но в его походке было что-то такое, что противоречило ранее сказанным словам об усталости. Джин вплотную подошел к альфе и осторожно положил руки ему на плечи. Пальцы медленно начали массировать напряженные мышцы, а лицо приблизилось к уху. — Прости, моя любовь, но я хочу посмотреть на тебя без этого хлопка, — было слышно, как омега хихикнул. Намджун притянул свою пару еще ближе и глубоко вдохнул феромон, уткнувшись куда-то в район сердца. — Твой запах немного изменился. Я бы сказал, стал еще притягательнее, — альфу было едва слышно, но Джин разобрал его слова. — Течка через несколько дней, — спокойным голосом ответил он, продвигаясь руками к лопаткам мужчины. — Но меня будут ждать только подавители и работа. Намджун немного отвел голову и посмотрел мужу в глаза. — Мне совсем не нравится твой план. Хочу обнимать и целовать тебя в гнезде несколько дней напролет. — Ты можешь обнять и поцеловать меня прямо сейчас, альфа, — Джин одним движением сел на чужие колени, словно ноги одномоментно перестали его держать. Они несколько секунд смотрели друг-другу в глаза, после чего омега, фыркнув, спрятал лицо в основании чужой шеи, где чистый запах морского бриза начал снимать с него усталость с каждым новым вдохом. Намджун одной рукой придерживал мужа за затылок, а другой нежно поглаживал бедро. Кожа под его руками была гладкой и теплой, словно нагретая солнцем. Он почувствовал, как выдохи на его шее участились. — Все хорошо? — Теперь да, — омега почти мурчал. Ким на секунду убрал руку, чтобы посмотреть, какой будет реакция. — Продолжай, глупый альфа! Джун усмехнулся, но последовал приказу своей пары. Рука двигалась круговыми движениями все выше и выше, постепенно доходя до кромки рубашки. Джин ощущал себя в полной безопасности, окутанный любимым ароматом и окруженный сильными руками. Его щеки немного порозовели. Все тревоги отошли на задний план. Сейчас ему была необходима эта минута близости. Намджун тем временем уже пробрался под шелковую рубашку и очерчивал пальцами только ему понятные узоры. Возможно, это были какие-то слова. Но омега был настолько разнежен объятиями, что не мог ухватиться мыслью за эти движения. Единственно, что он мог сказать наверняка, эти действия были чертовски приятные. После каждого ласкового касания по спине пробегали мурашки, а дыхание ускорялось. Альфа скорее интуитивно улавливал состояние партнера. Он оставил дорожку из поцелуев на его шее и мочке уха. — Такой красивый, — шепот будто проникал Джину под кожу, — такой соблазнительный. А главное полностью мой. На этих словах Намджун осторожно прикусил собственную метку на нежной коже. Омега вздрогнул в его руках, немного заерзав. Абрикос становился все отчетливее и насыщеннее, постепенно оседая на кончиках пальцев. Мужчина не мог дать этой атмосфере просто раствориться в воздухе. Альфа вернулся поцелуями к уху и продолжил говорить. — Хочу тебя всего, милый, — горячее дыхание опалило кожу. — Целовать везде, гладить твою шелковистую кожу и сжимать руками твою талию. Почувствовать тебя целиком. Джин коротко простонал, будто физически ощутил все это разом. Собрав последние мысли вместе, он лишь коротко ответил: «Действуй, альфа», как его тут же подняли на руки и уложили в центр кровати. Омега смотрел на своего мужа словно через какое-то марево. Намджун двигался увереннее, но все еще вальяжно, как большой фелид. Его зрачки расширились, а радужка поблескивала алым. От этой картины зрачки Джина расширились и он сам притянул мужчину к себе. Поцелуй был жадным, словно они не виделись долгое время. Рука альфы быстро расстегивала чужую рубашку, чтобы получить больший доступ. И, кажется, Намджун не врал, когда говорил что будет целовать его везде. Влажные следы вели все ниже, а прохладный воздух остужал горящую кожу. Джин не понимал, сколько времени прошло, буквально утопая в собственных ощущениях. Сил пошевелиться у него не было. Он лежал совершенно обнаженный, скрытый лишь сильным телом сверху, и ощущал в каждом действие мужа всепоглощающее обожание. Намджун начал двигаться в нем медленно, никуда не торопясь, давая возможность осознать происходящее. Через некоторое время Джин обвил его шею двумя руками и скрестил ноги на пояснице. Ему требовался контакт кожи к коже. Чтобы вместе. Чтобы не единого сантиметра между. Чтобы весь он пропах морем. Возбуждение расходилось по телу и снова собиралось внизу живота. Омега уже не мог это контролировать, он словно распадался на множество мелких деталей. Последней каплей в этом море наслаждения стал шепот смешанный с грудным урчанием. — Давай вместе, Джин-и. Сейчас! Джина словно волной выбросило на берег реальности. Он несколько раз моргнул и пытался отдышаться, но через несколько секунд захныкал. — Черт, ногу свело! Снова левую… — Сейчас-сейчас. Намджун упер чужую ногу себе в грудь и начал разминать мышцы, чтобы ничего не беспокоило омегу. Уже стоя с влажным полотенцем в руках, альфа посмотрел на тумбочку и увидел телефон Сокджина. — У тебя горит несколько уведомлений. Может, что-то срочное? — Сейчас ничего не может быть важнее нас, Намджун, — взгляд омеги был серьезным, но буквально через секунду в глазах запрыгал насмешливый огонек. — Ничего важнее нас: меня и моей пижамы. Хватит прохлаждаться господин Ким, я жду свою одежду. Джун низко рассмеялся и пошел в гардеробную, чтобы достать новый комплект белья.

***

Джин проснулся от ощущения слишком крепких объятий и звука грудного урчания около уха. — Чем ты занят? — спросил омега даже не открыв глаз. — Охраняю твой сон, — ответили ему с ощутимой в голосе улыбкой. — Мм… и давно? — Джин посмотрел на мужа и протяжно зевнул следом. — Примерно с того момента, как твой телефон начал безостановочно вибрировать. Минут десять уже точно. Омега на несколько секунд обнял Намджуна в ответ, а потом вздохнул и выпутался из чужих теплых рук. Он сел на кровати, взял телефон, который как раз зазвонил в его руках. Это была Ёнми. Плохой знак, если эта женщина звонила раньше семи утра. — Да, госпожа Чо. — Не время для этого, Джин. У нас проблемы. Приезжай в офис сразу, как только сможешь, — и она положила трубку не дожидаясь ответа. Кажется, передышка закончилась раньше, чем он ожидал.

***

Машина мягко двигалась по мосту через реку Хан. Кан сидел на заднем сиденье с планшетом на колене. В новостной ленте растягивались заголовки: «Супруг главы Veritas Group подал на развод» «Ли Ыну и Кан Доюн: союз на грани» «Источники: возможны меры защиты» Он пролистнул вниз. Это уже успело превратиться в сюжет. — Соедини с Сонхвой, — сказал он водителю. PR-директор вышла на связь почти сразу. — Мы мониторим с шести утра, господин председатель. Волна контролируемая. Таблоиды, пара крупных изданий, пока без тяжелых формулировок. Один деловой портал упомянул фонд и девелоперские проекты — скорее в контексте «как личное влияет на публичное». — Что вышло за неделю? — спросил Кан. — Интервью в «K-Business Review», репортаж с «Хан-Ривер Парк». По фонду — колонка и анонс гранта. Сегодня — профиль в «Forbes Korea». Мы убрали прямые упоминания брака, редакция согласилась. — Оставляем. Профиль нужен, — коротко сказал альфа. Он смотрел в окно на поток машин и спросил чуть тише. — Что со стилем обсуждения? — «Звездная пара», «редко появлялись вместе». Информации по мерам защиты нет. Пока легкие форматы. — Источник утечки? — Похоже на связку канцелярия суда + журналисты. Слишком точные формулировки. От нас ничего не выходило. Кан едва заметно кивнул, будто сотрудница могла его видеть. — Хорошо. Тогда так. Первое: никаких комментариев. Тема — личная сфера. — Принято. — Второе: усиливаем образ «человека, занятого проектами». Стройка, урбанистика, ментальное здоровье — все, что формирует долгий горизонт. — Уже работаем в этом направлении. — И третье: разошлите протокол поведения. Никаких обсуждений ситуации сотрудниками. Спокойно, без лишних эмоций. — Сделаю, — последовала робкая пауза. — Если истец выйдет с публичным заявлением, хотите готовить линию заранее? — осторожно уточнила она. — Нет. Он не игрок, Сонхва. Он переменная. Если изменит поле — обсудим заново. — Поняла. — Сводку по влиянию на сделки — к обеду. Особенно по восточному берегу. На этом все. Громкая связь отключилась. Машина уже въезжала на подземную парковку нового комплекса. Доюн на секунду прикрыл глаза. Личная жизнь переместилась в медиа и стала частью рабочей повестки, а значит требовала одного — контроля.

***

Чо Ёнми сидела на диване в кабинете Кима и пила очередную за это утро порцию кофе. — Я передала господину Ли все рекомендации, которые были необходимы в этой ситуации. Теперь ты, Джин. Пусть ты все это знаешь, но я повторю. Харин сидела напротив с блокнотом в руках и была готова все фиксировать — Первое, — продолжила Ёнми, — никаких комментариев. Ни прямых, ни косвенных. Даже если упоминают твое имя. Формулировка одна: «адвокат не комментирует дела вне заседаний». Джин слегка кивнул. — Второе. Все публикации, где фигурирует Ли Ыну или Кан Доюн, — фиксируем и пересылаем мне. Сами вы никак не реагируете. — Понял. — Третье. Если появится личная атака в твою сторону — а это очень вероятно, — мы сохраняем тишину до заседания. Не будем подставлять врага под новый инфоповод. Женщина допила свой напиток. — Это все. Остальное — по ходу дня. Дождемся реакции больших изданий к обеду, — она встала и поправила юбку. — Буду приходить в твой офис за кофе, он вкуснее чем у нас. Я ушла! Харин улыбнулась уходящей коллеге и перевернула страницу записной книжки. — По последней утечке — два материала обновились, но без жестких формулировок. «Нет комментариев» уже опубликовали. Я пометила. — Хорошо. Дальше? — Джин не переставал крутить обручальное кольцо на пальце. — Хронологию перепроверила. Транскрипт и справки в пакете. Все готово к передаче судье. Тут раздался звук мобильного. Ким посмотрел на экран — номер был незнакомым. — Ким Сокджин, — ответил он. В трубке послышалось чье-то осторожное дыхание. — Господин Ким… мне сказали, что вы защищаете Ли Ыну, — голос низкий, чуть хриплый. — Я… не уверен, что правильно поступаю, но… мне нужно с вами поговорить. После паузы в пару секунд мужчина добавил. — Меня зовут Пэк Минволь. Джин переглянулся с Харин — та, не понимая, вскинула брови. — Откуда у вас мой номер? — спросил он спокойно. — Не по телефону, — протараторил собеседник. — Я скажу при встрече. Если вы… если сочтете нужным меня выслушать. Теперь паузу можно было почти потрогать рукой. — Это касается Кана? Из динамика раздался звук тяжелого выдоха. — Да. Шум улицы на фоне стал громче, будто Минволь говорил откуда-то со двора. — Хорошо, — сухо сказал Джин. — Я вам перезвоню. С другого номера. — …Хорошо, — повторил Минволь. Звонок оборвался сразу после этого. — Это кто? — уточнила Харин. — Вот и мне бы хотелось знать. Джин не положил трубку, а зашел в быстрый набор. Сейчас ему точно нужна помощь. — Родной, есть минутка? Тут появился один человек. Зовут Пэк Минволь. Раньше работал на Кана. Мог бы кто-нибудь из твоих ребят узнать о нем побольше информации, но аккуратно. — Конечно. Я распоряжусь. В течение пары часов первая информация будет у тебя, — голос Намджуна был скорее деловым, чем нежным. Джин отключился. Этот день не переставал преподносить сюрпризы. И пока было сложно понять, приятные они или не очень.