Правильный мальчик

      Ёнджун проснулся от горького запаха подгоревшего тоста. Он медленно открыл глаза, и первое, что увидел – потолок чужой гостиной, покрытый трещинами, которые в утреннем свете складывались в причудливые узоры.              «Я остался», – с удивлением констатировал он про себя.              Голова гудела, словно после долгого запоя, а веки не хотели держаться открытыми. Всю ночь он ворочался на диване, прислушиваясь к каждому шороху. К шагам Бомгю, к скрипу его кровати сверху, а ещё к собственным мыслям, которые бешено крутились до самого утра.              «Почему я так испугался? Почему не могу просто… перестать?»              За дверью послышались быстрые и нервные шаги. Бомгю явно метался между плитой и тостером, как всегда, когда пытался что-то приготовить. Затем с кухни донёсся грохот упавшей сковороды и сдавленное ругательство. Ёнджун приподнялся на локте, прислушиваясь. Бомгю фальшиво и невпопад напевал что-то под нос.              Брюнет потянулся за телефоном, но вместо этого его пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Ключ. Тот самый, который Бомгю вручил ему со словами: «Можешь уйти, как нормальный человек».              Но он не ушёл.              И теперь лежал здесь, с сухостью во рту и тяжёлым камнем в груди, пока с кухни доносился запах кофе и… уже подгорающих яиц? Ёнджун застонал, закрыв лицо руками.       Он глубоко вдохнул и заставил себя встать.              – С добрым утром, спящая красавица! – тепло отозвался Бомгю, ставя тарелки с завтраком на стол. – Как спалось?              – Ужасно, – Ёнджун ненавидел разговоры по утрам, они его только сильнее раздражали. Его мама знала об этом, поэтому дома по утрам никогда не начинала диалог первой.              Бомгю молча похлопал глазами, уставившись на брюнета, но ничего больше не произнёс. Он молча подвинул к Ёнджуну кружку со свежесваренным кофе и принялся разрезать свой тост ножом.              – Я почти всю ночь не спал, боялся, что на фоне вчерашнего стресса мне приснится кошмар, – всё-таки заговорил Ёнджун, не отрываясь от еды в тарелке.              – И как…?              – Получилось вздремнуть пару часов без пробуждения, – он поднял глаза и посмотрел прямо на Бомгю. – Не волнуйся, всё в порядке.              Стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и случайным звоном посуды. Ёнджун, ссутулившись над тарелкой, вяло ковырял вилкой яичницу, размазывая желток по краю тарелки ровными кругами. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь еду, сквозь стол, в какую-то невидимую точку пространства.              Бомгю, напротив, с неестественным усердием жевал тост, уставившись в окно, где раннее солнце рисовало блики на подоконнике. Его пальцы нервно постукивали по столу в такт несуществующей мелодии, а брови были слегка напряжены.              Вдруг блондин фыркнул, тем самым заставляя Ёнджуна поднять глаза. Бомгю подавился глотком кофе, кашлянул, и снова его охватил приступ сдавленного, но искреннего смеха.              – Что? – нахмурился Ёнджун.              – Ты посмотри на себя! – Бомгю ткнул пальцем в сторону парня. – Ты ешь, как зомби из дешёвого ужастика! Совсем мёртвый взгляд, а этот тост… – он так и не договорил, заливаясь новой волной смеха.              Ёнджун посмотрел в свою тарелку. Тосты действительно выглядели так, будто их пытали: один обугленный, а второй размазан по дну.              – Я не выспался, – пробормотал он, но уголки губ поднялись.              – Да не, это шедевр! – Бомгю направил телефон на парня, делая фото. – «Ёнджун. Утро. Ненависть.»              – Убери! – Попытка выхватить телефон из рук, но Бомгю был явно быстрее. – Я опухший!              – Это для моего личного архива под названием «компромат», – блондин разглядывал фото, даже не сдерживая улыбки. – Приятно, что ты всё ещё здесь.              Брюнет замер.              – Я же сказал, что не уйду.              – Но я всё равно переживал.              Тишина снова накрыла их, но на этот раз она была не такой тяжёлой.              – Если хочешь, то… – издалека начал Бомгю, откладывая вилку в сторону, – мы можем поговорить. Не обязательно прямо сейчас, но, если ты в этом нуждаешься, я выслушаю.              – Спасибо, – Ёнджун медленно кивнул.              – За что?              – За то, что не спрашиваешь лишнего.              – Ну я же не монстр какой-то, в самом деле. Хотя… – он поднял телефон с открытой галереей, а на лице застыла ухмылка, – может, всё-таки я опубликую это?              – Только попробуй, – Ёнджун бросил в него салфеткой, впервые за это утро открыто улыбаясь.

***

      Тринадцать. Именно столько минут назад они должны были выйти из дома Бомгю, чтобы успеть дойти до Ёнджуна перед универом.              – Черт, черт, черт! – Ворчал блондин, метаясь между комнатами как ураган. Он влетел в ванную и схватил зубную щётку, затем помчался наверх за забытыми тетрадями, по пути натыкаясь на дверные косяки. Из его полураскрытой сумки торчали бумаги и какие-то кабели.              Ёнджун тихо наблюдал за безумием заглядывая в комнату:              – Ты каждый день так собираешься?              – Только когда просыпаю! – Отчитывался Бомгю, пытаясь одной рукой застегнуть рубашку, а другой найти потерянный кроссовок.              – Ага, то есть всегда, – прошептал себе под нос Ёнджун, а затем сменяя тему добавил громче, – а когда твои родители вернутся?              – Мама сказала сегодня вечером, – блондин прихорашивался перед зеркалом, пытаясь утихомирить волосы.              С третьей попытки они наконец вышли на улицу, потому что Бомгю каждый раз возвращался за вещами. Первый раз он забыл телефон, потом оставил пропуск, а в крайний раз и вовсе ключи от дома. Ёнджун возмущённо ворчал под боком и упоминал что-то про «я всегда прихожу вовремя, ты мне портишь репутацию». В конце концов они помчались к дому брюнета наперегонки.              – Я тебя прибью, – сквозь зубы при беге процедил Ёнджун, – если мы опоздаем из-за тебя, я тебя действительно убью.              – Если староста опоздает всего лишь раз, никто тебя осуждать не будет, хён, – догоняя парня кинул Бомгю.              Когда они подлетели к забору дома, оба одновременно схватились за калитку.              – Ничья! – задыхаясь, проголосил Бомгю, вися на ограждении.              Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Бомгю терпеливо ждал на улице, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на время. Он разглядывал цветущие кусты у ворот, где среди сочной зелени листвы благоухали нежные бутоны роз, а пчелы деловито перелетали с цветка на цветок, наполняя воздух едва уловимым жужжанием. Бомгю подставил лицо теплу, чувствуя, как ветерок играет прядями его светлых волос и слегка задувает под воротник рубашки, оставляя на коже мурашки.              В этот момент ему никуда не хотелось идти, уж точно не на нудную лекцию по экономике. Он закрыл глаза, представляя, как мог бы провести это утро – растянуться на траве в парке, ловить взглядом порхающих бабочек, чьи крылья переливаются на солнце всеми оттенками охры и лазури. Мысль о том, что сейчас придется сидеть в душной аудитории, казалась ему настоящим преступлением против этого идеального утра.              – Интересно, когда хён расскажет мне, что творится у него на душе, – тихонечко прошептал себе под нос блондин, не услышав чужих шагов за спиной.              – Чего ты там бормочешь? – внезапно раздался прямо над ухом голос Ёнджун, пугая и заставляя Бомгю вздрогнуть.              – Говорил, какой у меня хён зануда и заучка! – выпалил он, быстро оправляясь. – Хочешь вместе пообсуждаем?              Ёнджун прищурился. Солнце, пробивающееся сквозь листву, рисовало золотистые блики на его скулах.              – Не неси чушь, пошли быстрей, – он поднял руку, но Бомгю уже инстинктивно пригнулся, засмеявшись. Легкий шлепок всё же настиг его, заставив вскрикнуть с театральным надрывом:              – Насилие! Полиция! – Он потер макушку, делая обиженное лицо, но тут же рассмеялся, когда заметил, как Ёнджун безуспешно пытается скрыть улыбку.              – Ну всё, гений, теперь точно бежим, – Ёнджун схватил Бомгю за рукав и потянул за собой.              Бомгю на ходу поправлял растрепавшиеся волосы, последний раз оглядываясь на тот солнечный пятачок, где он стоял минуту назад.

***

      Когда до лекции оставалось три минуты, парни поднимались по главной лестнице на третий этаж, где проводилась первая дисциплина. Бомгю, запыхавшийся, с растрёпанными после ветра волосами, едва успел поймать падающий из переполненной сумки учебник.              – Фух, успели! – прошептал он, останавливаясь перед входом в аудиторию и пытаясь привести себя в порядок. Его рубашка съехала набок, а одна из пуговиц расстегнулась.              Ёнджун, напротив, выглядел почти слишком презентабельно, если не считать слегка взъерошенных волос и едва заметной испарины на лбу. Он тут же начал поправлять воротник Бомгю с привычной старшей братской заботливостью.              – Не двигайся. Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку прокрутили, – ворчал брюнет, ловко застёгивая пуговицу.              Бомгю замер, наблюдая, как сосредоточенно хмурятся брови Ёнджуна.              – Хён, а ты когда-нибудь задумывался о карьере личного стилиста? – не удержался он от шутки. Ответом стал удар локтем в бок и негромкое ругательство: «Идиот».              Коридоры университета были заполнены студентами: кто-то спешил на пары, а кто-то наоборот, радостно покидал аудитории после занятий. Бомгю, как всегда, со всеми здоровался, останавливаясь для коротких разговоров. Ёнджун шёл рядом, кивая знакомым, но не вступая в беседы.              – Ёнджун-хён, ты сегодня изменяешь своей привычной пунктуальности, – раздался голос Хансоля, когда парни вошли в нужный кабинет. Староста закатил глаза, пробираясь к своему месту.              – Спасибо за наблюдение, Хансоль. Я как раз собирался написать об этом диссертацию, – сухо ответил он, раскладывая тетради с характерной педантичностью.              Бомгю, следуя за ним, лучезарно улыбнулся:              – Это я его задержал! Устроили забег от моего дома. Я выиграл, кстати! – Он плюхнулся на соседнее место, с грохотом роняя половину содержимого рюкзака.              – Ты проиграл, – поправил Ёнджун. Его пальцы автоматически выровняли идеальную стопку бумаг, когда Бомгю нечаянно задел их локтем.              Профессор Ким вошёл в аудиторию ровно с последней секундой, окинув студентов оценивающим взглядом. Его глаза задержались на всем известном необычном дуэте – всегда безупречный Ёнджун с растрёпанным Бомгю, который пытался незаметно подобрать упавшую ручку.              – Господин Чхве, – профессор обратился к Ёнджуну, – ваш протеже сегодня опять забыл учебник?              В помещении раздался сдержанный смех. Бомгю, схватив ручку, медленно разогнулся и выпрямил спину. Староста вздохнул и молча подвинул свой учебник на середину.              – Спасибо, хён, – искренне шепнул Бомгю, заставляя Ёнджуна невольно скривить губы в подобии улыбки.              – Просто замолчи и записывай.              Лекция началась, но мысли Ёнджуна периодически возвращались к вчерашнему вечеру. Он взглянул на соседа, который сосредоточенно выводил в тетради какие-то каракули, периодически покусывая кончик ручки. Его губы были слегка сжаты, а между бровей залегла тонкая морщинка. Может быть, правда стоит ему когда-нибудь рассказать…              Случайный толчок локтем в бок вновь вернул Ёнджуна в реальность, вырывая из мыслей.              – Ой, хён, извини, – пробормотал Бомгю, даже не отрываясь от своих каракуль.              – Ничего… – ответ скрипнул в горле, будто кто-то сжал его глотку. Внутри все запылало, в груди предательски заныло. От осознания собственной реакции на этот невинный жест бросило в дрожь. Он действительно боялся Бомгю.              Боялся его случайных прикосновений, от которых кожа тут же покрывалась мурашками. Боялся его двусмысленных шуток, заставляющих сердце бешено колотиться. Боялся его кофейных глаз, в которых можно было заблудиться.              Но больше всего он боялся, что Бомгю однажды заметит, как Ёнджун смотрит на него. Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного, как следит за каждым движением, как…              – Почему ты так на меня смотришь? – внезапный вопрос прозвучал, словно удар под дых.              Ёнджун замер. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, кровь гудела в ушах.              Он заметил.              – Я… я не смотрю.              – Врёшь. Ты так делаешь, когда думаешь, что я не вижу, – Бомгю наклонился чуть ближе. – О чём думаешь?              Ладони моментально покрылись липким потом. Взгляд Бомгю – любопытный и изучающий.              – Так о чём думаешь? – он повторил вопрос, понизив голос до шёпота, чтобы со стороны никто не смог уловить нить их диалога.              – О… лекции, – Ёнджун отвёл глаза, сжимая ручку до еле слышного хруста. – Ты пропускаешь важное. Записывай.              – Ну конечно, – Бомгю фыркнул, возвращаясь к тетради.              Профессор Ким резко оборвал их перешёптывание ледяным взглядом.             

***

      – Эй, Ёнджун! – раздался язвительный голос, едва профессор переступил порог аудитории. – Ты сегодня какой-то мутный. Неужто твой любимый разгильдяй наконец-то добился своего? – Хансоль громко рассмеялся, оглядываясь на своих приятелей.              Вечно ухмыляющаяся гиена.              – Хансоль, – голос звучал опасно тихо, – ты забыл добавить «хён». Похоже, манерам ты так и не научился. – Ёнджун даже не удосужился повернуться в сторону звука, а просто продолжил заполнять журнал.              – Ой, простите, ваше высокоумие! – Хансоль фальшиво склонился в поклоне, но в глазах мелькнуло раздражение. – Ну так что, ответишь, хён? Ты же у нас всезнайка. Или твой гениальный мозг сегодня занят чем-то поважнее?              – Если тебе так невмоготу без моего внимания, – он наконец повернулся к Хансолю, – может, предложишь что-то дельное? Или твои таланты, – он презрительно окинул того взглядом с головы до ног, – ограничиваются пустым трёпом и подлизыванием к преподавателям?              За спиной раздался сдавленный смешок Бомгю, мгновенно перешедший в приступ кашля, когда он попытался его подавить.              Хансоль покраснел, жилы на шее набухли. Он резко шагнул вперед, грубо схватив Ёнджуна за плечо.              – Чего разошёлся, зубрилка? – Он дышал прямо в лицо Ёнджуну, слюна брызгала при каждом слове. – Хочешь по-взрослому поговорить? Я только за!              Но Ёнджун лишь медленно, с преувеличенной аккуратностью снял его руку со своего плеча, как будто отряхивался от чего-то мерзкого.              – Не унижайся, Хансоль, – его голос звучал почти с сожалением, – ты же знаешь, я не опускаюсь до уровня примитивных существ. – Он повернулся к Бомгю, – пойдём, здесь стало душно.              И спокойно направился к выходу, оставив Хансоля с перекошенным от злости лицом посреди ошеломлённой аудитории.

***

      На следующий день университет встретил их шепотками. В коридоре у аудитории кто-то мелом написал: «Чхве Ёнджун – психопат», а ниже похабный рисунок. Бомгю замер как вкопанный, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.              – Не обращай внимания, – сквозь зубы процедил Ёнджун, пытаясь увести друга за рукав. Его голос звучал неестественно ровно, будто он комментировал погоду.              Но Бомгю уже рванул вперед, смахивая ладонью оскорбительные надписи. Мел рассыпался белой пылью, оседая на рукавах его рубашки.              – Кто это сделал? – Его голос дрожал от сдержанной ярости. Вокруг замерли студенты, никто не ожидал такой реакции.              Из толпы выступил Хансоль, скрестив руки на груди:              – Ой, ну конечно, его верный пёсик сразу встал на защиту, – язвительно ухмыльнулся он. – Ты хоть понимаешь, с кем дружишь? Он же ненормальный! Вчера чуть не бросился на меня!              Бомгю резко развернулся к нему. Глаза горели, как раскаленные угли.              – Ты сам его спровоцировал! – Он шагнул вперёд, заставляя Хансоля отступить. – Ёнджун в тысячу раз лучше тебя! Лучше всех вас, трусливых шакалов, которые только и могут, что шептаться за спиной!              Тишина в коридоре стала гулкой. Даже Ёнджун замер, не в силах пошевелиться. Он видел, как дрожат плечи Бомгю, как его пальцы впиваются в ладони. Этот всегда беззаботный человек сейчас готов был разорвать всех, кто посмел его обидеть.              «Он… Он действительно готов сжечь весь мир за меня», – мысль ударила током. И от этого стало страшно.              – Бомгю, хватит, – Ёнджун схватил его за запястье, чувствуя, как тот дрожит, – не опускайся до их уровня.              – Но они…              – Я сказал, хватит.              Бомгю выдохнул, но позволил увести себя. За спиной раздался смешок Хансоля.              – Ну что, староста, будешь теперь и его контролировать? Или он тебя тоже ударит, если что-то не понравится?              Ёнджун не обернулся. Он просто крепче сжал руку Бомгю и потянул за собой.              К вечеру слухи разрослись. В университетских чатах всплыли фотографии с подписями: «Староста и его телохранитель», «Чхве Ёнджун – скрытый психопат?». Кто-то даже нарисовал мем, где Бомгю изображал злобного пса на поводке.              Ёнджун сидел в пустой аудитории, уставившись в телефон. Каждое новое сообщение, каждый комментарий будто прожигал кожу. Он хотел исчезнуть.              Дверь с треском распахнулась.              – Нашёл! – Бомгю влетел внутрь, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. – Чёрт, хён, я тебя везде искал! Ты почему не отвечаешь на сообщения?              Ёнджун медленно поднял на него глаза.              – Зачем? Чтобы услышать ещё больше этого? – Он показал на экран.              Бомгю нахмурился, пробежался глазами по переписке – и лицо его исказилось от ярости.              – Эти мрази… – он резко выхватил телефон из рук Ёнджуна и швырнул на стол.              – Бомгю!              – Мне плевать! – Он схватил Ёнджуна за плечи. – Мне плевать, что они там пишут! Ты слышишь? Плевать!              Ёнджун замер. Бомгю дышал тяжело, его глаза блестели.              – Почему? – прошептал Ёнджун. – Почему тебе не всё равно?              – Потому что ты м… мой человек! – Бомгю тряхнул его. – И если кто-то смеет тебя тронуть…              Он не договорил. Ёнджун резко вырвался, отшатнувшись.              – Перестань! – Его голос сорвался. – Ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты так… чтобы ты…              – Чтобы я что? Защищал тебя?              – Чтобы ты страдал из-за меня!              Тишина. Бомгю смотрел на него, широко раскрыв глаза.              – Ты… Ты действительно так думаешь? – Его голос дрогнул. – Что ты того не стоишь?              Ёнджун не ответил. Он просто отвернулся, сжимая кулаки.              Бомгю медленно подошёл, осторожно взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя.              – Тогда слушай внимательно, – он говорил тихо, но каждое слово било, как молот, – я буду с тобой. Всегда. Даже если весь мир ополчится против тебя. Потому что ты – мой.              И в этот момент Ёнджун понял, что проиграл.              Потому что Бомгю действительно был готов сжечь всё дотла – и ему уже было не остановиться.