В Луизиане никто не носит Сен-Лоран

— Забыли, сладкие, чья это территория? — прокричала гнездоволосая. — Так я напомню! В ту же секунду голова загудела от оглушительного выстрела. Эта ебанутая пальнула предупредительным в небо. — Врубайте заднюю, милые, — с безумной улыбкой протянула она. — Пока я не прострелила вам колесо. Или башку. Или, хуй с ним, не выпустила дементоров из трейлера. Я повернулся к Нарциссе и одними губами спросил: — Кто, нахер, такие дементоры? — Не знаю, — ответила она и осторожно высунулась в окно. — Беллатриса, это я, Цисси. Сумасшедшая тут же направила ружье на Нарциссу. На какое-то мгновение я подумал, что она все-таки спустит курок, и я окажусь в додже посреди гребаного болота с телом матери без головы. — Не знаю никаких Цисси, — ответила психопатка и прижала приклад к плечу. — И никаких Беллатрис тут нет. Уебывайте, а то палец больно чешется. Нарцисса тяжело вздохнула и открыла дверь. Я поймал ее за руку и покачал головой. Сердце ебашило где-то в горле. Я уже выставил заднюю и готовился мчаться назад, в Нью-Йорк, как внезапно мать рывком освободилась и вылезла из доджа. — Трикси… — начала она. — О, ты помнишь мое имя, — прервала ее психопатка. — А я-то подумала, что ты совсем сбрендила со своей американской мечтой. Получается, Манхэттен оказался помойкой не хуже Опелусаса, да? Нарцисса подняла руки вверх, словно сдалась. Только перед чем именно, я так и не понял. Перед ружьем конченной деревенщины или перед американской мечтой, над которой в Опелусасе только насмехаются? — Господи, да шучу я, — Трикси щелкнула предохранителем и опустила ружье. — Доставай своего обосравшегося сопляка и залетайте в дом. Его рожа того стоила. Добро пожаловать в Опелусас, малыш. Дверь трейлера с грохотом захлопнулась и скрыла за собой Трикси. Огромный деревянный крест, приколоченный над проемом, покачнулся и съехал на пару дюймов, будто тоже захотел съебать. Нарцисса повернулась ко мне и странно улыбнулась. Виновато, что ли. — А может обратно в Нью-Йорк, ма? — все еще цепляясь за надежду, спросил я. — Стану инфлюенсером, запущу пару курсов по выживанию в Луизиане и нормально заживем. Нарцисса сильнее растянула губы. Ее лицо стало похожим на какую-то кривую гримасу. — Бери чемоданы и иди в дом, — тихо сказала она. И тут я сорвался. Впервые с ареста отца. — Да какой, нахер, дом?! Вы ебанулись?! Какого хуя вы называете эту ржавую консервную банку домом?! — Это дом, Драко. Нравится тебе или нет, но другого у нас нет. Забрав сумочку, Нарцисса повернулась к трейлеру. Спустя пару секунд он ее проглотил, вкусно чавкнув скрипучей дверью. Я остался в додже один. Только после третьей сигареты, когда сердце окончательно перестало пытаться выпрыгнуть из глотки, я понял, что из второго трейлера с надрывом воют псины. По спине пробежал холодок. — Дементоры, — пробубнил я себе под нос и вышел из доджа. — Ебануться блядь. Словно вторя моим словам, дверь второго трейлера затрещала, а собачий вой превратился в дикий визжащий лай. Я схватил с заднего сиденья чемоданы и, стараясь не дышать парами аммиака, побежал в дом.

***

За вечер, ночь и утро, проведенные в Опелусасе, я узнал несколько простых правил. Первое: слушать Трикси. Когда вечером она отвела меня в третий трейлер, с раскладушкой посреди хлама, и сказала не высовываться на улицу и ссать в ведро, я решил, что она просто душевнобольная с садистскими наклонностями. В целом, я это понял во время нашего знакомства, но до последнего верил в лучшее. Как только Трикси вышла из трейлера, я прикурил, открыл банку бада, напоминающего мочу, и набрал Забини. — Ебать, ты где пропадал двое суток? — едва подняв трубку, заорал Забини. — Я не смог до тебя ни дописаться, ни дозвониться. Дома еще никого. Малфой, ты охренел?! Я подумал что все, в следующий раз увижу тебя из телика на ветке в Центральном парке. В ответ я фыркнул, залпом осушил первую банку пива и открыл вторую. — Если с одной попытки угадаешь, где я, я тебе отсосу, — отрыгнув, сказал я. Забини присвистнул. — Горловой или так, побаловаться? — Какой захочешь. В жопу не дам, не надейся. Но у тебя только одна попытка. На фоне послышался приглушенный смех Нотта. — Хрен знает. Я бы предположил тюрьму, но оттуда так расслабленно ты бы не пиздил, — хмыкнул Забини. — Только не говори, что вы смогли вернуть виллу и ты сейчас блядствуешь в Капри. Я рассмеялся во весь голос, а затем залил в себя вторую банку. Трикси перед выселением из своего трейлера благосклонно вручила мне целый ящик. «Хоть в жопу себе заливай, только до утра не появляйся», — сказала она. — Я в Луизиане, Блейз, — прохрипел я. В телефоне повисла тишина. Забини что-то сказал, но я не расслышал. Две палки сигнала, на которые я весь вечер молился, исчезли, оставив меня наедине с урчащим от пива животом и желанием отлить. Я взглянул на ржавое ведро, стоящее под заваленным мусором столом и покачал головой в ответ мыслям. Не, нихера. Пошла в задницу эта Трикси. Включив фонарь на телефоне, я вышел в густую темноту. К ночи вонь кошачьей ссанины сменилась на гнилостный болотный запах. Обогнув трейлер, я пристроился у кустов и спустил штаны. В эту же секунду в задницу что-то врезалось. Резко и остро, словно въебали ножом. Я заорал, телефон выпал из руки и все погасло. — Да ебаный ты в рот! Нагайна, блядь! Родольф! Фу! Домой, шавки ебливые! Я валялся на земле и пытался понять, что происходит. Задница и правая нога пульсировали от боли. Что-то влажное текло по бедру. — Господи помилуй, ты весь в папашу, — орала над ухом Трикси. — Я что, по-твоему, просто так велела ссать в ведро? Я повернул голову на ее голос, но увидел только темноту. — Поднимайся, придурошный, — кто-то потянул меня за руку. — Скажи спасибо, что Нагайна до члена не добралась. Кэрроу, в отличие от тебя, не повезло. Правило второе: не трогать вещи Трикси. Я проснулся утром с перебинтованной задницей и ногой. От сушняка драло горло, голова гудела, а рваные раны на теле противно ныли. В моем трейлере не было нихрена, кроме бада, от запаха которого тянуло блевать. Кое-как натянув джинсы и несколько раз выругавшись, я выглянул в окно. Солнце уже стояло над макушками деревьев. Я открыл дверь и выкинул банку пива на середину двора. Из соседнего трейлера послышался собачий визг. Я выдохнул и, прихрамывая, пошел к трейлеру Трикси. Она стояла за плитой в грязном синем халате и варила кофе. Нарцисса тихо сопела на кровати. Я прошел к заляпанному жиром холодильнику и схватился за ручку. В голову тут же прилетела разделочная доска. — В следующий раз будет нож, милый, — прошипела Трикси. — Здесь тебе не пятизвездочный отель с мини-баром. Не смей прикасаться к моим вещам без разрешения. Я медленно выдохнул, отпустил ручку и с тихим стоном сел за стол. Прямо под носом стояла банка с соленными яйцами, внутри которой плавала пара мух. — Че хотел? — спросила Трикси. Она закончила с кофе и теперь переливала его из турки в стакан. Из ее зубов торчала сигарета, пепел с которой летел прямо в кружку. Меня начало мутить. — От головы что-нибудь. И от задницы. И пожрать. — Возьми ружье, решит сразу три проблемы, — Трикси очаровательно улыбнулась и приземлилась напротив меня. — Да ты расслабься, сладкий. В Луизиане это называется чувством юмора, сечешь? Слышал о таком когда-нибудь? И все-таки они с Нарциссой были чертовски похожи. Если бы моя мать когда-нибудь сошла с ума, она бы точно выглядела как Трикси. — Но шутки-шутками, — улыбка сползла с лица безумной версии Нарциссы. — Таблетки дам. А вот с жратвой все интереснее. Правило третье: когда Трикси говорит об отпуске, она не имеет ввиду поездку в Бургундию. После завтрака, состоящего из вонючих яиц и кофе с пеплом, Трикси кинула в меня ключами от кадиллака. — Едем в отпуск. Ты за рулем. Жрачку надо отрабатывать. Я посмотрел на ружье, висящее на стене и внезапно понял, что выйду раньше Люциуса, если решу пристрелить эту женщину. А потом посмотрел на кучу одеял, из которой выглядывала голова Нарциссы и понял, что не пристрелю Трикси. Духа не хватит, чтоб его. Она отвела меня в четвертый трейлер, спрятанный у самых болот. Повозившись с минуту с замком, Трикси распахнула дверь и приказала отнести в кадиллак один из запрятанных там небольших чемоданов. Если бы создатели «Во все тяжкие» увидели, как на самом деле выглядит кустарная нарколаборатория, то сожгли бы свои сценарии. Стерильность? Яркий свет? Чистые колбы и блестящие поверхности? Ха. Заткнув нос предплечьем, я выволок чемодан из места, похожего на мексиканский наркопритон. Никогда их не видел, но уверен, он выглядел бы именно так. Липкие полы, несколько столов, заваленных банками и грязными кастрюлями, паутины, лампочка на проводе, забитые досками окна и невообразимая трупная вонь. А еще отчетливый звук толстых капель из дальнего угла, в который я не решился глянуть. Я притащил чемодан к кадиллаку, поставил на землю и прикурил, в попытке вытравить из себя этот блядский запах, прилипший к коже. — Залезай, милый, — Трикси похлопала по крыше кадиллака. — Томми ждет чек к четвергу. Он очень расстроится, если его не получит. А Томми нельзя расстраиваться. Особенно сейчас, когда твоя мать просит его об одолжении. — А ты умеешь говорить человеческим языком? — я приземлился за руль и посмотрел на Трикси. Она сменила халат на открытое платье с корсетом и распустила волосяное гнездо. Губы накрасила ярко-красными. Из-за черных очков, скрывавших половину лица, чувствовался безумный едкий взгляд. — А ты умеешь слушать? Или только слышать, гребаный малыш-Малфой? — ее рот растянулся в оскале. — Может, стоит просто прикончить тебя прямо сейчас в этом сраном кадиллаке? Я по-крепче сжал руль и завел тачку. — Думаешь не прикончу? Трикси резко дернула меня за волосы и впечатала затылком в сиденье. — Ну, сладкий, думаешь, не прикончу? Она приблизилась ко мне, все еще оттягивая мою голову. Затылок жгло от вырванных волос, шею свело от боли, а дыхание где-то встряло. — Думаешь, если ты сын моей сестры, то я тебя не трону? В свободной руке Трикси раскрылся нож. По лезвию прокатился луч солнца. Я попытался сглотнуть, но слюна застряла в горле. — Так что, сладкий? Блядское холодное лезвие прикоснулось к шее. Потные ладони заскользили по рулю. Я попытался вырваться, но Трикси сильнее вжала нож. — Отвечай, малыш. — Прикончишь, — прохрипел я. — Ты меня прикончишь! Она отпустила мои волосы и, как ни в чем не бывало, вернулась на пассажирские. — Молодец, — протянула Трикси. — Правильный ответ. А теперь газуй, до обеда нужно развести товар. — А как же отпуск? — все с той же хрипотцой спросил я. — Так это у меня отпуск, раз уж племянничек приехал. Ты-то тут причем? — рассмеялась она и со всей силы вмазала по бардачку. — Какой же ты странный, черт возьми!