No Chance

Усилившийся к вечеру промозглый ноябрьский ветер то и дело поднимал в воздух жухлые, давно опавшие и потускневшие листья, медленно перемешивая их в хаотичном порядке над мокрым асфальтом и мягко опуская обратно на землю. Майк пожалел, что не накинул на себя хотя бы свою старую кожанку: он успел дико замерзнуть по пути домой, потому что дом Ченса казался ближе, судя по всему, только из-за того, что они с Лукасом проехали до него на машине. Было почти десять, но на проезжей части все ещё иногда появлялись автомобили, шумно скрипя шинами об асфальт, и время от времени слепили уже привыкшие к темноте глаза и без того порядком утомившегося Уилера. Несмотря на все произошедшее сегодня, Майк все же был рад, что он не уехал тогда с Лукасом — тот предложил его подвести с вечеринки до дома где-то за час до инцидента с сигнализацией. Синклер сегодня вечером к алкоголю не прикасался: вечером он планировал заехать к Макс в больницу, чтобы навестить ее. Уилер, однако, не хотел уезжать так рано — всё-таки он рассчитывал как-нибудь поговорить с Уиллом и извиниться, если получится. Поэтому, попрощавшись с Лукасом, он вошел обратно в дом с намерением найти Байерса и все ему объяснить. 

***

Час назад В доме все еще было много людей, поскольку никто не горел желанием уходить домой в самый разгар вечеринки. Сперва брюнет прошел на кухню, но Уилла там не оказалось — лишь парочка полупьяных подростков целовались, оперевшись на столешницу и не замечая никого кроме себя. Скривив потрескавшиеся губы, он быстро свернул направо — теперь Майк оказался в гостиной, где было наиболее шумно: музыка гремела так, что почти вызывала у него острую боль в ушах, а крики веселящихся во всю парней только подливали масла в огонь. Брюнет вспотел от того, насколько в доме было душно, но все равно проталкивался через толпящихся в комнате ребят, настолько внимательно всматриваясь в лица, насколько это было возможно: Уилл должен был быть где-то здесь. Кто-то споткнулся и с грохотом упал на резной журнальный столик — это привлекло внимание Майка, уже порядком уставшего от мелькающих перед ним ярко-накрашенных девушек и будто выливших на себя пол флакона старшеклассников. На полу, прямо рядом с упавшим деревянным столиком валялась Энн — девушка из их класса, с темными пористыми волосами, голубыми глазами и немного устаревшим стилем одежды. Она нравилась многим парням в их школе — но Майк никогда не понимал, что их в ней так привлекает. Взгляд метнулся от хохочущей девушки к большому зеленому дивану — и губы Майка прошептали тихое «О…». Вот и Уилл. Парень сидел в расслабленной позе и улыбался, обнажив свои очаровательные заячьи зубы. Рука была присогнута в локте и откинута чуть назад, на чье-то плечо… Майк закатил глаза. «Вы, должно быть, шутите. Ну конечно же. Ченс» Брюнет теперь что-то шептал на ухо Уиллу, поглаживая его плечо; его кривоватые от занятий баскетболом пальцы медленно теребили край рукава оранжевой футболки Байерса, иногда дотрагиваясь до оголенной кожи на шее. Уилл не замечал Майка — его глаза были прикрыты, а брови слегка сведены, образовывая еле заметную морщинку. Уилер почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота — то ли от выпитого пунша, то ли от чего-то другого. Он резко развернулся, не желая оставаться в этой душной комнате ни на секунду более, и рванул к лестнице, по пути пару раз спотыкаясь о брошенные на пол рюкзаки и другую валяющуюся без дела хрень.  «Порядок. Мне просто… надо… охладиться», — он раздраженно вздохнул и, поднявшись наверх, стал искать свободную комнату. С горем пополам он вскоре обнаружил уборную и, хлопнув дверью, закрылся изнутри — хотя бы она, хвала богам, не была никем занята, в отличие от других комнат, куда он заглянул.

***

Уже подходя к веранде своего дома, Уилер тряхнул рукой и глянул на часы — на слегка треснутом экранчике показывало без пяти десять. Он наспех вытер подошву потрепанных черных конверсов о лежащий у входной двери коврик и вошел в дом в надежде, что родители ещё не вернулись домой — они должны были уехать в гости к друзьям на несколько часов, прихватив с собой теперь не такую уж и малышку Холли. Дверь со скрипом отворилась — и в нос тут же ударил свежий, даже немного приятный запах лака для древесины, которым Тед вчера вечером покрыл их обеденный стол и перила. Из-за этого они, между прочим, сегодня завтракали, сидя на диване, что Майк нашел крайне забавным: его мама всегда делала замечание, если кто-то ел не за столом и оставлял после себя крошки от печенья или другой пищи. Отец Майка старался занять себя хоть чем-то в свободное от работы время; иногда он мастерил что-то на заднем дворы около сарая, а когда холодало, возвращался в дом и обязательно находил что-то, что нужно было починить или покрасить. До всех событий с «землетрясением и другими аномалиями», как назвали это в новостях, Тед редко занимался чем-то кроме работы, просмотра телевизора и чтения еженедельной газеты; теперь же, с наступлением всей этой «паранормальщины», он не мог слишком долго не занимать себя какой-то либо работой — Тед попросту не находил себе места, слоняясь по дому и пытаясь не язвить своей и без того взвинченной жене, которая уже полгода страдала от бессонницы и была не в состоянии расслабиться ни на секунду.  Кроме этого, пахло чем-то жареным, а на кухне кто-то тихо разговаривал, одновременно звеня посудой. Брюнет прислушался — родители все-таки дома: Карен что-то недовольно бурчала, похоже, снова ругаясь на Теда, а из гостиной доносились звуки помех на телевизоре. В последнее время развлекательные каналы работали очень плохо — их все чаще внезапно прерывало либо срочное включение новостей, либо отключение электричества, которое уже было в порядке вещей.  Майк постарался как можно тише закрыть дверь на замок, чтобы они его не заметили и не докучали расспросами о том, почему его весь день не было дома, мол, «в городе и без того кавардак, а ты вечно где-то пропадаешь, ещё и Уилла с собой тащишь».  Парень неосознанно закатил глаза в ответ на свои мысли и, взяв свой рюкзак в обе руки, длинными шагами направился в сторону лестницы, чтобы сразу подняться в свою комнату и завалиться в прохладную постель — это единственное, чего ему действительно хотелось в конце этого сумасшедшего дня. Он уже собирался шагнуть на первую ступеньку лестницы, покрытую мягким синим ковролином, как вдруг сзади послышался слишком резкий голос матери: — Майкл, ты дома? Брюнет остановился около лестницы, на пару секунд прикрыв веки: похоже, расспросов было не избежать.  Он развернулся, чтобы крикнуть: — Да-а-а, мам! — Майк накинул лямку рюкзака обратно на плечо. — Сын, подойди на кухню, — голос отца прозвучал как-то нервно, даже немного тревожно.  Это вызвало у Майка легкую настороженность: Тед редко проявлял какие-либо эмоции, поэтому если он о чем-то и переживал, то остальным об этом точно известно не было — ни мимика, ни интонация не раскрывали истинных чувств отца Майка. С недавних пор его беспокойство и нестабильное душевное состояние передавали бессмысленные скитания Теда по дому в поисках того, чем можно занять руки.  У матери же тревога проявлялось во всех её действиях, жестах и интонации, а иногда даже в её стряпне: на прошлой неделе её как правило идеально пропитанный ванильный бундт-кейк несколько раз получался либо слишком рыхлым, либо чересчур сухим, а её неудавшийся мясной рулет в субботу чуть не довел её до нервного срыва — Нэнси еле как удалось её успокоить.  — Иду, — пробормотал Майк. Он снял влажный от уличной сырости черный свитшот и бросил его куда-то на кресло в гостиной, оставив на себе лишь хлопковую белую футболку.  Кинув рюкзак на коврик около кресла, он не спеша прошел на кухню, аккуратно обойдя тумбу с горящими свечами: Карен их часто зажигала по вечерам, чтобы резко отключаемое электричество не заставало их врасплох.  На кухне было комфортнее, чем в коридоре: работающая духовка тихо гудела, убаюкивая и наполняя комнату теплом, а от запаха жареной картошки у Майка потекли слюнки (пицца на вечеринке, по правде сказать, была просто отвратительной). Карен стояла около столешницы — нарезала овощи. Большой нож звонко стучал по деревянной доске. На ней был один из её красивый фартуков, на этот раз желтого цвета, с красными крапинками на кармашке. Тед стоял около раковины и проводил какие-то махинации с краном, то ли пытаясь его починить, то ли просто от скуки ковыряясь в сантехнике. Подняв голову, Карен заметила вошедшего на кухню Майка и прервала свой ритуал сосредоточенной нарезки помидоров. Она тихо, монотонно спросила: — Где ты был весь день? — она нервно потерла рукой о фартук. — Ты же знаешь, что мы переживаем, когда вас долго нет, — Карен вздрогнула и неласково посмотрела на Теда, уронившего отвертку в раковину. — Особенно сейчас, Майк. Мы же об этом говорили. Майк вздохнул и пожал плечами: — Просто вечеринка. Вам не о чем было беспокоиться,— он сел на барный стул около столешницы. — Лукас заехал за мной где-то в четыре… У них был матч сегодня — отмечали победу, — он перевел взгляд от настенных узоров на все еще недовольное лицо матери. — Не смотри на меня так — вас дома не было! Карен сжала губы и нервно качнула головой, а между её бровями образовалась небольшая морщинка. Майк заметил, что в последнее время её лицо часто выглядит так — встревоженно-сосредоточенно. Заметил, потому что раньше она редко о чем-то переживала. Она достала из шкафчика чистое полотенце, чтобы промокнуть вымытые листья салата, и проворчала: — Не о чем беспокоиться? — ее глаза блеснули в приглушенном свете кухни. — Майк, это не шутки. Люди исчезают каждый день. Мы с твоим отцом, — она глянула на Теда, который теперь тоже смотрел на Майка, — не находим себе места, когда Холли просто задерживается на какие-то пятнадцать минут в школе, — ее голос стал отрывистее и звонче. — Тебе уже шестнадцать, Майкл. Почти семнадцать. Пора тебе уже понять, что нам тоже непросто… Да и многого мы тоже не требуем. Всего лишь… малейшего понимания, — она выдохнула, и, немного помолчав, добавила: — Что прикажешь думать, когда мы не видели тебя с самого утра, а на холодильнике даже записки нет. А Уилл? Он, между прочим, тоже не сказал, что тебя не будет. Вы же с ним лучшие друзья, Майк, разве не так? Тэд, до этого не участвующий в разговоре, спросил, жуя лист салата: — А где он, кстати? — он поднял бровь, будто удивившись, что Карен даже не удосужилась спросить об этом. — Он… — Майк запнулся, но тут же взял себя в руки. — Он тоже был на вечеринке. Уверен, он скоро будет. Я… у-ушел чуть раньше.  Карен с недоверием подняла бровь. — Майкл, ты что-то не договариваешь. Почему вы не вернулись вместе? У вас что-то случилось? Майк почувствовал резкое головокружение от выпитого алкоголя — до этого он словно не обращал внимание на то, что перед глазами все плыло. Устало вздохнув, он стукнул кедом по ножке столешницы, думая, как бы ответить так, чтобы его больше ни о чем не спрашивали. Желательно, ещё следующие пару дней. Ещё лучше — неделю. — Ничего не случилось, мам, — уверенно сказал Майк, словно пытаясь убедить в этом не только родителей, но и себя в том числе. Но, увидев ее выражение лица, он встал со стула и повторил: — Ничего не случилось, ладно? Мы что, должны всегда вместе ходить? Не маленькие ведь уже, — Майк подошел к раковине и стал наполнять стакан водой. Внезапно затянувшуюся после слов Майка тишину прервал смешок Теда, сопровождающийся тихим хмыканьем и мимолетом брошенной саркастичной фразой: — Дорогая, неужели наш сын наконец отлип от Байерса? — он взял в руку стакан с соком и покрутил им в воздухе, продолжая:— А я то думал, вы уже скоро за ручки будете ходить. Две нитки — один узелок, знаешь. Пару шагов назад вам с ним сделать все же не помешало, а то узел бы вскоре стал морским, — в его голосе проскользнуло типичное отцовское подтрунивание. Поперхнувшись водой и до смешного покраснев, Майк глянул на отца с таким комичным выражением лица, что даже Карен не смогла сдержать искреннюю улыбку, которая наконец сменила закрепившуюся на её лице обеспокоенность. Атмосфера наконец разрядилась. — Вы невыносимые! — Майк звонко стукнул стаканом о мраморную поверхность. — Я пойду к себе, пока вы оба здесь совсем с ума не сошли. Что ж, теперь он точно не выйдет из своей комнаты сегодня.