No Chance

В комнате Майка, до сих неубранной после его скоростных сборов на вечеринку, горел лишь слабый свет от старенькой настольной лампы, которую он в спешке забыл выключить перед выходом. Радио шипело, но очень тихо; этот бесконечный темный шум изредка прерывали обрывки песен, пытающихся просочиться сквозь помехи. “Someti— I —— to cry —— loud But —— to understand instead I wish I ———— strength inside to ——  Right up to —— I'd never —— to hide behind these Doubts ———— are true” Майк старается вслушаться в одну из них — по секундным отрывкам понять, что сейчас играет.  “It's not too ——— to fall in —— Accept your —— I'm the one you're Thinking — It's —— too late so don't run —— I —— you too, but it's hard for —— ——- for me to say” Он улыбнулся собственным воспоминаниям. 

***

1981 год Это было, пожалуй, одно из самых необычных развлечений, которыми они с Уиллом часто наслаждались вместе, особенно до всей этой кутерьмы с Изнанкой. Их собственная детская забава. Кто распознает песню первый — тот получает балл. Все крайне просто. В этом и вся прелесть.  Изначально они так и не определили, что именно будет получать победитель в конце игры, поэтому каждый раз придумывали приз на ходу.  Как-то раз после счета 3:3 они выкрикнули название одновременно: это была одна из любимых песен Джойс, и Уилл часто слышал её по радио в их машине — она всегда включала её погромче, а Майк получил микстейп от Уилла в подарок на Рождество, и именно эта песня запомнилась и понравилась ему больше всех остальных. — Это…  Майк закрыл Уиллу рот рукой, крепко прижимая ладошку к его губам. — Тихо-тихо, я знаю! Это “Air Supply”…  Уилл схватил его за запястье и, сбросив чужую ладонь, крикнул одновременно с ним. — „All Out of Love”! — Я первый был! — Майк, ты мне рот заткнул! Уилл презабавно скорчил обиженно-насупленную рожицу, и они звонко захохотали, взяв первые попавшиеся под руки подушки, — и устроили бой.  Запыхавшись и почувствовав упадок энергии, они плюхнулись на кровать, пытаясь отдышаться и все еще смеясь. Майк повернул голову и сквозь смех объявил: — Ладно, ладно! Ничья!  Уилл свел брови и посмотрел ему в глаза, прищурившись: — У нас до этого не было ничьи. Что делать дальше? Майк на пару секунд задумался, смотря на румяного Уилла, и торопливо проговорил: — Ну, раз мы оба победили, — Майк поджал губы, сосредоточенно глядя куда-то в потолок, — мы можем… укрепить или, ну… улучшить нашу дружбу! Уилл хмыкнул и глянул на него удивленно. На его лице читалось непонимание. — Майк, но мы ведь и так уже лучшие друзья.  Майк улыбнулся краем рта и посмотрел на него. — Да, но… можно это… закрепить, чтобы так было и дальше. — Ну, хорошо. И… как же?  Майк пожал плечами и без задней мысли ответил: — Вот так. Он приблизился и быстро чмокнул его в краешек губ — рядом с родинкой. — А теперь пойдем есть пирог, мама уже звала нас несколько раз. Он вскочил с кровати, разгладил ладонями брюки и только тогда снова посмотрел на Уилла: тот был в явном недоумении. — Что? — Ничего. Идем. Этот «случай» они ни разу не обсуждали.   

***

Майк лежал на не застеленной с самого утра кровати, подняв одну руку вверх, и рассматривал свои длинные пальцы. Он находил это забавным: как бы он ни пытался удержать руку в равновесии, она не оставалась ровно на месте и каждый раз наклонялась в сторону. Голова болела, на самом деле даже слегка раскалывалась, но его мыслям это не шибко то и мешало — они заполняли ее, перемешиваясь между собой и постоянно искажаясь, словно ударяясь друг о друга. Он завалился в кровать, даже не переодевшись, и хотел сразу провалиться в сон. Правда хотел.  Но не мог: да, алкоголь слегка туманил разум, только вот волнение не давало телу должным образом расслабиться, а сердцу биться в более спокойном темпе. Что ж, переживать за Уилла было у него в базовых настройках. Пока он не вернется домой, Майк не будет дышать полной грудью. И что ещё хуже — он даже не может вспомнить момент, когда это вообще началось. Наверное, после его пропажи. Или раньше? Что же за чувство это было? И почему оно так отличалось от того, что он испытывал к Эл? Почему у него не получалось ощущать то же самое с ней?  «Что нахрен со мной не так?» Два года назад, в тот день, когда Уилл уехал… То есть, когда Эл и Уилл уехали, он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Спустя час после их отъезда его руки все ещё помнили их прощальное объятие — неспешное, будто в замедленной съемке, теплое, как августовский вечер, а тело горело от тянущего чувства в груди: сердце разрывалось от тоски по чему-то родному.  По тому, без чего Хоукинс — не тот.  По тому, без кого Хоукинс — не тот. Через несколько дней Майк написал первое письмо для Эл и отнес его на почту. Ничего особенного. Но вот звонок Уиллу почему-то заставил его ладони вспотеть — то ли от волнения перед разговором с лучшим другом, то ли от отчаянного желания поговорить с ним по-настоящему. Смотря в его зеленые глаза. Видя его улыбку, которую ему приходилось воображать у себя в голове, чтобы не забыть.  Меньше всего ему хотелось тогда её забыть. Звонки проходили реже — чертова работа Джойс. Гребаный телемаркетинг. Майк стал забывать, как звучит голос Уилла — и от этого ему хотелось рвать на себе волосы.  Двенадцатое февраля. Очередное письмо Эл должно было быть отправлено уже сегодня — но что же, черт возьми, ей рассказать? Что спросить? Майк понятия не имел. У него есть на это ещё как минимум пара часов.  А пока… Майк начал писать — и его рука не прервалась ни на секунду. «Дорогой Уилл, с нашего последнего звонка прошло много времени, и да, я в курсе, что в письмах трудно рассказать даже малую часть того, чем хочется поделиться. И ещё я знаю: ты не любишь их писать. Но я все же напишу. Просто хочу узнать… Как ты? Калифорния в феврале не отличается от июля в Хоукинсе? Когда у вас был последний дождь? Должно быть, тысячу лет назад? Макс говорит, что там это жуть как редко происходит. А жаль: ты ведь его обожаешь.  Может, ты нашел себе новых друзей? Я не нашел. Никто не сможет заменить мне тебя.  Макс стала немного отстраненной, а Лукас присоединился к баскетбольной команде, поэтому редко проводит время со мной и Дастином. Не смейся, но я иногда… тусуюсь с Нэнси. Да, раньше я считал её занудливой старшей сестрой, но знаешь… порой с ней бывает интересно. Она меня понимает.  Прошу, не забывай обо мне о нас. Пожалуйста, скажи, что скучаешь по мне. Я постоянно думаю о тебе о наших прошлых кампаниях — повторим, когда приеду? Я очень хочу увидеться с тобой со всеми вами! Ты мне снишься. Скажи, твой голос изменился? А твои плечи стали шире?  Я так скучаю по тебе. Попробую уговорить маму разрешить мне навестить вас на весенних каникулах. Да уж, какое-то длинное письмо вышло, хотя я почти ничего не рассказал. Ты прав: писать письма и вправду глупая затея. Но я был бы рад получить хоть одно слово от тебя.

С любовью 

Майк.»

Таких писем у него накопилось с дюжину: ни одно из них, очевидно, он не отправил. Майк каждый раз аккуратно складывал их к деревянную шкатулку, которую хранил в прикроватной тумбочке. И каждый раз он плотно задвигал ящик, как будто это могло каким-то образом помочь спрятать то, что он так отчаянно хотел скрыть внутри.  Держа письмо в руке, Майк сидел, не шевелясь: складывая письма в ящик, он не думал, зачем он вообще это делает. Кроме того, он даже не смотрел на них ни разу после того, как надежно спрятал. Читая это письмо сейчас, Майк ощутил, как внутри все болезненно сжалось, а глаза волей-неволей заслезились, словно пытаясь вылить наконец запретные, скрываемые годами чувства наружу.  Майк не хотел вспоминать об этом. Он пробовал забыть. Оставить это в прошлом.  И у него это получилось — на какое-то время. Снова начать вести себя нормально. Сказать, наконец, своей девушке то, что она хотела услышать. Получалось.  До этого дня. Увидев Уилла сегодня — такого счастливого, расслабленного Уилла в объятиях другого парня — он почувствовал это снова. Его тело, его глаза, его слова — все вмиг предало те старательные попытки забыть.  Майк слегка надавил большим пальцем на письмо в руке, и на бумаге образовалась маленькая складочка. Единственная слеза скатилась по его щеке — и упала прямо на место, где была перечеркнута злосчастная фраза. То, что он был не в состоянии написать своей девушке, но написал во всех неотправленных письмах своему лучшему другу. То, что не было правильным, но ощущалось именно таким.  Входная дверь хлопнула — Майк аж подскочил на кровати, вырванный из пучины горьких мыслей. Уилл вернулся.  И через минуту он уже будет в комнате. Времени было в обрез. Судорожно запихивая письма обратно в шкатулку, он громко сглотнул — и задвинул полку посильнее. Как всегда. Майк подорвался с кровати и, чуть не грохнувшись на пол благодаря своим неуклюжим ногам, выдернул шнур от все еще шумящего радио из розетки, по пути дергая шнурок от единственного источника света в комнате. Раздались приглушенно-шаркающие шаги по лестнице;  Майк всегда безошибочно определял звучание шагов Уилла по дому.  Он был уже почти здесь, и, наверное, через минуту он войдет в комнату — весь чертовски счастливый и пахнущий красками. Майк не понимал, как он мог пахнуть ими постоянно.  Уилер плюхнулся обратно на свою половину кровати, чувствуя, как сильно колотится его сердце. Послышались приглушенные голоса: кажется, Уилл тихо перешептывался с Джонатаном в коридоре. Майк уже хотел закрыть глаза, чтобы притвориться спящим: ему было страшно увидеть лицо Уилла, который будет здесь с минуты на минуту с копной растрепанных красивых волос на голове и глупой улыбкой на своем очаровательном лице. Он просто боится смотреть ему в глаза сейчас. Ему страшно, что его рот откроется не по его воле — и вылетят необдуманные, сказанные сгоряча слова, которые сделают все ещё более неловким. Казалось бы, куда ещё хуже? Майк выдохнул. Но тут взгляд, уже привыкший к темноте, зацепился за лежащее на краю кровати письмо.  «Твою. Мать.» Он серьезно оставил его лежать на всеобщее обозрение прямо здесь, не запихнув со всеми остальными обратно в ящик?  «Вот же…» Он потянулся к краю кровати, и рука тут же схватила письмо — он услышал, как половица скрипнула где-то за дверью. Судорожно вертя головой в поиске места, куда можно было быстро засунуть проклятую бумажку, он не придумал ничего лучше, как просто запихнуть её в щель между изголовьем кровати и матрасом. Кое-как это сделав, он лег на бок и плотно зажмурил глаза — через секунду повернулась ручка двери, и она с тихим скрипом отворилась. Уилл вошел в комнату, густо окутанную ночным мраком, стараясь вести себя как можно более бесшумно. Он замер на пару секунд у входа, словно планируя в темноте свои дальнейшие действия, и, увидев безмятежно спящего на кровати Майка, тяжело вздохнул. Рюкзак он беззвучно поставил около громоздкого стеллажа и, скинув противные мокрые кроссовки, пробрался дальше, к платяному шкафу. Он встал на носочки, чтобы найти чистое полотенце на одной из верхних полок и пойти, наконец, в душ — включить обжигающе горячую воду (его порочное удовольствие иногда приводило к сильному сушению кожи) и смыть с себя липкую усталость, в конце концов рухнув в постель и забыв хоть на несколько часов обо всем, что с ним происходит каждый проклятый день. В глубине души он был благодарен за то, что ему больше не придется говорить с Майком сегодня. Майк наблюдал за ним, незаметно приоткрыв один глаз и следя за его неторопливыми движениями. Он проследил за его рукой, тянущейся вверх, к одной из полок, которую Майк ему выделил (на самом деле, он хотел выделить ему целый шкаф, а свои вещи сложить в комод, но Уилла такое предложение не устроило).  Уилл вытянул желтое полотенце, случайно достав его так, что остальные с тихим, мягким стуком вывалились из стопки на пол. Он чертыхнулся — услышав сдавленное, похожее на шипение ругательство из его уст, Майк невольно улыбнулся краешком губ, уткнувшись в подушку, — и вздохнул, махнув рукой на кучу упавших полотенец. Пальцы Уилла коснулись края своей до неприличия облегающей футболки — и через пару секунд она уже полетела в корзину для грязного белья. Майк замер, затаив дыхание. Его глаза в полумраке расширились — и он тут же плотно их закрыл, почти зажмурился. «Не делай глупостей. Не пялься на него, как какой-то придурок… черт,  не смотри не смотри не смотри!!!…» Но дверь уже закрылась за Уиллом — и комната погрузилась в звенящую тишину. Майк наконец позволил себе выдохнуть с тихим стоном.  «Чем я занимаюсь? Надо спать» Но сон не приходил. Как бы он ни старался абстрагироваться, подумать о чем-то совершенно другом, бурная подростковая фантазия снова и снова прокручивала тот мимолетный, буквально секундный момент. Гипнотизирующая Майка картинка не пропадала даже с его невероятными усилиями. Оголенный торс Уилла, освещенный легким лунным светом — вот, что он успел увидеть перед тем, как испуганно закрыл глаза.  «Да еб твою мать, хватит уже», — мысленно выругался он, с силой поворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло на голову, пытаясь устроить себе темный, безопасный кокон, чувствуя, как горят собственные щеки. «Просто Уилл разделся. У него есть мышцы, у меня нет — ну и хуй с ним. Нечего тут млеть. Миллион раз видел его без футболки. Что сейчас за херня-то?» Но картинка не уходила. Она была четкой, навязчивой, бесконечно вспыхивая за закрытыми веками. Тени, легшие на рельеф пресса, движение красивых мужских плеч... «Блять. Нет. Уилл просто в хорошей форме, и… я это оценил как его лучший друг. Я ведь не слепой! К тому же, мне нравится женское тело. Я просто не ожидал. И всё. Так же, как не ожидал увидеть его с Ченсом… Еб твою мать. Браво, Майк. Ещё лучше» Он услышал, как в ванной скрипнула дверца шкафчика. Значит, Уилл уже вытирается и скоро выйдет.  Уилер попытался изобразить полное, абсолютное спокойствие.  «Что я вообще творю? Я просто устал. К тому же, я пьян. Да, точно! Вот и придумываю всякое. Завтра увижусь с Эл и…» Щёлк. Майк замер в неестественной позе, затаив дыхание, каждым нервом ощущая пространство комнаты — Уилл неожиданно скоро вернулся, скрипнув дверью, и теперь снова стоял около шкафа. Майк вновь чуть приоткрыл глаза.  А что? Все равно ведь не спится. А он и не заметит. Майк быстро провел взглядом по влажным волосам Уилла. «Вот же хрень. Он помылся, а я лежу, весь грязный, как уличный пёс. Почему я в душ не сходил? С родителями сначала трепался, а потом сидел и таращился на глупое письмо. Лучше бы просто заснул. Идиот. Сам ведь сказал ему спать со мной. В смысле, в одной кровати. Уиллу теперь точно будет противно» И только сейчас Майк обратил внимание на то, что Уилл стоит в его комнате в одном лишь крохотном желтом полотенце, обернутом вокруг бедер. И только сейчас Майк осознал. Это не восхищение. Он не просто восторгается его телосложением. Не просто по-дружески оценивает его. Нет, тут что-то другое. Его тело привлекает Майка. Он хочет, чтобы Уилл был только его. Он. хочет. его. поцеловать. Он хочет Уилла. И это осознание абсолютно точно не делало ситуацию лучше.