No Chance

Солнце заливало комнату ярким утренним светом — слепящие лучи мягко просвечивались сквозь тонюсенькие желтые шторы. На кухне кто-то слишком неприятно стукнул посудой — Майк скривил недовольную физиономию и пробурчал что-то нечленораздельное в свою подушку, уткнувшись в нее лицом. Он пару раз покрутился с боку на бок, все еще лежа с плотно закрытыми после сна глазами, и со вздохом зарылся пальцами в черные спутанные кудри, когда остатки сна окончательно ускользнули. Он откинул левую руку на вторую сторону кровати, потягиваясь, и почувствовал, как по всему телу разливается сладко тянущее ощущение. Голова на удивление не болела — похмелья не было. Майк мысленно похвалил себя за тот большой стакан воды, который он влил в себя вечером во время разговора с родителями. В кое-то веки он сделал хоть что-то, о чем действительно не пожалел. Майк зевнул, потихоньку открывая глаза и жмурясь от солнечного света, и понял, что в кровати он один. Рука, к счастью, не легла на Уилла — иначе было бы, скажем прямо, неловко. Майку, по крайней мере, однозначно. Он свел брови, приподнявшись на локте и глазея на пустую подушку, на которой до этого спал Уилл. «Где он?» Он оглянул себя и поморщился: на нем до сих пор была вчерашняя грязная одежда, которая теперь еще и помялась: белая хлопковая футболка пропахла потом, а джинсы противно прилипли к ногам. «Господи, как Эл вообще меня терпит?» Более того, Уилла спал с ним, чистый и свежий после душа, пахнущий их общим шампунем. А Майк буквально завалился в постель, весь грязный, даже не раздевшись. Не удивительно, что он встал раньше. Должно быть невыносимо лежать рядом с вонючим придурком. Майк встал к кровати, ощущая тяжесть и скованность в движениях после сна, снял свое синее полотенце с крючка на двери шкафа и поплелся в душ, шаркая ногами. Что ж, ему предстояло подготовиться к разговору с Уиллом. Основательно. И это не могло больше ждать.

***

На кухне пахло подгоревшими тостами и омлетом — обычный, немного приевшийся (но Майк не смел жаловаться) завтрак, который несколько раз в неделю готовила Карен, но теперь в чуть большем объеме из-за изменившегося количества жильцов в доме. Кроме того, по утрам часто заглядывали Джойс с Хоппом — им было неловко, что их дети теснят семью Уилеров, живя у них, пока хижину ремонтируют, но Карен каждый раз замечала это извиняющееся выражение лица подруги и улыбалась ей самой успокаивающей и греющей душу улыбкой, как бы говоря: «Мы всегда рады вам, и даже не смейте переживать». Эл часто пропадала на занятиях с Джимом: им следовало всегда быть максимально острожными, проводя тренировки по восстановлению телекинеза, а они требовали большого количества времени и усилий. Ее силы значительно ослабли после того, как она под влиянием сильного стресса использовала их для крушения вертолета, и теперь ей следовало регулярно наращивать их, чтобы в любой момент быть готовой к масштабной битве. Военные часто патрулировали в лесу, где они с Хоппером могли быть легко обнаруженными, поэтому их занятия всегда были по строго назначенному времени, когда патруль брал перерыв. К счастью, Хоппер еще год назад получил их график — очевидно, он использовал абсолютно все преимущества быть полицейским. Майк спускался по лестнице, прислушиваясь к звукам на кухне. Он перевел взгляд с свежелакированных перил на настенные часы и прищурился: синие стрелки указывали на полдесятого утра. В одной руке он держал маленькое полотенце, чтобы время от времени промакивать влажные кудри, а в другой была пустая кружка, которая неизвестно сколько времени стояла у него на столе и уже почти запылилась. Когда он повернул в сторону кухни, на его глаза легли чьи-то мягкие ладони, пахнущие лавандовым кремом для рук. Майк усмехнулся. — И тебе доброе утро, Эл, — парень развернулся к ней лицом, расслабленно улыбаясь. Она хихикнула и обняла его, утыкаясь лицом ему в грудь. — Думал, ты сейчас с Хоппером, — он медленно отстранился, кладя руки на ее талию, и посмотрел ей в глаза. — Да, должна была быть, но он сказал, что следует отдохнуть. Я отговаривала его, конечно, но ты же знаешь: он настаивает на своем абсолютно всегда, верно? Майк снова усмехнулся и согласно кивнул. Она продолжила: — Кстати, сегодня Хоп хотел провести немного времени с Джойс, — хитро проговорила она, — а еще утром звонил какой-то друг Уилла… Ченс, кажется, и позвал его на тренировку. Вот я и подумала: нам с тобой тоже не мешало бы… Дыхание сперло. Следующих слов Майк уже не слышал. Они проскользали мимо его ушей, создавая лишь ненужный шум. В его сознании с болью отпечатались лишь те, касающиеся его друга. «Друг Уилла… на тренировку…» Его губы сжались в тонкую нитку. «Вы, должно быть, издеваетесь» Майк не без раздражения вспомнил это злорадствующее выражение лица Ченса, когда тот целовал Байерса. «Ченс, чтоб его…» И как назло, коварная фантазия начала подкидывать новые картинки, новые кошмарные сценарии. Крепкая поддерживающая хватка на руках Уилла, пока тот выполняет упражнение. Его липкий взгляд на влажной от пота шее Байерса, на его подтянутых красивых ногах, округлых бицепсах, на его изящных пальцах художника. Его самодовольное выражение лица, от которого Майку блевать хочется. Впервые в жизни Майк так ненавидел свое развитое воображение. «Это все не может быть для какого-то там, блять, Ченса. Ему нельзя смотреть на это. Нельзя пялиться на Уилла. Нельзя даже дотрагиваться до его нежной кожи… Никому нельзя» —… Майк? Прием! Ты меня слушаешь вообще? Эти слова будто окатили его ведром ледяной воды. — К-конечно, — в его голосе прозвучала неуверенная нотка. Вот же черт. Майк мысленно поблагодарил Вселенную за то, что его супер-девушка хотя бы мысли читать не умеет. — Серьезно? — она изогнула бровь в недоверии и с прищуром посмотрела на него. — Не ври мне. Что такое? И почему у тебя было такое лицо, будто перед тобой не я, а… не знаю, кусок разлагающейся ноги Истязателя? Майк нервно усмехнулся. — Наверное, я просто не выспался, прости, — он сделал виноватое выражение лица. — Прошу… повтори, что ты в конце сказала, — умолял он. Джейн закатила глаза и мягко ударила его в плечо. — Голова у тебя дырявая, — сказала она, недовольно цокнув. — Я спросила… Ты не хочешь сегодня… устроить просмотр фильмов со мной, пока твои родители будут на собрании граждан? Никто мешать не будет. И… покажешь свои любимые! Я же тоже хочу понимать, что вы с Уиллом обсуждаете, — парировала она. Майку в тот момент стоило ненормально больших усилий не вернуться мыслями к лучшему другу. Он согласно кивнул, натянув улыбку. — Круто. Это… очень хорошая идея! — ответил он. Получилось как-то излишне звонко: он старался звучать веселее ради нее. Эл не должна ничего понять. Он прочистил горло. — И, Эл, «дырявая голова» — это когда забываешь что-то. Она снова закатила глаза. — Знаешь что, — она ткнула указательным пальцем ему в грудь, — не умничай. Пойдем лучше завтракать, а то я жутко проголодалась. Сделаешь вафли? Я все еще не люблю омлет, особенно если ты поливаешь его для меня каким-то сиропом, — вздохнула она и, взяв его за руку, повела на кухню. Майк с трудом осилил один несчастный тост с арахисовой пастой. У него, в отличие от Эл, аппетита почему-то совершенно не было.

***

С наступлением «всей этой паранормальщины» послеобеденное время вдруг стало любимым для всех членов семьи Уилеров. И не просто так. Карен, уровень тревожности которой обычно превышал все разумные грани, разрешала себе ненадолго прилечь с очередным романом, ощущая сладкую дрему после продолжительной готовки, и хотя бы на час позволить себе представить, что у них все хорошо. Тед всегда делал одно и то же: он заезжал за Холли после школы по просьбе Карен, которая в свою очередь отказывалась слушать его возражения по типу «дорогая, она уже большая». Нэнси в это время утаскивала Джонатана на разведки, чтобы всегда быть начеку и иметь хотя бы малейшее представление о том, сколько на самом деле человек попадают под влияние Векны. Им стоило невероятных усилий добывать хоть какие-то клочки информации — той, которую правительство старательно укрывало от граждан, дабы избежать массовой паники. Ей это приносило странное удовольствие — она будто работала одновременно частным детективом и журналисткой, расспрашивая незнакомых людей о том, что им, возможно, известно. Время от времени они брали с собой Стива и Робин — но это было довольно редко. Они были волонтерами, поэтому обычно не могли выделить и пары часов свободного времени, как бы им этого ни хотелось: жертв «землетрясения» и других, мягко говоря, необычных для маленького городка Индианы явлений становилось с каждым днем все больше. Холли преспокойно устроилась на полу в гостиной прямо на ковре — Тед только что привез ее домой и сразу же ушел вместе с Карен на собрание. Около нее аккуратно лежали цветные карандаши, подаренные ей Уиллом на прошлый день рождения. Она так берегла их, что хранила в специальной коробочке с крохотным замком, которую она держала спрятанной у себя в комоде среди одежды. Холли обожала проводить время с Уиллом и даже завидовала Майку, потому что, по ее словам, он «буквально все время тусуется с ним». Девочка лежала на животе около дивана, подперев щеку кулачком, и рисовала яблоню с красными яблочками на ней, старательно выводя линии цветным карандашом. Переодически поглядывая на экран телевизора, на котором Майк включил первую часть «Звездных войн», она тихо вздыхала. Холли обожала смотреть этот фильм вместе с Уиллом… и Майком, разумеется — он всегда смотрел его вместе с ним. Сейчас Уилла с ними не было — и ей было скучно. Она перевела взгляд со своего блокнота на сидящую на диване парочку: Майк сидел слегка напряженно, как ей показалось, закинув ногу на ногу, и обнимал за плечо Джейн. Ее голова покоилась у него на груди, а губы время от времени вздрагивали в едва заметной улыбке. Общение Холли с Джейн обычно ограничивалось короткими фразами, и их с ней объединяло лишь то, что они жили в одной комнате. Она так и не привыкла к тому, что Майк теперь был близок с кем-то, кто не являлся Уиллом. Джейн казалась для Холли какой-то… мифической фигурой, о которой она ничегошеньки не знала кроме того, что она была девушкой Майка. Эл казалась ей милой, но… холодной. Она свела светлые бровки, погрузившись в волнующие ее размышления. Холли была очень смышленой и, можно сказать, не по годам мудрой девочкой. Она наблюдала за братом, за тем, как он иногда закрывал глаза, погружаясь в какую-то безмолвную невозмутимость, которая, как ей казалось, исходила от самой Джейн. Майк был… спокоен с ней. Но в голове у Холли что-то не сходилось. И это «что-то» касалось Уилла Байерса. Ее брат смеялся с Уиллом иначе — громче, будто бы свободнее и живее. Их взаимоотношения были для Холли понятными. Майк и Уилл были близки, и эта их близость всегда казалась ей самой правильной и самой что ни на есть разумеющейся вещью на свете. С Джейн все было по-другому. Тихо и… странно. Спокойствие на лице Майка при взгляде на нее было глубоким, почти взрослым. Этот самый взгляд, которым он смотрел на нее, был полон тихой преданности и чего-то еще, чего Холли не могла понять. Он не смотрел на Джейн так, как смотрел на Уилла — тем взглядом, полным глубокой привязанности. Этот новый взгляд был серьезным, оберегающим, и… в нем была какая-то непривычная тяжесть. Это шло вразрез с тем, как в большинстве случаев вел себя Майк и как он обычно выглядел. Именно это и казалось Холли неправильным и каким-то непонятным. Не сама Джейн — она была хорошей, — а то, каким был Майк рядом с ней. Для Холли это было похоже на… игру, в которую играют взрослые, на ту печальную нежность, которую ее отец иногда проявлял к матери после тихой ссоры. «Это» было сложно, в «этом» не было той кристальной ясности, что была между ним и Уиллом. В ее детской логике, выстроенной на обыкновенных наблюдениях, не находилось ящика, куда можно было бы положить «это». Холли отложила карандаш — и ее маленькое лицо озарилось легкой гримасой непонимания. Она вновь глянула на брата. Он все еще смотрел фильм, не отрываясь, но казалось, что сюжет «Звездных войн» его ни капли не волновал. Он выглядел задумчивым, будто он был не здесь. Будто его мысли уносили его с головой в совершенно другое место. Холли очень бы хотела узнать, что тревожит Майка. Что именно заставляет его выглядеть таким… искусственным, таким ненастоящим Майком. Вдруг раздался хлопок входной двери. Девочка подняла голову, прислушиваясь. Она подметила, что искусственная парочка на диване даже не шелохнулась и продолжала смотреть в экран, и, бережно положив цветной карандаш обратно в коробочку, Холли спешно поднялась с пола, отряхнула свое зеленое вельветовое платьице и пошла проверить, кто пришел. Должно быть, это Нэнси и Джонатан, хотя они обычно в это время по субботам возвращались только к вечеру. Холли завернула за угол, пару раз подпрыгнув, чтобы немного размяться после продолжительного лежания на твердой поверхности. У входной двери копашился Уилл, снимая с себя верхнюю одежду, промокшую от дождя, и пропахшие уличной сыростью широкие штаны. — У-и-илл!!! — воскликнула Холли, чуть не врезавшись в уже идущего по коридору Байерса. Она тут же крепко обняла его, как она делала абсолютно всегда, когда он возвращался домой. Он устало заключил ее в объятия, кидая снятую грязную одежду на пол, и легонько потрепал по ее блондинистой голове. — Ох, Холли, ты меня сейчас задушишь, — притворно возмутился он. — Ну смотри, а то будешь пахнуть потом, как я! Девочка резко отпрянула от мокрого после тренировки Уилла со звонким «Фу!». — Вот видишь, усмехнулся он. — Но не волнуйся — я сразу в душ. А потом будешь обнимать сколько угодно. Он закинул потрепанный рюкзак с тренировочными вещами себе на плечо и прошел дальше — в сторону кухни, чтобы попить воды, потому что свою бутылку он уже давно опустошил. Краем глаза он уловил движение на диване в гостиной. Его заметила Эл — она улыбнулась и приветливо помахала ему ладонью. Он улыбнулся ей в ответ, и через секунду его взгляд метнулся к… Майку. Тот уже смотрел на него. У Майка вдруг перехватило дыхание. В данный момент он не был морально готов к тому, что в паре метров от него будет стоять Уилл — безумно красивый, с блестящей от пота кожей на плечах и взъерошенными влажными волосами, которые уже начали отрастать и теперь красиво обрамляли его лицо, слегка спадая на глаза, — и смотреть прямо на него. На его щеках играл легкий румянец от осенней прохлады. На нем была обычная, немного выцветшая хлопковая футболка, которая прилипла от пота к его плоскому животу и рельефу груди. Взгляд Майка опустился ниже. Боже, только не это. Его стройные, подтянутые ноги были выставлены напоказ — лишь тонкие, слегка обтягивающие изящные бедра шорты прикрывали их до колен. Уилл был немного уставшим, и от этого он выглядел ещё более завораживающим и… привлекательным. Майк хотел что-то сделать. Обязан был. Помахать, или сказать «привет, Уилл, как тренировка?», или хотя бы просто улыбнуться ему. Хоть что-то. Но он просто смотрел на него, ощущая, как щеки начинают гореть, сердце обещает выпрыгнуть из груди — прямо в руки Уиллу, а ладонь, крепко обхватывающая плечо Джейн, вдруг становится влажной. Он лишь невольно облизнул пересохшие губы, собираясь с духом, — но Уилл уже опустил голову и неспеша зашагал дальше, в сторону кухни, слегка задев край футболки пальцем и помахав тканью, чтобы охладиться. Господи, как же Майк хотел дотронуться до него. Но теперь Уилл, его лучший друг, казался чем-то таким недосягаемым, таким до боли отдаленным, что Майку хотелось взвыть от отчаяния. — …Майк, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Эл. Она положила свою прохладную ладошку на его красную щеку. — Ты весь горишь. — Я… — Майк все еще чувствовал свое учащенное сердцебиение и свято надеялся, что этого Эл не заметит. — Я просто… Мне жарко. Тебе не жарко? Пойду открою форточку, — он как-то резковато отбросил плед и прошел к окну. Майк открыл его ненамного, просто чтобы занять чем-то руки, рассчитывая таким образом хотя бы самую малость привести себя в чувство. — И… знаешь, пить хочется. Схожу на кухню. Тебе… принести что-нибудь? Джейн неловко потерла ладонью плечо, резко покрывшееся мурашками от хлынувшей в комнату прохлады. Она отрицательно покачала головой и перевела взгляд на экран, слегка меняя положение на диване. — Можешь… не ставить на паузу. Я все равно уже знаю его наизусть, — Майк постарался натянуть что-то наподобие улыбки, одновременно чувствуя, как сзади по горячей шее стекает холодная капелька пота. — Я мигом! Он поплелся на кухню, куда уже до этого пришел и Уилл; он стоял, прислонившись к столешнице и опираясь одним локтем на нее сзади, и жадно пил воду из прозрачного стеклянного стакана. Его кадык двигался с каждым глотком, а по его дрожащим губам и вниз по подбородку стекало несколько капель воды, попадая на уже и без того влажную футболку. Майку казалось, что в этот момент время остановилось. Все мысли улетучились, вмиг превратившись в ничего не значащую пыль. Осталась лишь одна — звенящая, яркая и единственно важная сейчас. «…Боже мой… мне он… нравится» Ноги сами понесли его дальше — ближе к Уиллу, ближе к парню, который всегда вызывал особый трепет в его сердце и который последние несколько дней был главным героем в его мыслях. Единственным героем. Майк даже не заметил, как оказался уже напротив него — так, что теперь их раздела не целая пропасть, не пространство кухни, а всего лишь метр. — Уилл… — Майк испугался своего внезапно хриплого голоса. Он прочистил горло и наконец осмелился вновь посмотреть на Уилла. Тот уже поставил стакан на стол и с каким-то хладнокровным ожиданием смотрел на него. От этого безразличного, ледяного взгляда Уилла все внутри Майка болезненно сжалось, будто кто-то резанул его прямо по сердцу, оставляя на нем уродливый шрам. В глазах неприятно защипало. — П-привет. Уилл сжал губы. В его глазах Майк не смог прочесть абсолютно ничего. — Привет, Майк. Майк позволил себе тихо выдохнуть. Ну, первый шаг был сделан. Однако самая сложная часть оставалась еще далеко впереди. И Майк понимал, что к ней нужно правильно подступиться. — Как… тренировка? Уилл изогнул бровь. — Нормально. Ничего особенного. Майк спешно кивнул. Прошла пара секунд, прежде чем Майк решился спросить дальше. — Э-это… Ченс? Он позвал тебя, верно? Блять. Произнеся эти слова, Майк тут же понял, что он уже облажался. И был абсолютно прав. Уилл тяжело вздохнул и оттолкнулся руками от столешницы. Вопрос Майка в одну секунду расколол тонюсенький слой льда, который только лишь начинал формироваться. — Я не хочу об этом говорить, Майк, — Уилл резко включил воду, чтобы сполоснуть стакан. — Если ты снова планируешь выплеснуть свое ничем не обоснованное раздражение, заведи, не знаю, дневник и пиши туда все, что тебе заблагорассудится. Мне это не нужно, понятно? — Нет, Уилл… прошу, постой, — Майк мягко ухватил его за предплечье, задерживая. — Я не собираюсь этого делать, и вообще… то, что я тогда наговорил, совсем не имело… смысла, ладно? Те слова были идиотскими… необдуманными, Уилл. Я был… я просто… — Майк тяжело выдохнул и ощутил, как его ладонь потеет на нежной коже Уилла. Следующие слова были произнесены едва слышным шепотом, потому что предназначались лишь для ушей Уилла. — Я… ревновал. Майк заметил, как несмотря на яркий свет в кухне зрачки Уилла почему-то вмиг расширились. Уилл сглотнул вязкую слюну и выдавил лишь: — Ч-чего? — он свел брови в абсолютном недоумении. — Майк, что ты несешь? Майк искренне не понимал, какие внешние силы только что заставили его это сказать. Он уже сильно жалел об этом. Но отступать было поздно. Один раз он уже прыгал с обрыва в пропасть — ему не привыкать. — Я просто говорю правду, Уилл. Ты же этого хотел? — Майк слегка разжал хватку на дрожащей руке Уилла. Все равно тот уже не собирался уходить, а держать его так долго… Майк уже не осмеливался. — Я, блять, ревновал, ладно? Тебя. К… к Ченсу. Уилл покачал головой, отводя взгляд. — Ты… ты совсем не понимаешь, что говоришь. Ты слышишь себя вообще? Взгляд Майка стал серьезным. Нет, он не позволит Уиллу думать, что он просто бредит. — Я не хотел, Уилл… Не хотел, чтобы кто-то… заменил тебе меня, понимаешь? Чтобы кто-то другой стал твоим… близким другом. Я ненавидел даже малейшую мысль об этом! А он… мне начало казаться, что с ним тебе интереснее, веселее… лучше, чем со мной! И я… я не имел ввиду все то, что сказал. Я не считаю, что… что любить человека своего пола это плохо. Я просто злился. На себя, Уилл. Из-за того, что позволяю нам отдаляться. Глаза Уилла уже блестели от стремительно подступающих слез. Он чувствовал, будто кто-то просто взял и в один момент перекрыл ему кислород. Молчание после произнесенных слов казалось бесконечной вечностью. Майк прикрыл глаза, будто ожидая, что скажет Уилл. Или для того, чтобы не видеть, как тот просто уйдет после этих слов. Чтобы было не так больно. Затянувшееся, чересчур напряженное молчание наконец прервалось тихим шепотом. — Уилер… ты… ты просто идиот, понимаешь? — Уилл всхлипнул, и на его бледном лице появилась едва заметная, горькая, но искренняя улыбка. Майк кивнул, улыбаясь в ответ. Он не сдержался — и заключил Уилла в крепкие, теплые и такие необходимые им обоим объятия. Он прижался лицом к его плечу и позволил большой слезе скатиться на ткань футболки его лучшего друга. Майк в этот момент понял, что на самом деле означает выражение «как камень с души». Ни одна другая ситуация не могла даже сравниться с этой. Тихий всхлип. — Никто не заменит мне тебя, Майк. Что ж. Вау. Эти слова стали… сокровищем для Майка. Брюнет счастливо улыбнулся в плечо Уилла и почувствовал, как его тело наконец расслабляется к его руках. Уилл пах восхитительно — чем-то таким до боли родным и знакомым, близким и настоящим, что Майку захотелось упасть перед ним на колени, или взять его руку в свою и нежно поцеловать костяшки изящных пальцев, или прошептать ему в шею несколько запретно-ласковых слов. Но и это объятие уже казалось ему самой лучшей вещью на целом свете. — Фу-у-у, Майк! Уилл же весь потный! — раздался вдруг звонкий голос его младшей сестры. Холли стояла у входа в кухню, вся насупленная, а ее ручки были так по-взрослому скрещены на груди, что просто невозможно было не умилиться. Уилл засмеялся, отстранившись наконец от Майка, и посмотрел на него глазами, полными искренней нежности. Майк чудом удержал себя от того, чтобы мягко прильнуть своими губами к румяной щеке Байерса и в конце концов открыться ему полностью, наплевав на все. Но, к счастью, никто об этом не знал. И самое главное… Эти мысли уже не так сильно пугали Майка. Пугало лишь то, что он больше не может молчать об этом. И то, что ему становится все труднее притворяться рядом с Эл.