Дорога смелости

Драко открыл глаза и уставился в деревянный потолок своей кровати. Зелье сна без сновидений было невероятным изобретением, он бы пожал руку тому, кто вывел гениальную формулу. Пока он находился в изоляторе, кошмары успели не на шутку его напугать. Терпеть их каждую ночь он бы просто не смог. На следующий день после его счастливого освобождения пришло письмо из Министерства. До того, как поступят дальнейшие распоряжения, выходить за пределы поместья запрещено. Оправдательный приговор лишь формальность, акт снисхождения. Впереди его ждала долгая адаптация к внешнему миру. Сначала это письмо его разозлило, но потом он выглянул в окно и вдруг решил, что пока и вовсе останется в комнате. Желание выйти из неё показалось ему какой-то вздорной прихотью. Здесь у него было всё — тёплая вода, удобная кровать, принесённые Битси завтрак, обед или ужин. От еды, впрочем, постоянно тошнило. Несколько дней Драко набирался сил, почти не вставая с постели. По указаниям Министерства, он должен был раз в неделю являться в инспекцию для того, чтобы отметиться. До первой явки он так и не выходил из своей комнаты. Нарцисса заглядывала к нему каждый день, чтобы проверить его состояние, но старалась не быть навязчивой. Видеть его таким ей самой было странно и непривычно. Она помнила, что стало с её сестрой после Азкабана, и мысль о том, что она потеряла сына ребёнком и получила глубоко травмированным человеком, очень её тяготила. Иногда Битси проговаривалась, что хозяйка отсутствовала. В день первой отметки Нарцисса сопровождала сына в Министерство. Снова оказаться там, хоть теперь уже свободным человеком, было для него сродни тем моментам, когда из камеры надсмотрщики выводили его раз в несколько дней на прогулку по внутреннему двору. Во дворе он встречал и других заключённых, но почти никто из них не был ему знаком. Наверное, это не было совпадением. К тому же многие из заключённых уже лишились рассудка или прошли через Поцелуй дементора. Беседовать с ними желания не возникало, но видеть других таких же убогих, как ты сам, было зрелищем занимательным. Первый визит в инспекцию не был отмечен ничем особенным. Палочку он получит не скоро, программа адаптации не имеет никакой определённости, так что предполагалось, что бывший заключённый захочет первое время побыть дома и немного освоиться. Уже потом ему обязательно придумают какое-нибудь полезное для общества занятие или отправят доучиваться. В общем, перспективы представлялись отменные. Драко был рад вернуться домой и снова запереться в своей комнате. Он всё ещё не касался своих старых вещей и книг. Только спал, ел и блуждал в чертогах разума. Именно таким был его распорядок дня предыдущие семь с половиной лет. Собственная голова стала для него целым миром, и он предполагал, что именно это уберегло его от повреждения рассудка. Впрочем, никто ещё не подтвердил ему, что рассудок остался с ним. Может, он действительно бредил и на самом деле оставался в Азкабане. Или он умер и вернулся домой в виде беспокойного призрака. Однако сегодня он открыл глаза, взглянул в окно и почему-то допустил для себя довольно отважную мысль: погода позволяла выйти в сад. Не раздумывая более ни секунды, он накинул привычную домашнюю одежду, которую тоже не менял с неделю, и прямо так вышел в коридор. Даже днём в стенах поместья было довольно мрачно, но это смущало Драко меньше всего. Его зрение было непривычно к яркому освещению, поэтому, ступив на главную лестницу, залитую солнцем сквозь старинный витраж, он невольно прищурился и потёр глаза. Какое ещё солнце в ноябре? Драко спустился вниз, стараясь не оглядываться по сторонам. Он уже заметил, что дом изменился, но не хотел внимать этим переменам. Весь нижний этаж и левое крыло поместья были закрыты. Остальные помещения оставались в его памяти такими, какими он видел их восемь лет назад. И бередить эти воспоминания он хотел ещё меньше, чем создавать новые. Первым делом он решился увидеть сад. Природа не несла в себе никакой информации, истории и противоречий. Она просто была, и с этого можно было начать. Аккуратно толкнув заднюю дверь, Драко жадно втянул свежий воздух и невольно ухмыльнулся. Сидя в своей комнате, он любил открыть окна и дышать, но это было совсем иначе. Тогда он просто подглядывал за природой, а теперь она приняла его в себя целиком. Осенний сад был без преувеличения великолепен. Терпкий красный, вечный зелёный, изменчивый жёлтый, все оттенки между ним и кирпично-оранжевым. Драко быстро заметил, что тропинки и клумбы казались недостаточно ухоженными, но так ему нравились даже больше. Высокие горделивые стебли георгинов покачивались от нарушивших их баланс дождевых капель и выглядели так идеально, словно являлись плодом фантазии, а не чем-то материальным. Драко наклонился, пытаясь проследить, как бесчисленные острые лепестки формировали соцветие. Всё, сотворённое природой, а не человеком, виделось ему теперь наиболее законным и правильным. Лепестки шли ровными кругами вокруг сердцевины, образуя идеальный ряд. Один за одним Драко просматривал бутоны, восхищаясь безупречностью порядка, пока в наиболее маленьком из них не встретил разочарование. Идеальный ряд был нарушен. Некоторые лепестки не до конца развились и портили четкий строй. Они были лишними, уродливыми. Драко почему-то не на шутку возмутился, он насупился и схватил стебель, наклоняя к себе бутон. Два пальца цепляли нарушителей порядка за шкирку и выкидывали вон, доставляя вершителю их судеб извращённое удовольствие. — Драко, — вдруг раздался голос у него за спиной. Он вздрогнул и обернулся. Мать, должно быть, увидела его в окно. Пелена помешательства спала, он отпустил несчастный георгин и спрятал руки за спину, точно пойманный с поличным ребёнок. — Доброе утро, — сбивчиво пробормотал он. Нарцисса ничего, казалось, не заметила. Она смотрела на него с нежностью, и этот взгляд уже начинал его раздражать. Сколько можно его жалеть? — Я увидела, что ты здесь… Ты не замерз так, в одной рубашке? Может, хочешь позавтракать вместе в библиотеке? При мысли о библиотеке Драко содрогнулся. Туда он наведается в последнюю очередь. Он замотал головой. — Нет, я пока не голоден. — Я слышала от Битси, что ты мало ешь… Постарайся восстановить аппетит, это важно… Его лицо невольно исказилось, давая Нарциссе понять, что её совет пришёлся не по вкусу. — Я не могу есть больше, — раздражённо отрезал он, но тут же заставил себя исправиться: — После тюремной еды желудок ничего не принимает. Она лишь спокойно кивнула и не удержалась от того, чтоб погладить его щуплое плечо: — Ну ничего… Значит, нужно время. Миссис Малфой отвела взгляд и переключила своё внимание на цветы, словно о чём-то раздумывая. Драко смотрел на неё, осознавая, что она и понятия не имела, что он теперь за человек. Ему стало стыдно. — Послушай, — вкрадчиво начала она. — Знаю, ты пока привыкаешь ко всему… Но… Я говорила с твоими друзьями. Они хотят с тобой увидеться. Драко удивлённо поднял брови. — У меня нет друзей, — заявил он. Нарцисса, казалось, пропустила эту реплику мимо ушей и продолжила: — Думаю, это пойдёт тебе на пользу, даже если сначала покажется странным. Нужно постепенно выбираться из своего кокона. Драко фыркнул и отвернулся. — Тебе, наверное, лучше знать, что мне нужно, — огрызнулся он. — Драко! — строго одёрнула его мать. Он молчал. Друзья. Какие ещё друзья? — Прости, — пробормотал он и обречённо потёр переносицу. — О ком речь? — Блейз Забини и Теодор Нотт. — Нотт не в тюрьме? — осведомился Драко. Нарцисса покачала головой. — Он давно о тебе спрашивал. И ещё кое-кто… — добавила она аккуратно. — Астория Гринграсс. Драко был действительно удивлён. Он молча уставился на мать, и та лишь кивнула в поддержку своих слов. — Им всем хочется знать, как ты. Общение с друзьями тебе поможет, — продолжала она спокойно, несмотря на отвратительный тон, которым он отвечал. — Можешь им сначала написать... — Я подумаю, — резко прервал её Драко. — И я хотел прогуляться один, мама. Нарцисса покорно улыбнулась. — Хорошо. Взгляни, там за беседкой только зацвела вишня. В прошлом году все бутоны погибли из-за морозов. — Прекрасно.

***

Драко злился и пребывал в отрицании, но через несколько дней сидения в саду и созерцания ожесточённых птичьих схваток за яркие ягоды калины дал согласие на встречу с «друзьями». Было бы разумно написать им, но он ещё ни разу за последние недели не брал в руки перо и всерьёз боялся, что не сможет вывести даже собственное имя. Нарцисса написала им сама. Она предложила собраться в библиотеке или открыть для этого гостиную, но встретила очередной протест. — Эта беседка в саду подходит. Мне она нравится, — заявил Драко. Кроме встречи на суде, о Забини и Астории он помнил мало. Свой последний курс в Хогвартсе Драко пребывал в перманентном шоковом состоянии, и тот факт, что Астория решила поддержать его после возвращения, всё ещё не укладывался в голове. Об отношениях с ней он практически ничего не помнил, как будто это происходило с ним в глубоком детстве, а не в осознанном юношестве. Он даже не мог с точностью сказать, насколько они были близки. Близость с девушкой казалась теперь чем-то мифическим, ненастоящим. Что до Забини, в памяти он был в первую очередь товарищем по команде. Их семьи входили в священные двадцать восемь, а потому они с детства оставались друг у друга на виду. По-настоящему друзьями они никогда не являлись, но, может, оно и к лучшему. Другом ему когда-то был Теодор Нотт. О нём Драко не вспоминал давно. История их пережила взлёты и падения, поэтому встречи с ним он опасался больше всего. Их с Ноттом отцы оставались лучшими друзьями ещё со времён Хогвартса. Оба преданные своему Хозяину Пожиратели смерти. Теодор Нотт-старший был настоящим фанатиком, жестоким и бескомпромиссным. Иногда Тео напрашивался погостить у Малфоев, и хотя он никогда не признавался, Драко знал — отец был жесток и с ним. Предполагалось, что Тео тоже примет Метку, но, судя по всему, этого не случилось. После того ада, через который прошёл Малфой, у него осталось мало мудрости для того, чтоб радоваться за старого приятеля. Он с каждым днём только наливался ядом, а потому своей реакции на их встречу он и опасался. Драко был кем-то, а стал никем. Тенью, жалкими остатками человека. И вот они, «друзья», придут, чтобы оценить степень разрушений, пнуть оставшиеся от фундамента булыжники и только присвистнуть от удивления, отметив, сколь катастрофично обстоят дела на месте крушения. И они пришли. Забини, повзрослевший, такой же высокий и статный, уверенный в своей неотразимости. На суде он вёл себя куда скромнее. Он не стал спрашивать разрешения и похлопал Драко по плечу. Его большая кожаная куртка пахла горьким парфюмом и табаком. Запах, воскресивший в Драко какие-то необычные ассоциации. В унылой пещере под названием Малфой Мэнор не пахло ничем живым, а до этого он годами вдыхал только трупную болотную гниль. Астория была очаровательна, совсем так же, как и на суде. В лёгком плаще поверх лаконичного шерстяного костюма она излучала благополучие и сдержанность. Золотистые локоны обрамляли её лицо и делали похожей на вейлу. Она тепло улыбнулась ему, и Драко был рад, что всё ещё оставался немного заторможенным, а потому не выдал своё смущение. Кровь циркулировала по его телу весьма лениво, в противном случае он мог бы зардеться, но сейчас скорее покрылся пятнами. Нотт, по всей видимости, раздумывал о предстоящей встрече не меньше, чем сам Драко. Его рукопожатие длилось дольше положенного, и в конце концов он всё же не сдержался и крепко его обнял. Малфою даже показалось, что глаза приятеля чересчур блестели. Пузырившаяся внутри злоба затаилась и притихла. Забини, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на скамью. Нарцисса на пару с Битси озаботилась приёмом долгожданных гостей. Стеклянные окна беседки были как следует вымыты, подушки очищены и взбиты, ковры сияли чистотой, а небольшой столик в углу ломился от закусок. — Неплохо тут, — Блейз оглянулся по сторонам, затем снова посмотрел на Драко и усмехнулся. — Тебе бы подрумяниться, дружище, выглядишь паршиво. Заболел, что ли? Повисла тишина, Малфой растерянно уставился на бывшего однокурсника. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять смысл его слов. Это была шутка. Астория и Тео тревожно переглянулись. Драко издал смешок, тем самым сняв напряжение. — Дементорам больше нравится аристократическая бледность, старина. — Сомнительные у них вкусы, — Забини картинно поморщился, поглаживая свою смуглую щёку. Блейз, казалось, совсем не сомневался в правильности выбранной им тактики говорить открыто, и выражение лица Драко свидетельствовало о том, что его ставка на юмор прошла успешно. — Как ты тут… Осваиваешься? — спросила вдруг Астория. — Должно быть, всё очень непривычно, да? Она могла спросить что угодно, даже самую большую глупость, и Драко бы ей улыбнулся. — Да, любые совершенно обычные вещи кажутся странными. Дерьмо. Снова воцарилась тишина. Тео предпочёл отмалчиваться. Драко окинул всех взглядом, решаясь сказать то, что было необходимо произнести вслух: — Спасибо… За слушание. Думаю, ваши показания очень помогли. Блейз усмехнулся, прожёвывая закуску со шпажки. Тео отвёл глаза. Почему он не давал показания, Драко не знал, но в этом его совсем не винил. Свидетельства Нотта явно не пошли бы им обоим на пользу. — Правда? — осведомился Забини. — А по-моему, полная херня. Но мне показалось, что они были настроены к тебе снисходительно, как думаешь? Драко хмыкнул. Во время суда он на это очень надеялся. — Да, возможно. Астория продолжала молча поглядывать на них, пытаясь, видимо, оценить, насколько виновнику торжества было комфортно обсуждать подобные вещи. — Поттер там тоже был? — продолжал Блейз. — В Министерстве только и разговоров. — Да, он и ещё несколько… из этой шайки, — ответил Драко. — Их показания были на удивление… сносными. Кроме Грейнджер, конечно. Она с удовольствием сгноила бы меня в Азкабане. В знак согласия Астория скривила красивые губки. — Та ещё заноза. — Это всё Кингсли устроил, — заметил Блейз. — Добренький господин Министр. По его тону Драко не понял, было ли это одобрение или презрение с его стороны. Астории, однако, Министр явно был по душе. — Он сам спросил у меня, хочу ли я дать показания, — добавила она. — Зачем ему это? — недоумевал Малфой. — Разве он не был аврором и орденовцем? Он, должно быть, даже фамилию мою не переваривает. Ни у кого не нашлось разумного объяснения, Астория пожала плечами, и снова воцарилась тишина. — Говорят, он хочет убрать дементоров из Азкабана, — вдруг подал голос Тео. Все удивлённо уставились на него. — Вот это будет курорт. Драко нахмурился и вперился в одну точку за окном беседки. Астория метнула на Тео многозначительный взгляд, но тот ни капли не смутился. — Знаете что, — вмешался Блейз, хлопнув себя по колену. — Обсуждать Азкабан, конечно, чертовски весело, но я предлагаю сосредоточиться на чём-нибудь более беззаботном. Астория, ты же у нас хозяйка самых впечатляющих вечеров в Магической Британии. Астория выпрямила спину и многозначительно улыбнулась. — Я уже всё придумала, — она взяла свою сумочку и достала оттуда маленький бархатный мешочек. — Карточная игра. Магия и серьёзные разговоры не задействованы. Только полная ерунда. Драко хмыкнул, но из уважения к Астории разыграл интерес, которого не испытывал. Она показала на ладони колоду и стала объяснять правила. По большей части они были просты. Каждая карта соответствовала одному из четырёх цветов, они отличались по значению и ценности, а некоторые из них содержали небольшие задания. Волшебные существа в углу каждой карты задорно кружились, размахивая крыльями и хвостами, либо показывая когти и рога. — Выигрывает тот, кто первым избавится от всех карт, — закончила Астория. — Только осторожно, некоторые из них кусаются… Забини резко одёрнул руку. — Звучит невероятно весело, — пробормотал он. Астория лукаво улыбнулась, ничуть не смутившись этого комментария. — Весело будет, когда мы начнём. Я хожу первая! Ты берёшь из колоды три карты, Блейз! Драко самозабвенно разглядывал картинки, стараясь понять суть игры. Одна из карт обожгла ему пальцы, и он спрятал её подальше. За предыдущие полчаса он успел устать от разговоров с людьми, но всё же осознавал необходимость этой небольшой социализации. Они стали выкладывать карты по кругу и брать из колоды новые. Зачарованные карты заставляли игроков выполнять простые, но забавные задания, и очень скоро все четверо вошли во вкус. Даже Драко не мог сохранять серьёзность, когда Забини пришлось третий круг подряд изображать писк раненого пикси. Астории действительно удалось попасть в цель — для игры не требовалось ни серьёзности, ни концентрации, ни магических навыков, а потому Драко ощущал себя в ней достаточно комфортно. Замыслом Астории было провести время вместе, но не искать общую тему для разговора — в нынешних обстоятельствах найти подобную было почти невозможно. Невинная детская игра подошла как нельзя кстати. Однако спустя некоторое время она всё же заметила, что Драко стал выглядеть немного раздражённым. Он набрал целый веер карт, и одна из них опалила ему брови. То, что казалось ему смешным минуту назад, теперь жутко нервировало. Общество людей, тем более сразу троих, было ему в новинку. Астория вдруг сослалась на то, что игра ей надоела, и они отложили карты. Она хотела бы прогуляться по саду. Без труда уловив намёк, Забини засобирался домой, чтобы разобрать некоторую корреспонденцию к завтрашней встрече, а Тео попросился заглянуть в малфоевскую библиотеку. Драко считал минуты до того, как все они оставят его в покое, но, оставшись наедине с Асторией, почувствовал себя гораздо лучше. Она собрала карты в свой мешочек и встала. — Ты держался молодцом, — заметила она, накидывая мантию на свои плечи. Драко тоже встал, намереваясь составить ей компанию в саду. — Спасибо. Та ещё пытка, — честно признался он. Астория понимающе улыбнулась, Драко придержал ей дверь, и они вышли из беседки. — Они предложили тебе какой-то план адаптации? — прямо спросила она. — Пока нет… Чувствую, что мне придётся заново учиться держать палочку, — мрачно отозвался он. — Но о ней пока и речи не идёт. Я всё ещё угроза обществу. Они свернули по тропинке вглубь. Из-за кустов показался один плачевного вида павлин-альбинос и засеменил обратно в укрытие. — Приятного мало, — согласилась Астория. — Но скоро всё вернётся на свои места. Главное, не требовать от себя слишком много и действовать по обстоятельствам. Драко поджал губы и кивнул. Он смотрел на неё, пытаясь понять, зачем она всё это говорила. Зачем она вообще сюда пришла. Солнце уже клонилось к закату, его золотистые лучи скользили между деревьев и путались в её волосах. Всё это казалось каким-то чужим и неправильным оттого, что было слишком человечным. Драко от этого отвык. В подобную игру он не способен был включиться и чувствовал себя в ней абсолютно лишним. — Значит, это Кингсли предложил тебе дать показания? — вдруг спросил он. — Я и сама хотела их дать, — поспешно уточнила Астория, но заметила, что Драко не выглядел польщённым. Он насторожился. — Миссис Малфой, кажется, попросила его пересмотреть твоё дело, и он согласился. — Вот как… Значит, мне надо и его теперь поблагодарить, верно? Астория улыбнулась. — Ну… Даже не знаю, насколько уместно благодарить собственного судью. Но ты мог бы с ним поговорить. Думаю, у него есть некоторые ответы. Драко не совсем понял, что она имела в виду, и никак не отреагировал. Он вдруг остановился, ощутив острое желание остаться одному. — Я вернусь в дом. Если хочешь, можешь ещё прогуляться… — Да, конечно, — она казалась разочарованной, но мастерски скрыла это за очередной вежливой улыбкой. — Увидимся, Драко. Он кивнул, изо всех сил стараясь сохранить учтивость. — Спасибо, что пришла. Для меня это много значит. Астория махнула ему ручкой и свернула между деревьев. Драко направился к дому, почти задыхаясь от потребности как можно скорее оказаться в закрытом пространстве. Несмотря на то, что встреча с друзьями длилась всего пару часов, ему показалось, что она никогда не закончится. Вместе с благодарностью, которую ему следовало бы испытывать, им завладели сразу несколько низменных чувств. Рядом с Асторией он был смущён, но, освободившись от её обаяния, вдруг ощутил растущее раздражение. Разве все четверо из них не принадлежали к одному и тому же кругу с самого детства? Отец Нотта был ещё большим чудовищем, чем его собственный. Мать Забини выходила замуж раз шесть, и каждый из её мужей загадочным образом уходил из жизни. А Гринграссы… уж слишком безупречны, это раздражало и того больше. Идеальная понимающая Астория устраивает приёмы для Министра и из жалости развлекает бывшего заключённого детскими забавами. А он должен благодарить её и кланяться в ножки. Сгорать от стыда и собственной никчёмности. Почему же только он прошёл через весь этот ад? Почему он вынужден ощущать себя немощным и глупым, лишённый магии, наследства, всякой чести? Не способный держать в руках чёртово перо. Все они делали вид, что понимали его, хотели помочь, но разве это можно было понять? Брошенный прозябать в одиночной камере, окружённый со всех сторон дементорами, он старался ухватиться за остатки разума, пока его ровесники взрослели, сдавали экзамены и веселились на приёмах. Чем больше Драко думал, тем сильнее простой первобытный гнев овладевал им. Он зашёл в прихожую, наконец ощутив облегчение оттого, что оказался один, в закрытом пространстве, несмотря на то, что собственный дом ещё утром угнетал его. Малфой вдруг резко остановился, сжал пальцы в кулак и отвернулся к стене. Кулак встретился с ней вслепую. Тупая боль мгновенно отбросила тревогу на задний план. На вид стена казалась гораздо мягче. Он поморщился и с шумом выдохнул, почувствовав себя ещё более жалким и безнадёжным, но хотя бы живым. На лестнице послышались шаги, и в следующее мгновение из-за колонны вышел Тео. Они молча уставились друг на друга. — Я думал, ты ушёл, — сказал наконец Драко, стараясь не выдавать, чем он тут занимался. — Я был в библиотеке. — Видел мою мать? — Кажется, она не дома. — Ясно. Я собираюсь к себе. Увидимся, — Драко обогнул его и направился к лестнице. Он украдкой разжал пальцы, проверяя, не сломал ли что, и невольно поморщился от боли. Из глаз всё ещё сыпались искры. Нотт замешкался. — Послушай, Малфой. Драко обернулся, больше всего мечтая сейчас остаться наконец одному. — М-м?.. — Хочешь, подерёмся? — Что? — Драко опешил, сразу же решив, что Тео увидел, как он сражается со стеной. Но его предложение выглядело вполне искренним. — Я был бы чертовски зол на твоём месте, — прямо сказал Нотт. — Можем подраться, это поможет. Малфою на мгновение показалось, что Тео знал, о чём говорил, но в ответ он лишь презрительно усмехнулся. — Да что ты можешь знать… — выплюнул Драко и продолжил свой путь в комнату. Остаться наедине с собой было настоящим облегчением. В тот вечер Драко принял Зелье без сновидений раньше, чем обычно и во все последующие вечера тоже. Как хорошо, что кто-то вывел эту великолепную формулу.

***

Через пару дней наваждение прошло, и Драко стало казаться, что он всё же вспылил зря. Он снова и снова прокручивал в голове диалог с Асторией — она была с ним удивительно терпелива. Впрочем, даже если бы он повёл себя сносно, ничего кроме чувства унижения ему бы это не принесло. Такая, как она, никогда не будет возиться с кем-то вроде него. Он вернулся в её мир в новом статусе и больше не являлся его полноценной частью. Принять этот факт должно быть довольно просто. После встречи с друзьями его настроение словно маятник раскачивалось от вполне обнадёживающего до состояния полного отчаяния. В конце концов Драко просто не смог решить, что ему стоило предпринять, не был в состоянии сосредоточиться на чём-то одном и выпивал зелье Сна без сновидений просто для того, чтобы избавиться от каждой чёртовой мысли в своей голове. В день очередного визита в Министерство мать принесла ему завтрак и поинтересовалась, что он собирается надеть. Драко хотел было огрызнуться, но сдержался. Его не волновали наряды, и свой шкаф он ещё ни разу не открыл. Нарцисса уже была в своей дорожной мантии. Драко быстро заметил, что каждый раз, выходя из дома, она надевала одно из трёх оставшихся от богатой жизни нарядов и нарочито обвешивалась излишними украшениями. Это вызывало недоумение и неприятие. Раньше она была более элегантной. — Я хочу пойти один, — вдруг сказал он, быстро собрав вилкой что-то с тарелки. Миссис Малфой удивлённо воззрилась на него. — Что? Но, Драко… — Я ведь могу пойти один, верно? — уточнил он, вставая с кресла. — Да, конечно… Но, может, ещё рано? — Нормально, — заключил Драко и на ходу коснулся её плеча. Нарцисса с досадой взглянула на него, но возражать не стала. Он вышел из комнаты и проследовал в салон на втором этаже, где теперь находился подключенный к сети камин. Когда изумрудное пламя вытолкнуло его в хаос министерского Атриума, он на мгновение замер, но ощутил себя даже хорошо. Несмотря на то, что весь путь до Службы безопасности любопытные взгляды то и дело облепляли его со всех сторон, выбраться из могилы малфоевского честолюбия было облегчением. — Мистер Малфой… Дежурный колдун окинул горе-посетителя взглядом, затем провёл вокруг него золотым прутом и протянул талончик, не попросив ничего взамен. Драко проследовал к воротам, где уже было не так людно. Рабочий день давно начался, и многочисленные клерки разбежались, как маленькие зверьки по своим норам. Зайдя в лифт с парой других волшебников, Драко забился в угол и стал ждать, пока он поднимется до второго уровня. Наблюдая за кружащими под потолком бумажными самолётиками, он вдруг представил, что пришёл сюда по какому-нибудь обычному делу. Получить разрешение на разведение крупов или зарегистрировать редкий артефакт. Когда он был маленьким, отец часто брал его на такие встречи. Люди в лифте поглядывали на него, но он делал вид, что этого не замечает. — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, — объявил холодный женский голос. — Также Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Аврорат и администрация Визенгамота. К тому моменту Драко остался в лифте один. Решётки с лязгом распахнулись, он вышел в коридор, свернул за угол и последовал дальше, к большому, разделённому на кабинки пространству. Даже в пятницу Аврорат стоял на ушах, наполненный разговорами и смехом. Служебные записки жужжали под потолком словно пчелиный рой, столы ломились от документов и всевозможного хлама. Когда Драко зашёл, к нему обратились многие взгляды, но никто не счёл нужным с ним поздороваться. Пьюси на рабочем месте не было, как и других знакомых лиц. Для Аврората он не был неожиданным посетителем. А для него самого Аврорат был воплощением сна при температуре тела в сорок градусов. Одному Мерлину известно, как все эти люди вообще могли быть из плоти и крови. Кабинет Инспектора располагался в дальнем конце зала, и пока Драко до него добрался, он уже успел выйти из себя. Шум голосов, который минуту назад успокаивал, очень быстро начал раздражать. Наконец, он схватился за ручку дубовой двери, как за спасательный круг, и она затянула его в вакуум просторного кабинета. — М-м… — протянул инспектор и оторвался от своих записей. — А… Малфой… С возвращением. Он осклабился, довольный своим остроумным замечанием. Инспектор был волшебником средних лет, лысеющий и длинноволосый одновременно. Седые неряшливо раскинутые волосы струились по плечам, делая его голову похожей на покрытый тиной валун. Он откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Один? Присаживайся. — Ага, — пробормотал Драко и уселся в кресло для посетителей. Волшебник некоторое время молча пялился на него, чем привёл в некоторое замешательство. — Как прошла неделя? — Э-э… Нормально, — Драко не был уверен, что именно стоило рассказывать инспектору. — Сижу дома. — Ага, — протянул волшебник, затем подался вперёд, скрестив руки на столе, и усмехнулся. — Пока никаких распоряжений нет. Продолжай в том же духе. Он открыл свой журнал, поставил печать, расписался и захлопнул его, выжидающе уставившись на своего подопечного. — Всё? — выдавил Драко. — Пожалуй, — инспектор развёл руками. Малфой встал и подвинул своё кресло, соображая, стоило ли ему что-то ещё спросить. — Но… — Ожидай письмо, — отрезал волшебник. — Когда? Инспектор вздохнул, видимо не желая посвящать его в подробности. — Совет собирается сформировать отдел для таких как ты. Тогда и будет понятно. Драко мрачно кивнул. — Великолепно, спасибо. Волшебник махнул ему рукой и полез в стол, шурша бумажкой от бутерброда. Драко вышел обратно в зал и снова окунулся в безумие Аврората. На несколько мгновений он замер на месте, раздумывая, что ему теперь делать. В прошлый раз их визит в Министерство продлился больше, чем пять минут. Возвращаться в поместье ему не хотелось, но и пребывать тут было бы странно. Один из авроров повернулся к нему и стал глазеть. Драко вдруг вспомнил слова Астории, и ему пришла в голову странная идея. Он поспешил прочь из этого безумия и направился к лифту. Кабинет Министра находился на соседнем этаже. Следуя по коридору к массивным дубовым дверям, Драко думал о том, что мог у него спросить. В его голове любая реплика звучала бы глупо, но при мысли о возможности напрямую получить ответы от человека, который всё это заварил, его охватывало нетерпение. Стоило Кингсли только дать ему небольшую надежду, и он обязательно взял бы себя в руки и постарался привести свои дела в порядок. Если бы только у него был малейший шанс вернуться в мир живых. Достигнув двери, Драко остановился, прислушался и, бегло постучавшись, зашёл внутрь. От яркого света он невольно поморщился. Приёмная выглядела уж очень нарядно. Драко когда-то бывал здесь, но никаких воспоминаний об этом кабинете у него не осталось. Стол секретаря был пуст, Драко машинально окинул взглядом овальное помещение и замер. Посреди кабинета стояла Гермиона Грейнджер и смотрела на него не менее удивлённо. Она выглядела обеспокоенной и явно раздражённой. Драко скривил губы, понимая, что сегодня был явно не его день. — Грейнджер… Это что, твой кабинет? — выпалил он, всё ещё не веря своим глазам. Она смерила его оценивающим взглядом и указала на табличку на столе. «Первый помощник Министра магии Гермиона Грейнджер». Невероятно. Драко выдохнул, сразу же натягивая непроницаемую маску. Встретить здесь Грейнджер уж точно не входило в его планы. Ему вполне хватило того, с каким нетерпением она хотела отправить его обратно в Азкабан. — По какому делу? — спросила она, складывая руки на груди с таким лицом, будто перед ней возник зловонный речной тролль. За эти годы она стала ещё более раздражающей, вот же удивительный талант. — Хотел застать Кингсли, — Драко решил, что будет правильно ответить как есть. — Его нет? Услышав эти слова, Грейнджер презрительно скривила губы, словно не слышала в своей жизни ничего глупее. Драко ощутил, как холодная рука раздражения сжала его внутренности. Он мгновенно вспомнил о том, как ненавидел её в школе. В этом грязнокровка на суде не соврала. Уже знакомая вспышка злобы защекотала ему горло. — Его нет, и он не принимает, — ядовито произнесла Грейнджер. — Я слышал другое, — грубо выпалил Драко. — Не надо врать. Она прищурилась, сорвалась с места и подошла к своему столу. После недолгих поисков выудила свой ежедневник и быстро его пролистала. Драко наблюдал за её движениями, стараясь держать себя в руках. Идея прийти сюда показалась ему совершенно идиотской. — Ничего, — Грейнджер наигранно пожала плечами. — Ближайшие две недели. Драко сжал челюсть и, сверкнув глазами, быстро подошёл к Грейнджер. — По-твоему, это смешно? — прошипел он. — Просто скажи, когда он будет. Драко чувствовал, как его лицо онемело от злости и ярость заклокотала внутри. Он вдруг представил, как один взмах палочки отправляет её в полет. Грейнджер как будто прочла его мысли и слегка побледнела. Она вытянула губы в тонкую линию и выпрямилась как струна. — Я сейчас вызову авроров. Тебе не место в кабинете Министра, — парировала она. Малфой скривился в усмешке, но сделал шаг назад. Это уж точно не пойдёт на пользу его условному освобождению. — Валяй, Грейнджер. Я только что оттуда, — не сдавался он. — И что, они не предупредили тебя, что у нас теперь не принято бросаться на людей? Ваше время беззакония давно прошло. Драко фыркнул, резко отвернулся и отошёл, соображая, как закончить этот ужасный диалог. В свой первый же день на свободе он вляпался в какое-то дерьмо. Он услышал, как Грейнджер вернулась за стол и принялась шелестеть папками. Всё в ней было до тошноты отталкивающим. Драко бросил на неё последний взгляд и, сорвавшись с места, вышел вон. Злобная сука. Только в коридоре он наконец выдохнул и попытался умерить свой пыл. Казалось, он уже не помнил, зачем вообще сюда пришёл. Стоило сразу вернуться в поместье и запереться в четырёх стенах. Существовать в этом мире бок о бок с людьми, которые желали ему смерти, Драко был ещё не готов. Вернувшись в лифт, он снова забился в угол и стал спускаться, считая минуты до того, как войдёт в камин и окажется в своём мрачном, но безопасном логове. Искажённое презрением лицо Грейнджер стояло перед ним всю дорогу до дома.