Дорога смелости

Гермиона неслась по густому лесу, спотыкаясь и обдирая ладони о торчащие ветки и корни. Сердце бешено било в набат, заставляя ноги бежать ещё быстрее, зубы сжались от напряжения, слёзы отчаяния на ветру превращали щёки в лёд. Вот-вот их догонят, и тогда всё будет кончено. Рон и Гарри были где-то поблизости, но она не могла позволить себе ни секунды промедления, чтобы убедиться в этом. Как бы она ни старалась, убежать было невозможно, в каждый следующий миг она ожидала поражения. И вот, её настигли. Грубый толчок в спину повалил Гермиону на землю, над ухом раздалось мокрое рычание, завязалась драка, она вытягивала руки, чтобы сопротивляться, но всё было бесполезно. Картинка быстро сменилась. Теперь вокруг были лишь глухие каменные стены и решётка толщиной с палец. Гермиона опустилась на пол, пытаясь нащупать хоть что-то, но её ладони упёрлись в мягкое и сравнительно тёплое. На полу кто-то лежал. Она опустилась на колени, разводя руки вокруг себя. Пол был устлан телами. Гермиона в панике бросилась к решётке, перепрыгивая через мертвецов, но та была непреклонна. Было очевидно, что всё происходящее — сон, но открыть глаза не удавалось, словно тело налилось свинцом и совсем ей не повиновалось. Как бы Гермиона ни старалась колотить и рвать решётку — ничего, стены темницы только больше сжимались вокруг неё. Наконец, декорации сменились, но облегчения это не принесло. Она была связана. Ни малейшего движения, словно её парализовало. Несколько человек склонились над ней, и в полумраке она различила женщину со строгим лицом. Оно было знакомо ей из документов. Ужас от того, что она уже знала об этой женщине, дрожью расползался по всему телу. Мучительница открыла рот, но с её губ сорвался высокий голос Долорес Амбридж: — Не могли бы вы рассказать нам, у какой ведьмы или колдуна вы отняли эту палочку? — рука со старой палочкой Гермионы возникла у неё перед глазами. Эта палочка потерялась после задержания в поместье Малфоев, и ей часто снилось, как она её находит. Но в этом сне заполучить её, и даже просто коснуться, не представлялось возможным. Гермиона открывала рот, но с губ не срывалось ни звука. В темноте она увидела несколько других людей, и одного из них узнала наверняка. Даже при полном отсутствии света белое пятно волос Драко Малфоя выдавало его присутствие. Он как будто стоял боком, но при следущиюх словах мадам Мэрроу обернулся и стал всматриваться своим потяжелевшим взглядом. — Отказываешься отвечать, Грейнджер? — взвизгнул ненавистный голос. — Сейчас же признавайся, как грязнокровное отродье вроде тебя обмануло приёмную комиссию Хогвартса? Ты же не думаешь, что я поверю в сказки о том, как совы разносят письма магловским выродкам? Гермиона в отчаянии хватала ртом воздух. — Может, Круциатус развяжет тебе язык? Методы Министерства претерпели некоторые изменения… Круцио! Сердце ухнуло и провалилось в темноту. Кто-то вдруг схватил её за плечи и стал трясти. Тело вышло из оцепенения, вздрогнуло и отправилось в полёт, словно его рывком выдернули из состояния окаменения. — Гермиона! Гермиона? Ты меня слышишь? Она распахнула глаза и невольно отпрянула, перед ней маячило растерянное лицо Рона. — Мерлин, ты меня напугала, — пробормотал он. Гермиона резко села. — Что я делала? — прохрипела она. — Сколько времени? Рон бросил взгляд на электронные часы. — Только семь… Ты вся дрожала и… бормотала какую-то ерунду… — он отпустил её. — Ты в порядке? Гермиона отстранилась и быстро встала с кровати. — Да, просто сон… Прости… Рон выдохнул, снова заваливаясь на подушку. — Точно? — он продолжал разглядывать её и оглушительно зевнул. Гермиона зашла в ванную и, не включая свет, уставилась на своё отражение в зеркале. Сердце всё ещё билось быстрее обычного. — В последнее время снится всякая дрянь… Я, наверное, уже не усну. У нас сегодня опять переговоры, — она потёрла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. В ответ последовала тишина. Когда Гермиона вышла из ванной, Рон уже спал. Новая встреча в Сомерсете была запланирована не на слишком раннее время, но Гермиона волновалась, а потому заснуть больше не смогла бы. Она вернулась к кровати, взяла с тумбочки свою палочку и стала её разглядывать. Двенадцать дюймов, грецкий орех и сердечная жила дракона. Когда ей впервые пришла идея оставить себе палочку Беллатрисы Лестрейндж, это казалось безумием. Она случайно досталась Гермионе во время побега из поместья Малфоев, и, за неимением своей собственной, Гермиона была вынуждена пользоваться оружием своей мучительницы. Впоследствии они неплохо сработались, а после смерти своей прежней хозяйки палочка и вовсе стала вести себя безупречно. Точно такой же сердцевиной обладала её первая волшебная палочка, подумала Гермиона, проведя анализ своего трофея на составляющие. Следственно, они друг другу подходят, разве нет? Посоветовавшись с несколькими сведущими в этой области волшебниками, она окончательно решила — владеть ей будет вполне символично. С тех пор Гермиона почти никогда не сомневалась в правильности своего решения, они окончательно почувствовали друг друга и сроднились. Новая палочка служила не хуже старой, грецкий орех был приятен на ощупь, а древко очень даже эстетично обработано. Упрекнуть кого-то из Блэков в отсутствии вкуса не приходилось. Но, прежде всего, само обладание этим предметом доставляло ей особенное удовлетворение. Прежняя Гермиона никогда бы не прикоснулась к объекту столь тёмному, но война подсказала ей, что ради благой цели все средства хороши. Теперь, стоя в полумраке спальни под мерное сопение Рона, она вспоминала истеричный голос Долорес Амбридж: У какой ведьмы или колдуна вы отняли эту палочку? Гермиона отложила её в сторону и стала собираться. Она решила, что позавтракает где-нибудь по пути, чтобы немного успокоить свою тревогу, и уже через полчаса вышла из дома. Шумное лондонское утро в магловском кафе всегда её заземляло. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — Блейз Забини отвесил ей нарочито учтивый поклон, когда она наконец аппарировала в нужное место. Ему каждый раз удавалось прибыть на любую встречу самым первым, и её это почему-то раздражало. — Доброе утро, — тоном этого ответа она сразу выдала свой настрой. Забини достал карманные часы и сверился с ними так, будто ему предстояло решить вопрос вселенской важности. — Пока Кингсли нет, хочешь пробежаться по вопросам? — осведомился он. — У меня здесь план транспортировки со всеми нашими пометками, замечания по безопасности и ещё пара вопросов, которые стоит уточнить у Конфедерации. Гермиона постаралась сохранить спокойствие, но факт того, что инициативу буквально вырвали у неё из рук, приводил её в бешенство. — Прекрасно. Надеюсь, ты достаточно подготовился и в этот раз не завалишь переговоры, — она сардонически улыбнулась. — Этот Чемпионат нам действительно нужен, если мы хотим убедить мир, что на территории Великобритании больше не слоняются толпы тёмных волшебников. Забини на мгновение замер и вперился в неё взглядом. Впрочем, с самого пробуждения Гермиона уже была заряжена и готова к сопротивлению. — Я подготовился достаточно, можешь быть покойна, — ответил он после небольшой паузы. — Кто-то ведь должен во всём этом разобраться. Гермиона язвительно усмехнулась и отвернулась, оглядываясь по сторонам. В последние дни погода ощутимо испортилась, подступал декабрь, и по утрам поля покрывались блеклой изморозью. Дождя не было, но небо затягивала серая пелена, и природа вокруг казалась совсем грустной и безнадёжной. Раздался хлопок, из фиолетового вихря выступил Кингсли Бруствер и приветливо махнул обоим коллегам. Его яркая мантия всё ещё развевалась на ветру, и сам он выглядел необычайно оживлённым. В последнее время Министр казался Гермионе особенно подвижным, хорошее настроение почти никогда не покидало его, отчего ей стало казаться, что он вёл себя недостаточно твёрдо для той роли, которую должен был исполнять. — Ну что, готовы? Надеюсь, хорошо выспались. Я — просто отлично. Покажем этим напыщенным старикам! — с ослепительной улыбкой он хлопнул Забини по плечу и зашагал в сторону деревни. — Я уже пообещал достать билеты для всех троюродных внуков тётушки Уинифред. Гермиона невольно взглянула на Блейза, тот буквально сиял. Он нахально подмигнул ей и был таков.

***

Переговоры были совершенной катастрофой. Кингсли ничего не сказал Гермионе напрямую, но было очевидно и без слов — это она всё испортила. Теперь, сидя в своём кабинете, она сгорала от стыда и желала лишь одного — провалиться под землю и раствориться. Делегация Египта, заручившись поддержкой нескольких других стран, стала напирать на них, настаивая на переносе всех отборочных игр на территорию принимающей страны чемпионата — Франции. Кое-как отбившись от этих нападок с помощью стараний Блейза, который мог играючи развеять любые опасения, они вступили в открытую конфронтацию с французами. Те, хоть и не хотели брать на себя заботы о проведении отборочных соревнований, теперь стали давить на то, что в Британии по-прежнему использовался труд домашних эльфов не только в бытовых целях, но и в интересах Министерства. Забини пробовал парировать обвинения, с переменным успехом лавируя между этими щепетильными вопросами, но Гермионе вдруг показалась совершенно замечательной идея подключиться к дебатам. Тема угнетения как никогда волновала её, она была взвинчена тотальным доминированием своего конкурента в лице Забини, и, чтобы излить свою обеспокоенность и неудовлетворенность ситуацией с домашними эльфами, она не нашла лучшего момента, как тот, что предоставили ей собравшиеся делегации нескольких десятков стран. В попытке противостоять и французам, и Забини, и даже другим представителям Конфедерации она выставила своё собственное ведомство абсолютно неподготовленным и разрозненным. Когда они снова вышли на улицу, Блейз сразу же набросился на неё с упреками: — Поверить не могу! — прорычал он, что было абсолютно ему не свойственно. — Разве тебя кто-то просил лезть, Грейнджер?! При всей елейной сдержанности и округлой манеры Забини вести разговоры с коллегами Гермионе удалось вывести его из себя. — По-твоему, это тоже теперь входит в твою компетенцию? — фыркнула она, всё ещё не осознавая весь масштаб своей ошибки. — Спустись на землю, господин Министр! — Замолчите оба, — бросил Кингсли. — Ей-богу, как дети малые! Гермиона стиснула зубы, но ничего не ответила, она сжала кулаки и ускорила шаг. — Что будем делать? — осведомился Блейз в попытке умерить свой пыл. Его голос всё ещё подрагивал. — Предлагаю вернуться, стереть всем память или наложить Конфундус. Втроём мы сможем одолеть добрую половину до того, как сработает тревога. Кингсли усмехнулся и сказал на удивление спокойно: — Это ерунда. Всё решит голосование. Что бы они там ни болтали, Конфедерация определит порядок проведения соревнований. Придётся созывать комиссию. Мерлин, не думал я, что до этого дойдет… — Мир меняется, — многозначительно отозвался Блейз. Гермиона хмыкнула, думая, что он имел в виду под этим комментарием. Она шагала вперёд и лишь считала минуты до того, как они аппарируют в Лондон. Осознание произошедшего стало медленно опускаться ей на плечи. Она была разочарована в себе и одновременно продолжала злиться, но сама не могла понять природу этого постоянного раздражения. Теперь она уже сидела за своим столом, уставившись в одну точку в документе. Дверь кабинета открылась. Гермиона надеялась, что сегодня Министр уже не вернётся на своё рабочее место и она сможет спокойно окунуться в беспросветное самобичевание, но он, кажется, был заряжен решать скопившиеся вопросы. — Гермиона, — объявил он. — Завтра слушание Матильды Мэрроу. Ты просмотрела её дело? Гермиона замерла. Она просмотрела дело и всё хотела поговорить о нём с Министром, но подходящий случай так и не представился. — Да, но… — Отлично, — казалось, что Кингсли был слегка на взводе и старался поскорее вернуться в свой кабинет. — А вы… читали её дело? — начала Гермиона. Он остановился и погладил свой подбородок. — Ну, частично… — Господин Министр, — она встала, взволнованно кусая губы. — Вы же не думаете, что есть хотя бы малейший шанс, что она будет освобождена? Кингсли замер, словно над чем-то раздумывая. — Что ты имеешь в виду? — осведомился он. — Эта женщина — просто чудовище, — воскликнула Гермиона. — Она не может быть оправдана, это безумие! Министр явно не хотел сейчас обсуждать подобные вопросы. Возможно, он всё же злился на свою помощницу — в воздухе ощущалось некоторое напряжение. — Это решит суд, — отрезал он. — Передай мне документы, я посмотрю… Гермиона словно приняла решение окончательно себя закопать. То, с чем она в течение долгих недель боролась в одиночку, норовило наконец-то вырваться наружу. — Решит суд? — не выдержала она. — Но он уже освободил стольких людей! Я совершенно не понимаю, что происходит! Все эти разбирательства… Вы собираетесь всех Пожирателей отпустить на свободу? Это какой-то фарс… Лицо Кингсли резко изменилось и стало непроницаемым. — Гермиона… — Я не доверяю этим людям, а вы? — не успокаивалась она. — Вы же были аврором! Вы рисковали жизнью, чтобы эти люди оказались в Азкабане… А теперь… — Гермиона! — Министру пришлось повысить голос. Она замолчала и уставилась на него. Пару мгновений она сохраняла тишину, но заканчивать было ещё рано: — Я лишь… Я волнуюсь, что будет дальше… — она продолжила немного тише, но так же упорно. — Баланс нашего мира слишком шаток. Все эти противоречия внутри затихли лишь на время, но они вырвутся… И тогда… Что мы тогда будем делать? Либеральные меры не смогут их сдержать. Кингсли с шумом выдохнул и потёр щёку. — Думаю, нам с тобой нужно кое-что обсудить, — сказал он твёрдо. Наконец Гермиона умерила свой пыл и теперь слегка насторожилась. Лицо Министра было таким серьёзным, каким она видела его не часто. Он принимал какое-то трудное решение. — Да?.. — только и выдохнула она. Кингсли машинально взглянул на дверь. — Идём-ка в мой кабинет. Гермиона лишь кивнула и последовала за ним. Он закрыл за ней дверь, затем отошёл к своему столу и стал тереть ладони, подбирая слова. — Ты талантливая ведьма, Гермиона, — впервые ей было неприятно это услышать. Она изумлённо смотрела на своего начальника, понимая, что он собирался сказать что-то совершенно ужасное. — Я думаю… — он снял свой головной убор и положил на край стола. — Может, ты тут только время тратишь? — Что? — выпалила она, приняв этот вопрос за упрёк. — Что вы имеете в виду? Мне нравится моя работа! Кингсли поднял ладонь, желая её успокоить, но она только больше разволновалась. — Я без тебя как без рук, ты ведь это знаешь… Гермиона не слушала. Она замотала головой: — Я всё испортила… Мне жаль… Но нельзя же из-за одной ошибки… — Мерлин, да выслушай же! Вот упертая… Гермиона сжала губы и уставилась в потолок, пытаясь сдержать свои эмоции. Кингсли покачал головой. — Думаю, ты должна быть там, где твои решения будут иметь вес, только и всего, — произнес он с такой расстановкой, будто она плохо понимала человеческую речь. — Здесь я просто использую твои таланты почём зря. В самом деле. Быть ассистенткой — эта работа тебя не достойна. Гермиона покорно кивнула, думая лишь о том, какая же она идиотка. Кингсли отошёл и задумчиво погладил край стола, затем взял свой головной убор и стал вертеть его в руках. — Мне действительно тяжело далось это решение… Но я думаю, тебе надо вернуться в Отдел магического правопорядка. Там ты можешь расти дальше, — его лицо приобрело твёрдость и даже обеспокоенность. — Гермиона, мы будем пачками разбирать эти дела… А у тебя даже нет права голоса. Как это будет происходить? Я думаю, ты должна принять непосредственное участие. Ты стольким пожертвовала ради победы, чтобы теперь быть безмолвным наблюдателем? Гермиона пыталась понять смысл его слов, но информация была слишком уж обескураживающей. — Мне нравится с вами работать, — пробормотала она. — И я работаю за троих, я не заслужила того, чтоб меня уволили. Кингсли грустно улыбнулся, понимая, что ей понадобится время для того, чтоб принять эти изменения. Впрочем, он и сам ещё не до конца их осознавал. — Знаю… Гермиона, это не увольнение, — он вернулся к своему рабочему месту и сел. — Ты ведь слышала о том, что мы будем реформировать судебную и исправительную систему? Я хочу, чтоб ты стала частью новой программы. Ты — человек высоких моральных принципов, и именно тебе я могу это доверить. Ты будешь полностью руководить Инспекцией по делам условно освобождённых и принимать решения по поводу волшебников, чьи дела мы будем рассматривать. В случае оправдательного приговора они будут попадать в твою юрисдикцию, и ты сможешь составить своё мнение о том, как они проходят адаптацию и способны ли они к ней вообще. Из глубины сознания до Гермионы начал долетать смысл сказанного, и теперь она не могла поверить своим ушам. На ватных ногах она подошла к креслу и опустилась на него. — Вы хотите… Чтобы я была руководителем одного из отделов? — повторила она. Кингсли кивнул. — Не просто отдела, ты будешь предоставлять мне отчеты обо всех, кто проходит адаптацию и сообщать о любых проблемах. Если кто-то из бывших заключённых вызовет недоверие… Всё это будет в твоей власти. Гермиона молча уставилась на него, пытаясь понять, в чём подвох. Да, ей нравилось работать бок о бок с Министром, но он был прав, эта работа была крайне ограничена. И теперь то, что он предлагал ей, представлялось очень даже заманчивым. — Я… Что ж… Думаю, мне остаётся только согласиться, — с ложной скромностью заключила она. Кингсли усмехнулся и кивнул. — Поверь мне, я и сам не хотел бы с тобой расставаться, — вдруг сказал он. — Но использование твоих талантов в этом кабинете — просто эгоизм. Ты — намного больше, чем всё это. Гермиона покачала головой и потёрла глаза, хотя она и не была способна проронить ни слезинки. Согласиться с его словами вслух было бы невежливо, но в душе она и сама понимала, что амбиции должны были привести её в кресло напротив, и путь этот лежал не из приёмной, он был намного более извилист. В Отделе магического правопорядка она станет влиятельной фигурой, сможет принимать решения по поводу дел, которые пока лишь просматривает и передаёт Министру. Её слово будет иметь вес, и когда-нибудь, может даже очень скоро, она станет той, кем всегда себя видела, — преемницей Амелии Боунс. — Честно говоря, я поражена. Я даже не уверена, справлюсь ли, — она усмехнулась. — Но вы правы… Мне бы хотелось влиять на происходящее. Бессилие меня просто убивает. — Конечно, ты справишься, — Кингсли тепло улыбнулся ей. — В этом у меня сомнений нет. Да, ты молода, чтобы быть руководителем, но у тебя есть авторитет. В твоем распоряжении будут авроры и небольшой отдел людей, которые обеспечат рабочий процесс. И конечно, если тебе понадобится поддержка или совет, ты всегда можешь ко мне обратиться. Некоторое время они ещё продолжали молча смотреть друг на друга. Каждый, наверное, вспоминал тот путь, который они прошли вместе. После войны магическое общество находилось в таком состоянии, что им пришлось собирать всё буквально по кусочкам: возвращать доверие внутри страны и за её пределами, реформировать взаимодействие между отделами, осуществлять контроль на всех уровнях. За это время Гермиона действительно успела коснуться всего понемногу. Сначала она была ответственна за самые простые задачи вроде планирования и личной корреспонденции, но постепенно на её плечи легло очень многое. — И когда… Я должна буду начать? — уточнила она. — Эту неделю ещё доработаешь здесь, но уже со следующей мы запустим новый отдел в тестовом режиме. Сейчас инспекцией заведует мистер Финч, я рекомендую тебе наладить с ним контакт, и он введёт тебя в курс дела. — А что он будет делать после? Гермиона закусила губу. Она стала представлять, как станет главой отдела, пусть и небольшого. Ей стало немного жутко. Иметь в подчинении волшебников куда старше неё будет однозначно немного странно. Кингсли погладил подбородок, как бы раздумывая над её вопросом. — Он останется в твоём подчинении. Если ты посчитаешь, что он полезен делу, так и будет. Я хочу, чтоб ты выстроила этот процесс так, как тебе удобно. Гермиона кивнула, думая обо всех этих делах, что она разбирала к слушаниям: — Вы же понимаете, что мне придётся быть достаточно жёсткой. — Уверен, для тебя это не составит труда, — заметил Кингсли. — И именно этого я и жду. Она улыбнулась, но тут на ум ей пришло ещё кое-что, и она вновь сделалась серьёзной. — Вы ведь собираетесь взять Блейза Забини на моё место, я угадала? Этот вопрос, казалось, застал Министра врасплох. — Ну… Я рассматриваю его кандидатуру. — Ещё бы… — недовольно пробормотала Гермиона. Кингсли упёр руки в локти и взглянул на неё испытующе, не желая поднимать вопрос, который и так сегодня уже попортил им кровь. — Гермиона… — заметил он со всей возможной напускной строгостью. — Я всё ещё жду от тебя материалы по мадам Мэрроу к концу рабочего дня. Думаю, рассиживаться нам тут некогда. Гермиона поспешно встала и многозначительно улыбнулась. Судьба Забини её теперь мало волновала. Мысль о том, что она наконец-то сможет себя проявить, потихоньку стала завладевать всем её естеством. Ей захотелось срочно остаться одной и как следует всё обдумать: — Вы не успеете выпить свой чай, как они будут на вашем столе, господин Министр, — заявила она и отправилась на своё рабочее место.

***

Гермиона закончила свои дела довольно быстро. Рабочий день был крайне насыщенным, и вслед за Кингсли она ушла домой раньше положенного. Ей не терпелось сообщить свою новость Рону, а потому она решила отправиться к нему в магазин, дождаться закрытия и перекусить вместе где-нибудь неподалёку. Во «Всевозможных вредилках Уизли» всегда было довольно людно, поэтому Гермиона сначала заглянула в пару других мест, ожидая, когда до закрытия останется менее получаса и последние посетители начнут разбредаться. Джордж заметил её ещё до того, как она зашла в дверь. — Псс… Скорее, Ронни… Здесь Министерская инспекция… — встревоженно зашептал он. Рон успел насторожиться, но, увидев Гермиону, приветливо улыбнулся. Она лишь с удовольствием подумала о том, что Джордж очень даже угадал. — Ха-ха! — парировала она. — Я собираюсь проверить, правда ли вы сняли с продажи Порошок мгновенной тьмы. И если это не так, то берегитесь! — Кстати об этом… Того парня, который перепугал Трелони посреди урока Прорицаний, даже не отчислили, правда? Справедливый суд, я поражен… — Джордж весь светился. Ему, конечно, было совершенно всё равно, какие проблемы Министерству доставляли их шуточные товары, он был счастлив от того факта, что ими пользовались такие же хулиганы, какими они с Фредом когда-то были. Гермиона только фыркнула, но сейчас она была в прекрасном настроении. Джордж недоверчиво пробежался по ней глазами и увлёкся одной из витрин, наполняя её содержимое обновлёнными рожденственскими товарами. — Ты выглядишь слишком радостной, Гермиона, — заметил он. — Я начинаю думать, что ты и правда пришла с проверкой. Только не говори, что тебе настолько понравилось бабулино кольцо, что ты всё ещё на седьмом небе. Рон зарделся и выронил пару упаковок канареечных помадок с посыпкой из перечной мяты, которые он раскладывал вокруг прилавка. — Кольцо прекрасно, — искренне согласилась Гермиона. — Ты просто завидуешь, потому что сам до этого не догадался. — Анджелина любит минимализм, — возразил Джордж. — Ну-ка, подойти сюда… Он подозвал её жестом, и Гермиона повиновалась. Сегодня она была готова сносить любые шутки. Джордж взял с полки огромную пушистую шапку травянисто-зелёного цвета. Когда он водрузил её Гермионе на голову, шапка ожила. Из густого меха высунулась мордочка пушистика. Он заверещал, открыл рот и с характерным звуком изрыгнул поток конфетти, блесток и искрящегося дыма. Джордж с нежностью залюбовался своим изобретением. — «Блюющий пушистик»! Как тебе? Если бы мне удалось подписать договор с Министерством магии, уровень лояльности населения к вашей работе вырос бы в разы, — хохотнул он. — Только представь, Авроры ходили бы в таком на вызовы! Гермиона засмеялась, отчего Рон удивлённо поднял голову и уставился на неё. Он освободил свои руки от помадок и выпрямился, желая полюбопытствовать, в чём причина того, что она заявилась к нему на работу и теперь счастливо хохотала над глупой шапкой. Гермиона всегда говорила, что их изобретения ужасно дурацкие и она совершенно не понимает, кто их покупает. — Ладно, я могу похвастаться вам обоим… Только пока никому, — начала она, убедившись, что последний посетитель вышел за дверь. — Кингсли назначил меня на новую должность. Мы с Гарри будем работать по соседству, но он об этом ещё не знает. — В Аврорате? — не понял Джордж. — Наконец-то кто-то сможет повторить славу Грозного Глаза… Рон насторожился, но ничего не ответил. Он подошёл к ним ближе, словно соображая, что это могло для него означать. Его воспоминания о работе в Отделе магического правопорядка были весьма тревожными. Гермиона лишь улыбнулась. — Нет… Это будет обновлённый отдел, что-то вроде Инспекции… Министерство расширяет пенитенциарную систему… — стала разъяснять она. — Но тебе ведь нравилось работать с Кингсли, — Рон выглядел крайне озадаченным. — Да, но я буду руководить этим отделом, — гордо произнесла Гермиона. Джордж присвистнул и снял с неё рыгающую шапку. — Приношу свои извинения, мисс Грейнджер… Попутал… Рон даже не улыбнулся. — Ты будешь руководить целым отделом? Это ведь такая ответственность, — выдохнул он. Джордж вернул шапку обратно на манекен и, почувствовав, что он тут явно лишний, поспешил ретироваться. В ответ на странную реакцию Рона Гермиона даже растерялась. — Это небольшой отдел… И… Что значит ответственность? Я-то никогда не боялась ответственности! — она многозначительно подняла брови. — В отличие от меня, да? — ехидно заметил Рон. — Я этого не говорила… — Ну конечно… Да то и значит, что ты теперь вообще не будешь появляться дома! Как только Кингсли пришла в голову подобная идея… Инспекция! Ты же ещё совсем молода для этого… Гермиона опешила. Она сложила руки на груди, готовая защищаться. — Я буду приносить пользу, Рон! Что в этом тебя так возмущает? — воскликнула она. — Что Кингсли увидел во мне потенциал? Это для тебя так удивительно? Если я женщина, это не значит, что я не могу занимать руководящую должность! Рон закатил глаза, понимая, что ему не стоило, наверное, даже заводить эту тему. — Мерлин, да при чём тут это… Опять ты ко всему приплетаешь то, что ты женщина… Я имел в виду не это! — Очень даже при чём, Рональд! Признайся, ты бы предпочёл, чтобы я, как Джинни, отказалась от своих амбиций и носилась вокруг тебя. Гермиона только разгонялась. Рон побагровел. Он был возмущён, но не мог выразить словами природу своего возмущения. Семья его сестры представлялась для него идеальной во всём. — Джинни не отказалась… Вот ты как думаешь… Она поставила в приоритет свою семью, а не хрен пойми что! — выпалил он. — Я лишь беспокоюсь за то, что эта работа будет для тебя тяжёлой, ясно? Ты будешь разбираться с осуждёнными? Ты сама-то понимаешь, на что согласилась?.. — Я прекрасно понимаю! — перебила его Гермиона. — И я хочу влиять но то, что происходит в Министерстве! Я не собираюсь прятать голову в песок и делать вид, что всё замечательно! С этими словами она топнула ногой и метнулась к двери. Рон был готов взвыть. Он схватился за голову и отошёл в сторону, стараясь себя успокоить. Когда Гермиона вышла на улицу, Джордж вернулся из своего укрытия и стал закрывать кассу. Братья многозначительно переглянулись, Рон гневно выдохнул и покачал головой. До самого закрытия они почти не говорили. Гермиона вернулась домой гораздо позже него и нарочито дала понять, что не собирается отвлекаться от своих рабочих бумаг. Она отправилась спать первая, так и не проронив ни слова.