Дорога смелости

С того момента, как Матильда Мэрроу переступила порог её кабинета, Гермиона не выпускала из рук волшебную палочку. Женщина с видом спокойным и уверенным заняла гостевое кресло, тонкие губы были слегка искривлены в ухмылке, заложив глубокую морщину с одной стороны, взгляд цепких выцветших глаз неотрывно следовал за каждым движением инспектора, жилистые ладони были крепко сложены вместе, в то время как беспокойные пальцы Гермионы машинально постукивали по рукояти, словно она могла бы ей чем-то помочь. — Надеюсь, вы прекрасно провели праздники, мисс Грейнджер, — проговорила гостья, неприятно растягивая слова. — Великолепно, спасибо, — отрезала Гермиона. — А вы? Есть какие-нибудь новости? Она совершенно не представляла, о чём говорить с этой женщиной, и все её мысли сосредоточились только на том, чтобы как можно скорее от неё отделаться. Но не тут-то было. — У меня? — осведомилась та. — Отнюдь. Я с нетерпением жду, чего вы мне предложите. Старик Торп уже вовсю планирует летний отдых в Хорватии. Гермиона невольно нахмурилась. — Глупости какие… Тонкая, почти прозрачная бровь слегка дёрнулась. — Думаете? Разве Министр не поручил вам проследить за адаптацией, м? Я вижу, вы не слишком-то заинтересованы в её результативности. Мадам Мэрроу говорила с такой непоколебимостью, что у стороннего наблюдателя мог возникнуть справедливый вопрос — кто из них на самом деле был инспектором? В другой раз Гермиону это бы знатно рассердило, но стоило признать — она до жути боялась эту женщину. — Поручения Министра касаются только меня и мистера Бруствера… — Неужели… — бывшая надзирательница расплылась в ядовитой улыбке, желтоватый ряд зубов блеснул из-под иссохших губ. — Удивительно, как он внушил вам это слепое доверие. Гермиона упрямо сжала челюсть и задрала подбородок, стараясь сносить провокации с достоинством. — Вас это не касается… Но гостью, казалось, было ничем не сбить с толку. Наоброт, она наклонилась к столу и ехидно продолжила: — Всем известно, что Кингсли ни во что тебя не ставит, грязнокровка… Думаешь, он мог бы принимать всерьёз кого-то вроде тебя? Ты просто жалкая девка на побегушках. На мгновение показалось, что расстояние между ними сжалось. Гермиона задохнулась от возмущения и вскочила, хватая палочку: — Довольно! Убирайтесь, — отчаянно воскликнула она. — Вы окажетесь на свободе только через мой труп! В следующую секунду палочка выскользнула из её пальцев. Один прыжок, и Матильда Мэрроу настигла свою жертву. Тонкие пальцы стервятника капканом сжались вокруг её горла. — Договорились… маленькая вонючая грязнокровка, — прошипела старуха, выпячивая безумные глаза как два теннисных мяча. — Я раздавлю тебя, мерзкую гусеницу, и буду с наслаждением наблюдать за тем, как волочится по паркету гнилостная слизь, которой ты напичкана. Безуспешно пытаясь вырваться, Гермиона с отвращением смотрела на уродливые заостренные зубы, которых во рту обидчицы было не сосчитать. Мадам Мэрроу становилась всё менее похожей на человека, а воздух стремительно заканчивался. — Отпустите меня! — прохрипела она. — Вы отправитесь в Азкабан! Сопротивление было слабым и неуверенным, а голос дрожал. Не в силах даже пошевелиться, Гермиона захныкала, как маленький ребёнок, больше от собственной беспомощности, чем от боли. — А эта вещь тебе не принадлежит, воровка! — перед глазами возникла её старая палочка. — У кого ты это украла, а? Знаешь, что тебе за это будет? Теперь происходящее окончательно перестало походить на реальность. Гермиона взглянула на свою старую палочку и быстро зажмурилась в попытке проснуться. Ничего. Ненавистный голос продолжал выкрикивать угрозы, а когтистая лапа сдерживала любое движение. Гермиона увернулась от уродливого лица и, на мгновение разжав веки, снова уловила сверкнувшую в полумраке платину. Они уставились друг на друга. Драко Малфой ничего не говорил. Он просто выжидающе наблюдал, разглядывал её, сжимая в руке палочку из орешника. Гермиона невольно подумала, что он мог бы ей помочь, но он по-прежнему ничего не делал, только стоял. Ну сколько же можно? Мрак продолжал сгущаться, и Малфой постепенно пропал из виду. Сначала Гермиона разволновалась ещё больше, но вдруг поняла, что голоса своей мучительницы она тоже больше не слышала. Кажется, она наконец проснулась в своей комнате. Только пошевелиться всё ещё было невозможно. Гермиона запаниковала. Комната выглядела так же, как обычно, но что-то в ней казалось иным. Она могла поклясться, что из угла за ней всё ещё кто-то наблюдал, однако лица теперь не было видно. Драко Малфой никак не мог оказаться в её комнате, она ведь уже проснулась. Или нет? Может, это Рон? Не на шутку испугавшись, Гермиона крепко зажмурилась и стала выжидать, когда всё это кончится. Нужно только сосчитать до пятнадцати, и страшное оцепенение пройдёт. Не сразу она вспомнила, что теперь в квартире была совсем одна. Как глупо было остаться такой одинокой.

***

Вернувшись к работе после зимних праздников, Гермиона ощутила большую перемену. Это произошло почти сразу после того, как ушёл Рон, и, вопреки спорам, слезам — его, конечно — и в конце концов свершившемуся факту, некоторое время ей казалось вполне уместным делать вид, что ничего на самом деле не произошло. В первый рабочий день, не дожидаясь на своём столе служебной записки от Кингсли — которые он хотя бы всё ещё писал ей собственноручно, — Гермиона сама отправилась к нему в кабинет. После рождественского вечера у Астории Гринграсс она затаила на него обиду, а потому ей казалось вполне профессиональным пойти на этот разговор самой, чтобы уведомить Министра о том, как будут продвигаться её дела в новом году. Несмотря на то, что её подчинённые всё ещё оставались абсолютно бесполезны, Гермиона ощущала некоторое вдохновение и даже азарт, отправляясь в Министерство в свой первый понедельник. Блейз Забини отсутствовал на своём рабочем месте, и перспектива переноса щекотливого разговора с Министром уже стала казаться не самой плохой, но, как выяснилось, Кингсли был у себя. Один. Смерив взглядом странную абстрактную картину, которая сменила её классическую живопись в приёмной, Гермиона зашла в его кабинет. Он самозабвенно возился с какими-то бархатными коробочками у себя на столе и при виде неожиданной посетительницы просиял, поднял руку, и, довольный собой как никогда, показал своё новое великолепное перо. — Взгляни какое, а? Перо было ярко-зеленое с голубым, длинное и тонкое, закрученное на конце. — Невероятное, — Гермиона натянула улыбку, в самом деле теперь испытывая сомнения при виде Кингсли и его искреннего восторга, вызванного дурацким пером. — Это кетцаль, очень редкая птица, — он ещё некоторое время любовался своим подарком, затем отложил его в сторону и указал на кресло напротив. — А как прошли твои праздники? От этого простого вопроса Гермиона замерла и растерянно уставилась на своего бывшего начальника. Раньше он всегда спрашивал её о том, как прошли её выходные, но теперь никто этим искренне не интересовался. Думаешь, он мог бы принимать всерьёз кого-то вроде тебя? Ты просто жалкая девка на побегушках. — Не так, как я того ожидала, — она неуверенно опустилась в кресло. Лицо Кингсли мгновенно приобрело серьёзное выражение. И когда это случилось, Гермиона уже знала, что их заговор не ограничится рабочими вопросами. — Какие тут могут быть ожидания? — протянул он так, будто хотел сказать что-то совсем другое. Гермиона молча положила на стол папку, желая как можно быстрее подвести к тому, что её действительно интересовало. — У меня была возможность изучить некоторые материалы и исследования. — Ещё бы, — Кинсгли усмехнулся, пододвигая бумаги к себе. — Надеюсь, во время каникул. — Само собой, — улыбнулась Гермиона. — Данные техники используются целителями, и они довольно просты… После этого — несложные тесты когнитивных способностей. Досье на каждого человека должно быть основано на личном опыте свидетелей, которые не только выступали в суде, но и сталкивались с этими людьми в бытовой жизни… Физическая нагрузка, наблюдение за магической активностью… Министр лишь кивал, проглядывая предоставленные ей бумаги. — Всё это выглядит вполне разумно, — заключил он, поднимая на неё глаза. — Но требует много моральных сил. Гермиона упрямо поджала губы, проглатывая его намёк. Она всё ещё была на него обижена, это точно. — Я справлюсь, Министр. Кингсли выпрямился в кресле и взял в руки перо, желая их, видимо, чем-то занять. Его проницательный взгляд изучал лицо бывшей помощницы и как будто находил в нём некое противоречие. — Я в этом не сомневаюсь, Гермиона. Но сложности в личной жизни в любом случае на нас влияют... Желая подобрать нужные слова, он сказал совсем не то, что следовало. Она потянула к себе папку и резко её закрыла, не веря своим ушам. — Сложности в личной жизни? Кингсли немного замялся, но явно желал выглядеть доброжелательным и располагающим. — Я лишь хотел убедиться, что ты в порядке. Гермиона сделала слабую попытку сдержаться, но язык её оказался быстрее: — Интерес к этому как-то связан с тем, что мы все одна большая семья, верно? Может, у вас и мозгоправ найдется? Малфой или Нотт, например. Я слышала, они там хорошо разбираются во всех этих штучках, — она постучала пальцем по виску и вскочила с места. Кингсли опешил, и лицо его на мгновение застыло, как маска. Он тоже встал, но по-прежнему сохранял присущую себе сдержанность. — Я не менее твоего заинтересован в сохранении мира, Гермиона. Не будь такой категоричной, — проговорил он. — Я лишь хотел знать, как ты себя чувствуешь… и справляешься ли ты с нагрузкой. Если тебе нужно с кем-то поговорить… — Я справляюсь. Это было моё решение, и решение взвешенное. Так что, я справлюсь… Откуда… Откуда вам вообще известно о моей личной жизни? Он растерянно махнул на её руку, как будто смущённый тем фактом, что обратил внимание на отсутствующее на пальце кольцо. — Бывших авроров не бывает, — Кингсли машинально погладил свою лысину, и они уставились друг на друга так, будто хотели сказать намного больше, но сочли всё это неуместным. — Что ж… Удачи. Если я понадоблюсь… Гермиона лишь покачала головой, ощущая себя теперь жутко неудобно. — Спасибо… Хорошего дня. — Увидимся, Гермиона, — пробормотал Кингсли, падая обратно в кресло.

***

Гермиона была человеком высокого уровня организации. Она неукоснительно соблюдала свои утренние ритуалы, и теперь, когда вся её жизнь перевернулась с ног на голову, рутина образовала вокруг неё некоторый поддерживающий каркас, механизм, который, несмотря на произошедший на планете коллапс, продолжал катить её всё дальше по этой выжженной земле. Реакцию Рона предугадать было сложно. Сначала он, конечно, не поверил своим ушам. Потом стал уверять её в том, что даже несмотря на сложный для неё период в работе, их отношения были пределом его мечтаний. Они ведь вместе так долго, неужели она просто от всего откажется? Чем больше бессвязных предложений он говорил, тем больше она убеждалась в своей правоте. Мы совершенно разные, Рон. Ты ведь сам это знаешь! Мы друг другу словно родственники. Когда первые доводы не сработали, Рон стал убеждать её, что скоро она сама передумает — это обычное волнение перед свадьбой. Он заявил, что собирается просто переждать бурю, но Гермиона была непреклонна. Поэтому он разозлился. Рон никогда не злился громко, но в этот раз она услышала о себе всё. Жестокость, непримиримость, эгоизм, бессердечность, даже отсутствие навыка домашнего хозяйства. Он пытался добиться от неё эмоций любыми путями. А затем он просто исчез. Она так же спала с правой стороны, просыпалась без пятнадцати восемь, делала два яйца на завтрак и каждое утро просматривала список дел, свободной рукой поглаживая Живоглота. Может, у неё действительно не было сердца, но первое время жизнь, странно и монотонно, но как будто бы шла по-прежнему. До того, как она впервые получила это странное письмо. Удивительная ирония жизни, грязнокровка, не находишь? Ты читаешь утренний «Пророк», пьёшь чай в своём кабинете, загрязняешь собой министерские коридоры, притворяясь, что тебе в них место. До дрожи в пальцах наслаждаешься новообретённой властью над теми, кто сражался, чтобы защитить мир от такой дряни, как ты. Упиваешься ощущением собственной значимости, решаешь судьбы. Неужели ты и правда думаешь, что кусок пергамента и ничего не стоящий титул могут стереть то, чем ты являешься? Возможно, ты и выиграла войну, застолбив себе тёплое местечко на пепелище, но время идёт, природа очищается, и всё возвращается на круги своя. Победа в битве лишь делает тебя более заметной мишенью. Считай это напоминанием о своём месте. Предупреждением. Война за чистоту магии никогда по-настоящему не заканчивалась, она просто ушла в подполье. И мы всё ещё здесь, ожидаем возможности очистить наш мир от того, что его загрязняет. Ты не увидишь, как мы придём, но ты почувствуешь наше присутствие. Мы повсюду. Вечерами почта приходила очень редко и только в особых случаях. В четверг первой рабочей недели после праздников Гермиона вернулась домой раньше, чем обычно. В квартире было пусто и слишком тихо, и впервые с того момента, как Рон ушёл к родителям — а может, отправился жить к Гарри, — она ощутила себя одиноко и даже подумала включить телевизор, дабы создать для себя эффект постороннего присутствия. Но не успела она отговорить себя от этой дурацкой идеи, как за окном раздался шелест крыльев. Незнакомый филин передал ей эту очаровательную записку, и эффект постороннего присутствия не заставил себя ждать. Гермиона была не из пугливых, но до самого утра она так и не смогла сомкнуть глаза дольше, чем на сорок минут. Только об одном автор письма был определённо не в курсе — «Пророк» она практически не читала.

***

— Послушай, если ты собирался сломать себе шею… — Просто заткнись, Блейз, — слабым голосом потянул Малфой, слегка ёрзая на диване и укачивая свою перебинтованную руку. — Мог бы хотя бы позвать нас посмотреть. Драко впервые, казалось, не впечатляли его шутки. Он чувствовал себя униженным и напуганным из-за того, что произошло. — Я хотел потренироваться один. Сто лет не летал… Астория, будто почувствовав этот надрыв в тоне его голоса, взволнованно коснулась пальцами его плеча и сочувственно улыбнулась. — Всё в порядке, Укрепляющий бальзам должен быстро привести тебя в порядок. Драко лишь раздражённо скривился и ничего не ответил, тяготясь своей вопиющей беспомощностью. — Тренировки — это великолепно. Особенно когда они не влекут за собой летальный исход, — как ни в чём не бывало продолжал Забини. — Блейз… — Астория бросила на него предостерегающий взгляд. — Что ты от меня хочешь, а? — не выдержав, взревел Малфой. — Без палочки я нихера не могу! Я всего на мгновение отвлёкся, потерял контроль. И чуть шею не свернул! Хорошо, что мать оказалась рядом. Забини смотрел на него спокойно, казалось, совсем не впечатлённый этим выпадом. Драко это ужасно злило. Разве мог этот маменькин сынок понимать то, через что ему пришлось пройти, а? Какое право он имел насмехаться над его искренними попытками сподвигнуть себя хоть на какие-то изменения, смотреть на него с этой наглой ухмылкой и злорадствовать? — Думаю, пора перестать плакаться и напомнить Грейнджер о том, что она не председатель Визенгамота и не Министр магии, — твёрдо проговорил Блейз, не обращая внимания на налившийся свинцом взгляд друга. — На чём вы остановились? — Она собирается тестировать мои школьные знания, — с презрением выплюнул Малфой. Астория закатила глаза и с шумом выдохнула. Попытка выяснить у Грейнджер хоть что-то на рождественском вечере провалилась, и теперь она ума не могла приложить, как ещё подступиться к этой гриффиндорской фурии. Астория встала и отошла к комоду, где на серебряном подносе были расставлены чайные приборы. Она хотела себя чем-то занять, а заодно и совершить небольшой круг по гостиной, давая Драко шанс ею полюбоваться. Ему, впрочем, было совсем не до этого. Он с нетерпением ожидал, когда наконец останется один. — Прекрасно, — отрезал Забини и сел ровнее, довольный тем, что Астория освободила место и избавила его от своих наигранных вздохов. — У неё есть какая-то программа? Я слышал, что кроме тебя ей всучили целый парад сумасшедших, и, поверь мне, непутёвый сынок бывшего Пожирателя в этом списке далеко не на первом месте. Драко потёр глаза здоровой рукой, думая о том, что эта чёртова Грейнджер настоящая заноза. Какова же ирония — все его старые школьные подтрунивания над ней вернулись в таком извращённом виде. В одном грязнокровка была права: искупление ошибок его юношества не закончилось в тот момент, когда председатель зачитал помилование в зале суда. — Всё в порядке, не обязательно добавлять слово «бывший», — усмехнулся он. — Она говорит, что есть план, но я уверен, что нихрена у неё нет. На мгновение они оба замолчали. Блейз, казалось, над чем-то раздумывал, и они словно продолжили диалог невербально. Астория лёгким движением палочки левитировала в чашку кусочек сахара и стала его размешивать, то и дело бросая на них любопытный взгляд. — Я думаю, — наконец произнёс Забини, немного понизив голос, — что она теперь будет куда сговорчивее. До меня дошли слухи, что в раю нынче неспокойно… И всё такое. Так что… Ты знаешь, что надо делать. Драко издал смешок, сразу же поняв, что речь об исчезнувшем с пальца Грейнджер колечке, и ему стало стыдно и весело оттого, что он это понял, и оттого, что Блейз решил это подметить. — Ты-то откуда можешь знать о её личной жизни? Я думал, ты с утра до вечера таскаешься за Министром. — Ну, у меня свои источники, — развёл руками Забини и встал. — Ладно, мне пора. Надеюсь, рука твоя заживёт как можно быстрее и ты предоставишь нам с Пьюси счастливую возможность скинуть тебя с метлы самим. С этими словами он поправил рукава своей мантии и повернулся к Астории: — А вы пока могли бы пробежаться по вопросам уровня ЖАБА вместо того, чтобы заниматься всеми этими бесполезными посиделками, — с лукавой улыбкой произнёс Блейз. Астория лишь смерила его строгим взглядом и переместила поднос с ароматными чашками на столик возле дивана. Драко, наоборот, немного оживился и стал соображать, как он мог бы использовать в свою пользу уязвимое положение мисс Надзирательницы. Значит, ему не показалось, и после зимних праздников она была действительно не в лучшем состоянии. Если это было связано с личными проблемами, она и вправду могла бы быть к нему более снисходительна. Не мог же человек иметь в себе настолько большой запас железа. — Пожалуй, попрошу Битси откопать мои учебники, — согласился он, на самом деле прекрасно понимая, что не сможет самостоятельно одолеть и пары страниц сложного архаичного текста. Они распрощались, Блейз исчез в изумрудном пламени камина, а Астория вернулась на своё полноправное место и взяла в руки чашку чая. — Если хочешь, я могу тебе помочь, — невозмутимо сказала она. — Пробежимся по тексту вместе. Драко смерил её недоверчивым взглядом, начиная подозревать, не читает ли она мысли без его ведома. То ли из-за продолжающихся тяжёлых видений, то ли по причине общей раздражительности, это начинало его всерьёз настораживать. — Думаешь, я сам не в состоянии осилить текст, рассчитанный на школьников? — язвительно осведомился он. Астория даже не повела бровью. — Вряд ли эти труды рассчитаны на школьников, Драко… Во время учёбы мне приходилось разбирать всё это с Дафной по нескольку раз… — невозмутимо размышляла она с видом заботливой нянечки из Святого Мунго. Драко презрительно скривил губы: — Что ж, смею надеяться, что мои когнитивные способности… — Превышают способности пятнадцатилетней Астории Гринграсс? — с готовностью подхватила она и задорно улыбнулась. — Что ж, как раз это мы и выясним… Уверена, ты окажешься вполне умелым. С этими словами она вспорхнула с дивана и, слегка пританцовывая, отправилась к книжному шкафу, чтобы разыскать что-нибудь подходящее. Драко лишь фыркнул, не имея ничего возразить, и наоборот устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. Он с лёгким раздражением наблюдал за тем, как Астория просматривала подписи на корешках книг — с тем, как просто у неё всё получалось, он бы никогда не поверил в то, что она разбирала что-то по нескольку раз. Она была безупречна и прекрасно об этом знала.

***

Во вторую неделю января Аврорат был похож на пчелиный улей. Даже интересно, Служба безопасности, на которую уповала вся Магическая Британия, работала весьма лениво во время праздников, а теперь принялась так тщательно создавать эффект продуктивной деятельности, во что верилось уже с трудом. Впрочем, Драко не особо волновала общая безопасность. Перед ним стояла задача повышенной сложности, и уже в понедельник он прибыл на ковёр для того, чтобы попробовать заключить этот варварский договор с мисс Фурией. Радовало хотя бы то, что после падения с метлы его рука быстро вернулась в первозданный вид, и ему больше не приходилось таскаться с повязкой. Впервые за долгое время даже закуток с подопечными Грейнджер был как будто погружён в активную работу. Невольно залюбовавшись тем, как пыхтел за своим столом мистер Финч, Драко помедлил. Дверь кабинета Инспектора распахнулась, и из неё вылетел взъерошенный и недовольный, всё такой же ошарашенный, но важный и серьёзный Гарри Поттер. Увидев перед собой давнего врага, Поттер лишь неодобрительно поджал губы, окинул его мимолётным взглядом, быстро отвернулся и унёсся по своим неотложным аврорским делам. Подобного сухого приветствия было достаточно, — Драко уже видел Поттера на суде, и, справедливости ради, показания его наверняка здорово помогли Драко оказаться на свободе. Когда он вошёл, Грейнджер сидела за столом. Она выглядела немного потерянной, как будто разговор с дорогим другом пришёлся ей не по вкусу, и Драко появился на пороге именно в тот момент, когда она ещё не успела это переварить. По опыту общения с ней он знал, что это было плохим знаком. Однако при виде неожиданного гостя Грейнджер напустила на себя безразличный вид, встала с места и принялась заваривать чай на подносе в углу. Он невольно проследил за её манипуляциями. Носик молочника звякнул о край чашки, когда её рука слегка дрогнула. В остальном она была совершенно невозмутима. — Чем обязана такой честью? — проговорила она без особого энтузиазма. Драко неуверенно проследовал к креслу для посетителей. — Я начинаю теряться, когда твоя палочка не направлена мне в лицо, Грейнджер, — признался он и уселся напротив её стола. Она усмехнулась, подхватила чашку и вернулась на своё рабочее место. — Я не собираюсь за это извиняться, если ты заявился поэтому, — сказала она спокойно, двумя пальцами поворачивая чашку на блюдце в нужном направлении. Драко ответил не сразу. Сложив руки на ручках кресла, он пытался оценить обстановку. Грейнджер всё ещё выглядела неважно, но как будто держала ситуацию под контролем. Не обязательно было знать её очень хорошо для того, чтобы понять, что она относилась к тому разряду людей, для которых этот самый контроль являлся буквально панацеей. Вид она имела всё такой же удручающий, но волосы как всегда были очень аккуратно уложены — одному Мерлину было ведомо, как ей удавалось с ними совладать. Рабочий костюм элегантен и подогнан с особой тщательностью. Рубашка, застёгнутая на всё пуговицы, должно быть, норовила её задушить. Из-под лацкана выглядывала небольшая брошь, но Драко не мог разглядеть, что она из себя представляла. На мгновение он вспомнил слова Блейза о том, что теперь Грейнджер должна была стать более сговорчивой, и решил сразу же перейти к делу. Лучше поторопиться, пока разговор в очередной раз не зашёл в тупик. Он не был уверен наверняка в том, что именно выбило железную леди из колеи, но вполне мог догадаться. И почему-то свершившийся факт расставания с рыжим казался ему абсолютно закономерным. Грейнджер и Уизли. Впечатляющие восемь лет. Как они вообще к этому пришли? Как люди оказываются втянуты в восьмилетние отношения с абсолютно неподходящими партнёрами? — Причина моего появления не в этом, — отрезал Драко с мнимой уверенностью и спокойствием. — Я хочу вернуть свою палочку. И для этого я готов сделать всё, что потребуется. Если тебе нужно увидеть мои воспоминания, я ими поделюсь. Готовый к ответной провокации, он сел ровнее. Но её не последовало. Густая бровь поползла вверх, пока Грейнджер делала глоток чая. Она прищурилась, недоверчиво сканируя его взглядом, и, закусив губу, практически бесшумно отставила чашку обратно на блюдечко. В её голове шли какие-то размышления, и Драко даже подумал, что она блефует. О чём тут думать? Ты хотела что-то узнать — получай. Ты ведь утверждала, что приготовила великолепный план решения всех проблем. — И как ты к этому пришёл? — наконец спросила она. Драко непонимающе воззрился на неё. — Пришёл к чему? Грейнджер сложила руки перед собой, снова становясь похожей на мраморное изваяние. — Ты, очевидно, был настроен категорически против этого. Я хочу знать, что именно заставило тебя передумать, — сказала она, твёрдо отчеканивая каждое слово. Она определённо была создана для того, чтобы сидеть в сливовой мантии Визенгамота. Суждение её было справедливо, но оттого не стало менее раздражающим. — Я хочу вернуться к полноценной жизни. Что здесь требует объяснения, а? — не сдержался он. Грейнджер лишь отстранённо повела плечами. Она взяла со стола свою палочку и повертела её в пальцах. Драко сжал губы, стараясь не выдавать свои чувства к этому предмету. Их взгляды встретились — её глаза были непроницаемы, как гранит. Но ему вдруг показалось, что думали они об одном и том же — о прошлой владелице этой самой палочки и о том, с каким размахом она её использовала. Воспоминания утратили свою яркость, но Драко без труда воскресил в сознании тот день, когда Гермиона Грейнджер извивалась от раздирающего на куски Круциатуса, на ковре в его гостиной, в его родном доме — та, кого он знал с детства. Раздражающая, недостойная, шесть лет смотревшая на него только с презрением выскочка. В тот момент он не хотел ей зла. Думаю, мы можем избавиться от грязнокровки. Сивый, хочешь её забрать? Он невольно моргнул, смахивая навязчивые ассоциации, и отвел взгляд. — Хорошо, — наконец сказала Грейнджер, как будто решаясь принять дальнейший план действий. Драко показалось, что она по-прежнему раздражена, и он стал терпеливо выжидать продолжения. — Значит, сначала я всё же сделаю небольшую проверку, — сказала она, возвращаясь к своему забавному министерскому тону. — Это заклинание используют целители. Оно лишь анализирует общее состояние психики… Для того, чтобы понять, могу ли я использовать твои воспоминания и в будущем доверить тебе волшебную палочку. Это понятно? Доверить волшебную палочку. У Драко свело зубы, но он лишь кивнул, сосредоточенно слушая поток её речи. Тогда она встала, так же, как и в прошлую их встречу обошла кресло и остановилась у него за спиной. Он напомнил себе, что это была всего лишь Грейнджер, и она не могла обнаружить в его голове ничего, за что ему стоило опасаться. Но ощущать её у себя за спиной было странно и немного тревожно. Особенно когда он снова увидел тёмное гладкое древко из грецкого ореха, выглядывающее из-за плеча. — Заклинание покажет мне, не находится ли… — начала было она. — Просто сделай, что нужно, и всё, — раздражённо выпалил Драко. — Мне не нужны никакие объяснения, Грейнджер. За спиной послышалось гневное сопение, и прохладный кончик палочки коснулся его виска. Он на мгновение задержал дыхание, ощущая, как ладони покрылись липкой влагой. — Спекулум анимус ревелио, — тихо произнесла Грейнджер, отстраняя свою палочку. Драко закрыл глаза, голову обдало жаром, но он сидел не шелохнувшись. Голос над ухом продолжал шептать заклинание, рука выводила руны, но он не разжимал век и лишь ждал, когда это закончится. Вопреки ожиданиям, её магия ощущалась мягкой и аккуратной, совсем не такой, как её хозяйка. Воздействие было деликатным, даже приятным. Наконец, всё стихло, и Грейнджер сделала шаг назад. — Значит… Твой разум не подвергся значительным изменениям, — наконец сообщила она. — Если не считать общую усталость. — Звучит так, будто ты удивлена, — он заёрзал в кресле, стараясь снова придать себе хладнокровный и уверенный вид. Она отошла от него и уселась обратно за стол. — Я удивлена, но не слишком, — пробормотала Грейнджер, пододвигая к себе серую папку. Драко продолжал вести своё наблюдение. — Что насчёт остальных? Ты ведь со многими проводишь эту штуку? — он покрутил пальцем у виска. Она открыла его дело на нужной странице и подняла голову. — Это внутренняя информация. Драко лишь хмыкнул и кивнул. Он даже не мог представить, как она вела разговоры со всеми этими людьми. Многие из них были настоящими змеями — целый парад сумасшедших, как выразился Забини. И как бы Грейнджер ни пыталась строить из себя важную персону, она была всего лишь маленькой грязнокровочкой. Мисс Инспектор взяла перо и нацарапала небольшую заметку на одной из пустых страниц. Пока она писала, лицо её приобрело сосредоточенно-напряжённое выражение. Он плохо помнил, была ли она такой же и в школе. Что-то в ней оставалось очень знакомым, но многое стало совершенно чужим и даже немного пугающим. — Просто интересно, насколько ты с ними сговорчива, — рассуждал он, вполне невозмутимо закинув ногу на ногу. — Я слышал, многие из этих персонажей… довольно любопытны. Их разум тоже в полном порядке? Она подняла голову и нахмурилась. Это было её привычной гримасой, о чём свидетельствовала морщинка, которая не сразу разглаживалась до конца. — Это мне и предстоит узнать. — Предстоит? — он невольно оживился. — Да, — отрезала она. — То есть я своего рода подопытный? — он издал смешок. Грейнджер снова прищурилась, явно не желая отвечать. Драко забарабанил пальцами по подлокотнику. — Не только ты, — наконец сказала она, но почему-то замялась. — Значит… ты готов впустить меня в свои воспоминания? Он кивнул. Готов ли он был — не ясно, но он собирался это сделать, чтобы хоть как-то приблизиться к свободе. — Прекрасно. Это мне очень поможет. Слова эти прозвучали хоть и формально, но вполне искренне. Драко невольно усмехнулся. — Я рад. Она снова задумчиво коснулась пером своего подбородка. — Остаётся вопрос, как лучше это сделать… Дело в том, что в моём отделе… — Работают полные придурки, я заметил, — закончил за неё Драко. Грейнджер метнула на него полный неодобрения взгляд. — Я хотела сказать, что здесь недостаточно приватности для сеанса, требующего подобной точности и… деликатности, — отчеканила она. Драко лишь кивнул и потёр переносицу. Вот же душная. — Мне показалось, тебе пришлась по вкусу гостиная моего поместья. Это единственное место, где мне позволено находиться кроме Министерства, и о приватности можно не переживать. Повисла странная пауза, и он поспешно добавил: — Я имел в виду салон второго этажа, не ту гостиную… — Я поняла, — отрезала Грейнджер. Она была как будто не слишком довольна этим предложением и продолжала вертеть в пальцах перо. — Я подумаю. — Прекрасно, — он машинально погладил ручку кресла. Грейнджер подняла брови и вперилась в него взглядом, как бы вопрошая, остались ли у него ещё какие-то вопросы. Их не было, и Драко с удовольствием оказался бы как можно дальше отсюда. — Что ж… — он ударил ладонью по колену и встал. — Я напишу. — Прекрасно, — повторил он. — Удачи. Со всеми этими… сумасшедшими. — Ага.