Дорога смелости

Гермиона снова бросила взгляд на фотографию в углу своего стола. Несколько раз за последние дни она порывалась переместить её на менее видное место, но рука просто не поднималась этого сделать. Фотография была сделана за день до свадьбы Билла и Флёр, с которой им пришлось сбегать прямиком во взрослую жизнь, оставив за спиной прошлое, семью и друзей. В таком составе они больше никогда не соберутся. Гермиона стояла между Роном и Гарри — взволнованная, но счастливая. Во всяком случае, так она выглядела. Магический мир ведь находился на пороге войны. Уже завтра Министерство магии падёт, и за их головы будет объявлена награда. Что бы ни происходило в её жизни, рядом с друзьями все беды меркли. Здесь они с Роном были уже влюблены друг в друга, но признаются в этом не скоро. Впечатление о первых чувствах слегка померкло, и теперь, вспоминая то, что Рон кричал ей прежде, чем хлопнуть дверью и навсегда уйти, она не могла поверить, как далеко они зашли. В последние годы они только и делали, что цеплялись друг к другу. Начиналось ли всё как-то иначе? Наверное. Сейчас было и не вспомнить. Гарри на фотографии выглядел потерянным, и Гермиона мгновенно испытала стыд за то, что пару дней назад она на него вспылила. После всего, что ему пришлось пережить, он как никто другой заслуживал счастья и покоя. Их с Джинни союз был действительно прекрасен. Он не казался безоблачным, но два человека были будто созданы друг для друга. Гермиона могла в будущем представить в таких отношениях Рона, но самой ей вряд ли удастся встретить того, кто смог бы, кто хотел бы так же хорошо её понимать. Рон знал Гермиону с детства, и всё равно предпочитал держаться подальше от всех её «тараканов». Должно быть, она была действительно тяжелым человеком. Совсем не такая яркая и тёплая, как Джинни, да ещё и нехозяйственная. Как только мысли стали плавно подкрадываться к самобичеванию и жалости к себе, Гермиона тут же отодвинула фотографию в сторону и встала, намереваясь сделать ещё чая и сразу же вернуться к рабочим делам. Хоть они и были окутаны ореолом жестокости и уныния, прятаться в них было очень удобно. Мистер Торп, в слушаниях которого она лично принимала участие пару месяцев назад, заявлялся в Инспекцию по несколько раз за неделю. Он был одним из тех, кто неукоснительно следовал всем предписаниям и будто бы ничем не выдавал своё страшное прошлое. В разговорах с ним Гермиона держала лицо, но, открывая отчёты по славной деятельности Торпа в «Комиссии по учёту магловских выродков», возвращалась к ощущению тупой отчаянной ярости. Теперь она в подробностях читала о том, что стало с его жертвами в Азкабане. Больше шестидесяти человек были приговорены к Поцелую дементора. Среди множества фамилий были знакомые по Хогвартсу — Чанг, Вейн, Пикс и другие. Матильда Мэрроу с удовольствием приводила эти приговоры в исполнение. Мог бы этот славный пожилой мужчина прислать ей письмо с угрозой, Гермиона не знала. Все они могли. Разница лишь в том, что кто-то из них не высказывался прямо, в то время как Малфой, например, уже не раз открыто упомянул о том, насколько вопиющим в его понимании являлось её назначение и как высоко она взлетела в своих амбициях. Это дает тебе ощущение того, что ты победила, да? Ощущение собственной значимости? Сорваться и угрожать ему палочкой было, конечно, излишним. Во время его следующего визита она бросила всю свою мудрость и выдержку на то, чтобы хотя бы один разговор между ними не закончился перепалкой, и, кажется, у неё это получилось. Если он действительно написал то письмо, опасаться ей было нечего, но, установив сей факт наверняка, Гермиона смогла бы и к нему применить соответствующие меры. Это то, чего она действительно хотела бы добиться — вывести всех своих подопечных на чистую воду и раздать им всем по заслугам. Но для этого ей придётся найти действительно хорошие доводы. Может, именно поэтому она ничего так и не сказала Гарри, когда он пришёл, чтобы выяснить, что с ней происходит. О письме она даже не заикнулась. Гарри был понимающим другом, но границы его терпения находились в горячей точке, и в этот раз Гермиона очень быстро активировала спусковой механизм конфликта. В конце концов разговор скатился до пустых бессмысленных обвинений. Переживая за своего друга, Гарри упрямо настаивал на том, что Гермиона приняла слишком поспешное решение, а она тем временем требовала ото всех оставить её в покое. По тому, как Гарри часто поправлял очки, было совершенно ясно — он злился, и злился сильно. — Мисс Грейнджер. Она даже невольно вздрогнула, когда Алистер Финч прервал её раздумья — рабочий день уже давно перевалил за половину, и за пару часов до окончания у неё был запланирован визит в поместье Малфоев. Появление Финча свидетельствовало о том, что время, видимо, пришло. Гермиона не могла себе признаться, что именно намеченный сеанс легилименции с Малфоем заставил её весь день пробыть как на иголках: во-первых, она не горела желанием возвращаться в этот дом даже на пару часов и иметь дело с его обитателями, а во-вторых, откровенно говоря, все эти игры разума давались ей не так уж легко. Вероятность ударить в грязь лицом перед давним врагом пугала ещё больше. На некоторое время она даже забыла о том, насколько любопытно было бы раскопать в голове Малфоя информацию о других Пожирателях и их сторонниках в Министерстве, а также получить шанс вывести его самого на чистую воду. Утро началось с небольшого совещания. Сладкая парочка её подчинённых по-прежнему больше мешала, чем приносила пользу, и на этот раз Гермиона ясно дала им понять, что уже к вечеру ожидала на своём столе какие-то результаты. После неудачного разговора с Кингсли она была настроена показать ему что-то большее, чем просто заметки в журнале. И вот, Алистер Финч, всё ещё не слишком довольный своим поручением, стоял перед ней с охапкой бумаг. — Вы можете положить их на край стола, — спокойно сказала Гермиона, закрывая свои записи. — Я ознакомлюсь завтра. Ей действительно уже пора было бежать. Мистер Финч, однако, не последовал её совету. Он неуверенно потёр и без того красный нос, придвинул к себе кресло для посетителей и опустился в него в позе довольно напряжённой. — Думаю, вам лучше ознакомиться с этим сейчас, мисс Грейнджер, — проговорил он, понизив голос. — Я обнаружил это пару дней назад, но всё не знал, как вас предупредить. Гермиона замерла и бросила на него встревоженный взгляд. — Что-то случилось? — осведомилась она, в любую минуту невольно ожидая подвоха. — Нет, но… Мистер Финч придвинулся ближе и положил на её стол тоненькую папку, отделяя её от общей кипы бумаг. Одним пальцем он откинул обложку в сторону, и Гермиона машинально подалась вперёд. В папке были газетные вырезки. «Младший агент Отдела магического транспорта получает главный приз! Трогательная история из шумных коридоров Министерства магии рассказывает о том, как младший агент Сектора контроля за мётлами, Патрисия Грумшоу, получает в этом году награду "Ежедневного пророка". По словам Пэтси, она была совершенно ошеломлена, когда в разгар рабочего дня к ней пожаловал сотрудник издания. "Я думала, что у меня проблемы из-за того, что я неправильно каталогизировала сертификацию новой линейки Чистомётов, — призналась Пэтси. — Представьте себе моё удивление, когда мне сообщили, что моя семья победила!" Миссис Грумшоу, в девичестве мисс Мэрроу, год назад потеряла мужа в ужасном инциденте с вышедшим из строя портключом. Семья Грумшоу, состоящая из Пэтси и её сыновей Эдгара и Джулиана, будет награждена недельной путёвкой на курорт острова Гавдос и специальным призом от нашего партнёра Берти Боттс. "Мы в полном восторге, — говорит Пэтси с лучезарной улыбкой. — Я всегда мечтала побывать в Средиземноморье, дети просто счастливы". Поздравляем семью Грумшоу! Пусть их отпуск в бухте Созвездия будет полон чудесных впечатлений!» Пробегаясь глазами по тексту, Гермиона не могла понять, что именно должно было её впечатлить. Маленький Эдгар Грумшоу на фотографии с матерью и братом сдержанно улыбался, теребя в руках детскую метлу. Она неуверенно взглянула на мистера Финча, но тот лишь кивнул, предлагая ей ознакомиться с остальным содержимым папки. Гермиона отложила первую газетную вырезку в сторону и уставилась на следующую. Несмотря на то, что девушкам на фотографии было от силы лет шестнадцать, она узнала одну из них моментально. «Воспитанницы приюта Святого Мунго Патрисия и Матильда Мэрроу показывают выдающиеся результаты в Хогвартсе». Гермиона ощутила, как по спине пробежал холодок. — Что это значит? — пробормотала она. — Это… Это что… Алистер Финч поджал губы и поспешно кивнул. — Я наткнулся на это, готовя для вас документы, мисс Грейнджер. Сами понимаете… Момент довольно щепетильный. Я не знал, как будет правильно поступить… Но решил, что вам необходимо об этом этом знать. Гермиона сделалась серьёзной, судорожно продумывая свою реакцию. По правде говоря, оба её подчинённых не вызывали доверия, но мистер Финч, вне всяких сомнений производил впечатление человека бесхитростного. Иногда даже слишком. В то время как Эдгар Грумшоу никогда не стеснялся показывать своё пренебрежение. — Вы считаете… — Тише… — мужчина поспешно приложил палец к губам. — Он всё ещё на рабочем месте. Вы ведь понимаете, о чём может быть речь, а? — Ага, — протянула Гермиона, собираясь с мыслями. — Что ж… Если вы найдете что-то ещё, сообщите мне. А пока… Мне действительно надо идти, мистер Финч. Она поспешно встала, сигнализируя о том, что обсуждать увиденное она была больше не намерена. Мистер Финч вздохнул, пожал плечами и продолжил теребить рукав мантии. — Нехорошо это… Нехорошо, — пробормотал он и засуетился, собираясь тоже подняться на ноги. — Я буду держать руку на пульсе. Если что-нибудь будет слышно… — Благодарю вас. Гермиона ждала, что он выйдет первый, но он всё не торопился, и тогда она сама направилась к выходу и принялась надевать дорожную мантию. Мужчина встал, обернулся к ней и многозначительно кивнул, сложив руки за спиной. Только когда он вышел, Гермиона дала себе вволю всё обдумать. Она никогда не ставила под сомнение своё назначение и репутацию подчинённых, ведь как бывший аврор Кингсли должен был знать о них всё. Но если Грумшоу действительно состоял в родстве с этой страшной женщиной, вся её работа могла быть скомпрометирована. Паника зашуршала в горле, постепенно перетягивая на себя всё внимание. Гермиона просто не могла позволить ей взять над собой верх. Не сегодня. Она распахнула дверь и, бегло попрощавшись с коллегами, направилась к лифтам. Фотография двух юных девушек всё ещё стояла перед глазами. Завтра она обязательно как следует рассмотрит её и узнает подробности наверняка. — Поместье Малфоев, — чётко проговорила Гермиона, бросая под ноги горсть летучего пороха. Вспышка зелёного пламени переместила её аккурат в самое сердце змеиного логова и мгновенно избавила мысли от прежних забот. Даже страшное открытие, сделанное пятнадцать минут назад, показалось куда более далёким. Оказаться сразу в гостиной поместья было крайне необычно, но гораздо более удобно, чем совершать унизительный променад на глазах у злобных гаргулий. Салон второго этажа предстал перед глазами, и Гермиона ступила на мягкий ковёр, лёгким взмахом палочки приводя свою мантию в надлежащий вид. Без рождественских украшений помещение выглядело уже не так жизнерадостно и теперь имело гораздо больше общего с мрачными покоями хозяина, в которых ей уже ранее довелось побывать против своей воли. Однако несмотря на это настроение и общую атмосферу упадка, выросшую среди маглов девочку вид старого поместья каждый раз невольно отсылал к захватывающим готическим романам и средневековым поэмам, которые она один за одним поглощала на летних каникулах. Было всё ещё странно представить, что кто-то называл это величавое, но печальное сооружение своим домом. Гермионе на миг показалось, что в помещении никого не было, но до неё тот час же донеслось звяканье приборов и чьё-то тихое бормотание. Битси возилась возле чайного столика, расставляя сервиз. При виде Гермионы она разворчалась ещё больше, оставила в покое свои приготовления, отвесила гостье поклон и молча аппарировала. Удивлённая этой мимолётной учтивостью, Гермиона так и замерла на месте. Она только успела немного осмотреться, как дверь гостиной открылась, и к чаю пожаловал сам хозяин. Мрачный и бледный, он идеально дополнил возникший в голове готический сюжет своим видом. Его взгляд быстро скользнул по комнате, затем по гостье, брови едва дрогнули, и руки сложились в неопределённом жесте. — Честь для нашего дома, Грейнджер, — с насмешкой проговорил Драко Малфой и указал ей в сторону кресел. — Готов поручиться за безопасность этого чая, не будь такой подозрительной. Гермиона по привычке нахмурилась, словно не желая признавать за ним право на малейшую иронию. В приглушённом свете гостиной его взгляд снова казался тяжёлым, и болезненная худоба только больше бросалась в глаза. Кажется, от зелий он всё ещё воздерживался. Невероятное самообладание. — Привет, — пробормотала она и, отложив в сторону дорожную мантию, направилась к креслу. Малфой последовал её примеру. Он уселся напротив, сам полностью игнорируя источающие ароматный пар чашки. Гермиона это заметила, и вдруг испытала неотвратимое желание сделать наоборот. Она придвинула к себе молочник и с невозмутимым видом размешала содержимое чашки маленькой серебряной ложечкой с монограммой. Малфой не отводил от неё взгляд. — И насколько ты в этом хороша, Грейнджер? — прямо спросил он, по-хозяйски устраивая локти на ручках кресла. Гермиона вопросительно подняла бровь. — Легилименция, — пояснил Малфой и устало потёр глаза. — Быть жертвой неумелого легилимента — то ещё удовольствие. Хочу знать, что меня ждёт. — Что ж, — хмыкнула она. — Тогда приятного будет мало. Приукрашивать свои таланты не имело смысла, ведь как только она начнёт сеанс, ему всё станет понятно. — Я так и думал, — отрезал Малфой. А вот это уже было не слишком приятно. — Неужели? Он кивнул. — Такие дотошные люди, как ты, не отличаются деликатностью. Вы как… — он с неким презрением скривился. — Клéщи какие-то… — Сочувствую, — холодно отрезала Гермиона, задетая этим сравнением. Уголок его губ дрогнул. — Без сопротивления процесс намного проще, — проговорил он. — Я могу представить, что именно может тебе пригодиться… Гермиона с характерным звуком протеста вернула чашку на блюдце. — Думаю, я справлюсь, Малфой. Оставь свои советы при себе, — отчеканила она. — Да, я не природный легилимент, но техника мне доступна. И я найду в твоей голове то, что мне требуется. Даже если для этого понадобится больше сеансов, чем обычно. Спешить нам некуда, я правильно понимаю? Он вдруг усмехнулся и пожал плечами, потянувшись за своим чаем. — Совершенно верно, мисс Инспектор, совершенно верно… Я переживал дерьмо и похуже, чем грейнджеровская легилименция. Гермиона стиснула зубы, но промолчала. Малфой поднял на неё глаза и небрежным жестом потребовал вернуть молочник. — Кажется, чай остыл. Не подсобите? Без палочки как без рук, — он ехидно улыбнулся, будто зная, что здесь она не смогла бы послать его к чёрту, как бы сильно этого ни хотела. Она вынула палочку и точным взмахом привела содержимое чашки к температуре гораздо выше необходимой. Следующее движение окрасило напиток в розоватый цвет. — Не обожгись. Малфой рассыпался в фальшивых благодарностях, аккуратно касаясь пальцами тонкой изящно изогнутой ручки. На своей территории он определённо чувствовал себя более уверенно. И хотя его ужимки раздражали, цель оправдывала средства. — Значит, ты уже знаешь, с чего хочешь начать? — осведомился он. — Знаю. Но что-то мне подсказывает, что эффект неожиданности сработает лучше, — невозмутимо ответила Гермиона. Малфой лишь самодовольно хмыкнул, всё ещё не оставляя попыток остудить свой чай. — Я смогу выкинуть тебя из моей головы даже в этом случае, Грейнджер, не обольщайся. — Но это не в твоих интересах. — Верно. Они молча уставились друг на друга. Гермиона прикидывала, как ей в действительности настроиться на необходимый лад, и как, собственно, будет возможно ориентироваться в неразберихе воспалённого малфоевского разума. Ей предстояло попасть в голову человека, которого она знала и ненавидела всю жизнь. Человека абсолютно противоположных взглядов, воспитания и круга. Малфой же, судя по нахальному выражению его лица, и не собирался облегчать ей задачу. Наконец, со вступительными диалогами и чаем было покончено, он отставил кружку в сторону и с гордым видом сложил перед собой руки: — Что ж, пора узнать, вернёшься ли ты из своего путешествия целой и невредимой. Гермиона предпочла ничего не ответить. Она взяла со стола палочку, в очередной раз подметив, как взгляд Малфоя скользнул по ней с необъективной опаской, и твёрдо произнесла: — Легилименс. Последнее, что она видела, — два серых глаза смотрели на неё отрешённо, на мгновение лишившись всей своей напускной важности. Но уже в следующую секунду всё померкло. В своём беспощадном стремлении Гермиона была настолько честна, что сама ощутила то, как грубо и резко ворвалась в чужое сознание. Липкий мрак и тоска, наполняющие всё вокруг, словно полчище голодных дементоров, на мгновение сбили её с толку, но она была достаточно стойкой и, как она считала, беспристрастной. Пожиратели смерти. Ей нужны были Пожиратели смерти. Из мрака проступила знакомая платина — Люциус Малфой, молодой и разряженный, как записной франт, небрежно дёрнул своей тростью. Нижняя губа горделиво вышла вперёд, когда он звал к ноге своего сына. — Драко, подойди сюда… Я хочу познакомить тебя с мистером Эйвери… Мой сын только вернулся домой после своего первого года в Хогвартсе, ну-ка расскажи нам… Гермиона невольно испытала раздражение при виде этого человека. Надменный и пугающий — именно таким она запомнила его в самую первую встречу. Эйвери. Эйвери приговорили к Поцелую дементора, не интересно. Ей нужно Министерство магии. Видение сменилось так быстро, будто она перелистнула канал телевизора. Нарцисса Малфой наклонилась к сыну, чтобы в последний раз поправить воротник его мантии. Обычно до зубного скрежета холодная и заносчивая, она смотрела на него с невиданной теплотой и обожанием. — Вот так… Выглядит просто замечательно, дорогой… Не могу поверить, что ты так быстро вырос, — она прерывисто вздохнула, сжимая его мягкую бледную ладошку. — Всего несколько месяцев, и ты от нас уедешь… — Ма-ам… — капризно протянул Малфой-младший, одёргивая свою руку. Его лица Гермиона не видела, но могла с точностью представить, как оно, должно быть, всё перекосилось от неудобства. Маленький избалованный нытик. — Нам уже пора. Прекрати с ним возиться, Цисса, сколько тебе повторять, — и снова мистер Малфой замаячил где-то рядом. Нарцисса поджала губы и выпрямилась. Как же они все друг друга стоили. — Растишь из него маменькиного сынка… Может, и в самом деле отправить его в Дурмстранг… Есть время передумать. Тебя, Драко, самого не тошнит от этой болтовни? — он подозвал его тем же властным жестом, и сын послушно занял своё место подле отца. — Идём, нам пора, мистер Фадж ждёт нас. Я покажу тебе, как в нашем мире решаются важные вопросы… Мистер Фадж. Каким бы ни был бывший Министр магии, в качестве приспешника Волдеморта он не годился. К тому же Фадж давно уже плохо кончил. Не интересно. От резкой перемены экспозиции Гермиону чуть не укачало. Будто кто-то силой вырвал её из прошлого воспоминания и втолкнул в новое. Та самая главная гостиная поместья Малфоев — узнать её было несложно, даже несмотря на то, что для крупного мероприятия интерьер сильно преобразился. Должно быть, вечер наподобие тех, на которые она таскалась за Кингсли. Драко Малфой уверенно следовал через толпу, мелькали лица гостей, среди которых Гермиона пыталась кого-то узнать, но тщетно. Он выскользнул в прихожую и направился к лестнице. — Драко! — раздался за спиной взволнованный женский голос. — Куда ты? Малфой резко обернулся. — Отвали от меня, Паркинсон. Похоже на то, что я сейчас жажду твоей компании? — огрызнулся он. Озадаченное лицо Пэнси исказилось гримасой разочарования и злости. На вид ей было лет четырнадцать, — наглая жестокая выскочка, именно такой Гермиона её помнила и сейчас испытала от этого жалкого зрелища удовлетворение. — Да что с тобой такое? — возмущённо воскликнула Паркинсон. — Ведёшь себя как придурок. Тут нельзя было не согласиться. И к чему это воспоминание? В гостиной было полно действительно важных людей. К чему ей наблюдать за его свинством? Этого она и так в своей жизни повидала немало. Слизеринка подошла ближе и стала что-то говорить, но слов было не разобрать, и картинка померкла, как будто происходили какие-то помехи. Гермиону злило то, что она теряла время, слоняясь по поместью, словно это должно быть ей интересно. И вот, в следующее мгновение они уже шли по коридору второго этажа. Быстрые смены вызывали головокружение, как будто она была сильно пьяна и пыталась сфокусироваться. Коридор теперь тоже казался знакомым, только на вид он был не такой потрёпанный, и в два раза больше картин покрывало мрачные стены. Паркинсон тащилась рядом, значит, эпизод был тот же. — Стой… — Малфой резко замер возле приоткрытой двери в библиотеку. Пэнси сразу же замаячила в проходе, пытаясь заглянуть внутрь, но он резко оттолкнул её в сторону, отчего Гермионе захотелось его ударить. Ей казалось, что сложнее всего будет наблюдать за деяниями Пожирателей, но само пребывание в голове Малфоя уже было невыносимо и постоянно отвлекало от главной задачи. Нужно было сосредоточиться на том, что она хотела увидеть. При чём тут долбаная Паркинсон? Дверь открылась, и Люциус Малфой возник на пороге. Ей придётся видеть его в каждом воспоминании, стоило к этому привыкнуть. — Что вы здесь делаете? — гаркнул он, отчего Гермиона невольно вздрогнула. Она попыталась абстрагироваться от происходящего и разглядеть то, что было у него за спиной. Несколько человек беседовали за столом, но лиц их нельзя было различить. Неопределённость и постоянная необходимость концентрироваться начинали действовать на нервы. Зачем все эти пустые сцены? Покажи мне лица тех, кто приходит ко мне в кабинет. Не успела она мысленно отчитать Малфоя за эти бесполезные семейные драмы, как диалог с его отцом сделался невнятным и словно исчез в трубе, а затем и само поместье пропало вслед за ним. На этот раз всё произошло так резко, будто она жутко неумело аппарировала, дыхание спёрло, и после того, как новая сцена начала проясняться, восстановить концентрацию было ещё сложно. К тому же внезапно стало так светло, словно в глаза направили палочку с Люмосом. Вокруг всё мельтешило и беспорядочно двигалось, приглушённые голоса людей смешались в единую какофонию, и только через некоторое время Гермиона наконец поняла, что они находились на квиддичном стадионе. Резко повернув голову, она сразу же увидела Люциуса Малфоя, а рядом и Корнелиуса Фаджа. Лицо первого всё светилось от самодовольства, он улыбался и вёл беседу сразу с несколькими людьми, вальяжно оперевшись на свою великолепную трость. Таким счастливым она его ещё никогда не видела. — Драко, взгляни-ка, там вейлы… Корнелиус, признавайтесь, на кого вы сегодня ставили? — Я человек не азартный, Люциус, — отмахнулся Министр. — Но, думаю, победят болгары. Болгары. Неужели это Чемпионат мира по квиддичу? И действительно, в соседнем ряду вместе с семейством Уизли сидела она сама, и Гарри. Сердце взволнованно затрепетало. Тот день она помнила хорошо — впервые ей было по-настоящему страшно за свою жизнь. Но нужно было сосредоточиться на деле. Кто же ещё был в ложе? — Прошу прощения… Извините… — молодой волшебник в прямоугольных очках протискивался между рядами. — А, мистер Смагли, и вы здесь, — Фадж, казалось, был удивлён. — Не знал, что вы обозреваете спорт. — О, сегодня я выступаю сугубо в роли зрителя, господин Министр. Повезло урвать такой билетик… — он угодливо улыбнулся, обнажая мелкие зубы. Трость Люциуса пришлась бедняге прямо в голень. — Прошу прощения, я ужасно неловок, — холодно бросил мистер Малфой. Улыбка сразу же исчезла с лица репортёра, и он немного засуетился. — О, это ничего, моё место прямо за вами… Энди Смагли проследовал назад, и Гермиона проводила его взглядом. Даже если он и был пособником Волдеморта, посреди квиддичного матча он, наверное, в этом признаваться не станет. Какой был толк в этих воспоминаниях? Одна сплошная бессмысленная болтовня. Ещё немного, и её вывернет от одного только голоса Люциуса Малфоя. Смагли уселся на своё место, и тут она разглядела человека рядом с ним. У Эдгара Грумшоу ещё не было усов, но, вне всяких сомнений, это был он. В ложе рядом с Министром магии? Не слишком ли много чести для рядового сотрудника? А что, если Грумшоу тоже участвовал в нападении на лагерь? Может, Малфой и об этом что-то знает? Он ведь и сам наверняка не стоял в стороне — в ночь нападения они с Гарри и Роном встретили его в лесу. И что же он там делал? На суде Малфой клялся в своей непричастности, и Гермиона определённо хотела бы узнать, как всё было на самом деле. Она хотела уличить его. Вопросы один за одним разгоняли тревожное любопытство и жажду справедливости. Но не успела Гермиона действительно разволноваться от своих предположений, как грубый толчок снова вышвырнул её прочь из Верхней трибуны. Именно сейчас? Малфой, по-видимому, издевался. Каким образом она должна была увидеть то, что ей нужно? Странствие по сознанию этого человека уже начинало вызывать у неё неконтролируемое раздражение. Даже здесь он не давал ей нужной информации и как будто насмехался над её не самыми умелыми попытками нащупать нужные нити самой. Злая на хозяина воспоминаний за тошноту от очередного мучительного перехода, Гермиона вдруг поняла, что на некоторое мгновение оказалась нигде. И стадион, и солнце, и отражающая его шевелюра Малфоя-старшего — всё померкло, и теперь, ощущая только взволнованное биение собственного сердце, она зависла в мрачной пустоте. В тоске, в холодном смятении, в страшном ожидании. Над ухом послышалось чьё-то дыхание, и по спине пробежал липкий холодок ужаса. Кап. Кап. Кап. На мгновение Гермиона словно забыла, что это был не её собственный сон. Она готова была ко встрече с кем угодно — своей верной мучительницей, даже змеиным лицом самого дьявола — но, в конце концов сбивчивое дыхание стало громче, и Гермиона поняла, что снова видит воспоминания Драко Малфоя. Он в спешке пробирался через лес. — Драко! Вернись сейчас же! — голос Нарциссы Малфой почти уже потерялся между деревьями. — Драко! Но он, будто не слыша слов матери, только ускорился. В кромешной тьме, где-то слева за кустами, то и дело вспыхивали зарницы от заклинаний, доносились приглушённые крики и плач. Малфой тихо выругался, чуть не споткнувшись о корень, и выглянул из-за деревьев. Очертания многочисленных шатров чернели на фоне пылающего неба. Всё ещё Чемпионат мира по квиддичу — Гермиона мгновенно узнала этот вид и замерла, уловив движение совсем рядом. — Тащи их сюда. Подвесим на всеобщее обозрение, — прохрипел один голос. — Кто они вообще такие? — осведомился второй. Серебристые маски Пожирателей мерцали во мраке, отражая далёкие всполохи огня. В кругу между ними полулежали несколько человек. По-видимому, связанные и частично оглушённые, они лишь испуганно мычали. — Паршивые маглы, которым пришло в голову проползти на наш праздник, — выплюнул Люциус Малфой. Голос его был узнаваем и различим ясно как никогда. Он стоял спиной прямо перед прячущимся за деревьями сыном. По взмаху палочки безвольная фигура взмыла в воздух. Веревки ослабли, высвобождая вопль ужаса из груди несчастного магла. — Их приволокли любители грязнокровок, — забавлялся другой Пожиратель. — Пусть увидят, что ждёт каждого из них. Закидывай… Отвратительное зрелище вдруг стало отдаляться, и Гермиона поняла, что Малфой попятился назад, скрываясь за деревьями. Он развернулся и на этот раз быстро побежал через лес, унося ноги прочь от всколыхнувшего ночной воздух душераздирающего крика. Ветки мелькали перед глазами, лишая возможности хоть как-то ориентироваться в темноте. Наконец, Малфой сбавил шаг и остановился у дерева, чтобы перевести дух. Некоторое время он так и стоял, не шелохнувшись, пока на дороге не послышались шаги и восклицания. — Рон, где ты там? Ой, ерунда какая… Люмос! — услышала она собственный голос. Яркий луч света ударил на дорожку, освещая растянувшегося на земле Рона. При виде него, четырнадцатилетнего пока ещё ребёнка, растерянного и не представляющего, что их ждёт впереди, внутри что-то болезненно сжалось и упало в пустоту. — Споткнулся о корни, — проворчал он. Малфой сложил руки на груди, показываясь из-за деревьев. За этим последуют его злобные насмешки и угрозы. Гермиона словно очнулась от оцепенения и почувствовала, как её начало по-настоящему тошнить. Не трогай их, бессовестный ты мерзавец. — С такими огромными ногами, не мудрено, — противно растягивая слова, произнёс он. Эта сцена была последней каплей. Дальше уже невыносимо. Ответные ругательства Рона, её возмущённые восклицания, угрозы Гарри, — Гермиона пожелала как можно скорее сбежать прочь из этого отвратительного места. Из головы Драко Малфоя, от себя четырнадцатилетней, от пыток Пожирателей. Возвращение было таким же неприятным, как и погружение. Наконец оказавшись в своей голове одна, Гермиона словно выплыла на поверхность после того, как долгое время изнурительно тонула. Она вскочила, хватая ртом воздух и машинально выпрямилась в кресле. Малфой смотрел на неё свирепо, и это было первое, что она увидела. Он быстро встал и отошёл в сторону. — Какого черта ты вытворяла, Грейнджер? — гневно выпалил он. Гермиона опешила от возмущения, поднимаясь на ноги. — Я-то? Что это вообще было? Ты хотел меня запугать? Или свести с ума? — воскликнула она, хватая со стола палочку и пряча её во внутренний карман пиджака. Малфой презрительно скривился. — Запугать? — он усмехнулся и яростно указал на неё пальцем. — Ты ненормальная, ясно тебе? Вот у кого надо забрать палочку и держать подальше от общества. — Что ты несешь? У нас была договорённость… — начала она, пылая от негодования. — Договорённость! — заорал он. — Именно. Я согласился на то, чтобы поделиться тем, что помню… А не чтобы ты копалась в моей голове, как грёбаная садистка! Гермиона на мгновение потеряла дар речи. — Это я-то садистка? — фыркнула она. — Именно! — Забудь, ясно тебе? Забудь о своей палочке и о том, что ты когда-нибудь выйдешь из этого прогнившего дома. Надеюсь, у тебя тут достаточно обширная библиотека, чтобы развлекать себя до конца своих дней! Бледное лицо Малфоя исказилось до неузнаваемости, и, не дожидаясь нового уничижительного ответа, Гермиона сверкнула на него глазами, схватила свою мантию и направилась к камину, спиной ощущая то, как сжимались в бессильной злобе его кулаки. Он дотерпел до того момента, когда зелёное пламя избавило гостиную от присутствия этой ненормальной, и, как только она наконец исчезла, слабый кулак обрушился на неприступную поверхность стены. Жалобный хрип прерывали отборные ругательства, пока Драко пытался выяснить, не сломал ли он кисть. Боль разливалась от запястья всё выше и выше, до дрожи приятно заполняя собой внутренности. Он мог поклясться, что физически ощущал, как эта боль постепенно вытесняла из него злость и обиду, вытесняла голос отца из его головы. Тебя, Драко, самого не тошнит от этой болтовни? Я покажу тебе, как в нашем мире решаются важные вопросы… Идиотка Грейнджер. Чёрствая, не видящая дальше своего носа, упрямая идиотка.

***

Оказавшись в собственной гостиной, Гермиона не могла поверить, что уходила отсюда только сегодня утром. За последние пару часов она будто успела прожить пару жизней. Жизней совершенно отвратительных. Отбросив в сторону свою мантию, она сняла рабочий пиджак, который будто душил её, и обессиленно рухнула в кресло. Живоглот, почувствовав неладное, сразу же устроился рядом. — Прости, что я так поздно, — она машинально провела пальцами по шелковистой рыжей шерсти. — Ты теперь тоже один, да? Мне жаль, правда… В голове шумело, и сквозь этот гул будто всё ещё можно было различить голоса людей, над которыми издевался Люциус Малфой. Гермиона закрыла глаза и постаралась избавиться от навязчивых мыслей. Ей отчаянно захотелось сбросить с себя скопившееся напряжение, но она совершенно не знала, как это сделать. Наброситься с кулаками на Драко Малфоя она уже не могла, но в очередной раз будто прошлась по краю. Подобное поведение было бы, конечно, совсем непрофессионально. Впрочем, к этому моменту Гермиона уже не была так уверена в своей компетенции. Кажется, она была никчёмна буквально во всём. Может, Малфой был прав и она действительно тронулась умом? В конце концов Гермиона не нашла ничего лучше, чем откупорить бутылку виски, и направилась с этой целью на кухню. Во всяком случае, этот способ всегда работал безотказно. Пара глотков обожгла язык и принесла долгожданное расслабление. Узрев сразу несколько новых поводов любить жизнь, Гермиона подумала о том, что могла бы включить проигрыватель. Но тут её камин вдруг снова ожил, и музыкальное сопровождение утратило свою актуальность. Джинни Поттер ступила на ковёр гостиной, небрежно отряхивая своё плечо. — Ага, — её взгляд скользнул по бокалу в руке подруги. — Значит, я вовремя.