Отдел под номером шесть.

Дверь ординаторской плавно открылась, пропуская внутрь высокую фигуру в белоснежном халате. Тадмавриэль вошел с привычной для заведующего терапевтическим отделением уверенностью, его серебристые волосы, собранные в тугой хвост, слегка колыхнулись при движении. — Джон, — обратился он к заведующему педиатрией, — у меня к тебе важный запрос. Заведующий отделения отложил папку с документами, сняв оранжевые очки и бережно положив их на стол. Его пальцы на мгновение задержались на дужках, будто проверяя чистоту стекол. — Я слушаю, Тад. Тадмавриэль сделал шаг вперед, его серые глаза стали серьезнее. — В моем отделении сложный случай. Пациент с изменяющимися показателями крови. Вчера — первая отрицательная, сегодня уже третья положительная, но с аномальными маркерами. Он провел рукой по подбородку, оставляя на мгновение пальцы у рта. — Мне нужен свежий образец для сравнения. Идеально — третья положительная. Есть у тебя такие сотрудники? Джон медленно кивнул, его взгляд скользнул к Лололошке, который в этот момент пытался незаметно разгладить помятый рукав голубой водолазки. — Уильям как раз третий положительный. Лололошка замер, почувствовав, как все взгляды обратились на него. Его пальцы непроизвольно сжали край халата, оставляя на белой ткани едва заметные складки. Тадмавриэль повернулся к интерну, изучая его оценивающим взглядом. — Ты не против помочь? Понадобится около 500 мл. — Я... — Лололошка перевел взгляд на Джона, ища одобрения. Джон кивнул, его лицо сохраняло профессиональную сдержанность, но в уголках глаз читалась легкая озабоченность. — Иди. Это важное исследование. Лололошка встал, поправив съехавший набок галстук. Его голубые конверсы мягко шуршали по линолеуму, когда он последовал за Тадмавриэлем в коридор. Дверь ординаторской закрылась за ними с тихим щелчком, оставляя Джона одного с его мыслями. Он снова надел очки, его пальцы на мгновение задержались у висков, прежде чем вернуться к бумагам. Где-то за окном садилось солнце, окрашивая стены в теплые оранжевые тона, но в отделении №6 рабочий день был далек от завершения. *** Коридор между отделениями оказался неожиданно длинным. Лололошка шел за Тадмавриэлем, отмечая про себя, как по-разному звучат их шаги — уверенные, отрывистые удары кожаных ботинок заведующего терапевтическим отделением и мягкое шуршание его собственных конверсов по полированному линолеуму. Стены здесь были окрашены в более холодный серо-голубой оттенок, чем в педиатрическом крыле. Каждые десять метров — герметичные двери с круглыми окошками, за которыми мелькали силуэты людей в защитных костюмах. Воздух пахл стерильностью и чем-то еще — едва уловимым металлическим запахом, который щекотал ноздри. — Здесь, — Врач остановился перед дверью с табличкой "Гематологические исследования. Посторонним вход воспрещен". Его ладонь легла на биометрический сканер. Прибор пискнул, замигал зеленым, и тяжелая дверь со шипением разъехалась в стороны. Лаборатория оказалась просторным помещением, залитым холодным синеватым светом. Центральное место занимал ламинарный бокс, вокруг которого суетились три лаборанта в защитных костюмах. В углу мерцали экраны сложных аппаратов, выдавая на дисплеи графики и цифры, которые постоянно менялись. Но больше всего Лололошку поразил пациент. Мужчина лет тридцати пяти сидел в специальном кресле с откидной спинкой. Его кожа имела странный перламутровый оттенок, а вены просвечивали сквозь нее необычным фиолетовым цветом. К его руке были подключены несколько трубок, по которым медленно текла густая жидкость темно-бордового цвета. — Это он... — прошептал Лололошка. Тадмавриэль кивнул, его обычно холодные глаза сейчас выражали профессиональное любопытство. — Роман Лимарнов, 34 года. Поступил три дня назад с жалобами на слабость и головокружение. Первые анализы показали тяжелую анемию, но... Он подошел к монитору и вызвал на экран график. — Посмотрите сами. Лололошка приблизился. На экране пульсировали странные волнообразные линии, постоянно меняя амплитуду. — Это... его показатели крови? — Да. И они меняются каждые шесть-семь часов. Группа, резус-фактор, уровень гемоглобина, лейкоцитарная формула... — Тадмавриэль провел пальцем по экрану, вызывая новые графики. — Ничего подобного в моей практике не было. Лололошка почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его взгляд скользнул к пациенту — мужчина казался спокойным, но в его глазах читалась животная тревога. — Садитесь, — сказала одна из лаборантов, указывая на соседнее кресло. Кресло оказалось холодным, даже через ткань брюк обладатель голубого галстука почувствовал металлический холод. Лаборантка — девушка с аккуратно собранными в тугой пучок каштановыми волосами — быстро наложила жгут на его левую руку. — Расслабьтесь, — сказала она, протирая внутреннюю сторону локтя спиртовой салфеткой. Запах спирта ударил в нос, резкий и обжигающий. Лололошка видел, как девушка берет стерильную иглу — длинную, блестящую, с пластиковым катетером на конце. — Глубокий вдох, — предупредила она. Острая боль была кратковременной, но яркой. Лололошка сжал зубы, наблюдая, как по прозрачной трубке побежала его кровь — алая, живая, такая знакомая и вдруг ставшая такой ценной. — 500 мл, — сказал Тадмавриэль, наблюдая за процессом. — Не больше. Лаборантка кивнула, закрепляя пробирку в специальном держателе. Лололошка откинулся на спинку кресла, чувствуя легкое головокружение. Его взгляд снова упал на пациента — их глаза встретились, и в этот момент Лололошка почувствовал странное... узнавание. Будто где-то глубоко внутри он понимал, что происходит с этим человеком. — Все в порядке? — спросил Тадмавриэль, заметив его состояние. Лололошка медленно кивнул. — Да, просто... немного дурно. За окном лаборатории уже полностью стемнело. Где-то в больничном городке зажглись огни, их желтые отблески дрожали на полированных поверхностях аппаратуры. Пробирка с его кровью уже стояла в центрифуге. Аппарат загудел, набирая обороты, и Лололошка закрыл глаза, слушая этот звук — ровный, механический, такой далекий от всего человеческого. Лаборантка аккуратно извлекла иглу из вены Лололошки, прижав к месту прокола стерильный ватный тампон. — Держите пять минут, — сказала она, заклеивая ранку пластырем с веселыми детскими рисунками. Голубоглазый кивнул, ощущая лёгкую слабость в конечностях. Его кровь — теперь стояла в специальном холодильнике, помеченная биркой с его именем и группой. Тадмавриэль проводил его до лифта. — Спасибо, — сказал он неожиданно мягко. — Ваш образец может стать ключом к разгадке. Лифт прибыл с тихим "динь". Двери разъехались, обнажив пустую кабину с зеркальными стенками. Лололошка шагнул внутрь, и его отражение — бледное, с растрёпанными голубыми прядями на лбу — показалось ему чужим. Шестой этаж. Коридор педиатрического отделения погрузился в вечернюю полудрёму. Основное освещение уже выключили, оставив только дежурные ночники, которые отбрасывали на стены причудливые тени. Где-то вдалеке тихо пикал монитор, а из полуоткрытой двери палаты доносилось ровное дыхание спящего ребёнка. Ординаторская встретила его тёплым полумраком. Джон стоял у своего шкафчика, снимая белый халат. Под ним оказалась тёмно-синяя рубашка, которая подчёркивала его спортивную фигуру. — Ну как, выжил? — спросил он, не оборачиваясь. Лололошка плюхнулся на стул, чувствуя, как усталость накрывает его волной. — Да... только голова немного кружится. Джон повернулся. В полутьме его оранжевые очки лежали на груди, прицепленные к шнурку, и слабо поблёскивали. — Иди домой, — сказал он неожиданно мягко. — Завтра с утра обход, тебе нужно восстановиться. За окном мелькали огни ночного города — жёлтые, красные, зелёные. Где-то там, за стенами больницы, кипела обычная жизнь, но Лололошка чувствовал, что его место сейчас именно здесь, среди этих стен, пропитанных запахом лекарств и человеческих судеб. Он медленно поднялся, поправил съехавший галстук и направился к выходу. Джон уже надел кожаную куртку и стоял у двери, держа в руках ключи от машины. — Подвезу? — спросил он коротко. Лололошка устало улыбнулся: — Спасибо, я пешком... Мне нужно подышать. Они вышли вместе. Лифт опустил их на первый этаж, где дежурная медсестра лениво листала журнал. — Спокойной ночи, доктора, — сказала она, даже не поднимая головы. Ночной воздух ударил в лицо свежестью. Лололошка глубоко вдохнул, пытаясь очистить лёгкие от больничных запахов. Где-то в лаборатории сейчас анализировали его кровь. Где-то в палатах спали его маленькие пациенты. А завтра всё начнётся снова... Но сейчас — только тишина и прохлада ночи.