Счастливый билет на Бали

***

       Горан отложил карту и устало потёр переносицу — всё же нанесение точных мест, где были зафиксированы вспышки магии — открытия несанкционированных порталов — трудоёмкая работа, требующая сосредоточенного внимания и времени. Он мог бы поставить метки, используя магию — бесспорно быстрее — но тогда его самого могут отследить адепты Братства. А лишняя работа Горану никак не нужна — он не любил перетруждаться.       Скатав карту и надежно запечатав в хранилище, он упоённо потянулся, разминая затёкшие мышцы спины, и… застыл на месте.       — Твою ж … ну что за день?! — в сердцах выпалил Горан, пересекая комнату быстрым шагом к зеркальной поверхности, но гладь осталась недвижимой. Он провел рукой, активируя обзор повторно, но снова ничего не увидел.       — Это не может быть глюком, — прислушался в себе в долю секунды, выхватил из хранилища нужную карту и развернул, — я точно ЭТО чувствовал ЗДЕСЬ.       Вынув из кожаного чехла на поясе каплеобразный кристалл на длинной цепочке, Горан стал водить маятником над картой, отыскивая место активности магии. Кристалл закружил в точке, а Горан, наоборот, застыл.       — Не может быть! Я это место обследовал тысячу раз, там нет и не может быть никаких порталов… Даже намёка на минимальное истончение мембраны межмирья не было никогда!       Горан ещё несколько раз провёл кристаллом-поисковиком над картой, чтобы убедиться в точности координат сигнала, и, активировав амулет, телепортировался к старому кладбищу. Он устроился в лесу, накинув заклинание невидимости ещё находясь в сторожевой башне, присел на поваленный бук невдалеке от входа на кладбище, решив немного понаблюдать на случай, если это козни его врагов — помнились еще недавние… ловушки.       Он еще не успел пожалеть о невозможности раскурить на задании самокруточку ароматного табака, как взору открылась премилейшая картина: по дорожке к воротам шагало рыжеволосое создание чудной наружности — Чудо как есть: с ладно изготовленной котомкой, прилегающей к спине, словно это домик улитки, а не дорожная торба путника — надо будет объяснить скорняку, как следует шить амуницию подорожникам. Кроме заплечной поклажи, Чудо тянул за собой баул необъятных размеров на колёсиках, в который и коня при желании уложить можно со скирдой сена. Неужели из мародёров и они уже гробами не брезгуют? Однако, на расхитителя могил парень не походил — аура совсем не та, но и не маг, что тоже точно. На выход, не в пример мародёрам, шёл незнакомец не таясь, уверенным шагом, высоко подняв руку с куском не то чёрной полированной черепицы, не то зеркала — не разобрать. Чудной… Горан хохотнул: «Ну, если это приманка, то очень удачная, в таком безобидном создании сложно заподозрить злодея. Так же трудно, как и то, что в Братстве появился кто-то настолько изощрённо мыслящий. Однако, недооценивать врага — рыть себе могилу». Горану ли не знать коварность служителей Братства, эти пойдут на любые хитрости, чтобы выманить и пленить Ключника. Инстинкт самосохранения никогда не покидал Гора, поэтому решение продолжить вести наблюдение за парнем было истинно верным. Что и подтвердилось очень скоро.       Загонщик Братства появился через пару мгновений после того как Горан считал магию в трёх шагах позади незнакомца. Магом Хруст был третьесортным. Его порталы ломали мембраны пространства грубо, но при этом были слабыми и держались открытыми считанные секунды. Хруст торопливо вывалился из пролома и эта поспешность сыграла ему на руку — у него без каких либо стараний совершенно естественно получилось сымитировать спешащего домой селянина, не заметившего на дороге путника. Нарочно задев его плечом, обработал ничего не подозревающего парня заранее подготовленным заклинанием доверия. Без этого с Хрустом даже чёрт в пекло не согласился бы идти. А тут — Чудо…       От внимания Горана не укрылось, что после короткого разговора, Хруст, не сбавляя шаг, пошёл дальше, а незнакомец, с трудом догоняющий его, но светящийся от счастья, — следом. «Всё это подтверждает — они незнакомы, и пронырливый охотник Агны явно что-то задумал», — резюмировал Горан.       — Не простой этот парнишка, раз за ним отправили Загонщика.       Как всегда, чутье и опыт Гора не подвели: ещё «додумывая» мысль, он заметил, что Хруст готовился атаковать попутчика, плетя перед собой заклинание сетей обездвиживания.       — Сеть! — выкрикнул подорожнику и, использовав момент неожиданности, сработал на опережение, выскочив перед адептом Братства и атаковав его в прыжке фаерболом.       Хруста отшвырнуло в сторону, он сломал спиной деревце, но отреагировал ещё до встречи с ни в чём не провинившимся растением и в падении с силой запустил в ответ заклинанием, предназначавшимся незнакомцу. Несостоявшаяся жертва Хруста, как только прозвучало предупреждение… Побежал? — нет. Лёг на землю лицом вниз и затаился? — нет… Он выхватил из кармана свой черный черепок, активировал его и вытянул руку с ним к небу. Так и столбычил — нелепой мишенью — лёгкой добычей. Благо, охоте Загонщика помешали. От заклинания Хруста, пролетевшего с силой и скоростью выпущенного корабельного снаряда, Гор увернулся с легкостью и особой, диковатой, грацией. Хруст узнал напавшего на него.       — Ключник… — прошипел он сквозь зубы, и активировав портал, поспешил скрыться в нём, бросив напоследок: — мы с тобой ещё встретимся…              — Жду не дождусь, детка, — ответил Горан, поправляя щеголеватый расшитый жилет, надетый прямиком на загорелые мышцы, и, оборачиваясь к оседающему на ослабевших ногах полуобморочному парню, — Тебя не зацепило?       Такого молниеносного, точного и безбашенного боя Федя не видел ни на одной фехтовальной дорожке, включая кубки континентов и мира, и реакция его на агрессора была в высшей степени восхищенной. Он сидел на обочине дороги и смотрел широко распахнутыми глазами, странно моргая, будто перелистывал страницы. «Долистав» до последней, сообразил, что с ним говорили.       — Н-нет, — заикаясь ответил Фёдор, изо всех сил стараясь произвести впечатление на ночного красавчика, — н-наверное…       Под взглядом чёрных глаз, Феде было пылающе жарко — хотелось небольшого перерыва — восстановить сердцебиение и вернуть миру привычные точки координат, так как сейчас оси отсчета были направлены бог весть по каким направлениям и адресам. — А вы… а это… а как… а он? А где? Мне же с ним… мне в Братство… отель Братство… знаете?.. у меня там комната… мне зарядить… связи нет, а там телефон… я… — Федя растерянно бормотал, меняя положение тела в пространстве из сидячего в более выгодное с точки зрения самообороны — стоя. Хотя… — никаких шансов, естественно.       Горан с улыбкой наблюдал за незнакомцем, поняв что за чужак перед ним.       — Зачем переплачивать в отеле, птах залётный? К тому же хозяева Братства — жуткие злыдни. А я недорого сдам половину своей кровати в спальне — утром оценишь вид. Есть хочешь?       — И ванную. И половину башни с кроватью… То есть — кровать с башней… Теперь я твой пленник или ты и меня, как этого — дематериализуешь?       Федя не потерял от страха своей способности смешить до слёз судьбу и всех, с кем эта госпожа его сводила.       — Что ты, если бы я мог… — отхохотавшись, мечтательно протянул насмешник. — Нельзя просто взять и кого-то лишить жизни, даже такого упырка, как Хруст, хоть по нему и плачут кандалы. Да чтобы его алчные руки не могли соединиться даже для минимальной магии лет триста! Аминь! А лучше вовсе.       — Ты знаешь его.       — Лучше бы не знал.       Почему-то Федю заволокло безысходным одиночеством, стало холодно и жаль себя. Тонкая ткань футболки не служила преградой сырому ночному воздуху и Федю с учащающейся периодичностью бил озноб. Федя помнил, что в рюкзаке лежало его любимое невесомое флисовое худи, но сил хватило только отодрать от себя рюкзак и понять, что не снимал его с плеч с момента выхода из дома — и собственное сегодняшнее утро показалось далеким, чужим и неправдоподобным. Зато ничем не смущал разговор с парнем, сотворяющим между ладоней электрический разряд мощностью с… мощностью как… Не придумав, с чем её сравнить, и не зная как её рассчитать, Федя тем не менее, не расстроился. Его бы удивило такое поверхностное отношение к загадочному явлению, если бы не загадка рядом масштаба куда более крупного.       — Он тебя назвал ключник.       — Ключник без ключа, — грусть тоже шла этому зубоскалу. Федя ещё никогда никем так не любовался — самозабвенно и беззастенчиво. Но кто бы тут ещё смутился?

      — Горан. Просто Горан, — представился, конечно, со сногсшибательной улыбкой, при этом, посмотрел внимательно, будто нырнул через глаза Феде во внутрь, смутив бесконечно и запустив ему сердечную чечётку. Тут же протянул инкрустированную монограммой двойной «G» небольшую фляжку, — Сделай два обычных глотка и присядь, пока я здесь приберусь.       — Фёдор Ласточкин, — постукивая зубами о металлическое горлышко и внезапно утопая уже после первого глотка в мягкое окутывающее тепло, уютное но совершенно не сонное, а наоборот, подарившее ощущение «живой!» всему телу и мыслям. — Федя, можно, просто Федя.       Разве усидишь, когда тут такое!       Пошатываясь и подмурлыкивая интерпретацию всплывшего мотивчика, Федя не отходил от Горана ни на шаг. Ключник обследовал место, где исчез Хруст, сделал забор воздуха в тонкую пробирку, наклеив бирку, которую подписал без ручки пера и чернил, конечно же, поднял с земли невидимую пылинку и с ней поступил так же, огнем по воздуху начертил косой крест в круге — будто знак «Стоп» установил, а потом заорал на Федю.       — Стоять! — кажется, трава прижухла от этого крика, но Федя уж точно окаменел и не мог даже сморгнуть.       — Мне надо было начать с нейтрализации сети. Корявое колдовство Хруста не причинит вреда тебе, Федь, не бойся, тут мой профессионализм сейчас в потере баллов. Как я мог допустить такое? Красовался перед тобой, растаял от твоих восторгов и дымчатых очей, как мальчишка — тысяча отжиманий, десять километров вплавь и столько же пробежки на скорость — в наказание! И это только начало!       — Можно мне с тобой? Я же виноват — я ослушался и не сидел, как ты велел, — одеревеневшим языком, но вполне внятно, Федя подал голос в защиту самобичующегося Горана — того подбросило на месте.       — Ты не должен был ничего слышать… Оглушающая сеть — очень болезненное и сильное колдовство… — Продолжая деактивировать путы Хруста контр заклинанием, бранился отчего-то Гор, — Да и мочь говорить — не раньше, чем через сутки… любой здешний, не говоря уже о ваших.       — Каких наших? — прочревовещал Федя, стараясь классифицировать то, что видел и не находя рационального объяснения присвоил происходящему гриф «Пока не известные науке явления».       — Из твоего мира, Федь. — Горан сделал очередной пас руками, каждый из которых Федя чувствовал, как осторожнейшее, хирургически выверенное касание к своему телу. — Добро пожаловать в Терра Торрию — ты в параллельном мире. — Зафиналил фейерверком, подбросив высоко в небо скомканную невидимую сеть.       Горан подставил руки, чтобы поймать падающее тело Феди, но падения не случилось. Федю сильно качнуло, но он устоял на ногах, и со слабой улыбкой извинился.       — Так неудобно вышло — прости.       — Ты сильнее, чем кажешься, Фёдор Ласточкин. Дай руку, нам пора уходить, чтобы не пришлось уносить ноги.       — А куда?       — Домой.              — Домой? Так сразу? Но я не хочу домой…       — Ко мне домой, Чудо. — Горан взял за протянутую Федей руку и слегка потянул на себя.       Всё ещё пребывающего в подбитом состоянии, Федю в очередной раз качнуло, но Горан словил в охапку, крепко прижав к себе. Их взгляды встретились. На мгновение всё вокруг замерло и от этого тишина ночи чувствовалась незыблемой, почти священной. Лишь только едва уловимая дрожь в пальцах Феди и звук сбившегося дыхание Горана нарушали звенящие покой и тишину. Гор чуть сжал пальцы Феди. Никто из парней не делал первого шага — случившееся было притяжением, не нуждающимся в словах и объяснениях. Губы коснулись губ — осторожно, словно спрашивая не разрешения — нет, вопрос был другим: где же ты был так долго? Ответом стал выдох, словно умоляющий не останавливаться — так его воспринял Горан, целуя чуть с нажимом, поддерживая Федю за спину. Поцелуй не был резким и страстным, но в нём таилась такая глубина, словно падение в бездну, где тебя не поглощают, а удерживают… Двое растворялись в дыхании друг друга так, будто в этом поцелуе оба хотели спрятаться от страха и боли будущего — от всего мира — и остаться навек в этом мгновении.       Магия встречи отступила на шаг, дав поцелую разорваться, но соединив двоих в одно. Если кому-то суждено быть вместе, они найдут друг друга так или иначе, в своем или в ином мире — но всегда.       — Пора, — Горан раздвинул перед собой воздух — амулетом открыл портал. Мановением загорелой кисти отправил в него багаж и, удерживая пошатывающегося и пока ещё скованно двигающегося Федю, шагнул вместе с ним в проём.       — Я думал мы будем бежать десять километров, — оглядывая обстановку просторного помещения, в котором всё удивляло и восхищало, Федя не шутил, и даже не иронизировал.       В отличие от Горана:       — Я сегодня без кедов.       — На рассвете — бежим. Я всё слышал, Горан Ключник. У меня с собой — запасная пара.

*