Счастливый билет на Бали

***

      Вечер ложился на остров мягко, воздушным невесомым покрывалом. Воздух становился прохладнее, к ароматам цветов и пряностей подмешивая свежесть закатной росы и остывающего моря. Солнце садилось медленно, нехотя опускаясь за горизонт, словно не спешило прощаться. Накупавшись после полёта до изнеможения, играя в «Обгони волну», и пребывая в счастливой усталости тел, Горан и Федя расположились на веранде бунгало. Ужинать не хотелось. На небольшом столике были расставлены чашки с дымящимся кофе и блюдами с экзотическими фруктами и диковинными сладостями.       Глазами Федя перепробовал бы всё сразу, но решил начать дегустацию, взяв кусочек похожего на зефир лакомства и откусил. Вкус солёной карамели и воздушность зефира — сладость просто таяла на языке. Федя аж замычал от удовольствия.       — Это нереально вкусно…       Горан улыбнулся уголком губ, согласно кивнув. Он не притронулся к сладостям, лишь понемногу отпивал кофе. Его взгляд был устремлён вслед закату, но Феде показалось, что явно дальше.       — Гор, — тихо позвал Федя, — всё хорошо?       — Да.       — Прости, у меня чувство, что нет. Видишь ли… Я не нахожу в себе причины беспокойства и грусти, но я их ощущаю всем собой, точно так же, как нежность. Твою нежность ко мне…       Горан вздохнул, отрывая взгляд от горизонта.       — Я тоже чувствую тебя, Чудо. Как себя. Понимаю и знаю: мы созданы по отдельности, но мы — одно. Только я не могу перекладывать на тебя слишком тяжелый груз…       — А ты не перекладывай. Просто расскажи. — Обиженно дрогнул, поджав нижнюю губу Федя, но и секунды размолвки не выдержал, коснулся губами загорелого плеча. — Груз на двоих — всегда вдвое легче. Это же закон, Гор. Закон всемирного тяготения душ.       Горан согласно улыбнулся.       — Когда летали, я кое-что уловил. — Набрал в легкие воздуха и медленно-медленно выдохнул, как будто принимал решение и, приняв, продолжил говорить, ровно и без пауз, будто слова копились и ждали выхода. — Я давно это чувствую — приближение Хаоса, грозящего нарушить межмировой баланс. Есть одна легенда. Она особенная. Послушай. Когда-то очень давно, в каждом из параллельных миров на нашей планете магия была: в одном больше, в другом меньше, но в общем балансе, её хватало, чтобы созидать, эволюционировать, расширять горизонты возможного, она была доступна каждому — всем. Как и всегда существовали любители наживы и власти. Когда кем-то, в каком-то из миров магия присваивалась обманом или силой для собственной выгоды и во имя самой сути её, во зло — подрывались основы миропорядка — это приводило к нарушению баланса и господству Хаоса во всех мирах, а не только в мире похищенной магии. Те, у кого отняли магию, те, кто лишился доступа к её силе и мудрости, гасли, как лампы без масла. Их использовали, как рабов, как источники необходимой для магии энергии, но ничего не давали взамен — кусок хлеба, часто заработанный безрадостным и тяжким трудом. Совершались и более тяжкие преступления против людей и жизни. Но легенда о другом. Чем больше миров шли дорогой насилия и манипуляций, тем скорее миры, созданные для мира и процветания, приближались к гибели. И это происходило буквально на глазах одного-двух поколений. Великие маги, не отступившие от основ, искали способ остановить процесс, они искали возможность заменить природную магию наукой, чтобы преподавать ее и передавать, как знание, многим и выровнять баланс. Они искали возможность заключить в формулы и заклинания великую силу. У многих получалось идти вперёд в этом направлении. Но даже на этом пути, порождённая тьма соблазняла сильных властью, богатством, могуществом. Бескорыстных магов не осталось. Почти не осталось. И вот, в одном из миров, один алхимик, потратив многие-многие годы своей жизни, изобрёл могущественный артефакт, позволяющий контролировать и восстанавливать этот баланс. Этот великий амулет был не простой камешек. Легенда утверждает, что состоял он из трёх сверхмощных магических предметов: ключ, открывающий миры, камень пространства и философский камень — сердце этого амулета и главная его часть. Алхимик долго над ним работал — всю свою жизнь, а жил он почти триста лет, потому что первое, что он создал, была Панацея — эликсир бессмертия. Так вот, закончу историю: когда артефакт был готов, о его могуществе пошла молва по мирам. Один элемент, а именно камень Пространства, был выкраден. Сейчас он в Братстве горного хрусталя, а где два других — никто не знает. Много веков идут поиски. И я искал во многих мирах…       — Ключ… А ты Ключник, так тебя называл тот Хруст.       — Да, я последний из Ключников, не державший его ни разу, — горько улыбнулся Горан.       — Когда началась охота за артефактом, алхимик разделил его: ключ отдал Ключнику, моему предку, камень пространства охраняли рыцари Ордена камня, созданного достойнейшим Храмовником, а главный камень артефакта был спрятан самим алхимиком — никто никогда не знал о его местонахождении. Как раз перед тем, как создать Триумвират Амулета, алхимик год путешествовал по всему миру, если не по многим мирам… След философского камня, если он сохранился, сокрыт магией и сотнями ложных направлений, десятками вариантов одного события. Алхимик сделал всё, от него зависящее, но всё же проиграл. Однажды случилось непоправимое. Один из глав Ордена был очарован колдуньей, влюбился и доверился. Она его убила, коварно и бесчувственно, устранила как помеху, а камень похитила. Рыцари один за другим были истреблены: кто чарами, кто ножом и мечом… Агна — тёмная колдунья — набрала себе в служение адептов и стала для них подобием королевы. Её немалая темная сила умножилась и стала устрашающей благодаря камню. Черная Агна — так теперь зовут ведьму. И так появилось «Братство горного хрусталя». Алхимик узнал о потере одного элемента Амулета и отозвал у моего предка ключ обратно, но вот камень вернуть не смог — Агна прекрасно знала его цену и не отдала ни за какие посулы. Выкрасть же камень у королевы хитрости, обмана и воров не вышло, сколько бы попыток не было предпринято. И тогда алхимик решил, что две части не достанутся никому — он уничтожил их. Но, те кто понимают природу этих артефактов, понимают и то, что эти предметы — бессмертны… Одним словом, следы Философского камня и Ключа потеряны именно потому, что их и было нужно скрыть. С тех пор много воды утекло, очень многие детали до сих пор неизвестны, а свидетелей или знающих не осталось. Многие, причастные к тайне, были убиты — большинство из них. Каждая смерть искривляла и уродовала магию, низводила ее до ворожбы и чародейства. Со смертью алхимика ушла надежда на восстановление Гармонии. Магия по-прежнему истончается и перерождается в алчущую тьму. Миры ждут очень и очень тяжелые времена. И гибель. Сто, пятьсот, тысяча лет или год до момента перелома? Непредсказуемо. Вполне возможно, все просто по шагу скатится во мрак.       Федя слушал рассказ Горана затаив дыхание и не перебивая.       — Гор, у нас тоже есть легенды, перекликающиеся с этой. Но я не связывал их с чем-то сверхъестественным, считал их метафорой физическим и астрономическим законам. И тоже есть одна про алхимика, создавшего панацею и философский камень, и так же, как и в вашей — знания были утеряны. После, много ученых мужей пытались воссоздать эти вещества, но ни у кого так и не получилось.       — В каждом из миров существуют подобные легенды, — вздохнул Горан.       — Я изучал древние манускрипты, писания и легенды, и вычислил, а потом и нашёл могилу этого алхимика.       Горан поднял взгляд на Федю, туман древних сказаний сменился во взгляде блеском догадки.       — Ты вышел с территории старого капища… Ты хочешь сказать, что склеп в центре кладбища и есть могила алхимика из легенд?       — Я не могу утверждать, Гор, пока не изучу более подробно — максимально подробно, содержимое и оформление захоронения. Ведь это может… Это может оказаться не тот алхимик. Не из вашей легенды. Но он точно из нашей.       — Погоди, я обследовал каждый склеп этого капища и центральный — не один раз, и всегда — пусто. Даже намёка нет, что там кто-то захоронен, это пустышка.       — Но, тогда, как объяснить мое присутствие в твоем мире?       Горан задумался. Федя тоже. Помолчали. Федя первым нарушил паузу.       — Вот — никак. Я, в принципе, тоже не знаю объяснения или механизма моему перемещению, но что-то же вынесло меня сюда из моей точки трёхсотлетнего отстояния от смерти алхимика в ваше сто пятидесятилетнее. — У Феди была такая особенность — он лучше думал, когда говорил с кем-то, таким же увлечённым, как сам: появлялся нешуточный азарт разобраться во всём. — Ни одного объяснения… Но, послушай, Гор, выходит, я не только в параллельном мире, но я и в прошлом: выйдя из гробницы, меня вынесло аж на сто пятьдесят лет назад…       — И не в первый раз, Федь…       — Что?       — Говорю: надо разобраться. Скорее всего, в этом есть какая-то система.       — Рано или поздно, мы во всём разберёмся. И, уверен, — ответы у алхимика. Мы можем начать прямо сейчас, только надо вернуться в склеп, и я попробую понажимать те же отметки, на которые нажал, находясь в своём мире. Это туда я хотел вернуться, и там — столько материала для археологии и мировой науки!..       — Я отведу тебя туда, хочешь?       — Горан, а если я исчезну и не смогу вернуться, а как же…       — Отпуск? Я тебе обещал исполнить все пункты, склеп потянет плюс минус на пещеры?       Федя улыбнулся и посмотрел в глаза Горану.       — Я, не об этом… Ты пойдёшь со мной, туда, во внутрь?       — Всегда, Чудо. Я не оставлю тебя больше ни на секунду одного.       Так и решили, не дожидаясь утра, отправиться на поиски. Федя сложил в рюкзак то, что по его мнению может пригодиться «в походе», не забыв одарить красноречивым взглядом «я вас запомнил» запасные батарейки для фонарика. Горан же «смотался» в Башню, взял из хранилища карту местности и необходимые амулеты. Когда оба были готовы, Гор открыл портал и переместил их на то место, откуда вёл своё наблюдение в день появления Феди. Перед переходом не забыв накинуть на них заклинание невидимости, на случай, если кто-то из братства следит за местностью.       Убедившись, что все в порядке и ни слежки, ни ловушек нет, парни вошли в склеп. Федя уверенно шёл вперёд, подсвечивая путь фонариком. У абсолютно ровной, на первый взгляд, стены каменной кладки он остановился и стал её обследовать взглядом.       — Что-то не так? — поравнявшись с ним спросил Горан.       — Дай минутку.       Федя провёл рукой по стене и с улыбкой победителя нажал на неприметный камень. Плита, служившая дверью в святая святых — гробницу алхимика — с зубодробильным скрежетом отъехала в сторону.       Горан, не верящий в происходящее, присвистнул.       — И кто из нас тут маг?!..       Улыбка Феди стала ещё шире.       — А механизмы приржавели… — протянул Горан, осматривая полы и разъёмы прохода. — Когда ты в первый раз открыл тайник, всё было точно так же?       — Нет, было с десяток пауков врассыпную и невероятно много пыли, будто тут триста лет не убирались.       — Сто пятьдесят. — Почему-то Феде показалось, что Горан возразил. — И теперь у нас есть первый ответ: склеп — не портал, и попадаешь ты сюда иначе. Как, Федь, как?.. Надо думать, надо искать.       — Я запутался. — Феде нужно было срочно проморгаться — он был озадачен словами Гора.       — Попадаю? Гор? Попал. Или… я чего-то не знаю?       — Не помнишь. Переход провоцирует амнезию. Трехдневную здесь, и полную, как я вижу, в твоём мире. — В последних словах Федя услышал горечь и боль, сердце сжалось, так захотелось обнять Горана, спрятать в себя и не отпускать никогда.       Обнял, порывисто крепко, задохнувшись от осознания.       — Сколько раз я забыл тебя? Сколько раз я уже был здесь?       — Этот — третий. — Горан улыбнулся нежно, посмотрел, будто на руках поднял до небес — красивый, от дерзкого подбородка до сильных рук, от смоли волос до вальяжной грации движений, до малейшей чёрточки лица и тела — родной. — Всё хорошо, Чудо. Ещё день и, если будет, как в прошлый раз, ты вспомнишь. И нашу первую встречу в Братстве, где мы в питомнике оказались в одном вольере, я — «безнадежный выживший щенок клана Хранителей ключа», а ты — «пришлый простак, за которым стоит присмотреть»…       Горан замолчал, ему нелегко давались те воспоминания, а Федя почувствовал, как его сердце пропускает удары, замедляется.       — А второй? Гор, а второй?!       — У меня никогда до тебя не было друга-сверстника в этом мире, и до встречи с тобой не осталось ни одной родной души. Я ждал, я искал тебя — своего единственного друга и родную душу. Но… ты пришел сам. Появился через шесть лет. Не узнал меня, не помнил ни моего имени, ни Братство, ни побег, ни наши приключения после. Я помнил. И вспоминал каждый день все эти шесть лет. Разговаривал с тобой, искал во снах и в параллельных мирах. Я заходил так далеко, где разумные существа не похожи на людей и живут в девяти измерениях, я и сам там выглядел драконом… Но тебя не было нигде. Теперь я понимаю, почему. Ты — гость из будущего. И ты — мой муж. В нашу ту встречу мы стали больше, чем друзьями, Федя. Мы стали супругами, мы дали клятву не расставаться ни в этом, ни в любом из миров. Когда ты снова исчез, я думал, что умру. Но я выбрал ждать. И ты пришел, снова через шесть лет. Чудо. Как же я ждал.       — Как же я мог забыть?.. Тебя, нас…       — Плата за переход. Как в алхимии — равноценный обмен. Для меня главное, что ты жив и цел. И что возвращаешься.       — Угу… — Слёзы текли большими каплями, сперва скапливаясь на нижнем веке, а после срываясь с ресниц — кап. Кап.       — Не плачь. Ты вспомнишь. Тем более, я не дам тебе забыть. — Поцеловал глаза, — Солёное…       Улыбнулся, нежно убирая пальцами остатки слёз с лица, поцеловал губы.       — Сладко?       — Да. Сладко. Хочу ещё, — Федя шмыгнул носом и расплылся в своей фирменной улыбке до ушей, обняв Горана, вжал в себя.       — Будешь хорошим мальчиком, будет тебе ещё. А сейчас нужно найти то, за чем мы сюда пришли. — поцеловал в нос и в улыбку. — За дело!       Фонарик мигнул, видно ему не нравилось светить на сто пятьдесят лет назад. Федя встрепенулся.       — Факелы! Я начал вот с этого, — он указал на факел и выдохнул одновременно с Гораном, — Выгоревший…       — Второе доказательство, что склеп ты отыскал на этой стороне. Федь, не расстраивайся. Будет тебе открытие — верю. Могу помочь тебе найти гробницу в твоём мире.       — Я не хочу в свой мир, там нет тебя, — выпалил, как отрезал, и пока ещё не погас фонарик, стал вынимать обгоревшие факелы из гнёзд, следом Горан вставлял новые.       Странное дело или «великий замысел», но в гробнице, в корзинах был запас светочей ещё на две перемены.       — Федь, поджигай ты. Ты был здесь, и я чувствую, что это место… твоё что ли. Между тобой и этим местом связь. Я не ошибаюсь в таких вещах.       Факелы вспыхивали один за другим, свет наполнял пространство. Парни осмотрелись. С чего-то нужно было начать. Саркофаг. Письмена на крышке… Что ж, чистая лаконичная латынь.       — Да откроется истина, — перевёл Федя.              — Слишком просто, — не поверил Горан.       — Было бы просто, Гор, если бы надпись была здесь в тот мой визит. — Я не понимаю…       — Хм… Надо проверить. Федь, поищи камень, который закроет гробницу изнутри. А лучше… не будем тратить на поиски время и сделаем проще: выйди, закрой, и через две минуты возвращайся.       — Нет! А вдруг дверь больше не откроется и ты там останешься навсегда? Нет!..       — Я выйду, сотворив портал, не забывай, твой муж — Ключник.       — А если…       — Факелы, Федь… Просто верь мне. Ну же, смелее!        Как и предположил Горан, когда закрывалась дверь, одновременно срабатывал механизм, расположенный в полостях двойных стенок саркофага — он и вращал крышку. Сейчас плита была поднята и покачивалась из стороны в сторону, слышались короткие щелчки — вращались шестерёнки, медленно разворачивая плиту на обратную сторону. Когда плита накроет саркофаг, то снова ляжет гладкой стороной наружу. Горан понимал, что времени мало. В саркофаге стоял открытый гроб. Тело алхимика мумифицировалось. Руки, сложенные на груди, держали свиток из пергамента. Аккуратно, произнеся заклинание благодарности, Горан взял свиток. И отошёл на шаг от саркофага. Под металлический скрежет открылась дверь. Когда Федя приблизился, саркофаг был тщательно закрыт, крышка на нём — гладкой.       — Как ты понял? — Федя, завидев свиток, был восхищён, как ребёнок.       — На крышке почти не было пыли. Остальное — дело техники. Хороший ключник чувствует, какого рода замки находятся поблизости — магические или механика.       Горан подошел к факелу и осторожно развернул свиток из тонкого пергамента, на удивление, не пересохшего — заклинание нетления работало исправно. В свете пламени на поверхности рукописи начали проявляться слова. По эффекту было похоже на чары магической активации чернил, часто используемые в хранении и работе с древними манускриптами, содержавшими тайные магические знания. Но тут пергамент открылся сам, Горан решил подумать над феноменом позже, если это не уже сработавшая западня старого алхимика.       — Legitur desideravit lineae et inter, — прочитал он первую открывшуюся строку.       — Узревший строки, прочитай и между, — шёпотом повторил Федя. — Это ведь чистая латынь, невероятно…       Федя склонился над свитком и вполголоса начал переводить:

Узревший строки прочитай и между.

Написаны слова моей рукой:

Не прост ты — сила и надежда,

Ты не один — с тобой всегда другой.

Вы — ключ и сила Камня Равновесия.

Вы у истока сложного пути.

Двоих вас жду я в восемнадцатом столетии:

Сейчас спой песню — Амулета гимн.

      — Очень похоже на загадку. — Закончив, он поднял взгляд на Гора.       — Или на подсказку, — улыбнулся Горан. — А напомни-ка ту мелодию, которую напевал на тракте?

*