Командировочная

      С кемпингами Марина была неплохо знакома, но оба эти знакомства не принесли особой радости. Поэтому девушка была просто счастлива, что на этот раз все обошлось без подобного, нормальным проживанием в нормальной гостинице.       На соседних секциях тоже обсуждали вопросы кемпингов. Возможно, Марина тоже с удовольствием рассказала бы свои истории, но сегодня ее выступление было не по археологии — по любимой «Народной воле».       Первый раз в жизни Марина жила в импровизированном кемпинге во время студенческой научной конференции в своем городе. Весной иногородних выступающих, а также тех, кто был городским, но попросился, заселили в пустующий детский лагерь. Вайфая не было, интернета тоже. До ближайшего магазинчика было километров пять. Кормили, правда, дважды в сутки и утром увозили в университет, а вечером привозили. Марину это совершенно не вдохновляло, равно как и не вдохновляло развлечение большинства соседей по этажу — пить каждый вечер. Девушка сидела в компании таких же, как выразилась, задротов, смотрела заранее скачанные фильмы на планшет, читала электронные версии книг и представляла себя Верой Фигнер в ссылке в Неноксе — а что, примерно такие же ебеня.       Второй кемпинг был «настоящий». Там было лимитированное электричество, отсутствовал интернет, зато проводились настоящие археологические раскопки. А еще каждый вечер заканчивался пьянкой.       Именно там Марина в первый раз в жизни попробовала водку. Вспоминая, как она сама выражалась, свои ошибки в первом кемпинге, девушка присоединилась к вечерним посиделкам у костра, пусть и с легкой опаской. Все-таки, этих людей она не знала.       Однако познакомились они быстро. Свой стаканчик с пятьюдесятью граммами водки Марина пила долго, периодически «обновляя». На следующий вечер, решив, что печени нужен перерыв, заранее налила себе кипяченой воды.       — Я, господа-товарищи, сегодня не буду цедить, будто телка в клубе коктейльчик весь вечер, а разом бахну соточку, — произнесла Марина.       Девушка чокнулась стаканчиком со всеми, после чего накрыла его салфеткой и, подумав, отошла в свою палатку, чтобы поизображать пьяную, которая решила немного поспать.       Разумеется, каждый день Марина не пила — посчитала это неправильным. Но в посиделках у костра участвовала, пела песни, травила анекдоты.       — Ребят, — однажды сказала Марина, где-то день на десятый. — Я с биологами из другого уника общалась — они говорили, что хавки в походном лагере вечно не хватает. Они там чуть ли не дичь ловят. А у нас я смотрю — всего достаточно, никто голодным не ходит, а кому мало — вон, всякие Дошираки и Быстроффы себе заваривают. А у них там чуть ли не на пять килограмм в неделю они все похудели — жрать было нечего.       — У меня здесь несколько версий, — ответил Вадим, старший по лагерю. — Вариант один. Выделенные на еду деньги разворовали. Вариант два. Вместо продуктов по смете эти имбецилы закупили водки или чего-то дорогостоящего. Поэтому продуктов меньше, чем в плане. Вариант три. Они дичь ловили или потому что белку словили, или потому что просто экстрима захотелось. Свежего мяска. Не знаю, шашлычков. Потому что, Мариша, за питанием студентов университет следит, есть нормы, сколько всего нужно на день.       — Вот бы нам шашлычков на закрытие сезона, — мечтательно произнесла Марина. — И винишка.       — Вот не поверишь — пятая палатка все то же самое говорила, только пивка хотела, — сказал Вадим.       — Может, мяса где можно купить? — спросила Марина.       — Прикол в том, что отсюда до границы с Китаем ближе всего, чуть дальше граница с Монголией, еще чуть дальше — Казахстан, — ответил Вадим. — И семьдесят километров до ближайшей деревни в нашей родной России.       — Печалька, — вздохнула Марина.       — Закрывать сезон будем в Кош-Агаче, — сказал Вадим. — Там и шашлыки будут, и бухло.       После своего выступления Марина все же зашла к археологам. Попала на «открытый микрофон», тоже изъявила желание выступить.       — Многие здесь говорили о том, что на определенный день тушенка уже не лезет, перловка тоже, — почему-то обсуждение плавно свелось к продуктам. — Но ведь мы с вами живем уже, страшно сказать, почти что во второй четверти двадцать первого века! Господа, есть сублиматы. Это и вкусно, и тащить на себе легко. И разнообразно — даже борщ в сублиматах бывает! Так почему же нужно страдать на одной перловке? Нет, я понимаю, кто хочет страдать — пусть страдает, но можно же не страдать!       — Вы цену на сублиматы видели? — выкрикнул кто-то из зала.       — А это уже совсем другая история, — ответила Марина. — Плюс можно и рис варить, и горох, который желтый колотый, и тот же булгур. Я могу понять, когда в горные походы люди не хотят тащить на себе наверх лишнюю тяжесть, но тоже не совсем понимаю. Сосать леденцы вместо еды — ну это такое себе.       — Вы сколько раз в экспедициях были? — спросила одна участница после «открытого микрофона».       — Один, — честно ответила Марина. — Но у нас все было. Картошка была, морковка была. Яблоки были.       — Значит, у вас было хорошее финансирование, — сказала девушка. — И, скорее всего, вы не пешком шли, а на машине ехали.       — Да, нас везли на уазиках, — подтвердила Марина. — Но просто я понимаю, о чем говорю. Я общалась с биологами из другого универа — они говорили, что жрать было нечего. То ли брешут, то ли преувеличивают.       — Возможно, у них еды было строго по калорийности, — предположила собеседница. — А на природе, сами понимаете, побольше хочется. Ну или труд физический.       — Так мы тоже и лопатами, и не лопатами копали, — удивилась Марина. — Но жратвы хватило всем. И я к своей заначке почти что не притронулась.       — Значит, у вас был очень хороший организатор, — еще раз повторила девушка.       Список необходимых вещей, который выдали всем участникам перед поездкой, дополнялся списком продуктов, которые было желательно взять с собой на всякий случай. Марина честно все закупала вместе с мамой под ее недоуменные комментарии.       — «Барбариски» — это же не еда, — прокомментировала женщина.       — Видать, сладким кормить не будут, надо иметь свое, — ответила Марина.       Однако привезя домой практически все, что было взято, девушка сказала:       — Да, можно было и не брать. Перестраховались они.       Пятнадцать пачек Ролтона — Марина не съела ни одной, подарив одну соседке по палатке, которой захотелось закусить чем-нибудь экзотичным водочку. Кстати, потом давала ей активированный уголь и подтверждала, что «Ролтон совсем опаскудился — вон, люди им травятся». И прекрасно понимала, что сырой Ролтон есть было явной ошибкой.       Пятнадцать пачек Быстроффа — две отдала девочке, которая поехала вообще без запаса, а потом в какой-то день давилась слюнями, когда остальные тоже ели такую кашу.       Кильки в томате купила три банки вместо пяти — съела только одну. Сайру и вовсе покупать не стала, шпроты купила тоже три банки и все три съела.       Из килограмма «Барбарисок» съела штук пять — сгущенка была централизованной. Да и вообще как-то на природе особенно есть не хотелось. Вечером — потому что пили, утром — тоже, потому что вечером пили.       А вот в роддоме Марина пожалела, что не взяла с собой еды — нельзя же, а что она, нарушительница какая-то. Да, кормили неплохо, но хотелось и колбаски, и шоколадочку, и еще что-нибудь — ну надо же себя побаловать после такого стресса. Однако вместо этого было диетическое, хоть и вкусное, питание.       В «лесной» роддом ее не взяли — закрывался на профилактику. Больше потому, что многие его хвалили, Марина выбрала «академический». Да, черт знает где, но зато отзывы в интернете были хорошие.       Конечно, в «час икс» ей было не до того, но несколько раз Марина представляла, что будет рожать с видом на корпус того университета, в котором она так хотела учиться и в котором она даже успела поработать. О том, что она будет работать и на своем родном факультете, девушка даже не мечтала.