Геном Хаоса

Кровь — это новый дождь,

орошающий улицы обреченного города.

Стоунвилль, квартира семьи Биркин. Семь лет назад. Уильям метался по кухне, словно загнанный зверь. В руке он сжимал тонкую папку с результатами анализов. Останавливался, пробегался глазами по строкам, с досадой выдыхал и снова начинал свой нервный обход. За столом, подперев подбородок рукой, сидела его жена — Аннет. Ее взгляд, полный боли, неотступно следил за каждым его движением. Несколько дней назад они получили результаты анализов своей пятилетней дочери Шерри. Диагноз звучал как приговор, рисуя мрачную перспективу для ее будущего. «Пациент: Шерри Биркин. Возраст: 5 лет. Диагноз: Системный Мозаичный Аутоиммунный Васкулит (СМАВ). Основные проявления: постоянная усталость, лихорадка, кожные высыпания, нарушение функций почек, легких, нервной системы, сердца. Слабость иммунной системы. Возможные отдаленные последствия: инсульт, деменция». Уильям перечитывал эти строки снова и снова, будто пытаясь найти в них скрытый ключ к спасению, надеясь, что где-то в этих медицинских терминах таится выход. Внезапно он замер, швырнул папку на стол и шумно выдохнул, сжав кулак. Аннет вздрогнула. — Ей всего пять, — прошептал он, глядя в окно, его голос был почти неслышен. — Через два года ей идти в первый класс… — Уильям, — мягко позвала Аннет, подходя и кладя руку ему на плечо. Ее прикосновение было нежным, полным сочувствия. — Мы найдем решение. — От этой болезни нет лекарства! — в его голосе прозвучал тихий, но яростный рык, он старался говорить как можно тише, чтобы не разбудить дочь. Лекарство. Это слово, словно искра, вспыхнуло в его сознании. Он легко поцеловал жену в висок и направился в другую комнату. Через несколько минут вернулся с толстой тетрадью. Положив ее на стол, Уильям начал быстро листать страницы. Его пальцы скользили по ним, пока он не остановился на строке, выведенной аккуратным, но настойчивым почерком: Разработка G-вируса. Первый этап. Это могло сработать. Его давний друг и коллега — Томас Уинтер, услышав о диагнозе Шерри, сразу заявил, что лекарства от СМАВ не существует. Если быть точным, то существовавшие методы лечения были неэффективны. Томас также был в курсе одержимости Биркина идеей создания нового вируса, который мог бы улучшить геном человека. Уильям грезил о создании сверхлюдей: сильных, выносливых, с безупречной иммунной системой. Сейчас, он понимал, что единственным, и, возможно, самым верным вариантом для его дочери, является именно разработка этого вируса. — Ты с ума сошел?! — воскликнула Аннет, наконец-то осознав, что творится в голове у мужа. В ее голосе смешались ужас и отчаяние. — У нас нет другого выхода! — Рыкнул Уильям. — Ты хочешь… нет, — женщина отшатнулась, отрицательно мотая головой. — Ты не можешь этого сделать. — Сердечный приступ или деменция — это то, чего ты хочешь для нашей дочери?! — голос Биркина поднялся, становясь все более настойчивым. — И ты, и я прекрасно понимаем, чем это чревато! — Папочка, — сонный детский голос, такой знакомый и любимый, заставил мужчину вздрогнуть. Шерри, завернутая в синее одеяло со звездочками, стояла в дверном проеме, протирая глазки. — А почему ты кричишь на маму? Она где-то нахулиганила? Уильям резко развернулся и подошел к дочери. Присев на корточки, он отрицательно кивнул. Обняв ее, осторожно прижал к себе, шмыгнув носом. — Все будет хорошо, малышка, — прошептал он, его голос дрожал, — Я обещаю. Весь следующий год Уильям посвятил изучению вируса, ставшего объектом корпоративных экспериментов. Он скрупулезно исследовал его природу, структуру, выявлял сильные и слабые стороны. Осознав, что первоначальный вирус неуправляем, приводит к некрозу тканей и полному отключению мозговой деятельности, Уильям принял отчаянное решение. Он приступил к созданию нового, улучшенного генома на основе уже имевшегося. Проведя серию экспериментов на животных и наблюдая за изменениями в их клеточной структуре, Биркин продолжал совершенствовать вирус. Так, спустя год кропотливой работы, на свет появился G-вирус. Он не вызывал некроза тканей, но, внедряясь в клетки ДНК носителя, мутировал внутри него. Уильям держал свою разработку в строжайшем секрете от всех в корпорации. Его дочь была для него превыше всего. Аннет с тревогой наблюдала за работой супруга, не в силах поверить в то, что он собирается сделать. Она сопротивлялась до последнего, пока в один из дней, когда Шерри играла с детьми во дворе, ее дочь не упала на землю, начав задыхаться. Ей повезло, что она оказалась рядом и успела оказать дочери первую помощь. После увиденного женщина наконец приняла сторону супруга, осознав, что разработка вируса — это действительно единственный выход. Когда разработка прошла успешные испытания — Аннет, используя генотип дочери как основу, создала легкую форму вируса и соответствующую вакцину. Весь следующий год Шерри находилась под строгим надзором врачей, включая ее родителей. И вот, однажды, результаты очередных анализов шокировали обоих. Вирус вошел в симбиоз с клетками их дочери, полностью переписав ее генотип. Болезнь, диагностированная ранее, отступила. В тот же год, семью Биркин перевезли в Раккун-Сити. Уильям и Аннет были не просто ценными сотрудниками для корпорации; они были ее бриллиантами, ведущими вирусологами, чьи открытия обещали революцию в медицине. Несколько лет спустя, этот потенциал был направлен на новый, амбициозный проект — «Эллизиум». Проект, который официально должен был стать спасительным кругом для детей, страдающих от самых страшных заболеваний, возглавил доктор Биркин. Но под благородной оболочкой, скрывалась иная, темная цель. Цель, о которой знали лишь высшие чины корпорации, тайно поддерживая грандиозные, но пугающие амбиции Уильяма. «Эллизиум» был не просто лечением. Это был полигон для испытаний, где человеческая жизнь становилась разменной монетой в игре с неизведанным. Раккун-сити. Здание школы. 3 июля. Шерри боялась шелохнуться, прижимаясь к холодному полу под партой. Ей казалось, что даже собственное дыхание звучит слишком громко и способно выдать ее. Страх сковал ее, но она пыталась успокоиться, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из коридора и сдерживая рвущийся из груди крик. Все началось внезапно. Сначала в класс вошел учитель — его взгляд, обычно полный спокойствия, казался каким-то рассеянным. Он сел за стол, окинул учеников усталым взглядом — а потом раздался ужасный хрип, и через несколько минут он набросился на одного из одноклассников. Класс охватила паника. Шерри, словно одержимая, выбежала в коридор, и то, что она увидела там, навсегда врезалось ей в память. Раскачивающееся тело с неестественно вывернутой под чудовищным углом рукой: оно хрипело, издавая жуткие, чавкающие звуки. Девочка, не раздумывая, рванула в другой кабинет, надеясь найти там спасение. Но убежище не было найдено. Едва успев отскочить в сторону, она увидела, как на нее чуть не рухнуло изуродованное тело. Учитель, чья голова неестественно запрокинулась, а из дыры на шее стекала густая кровь, медленно поднимался. Хруст костей — единственный звук, который в тот момент слышала Шерри. Она застыла, парализованная ужасом, боясь сделать хоть малейшее движение. Тело, набравшись сил, пошло в ее сторону, шаркая и вытянув вперед иссохшую руку. Вокруг были крики, паника, лужи крови, а она так и продолжала стоять, будто смирившись со своей участью. Из этого состояния оцепенения ее вырвал голос старшеклассника, который отчаянно крикнул: «Беги!». Шерри, мотнув головой, пулей рванула мимо кабинета, петляя между падающими телами и скрываясь в одном из классных помещений. Она забралась под парту, видя, как один за другим дети и учителя, охваченные ужасом, покидают класс. Следующие несколько дней девочка бродила по опустевшей школе, экономно растягивая обед, который заботливо положила ей в рюкзак мама, и прячась по кабинетам. И снова, услышав тот самый утробный хрип, она бросилась в очередной кабинет, снова под парту. Она знала — рано или поздно это закончится. Внезапно голова разболелась. Шерри, покопавшись в своем маленьком рюкзачке, нашла небольшой прибор, похожий на толстую ручку. Это был инъектор, который она всегда носила с собой с самого детства. Отец и мама научили ее им пользоваться, и каждый раз говорили, что при первых же признаках головной боли или тошноты — нужно его использовать. Тихо примостившись под обшарпанным столом, она машинально закатала рукав когда-то белоснежной блузки. Привычным движением приложила инъектор к нежной коже запястья, дрожащие пальцы нажали на кнопку. Тонкие иглы, словно комариные укусы, впились в вену, но Шерри, давно привыкшая к этому болезненному ритуалу, лишь поморщилась, наблюдая за мерцающим экраном прибора. «Минимальная доза…» — пронеслось в голове. Вскоре мучительная головная боль начала отступать, а жуткие хрипы, доносившиеся из коридора, постепенно стихли. Убрав инъектор в рюкзак, Шерри осторожно выползла из-под своего убежища, накинув лямки за спину. Она огляделась, изучая знакомые очертания кабинета биологии. Это был ее любимый уголок в школе. Ей нравилось погружаться в тайны строения клеток, разгадывать сложные шифры ДНК, изучать анатомию человека. Для своих едва исполнившихся двенадцати лет она обладала знаниями, намного превосходящими познания обычных детей ее возраста. Отец и мать — лучшие врачи-вирусологи, всегда гордились ею, надеясь, что дочь пойдет по их стопам и, возможно, даже превзойдет их. И сама Шерри мечтала о будущем, в котором она станет врачом, подобно родителям. Она грезила о том, чтобы помогать людям, возвращать их к жизни, исцелять словом и делом. Внезапный грохот, как раскат грома среди ясного неба, заставил девочку вздрогнуть и резко обернуться. В дверном проеме возник мужчина с автоматом, нацеленным прямо на нее. Высокий, широкоплечий брюнет с короткой стрижкой — его темные глаза буравили ее насквозь. На нем был надет черный тактический жилет, а на груди зловеще красовалась вышитая голова шакала, оскалившего хищные зубы. Он медленно повернул голову, словно хищник, изучающий свою жертву, оценивая ее размеры и силу. На его лице не отражалось ни единой эмоции — лишь непроницаемая маска спокойствия, скрывающая его истинные намерения. Он выпрямился во весь рост, сделав несколько тяжелых шагов вперед и замер, будто позволяя ей в полной мере осознать всю опасность своего присутствия. У него были правильные черты лица. Узкие губы, которые казалось, никогда не улыбались, и нос, слегка искривленный, как после старых переломов. Небольшой шрам, тянущийся от уголка губ почти до нижнего века, добавлял ему суровости. Мужчина фыркнул, затем раздраженно цокнул языком, и только после этого произнес, его голос был низким и ровным: — Шерри Биркин? Девочка лишь кивнула, инстинктивно отступая на шаг. — Не бойся меня, — мужчина сделал полшага навстречу, его голос звучал неожиданно спокойно. — Меня зовут Хан. Я пришел за тобой. Я помогу тебе выбраться отсюда. Но что-то в нем вызывало глубокое, необъяснимое недоверие. Шерри не могла понять, что именно. Было ли это само его внезапное появление посреди этого хаоса? Или то, как непринужденно он говорил, словно вокруг не бушевал ад? Она лишь отрицательно мотнула головой, отступая еще на шаг, пока спина не уперлась в школьную доску. — Хочешь остаться здесь? — продолжил он, в его глазах читалось легкое раздражение, смешанное с чем-то еще, чего Шерри не могла разглядеть. — Это не самое разумное решение. Пойдем, я отведу тебя к твоим родителям. Она снова отрицательно кивнула, ее взгляд метнулся к двери, словно в поисках спасения. Мужчина, уловив это движение, хищно ухмыльнулся. Быстрым, уверенным движением он оказался у двери, преграждая ей путь. Хан смотрел на нее в упор, его пальцы нервно сжимали приклад оружия, словно он готов был применить его в любой момент. Шерри, охваченная паникой, резко отпрыгнула в сторону, к стоящему рядом столу. — Я не собираюсь с тобой играть, — сказал Хан, отходя от двери и делая шаг вперед, его голос был лишен всякой мягкости. — Пошли. — Не подходите ко мне! — пискнула девочка, юркнув за стол, пытаясь обойти его. — Если бы я хоть раз в своей жизни послушал женщину, я был бы уже мертв, — прошептал Хан, и в следующее мгновение резко двинулся вперед. Шерри вскрикнула от ужаса, ее крик эхом разнесся по пустому кабинету. Внезапно, из дальнего конца кабинета, раздался громкий, утробный рык. Хан мгновенно обернулся. То, что он увидел, заставило его инстинктивно крепче сжать оружие. В полумраке кабинета, словно оживший кошмар, стояло устрашающее существо. Его тело было искаженным — передняя часть казалась непропорционально массивнее задней, с гипертрофированными, бугристыми мышцами. Передние лапы, огромные и невероятно сильные, завершались длинными, костяными когтями, способными рвать плоть. Задние лапы имели более острые, смертоносные когти. Голова существа была деформирована до неузнаваемости. Пасть, вытянутая вперед, напоминала бездонную пропасть, наполненную рядами острых, как бритва, зубов, словно вырванных из пасти акулы. Маленькие красные глазки горели злобой. Вместо ушей — костяные наросты, напоминающие жуткие рога. Шерсть исчезла, обнажив грубую, серо-зеленую кожу, покрытую твердыми костяными пластинами, которые словно прорастали из самой плоти. Вдоль хребта, на спине, выпирали острые шипы. На груди виднелось сердце, увеличенное в несколько раз, бьющееся с пугающей силой. И короткий хвост, заканчивающийся острым костяным шипом, угрожающе подергивался. Тварь, неподвижно застывшая в кабинете, вдруг повернула свою мерзкую голову в сторону Шерри. Грозный удар хвоста прозвучал, словно выстрел, и чудовище, с невероятной, нечеловеческой скоростью, бросилось на Хана. Он мгновенно вскинул автомат, но пули, казалось, проходили сквозь монстра, не нанося ему никакого вреда. Хан разрядил в него целую очередь, грохот выстрелов оглушительным эхом прокатился по кабинету. В то же мгновение из коридора донеслись жуткие хрипы и шаркающие звуки, свидетельствуя о приближении еще большей опасности. Шерри поняла: если она сейчас не рискнет, если не использует этот шанс, то, возможно, навсегда останется в этом кошмаре. Собрав волю в кулак, она рванула вперед, ловко обогнула стол и выскочила из кабинета в жуткий, полумрачный коридор. Шерри бежала долго, не останавливаясь, стараясь не поддаваться панике, лавируя между шатающимися, полуразложившимися зомби. На пределе своих сил девочка, наконец-то миновала пустую стойку охраны и распахнула тяжелую дверь, ведущую на улицу. С жадностью вдохнув глоток свежего воздуха, она согнулась пополам, уперев руки в колени, пытаясь восстановить дыхание. Оглядевшись по сторонам, она невольно содрогнулась от увиденного. Чуть поодаль, среди обломков и мусора, валялись изуродованные трупы, чьи внутренние органы были вырваны наружу. Шерри, зажав рот рукой, чтобы сдержать приступ тошноты, медленно, пятясь, отошла от двери. Её путь лежал в городскую больницу, к родителям — единственной надежде в этом обезумевшем мире. Помни, что зачастую Благими намерениями — Вымощена дорога в Ад.

***

Раккун-сити 3 июля Группа из пяти человек двигалась бесшумно по опустевшим улицам города. Изуми изо всех сил пыталась скрыть внутреннее смятение, но нервное подергивание щеки выдавало ее. Конан шла рядом, украдкой поглядывая на подругу, чувствуя ее душевное состояние, но молчала. Слова казались излишними. Да и что она могла сказать? Что она поступила правильно? Что другого выхода не было? Изуми знала это и без слов, но легче от этого ей не становилось. Конан внезапно остановилась, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то. Яхико поравнялся с ней, а Итачи и его напарник остановились за их спинами. Изуми машинально вскинула пистолет, стоя впереди, готовая к любой опасности. Все напряженно вслушивались в каждый шорох, пока до них не донеслась тихая, пронзительная мелодия, похожая на игру на губной гармошке. Конан кивнула, приоткрыв один глаз, и на ее лице появилась слабая улыбка. Она рукой указала направление. Спустя несколько минут, они вышли из темного переулка и огляделись. Мелодия затихла. Итачи, слегка пихнув Изуми в бок, кивнул головой в сторону небольшого магазина. Перед ним, словно призраки, тянулись к покосившемуся балкону зомби, их руки были вытянуты вверх. На самом балконе сидел юноша — уставший, грязный, в порванной майке — наигрывал на губной гармошке мелодию, словно прощаясь с этим миром. — Псих, не иначе, — прошипела Изуми, нахмурившись. Итачи пригляделся, прищурив глаза. Что-то знакомое было в этом парне. Белые, как снег, короткие волосы, худощавое телосложение… — Хозуки? — тихо прошептал он, собираясь сделать шаг вперед. Его остановила рука, легонько коснувшаяся плеча. — Твой приятель? — Яхико слегка оттянул его назад. — Друг моего брата, — коротко ответил Учиха. — Мать твою, — Изуми закатила глаза, — я быстро. Прикройте меня. Конан кивнула, щелчком проверяя готовность пистолета. Яхико тихо хмыкнул, выглядывая из-за угла, прицеливаясь. — Не припомню, чтобы она была Матерью Терезой, — приподнял бровь Итачи, проверяя обойму. — Мать Тереза — фигура весьма противоречивая, Итачи, — улыбнулась Конан, глядя на удаляющуюся спину подруги. Изуми двигалась бесшумно, словно тень, проскальзывая между тенями переулков. Подойдя ближе, укрывшись за очередным углом, она смогла оценить масштабы: пятнадцать тварей, сгруппировавшихся перед магазином. Атаковать в лоб было бы чистым безумием. Тихо ругнувшись и оглядевшись, девушка заметила мусорный контейнер, стоявший неподалеку от ее укрытия. Словно кошка, она выскользнула из-за угла, стараясь подкрасться ближе к металлическому баку. Не успев сделать и пары шагов, Изуми замерла, рука инстинктивно нащупала рукоять метательного ножа. Прямо на нее, из-за угла одного из домов, шаркающей походкой и с утробным хрипом, двигались двое. Один из них был в черном тактическом жилете. Он шел медленно, выставив вперед руку в кожаной перчатке, а на шее зияла резанная рана. Часть бедра была съедена, а половина лица почти отсутствовала. Сердце девушки пропустило удар. Она узнала его. Этот человек не раз спасал ей жизнь, принимая удар на себя. Именно он когда-то дал Конан прозвище — «Ангел», потому что та не раз вытаскивала его из объятий смерти. «Тами. Мать твою…» — Изуми сглотнула, крепко сжимая нож. Всегда безжалостная, бескомпромиссная и смертоносная, она ждала. Девушка пыталась убедить себя, что это не он, но чем ближе подходили ожившие мертвецы, тем сильнее она понимала: ошибки быть не может. Среди утробных хрипов вновь зазвучала мелодия. Та самая, будто прощальная. Медленная, тихая, переворачивающая все внутри. Изуми мотнула головой и метнула нож, точный бросок пришелся в голову зомби, шедшему рядом с ее бывшим другом. Она знала, что должна сделать, но не смогла. Вместо этого, она чуть отступила назад, ловко запрыгнув на контейнер и, оттолкнувшись, подтянулась на балку, оказавшись наверху. — Отсюда обзор лучше, приятель, — тихо прошептала она, усаживаясь и доставая пистолет. Прицелившись, Изуми выстрелила, попав ему прямо в голову и привлекая внимание остальных тварей. Медленно развернувшись, они, утробно хрипя и шаркая, двинулись в ее сторону. Та лишь слабо улыбнулась и подняла голову, смотря на сидящего парня на балконе. Он поднялся, уставившись на нее и помахал рукой, в попытке привлечь внимание. Она лишь кивнула, указывая в сторону. Конан и Яхико действовали тихо. Они быстро подошли, мельком оглядывая тело бывшего товарища по оружию, и свернули в сторону магазина. Парень присел, выставляя руки вперед, словно предлагая опору. Девушка, сделав небольшой разбег, едва коснувшись его ладоней, была подброшена вверх. Конан, цепко ухватившись за шершавую балку балкона, подтянулась, ловко перелезла через ограждение и оказалась на крыше, прямо перед Суйгецу. — Отлично играешь, — она слабо улыбнулась, поднимая ладонь вверх. — Вот уж не ожидал, что меня будут спасать красивые девушки, — отшутился он. Конан, проигнорировав его слова, посмотрела вниз. Яхико только кивнул, и помахал рукой, будто говоря остальным оставаться на месте. Изуми болтала ногами, сидя на балке, рассматривая зомби внизу. Казалось, что ей совсем не страшно, и она привыкла за столько дней не только к их внешнему виду, но и к тошнотворному запаху, исходившему от них. Однако ее взгляд был направлен на лежавшее тело бывшего товарища по оружию. Тряхнув головой, Изуми осторожно встала на балке и балансируя дошла до крыши соседнего дома. Раздался выстрел. Оттуда, где находились Итачи и его напарник. С крыши соседнего дома было видно, как тот пятится назад, выставив пистолет. После первого выстрела послышался мужской крик, а затем еще один выстрел. Яхико, не раздумывая, рванул в ту сторону. В это же время, на небольшом балкончике, где находилась Конан, послышался громкий удар в дверь. Она напряглась, судорожно ища способ как можно быстрее спуститься. — Они двери открывать умеют? — дрожащим голосом спросил Суйгецу, отступая назад. — Хреново, но умеют, — отозвалась Конан, — перелезай и прыгай. Тут не высоко. Конан ловко перекинула ногу через ограждение и повисла на балке. Громкие удары в дверь становились все настойчивее, а Суйгецу стоял, переводя взгляд с двери на ограждение, словно принимая решение. Наконец, он перекинул ногу через край, повиснув рядом. Повернув голову, Суйгецу понял, что Конан уже нет рядом. Взглянув вниз, он увидел девушку, стоявшую под балкончиком и стрелявшую куда-то вдаль. Он решил подняться. Подтянувшись и ухватившись за край металлического ограждения, он услышал, как дверь с грохотом распахнулась, и на балкон вывалилось несколько обезображенных трупов. Суйгецу сглотнул и, стараясь двигаться как можно осторожнее, снова спустился вниз, хватаясь за балку. — Да прыгай ты уже! — Рявкнула Конан, ее голос звучал резко и настойчиво. Суйгецу разжал руки и рухнул на землю. Падение было неудачным — вместо того, чтобы приземлиться на ноги, он плюхнулся задницей на грязный асфальт. Конан, будто не замечая его неловкости, толкнула его в сторону одного из переулков, помогая подняться. Тем временем Изуми, ловко передвигаясь по крышам, направлялась к их первоначальному укрытию. Она видела, как Яхико увел Итачи чуть дальше за угол одного из домов. Остановившись на одной из крыш, она внимательно огляделась. Заметив знакомую рыжеволосую шевелюру, она двинулась в том направлении. — Блядство! — выругался Яхико, отстреливая голову очередному зомби. — Их слишком много, — добавил Итачи, выстрелив в другого. — Нехер было шуметь, кретин! — огрызнулся Яхико. — Лучше, чтобы меня сожрали? — парировал Итачи. — Заткнитесь, оба, — сверху, с крыши, в их перепалку вмешалась Изуми. — Чуть дальше есть ящики. Не знаю, в каком они состоянии, но если с ними все в порядке — заберетесь наверх. Шевелитесь! Парни переглянулись, резко развернулись и бросились бежать. Оказавшись у тупика, они увидели штабель ящиков, сваленных друг на друга. Яхико шумно выдохнул и полез первым. Доски под его весом скрипели, казалось, вот-вот треснут. Повиснув на ржавой лестнице, он быстро поднялся наверх, и следом за ним стал подниматься Итачи. Оказавшись на крыше, Яхико развернулся, присел и протянул руку Учихе. Лестница издала тревожный скрип. Итачи подтянулся, хватаясь за предпоследнюю перекладину. лестница снова издала тревожный скрип. Он замер. — Живее, я не дотянусь, — прорычал Яхико. — Если я двинусь, вся конструкция рухнет, — ответил Итачи, его голос был напряжен. — Вы без меня хоть что-нибудь можете решить? — Изуми уселась на самый край крыши, свесив ноги, и внимательно изучала Итачи. — Есть идеи, капитан? — отозвался тот. Лестница снова предательски скрипнула, крепление, кажется, вот-вот выскочит из стены. Изуми резко встала, в ее глазах мелькнула искра, словно она что-то рассчитала. Она подошла к Яхико, что-то быстро объясняя ему на пальцах. Тот лишь молча кивал, понимая, что другого выхода нет. Внезапно, Изуми оказалась у края крыши. Она легла на асфальт, медленно подползая к самому краю, почти по пояс высовываясь вниз. — Без лишних вопросов, майор, — проговорила она, резко хватая его за руку, крепко, мертвой хваткой. Лестница, потеряв опору, начала падать вниз, мерзко скрипя по кирпичной стене. — Тяжелый, мать твою, — выдохнула девушка, чувствуя, как ее запястье оттягивает вес Итачи. Итачи, собрав последние силы, подтянулся и схватился рукой за край крыши, отпуская руку Изуми. Тут же Яхико схватил его за шиворот, помогая подняться. Все трое тяжело дышали, но, к счастью, были целы и невредимы. Парни сидели друг напротив друга, что-то бормоча себе под нос, словно пытаясь прийти в себя от пережитого. Изуми же, не теряя времени, поднялась на ноги и начала осматриваться. Конан нигде не было видно. — Мы тут! — послышался голос неподалеку. Стоя на противоположной крыше одного из зданий, девушка махнула рукой, устало улыбаясь. Она подталкивала локтем испуганного Суйгецу, который прижимался к ней, словно ища защиты. — Она чуть нож в меня не всадила! — крикнул Суйгецу, его голос звучал жалобно и возмущенно. — Если бы мы знали, что ты такой голосистый, сама бы всадила, — проворчала Изуми, подходя к парням. Она нахмурилась, скрестив руки на груди, и оценивающе посмотрела на них. — Кэп? — первым подал голос Яхико, обращаясь к Изуми. — Больница! — крикнула Конан с противоположной крыши. — Я вижу крышу. Изуми резко повернула голову и подошла к краю, прищуриваясь и вглядываясь вдаль. Где-то далеко действительно показалась круглая крыша больничного здания. — Есть идеи, как нам перебраться на вашу сторону? — спросила девушка, обращаясь к Конан. Конан огляделась. Они оказались на этой крыше совершенно случайно, спасаясь от очередной толпы зомби. Забежав в переулок, она залезла на большой контейнер. Суйгецу замешкался, и мимо его уха пролетел нож, точно попав в голову одному из зомби. Парнишка быстро забрался к ней, а с него они уже перебрались на крышу по старой пожарной лестнице. — Боюсь, что только через низ, — подала голос Конан, обводя взглядом пространство. — Сука, — выругалась Изуми, ее голос был полон досады. — Кэп, — встревоженный голос Яхико вырвал ее из раздумий, и Изуми резко обернулась. На противоположной крыше, раскачиваясь из стороны в сторону, стояли мертвецы, вытягивая руки вперед, словно в ожидании. А позади них, громко рыча и скалясь, находилось несколько доберманов, их глаза горели голодным огнем. — Похоже, мы в дерьме, мальчики, — Изуми нервно сглотнула, понимая, что пути назад нет. Яхико, Итачи и Изуми — их всего трое и они вооружены. И хотя они понимали, что зомби не обладают способностью прыгать по крышам, каждый из них отчетливо помнил ту ужасающую встречу с собаками в полицейском участке. Места для маневра катастрофически мало. И тут, с громким, зловещим рыком, три добермана с легкостью перемахнули на их крышу. Псы застыли напротив них, скалясь и рыча, но почему-то не торопясь нападать. Трое людей, готовые к бою, напряженно глядя на них, ощущали, как адреналин пульсирует в жилах. В воздухе повисло немое противостояние, предвещающее неизбежный бой. Пути назад нет. Это их последний бой?