Геном Хаоса

Когда один ищет силу в разуме,

другой обретает её в безумии.

Полицейский участок, Токио. Три месяца назад. На закрытом тренировочном полигоне царила напряжённая атмосфера. Пятеро молодых полицейских, одетых в новую чистую форму, переглядывались друг с другом, периодически цокая языками и фыркая от взаимного недовольства. Лишь одна девушка стояла чуть поодаль от остальных, задумчиво и внимательно рассматривая коллег. Каждый из них явно недолюбливал друг друга по целому ряду причин, и когда капитан объявил о совместной тренировке, никакого энтузиазма это не вызвало. Самый старший из них уже имел звание сержанта и успешно закрыл несколько громких дел. Ходили слухи, что он дважды участвовал в боевых действиях, но подтверждений этим байкам никто не находил. Тяжелая, массивная дверь ангара открылась с пронзительным скрипом, заставляя присутствующих мгновенно напрячься и создать тишину. На пороге, в потертых, но дорогих джинсах и черной, слегка растянутой майке, стоял Шисуи. Он широко и немного устало улыбнулся, поднял руку в перчатке без пальцев в приветственном жесте, затем решительно вошел и захлопнул за собой дверь. — Итак, коллеги, — устало начал он, бегло осматривая ребят в свежей полицейской форме. Все напряглись ещё сильнее, ожидая приказа. Шисуи нырнул рукой в задний карман джинсов и извлек два круглых, бронзовых колокольчика, постукивая ими за тонкую кожаную ниточку друг о друга. Видя недоуменные глаза коллег, он привязал колокольчики к шлёвке на джинсах и сложил руки на груди, демонстрируя полное расслабление. — Задача проста: отнять у меня эти колокольчики. Тем, кто справится, я лично выпишу премию. — Капитан, — начал сержант, делая шаг вперед, — нас шестеро, а вы один. Это нечестно. Шисуи заливисто засмеялся, но в следующий миг его лицо стало серьезным. Он ещё раз строгим, проникающим взглядом осмотрел присутствующих. — Вот и посмотрим, как вы сможете работать вместе, когда на кону что-то действительно стоящее. Однако, есть несколько правил, — Учиха опустил руки и наклонил голову вбок. — Не бить по голове и в пах. На подготовку даю ровно пять минут. Советую снять кители, они сковывают движения. Он махнул рукой, и ребята, почувствовав негласное разрешение, зашевелились. Девушка внимательно изучала каждое движение своих коллег, пытаясь уловить хоть какую-то закономерность, и переводила взгляд на расслабленного капитана. Она пыталась понять его мотив: капитан никогда ничего не делал просто так. Однако, его абсолютно беззаботная поза говорила о том, что он совершенно не переживает о численном перевесе на полигоне. Оставшись в рабочих, более свободных футболках, ребята быстро размяли плечи и встали в неровную шеренгу по росту. Каждый из них знал — капитана Учиху нельзя недооценивать. — Чего лица такие кислые? — Шисуи оттолкнулся от стены, позвякивая колокольчиками, будто приглашая к игре. — Начали. По команде они рассыпались, сохраняя безопасную дистанцию от капитана. Каждый из них нападал по отдельности, пытаясь найти брешь в его обороне. Но Шисуи ловко уворачивался, иногда бросая резкие, пренебрежительные комментарии о тактике нападавших. Сержант атаковал, как он считал, внезапно и мощно. Юноша, бежавший сбоку, был готов нанести точный удар, но капитан, с реакцией граничащей с предвидением, перехватил его запястье, уворачиваясь корпусом в сторону. Атакующий потерял равновесие и, не успев сгруппироваться, полетел вперёд, с грохотом ударившись о деревянный пол. Ещё двое лежали недалеко от сержанта, пытаясь быстро перевернуться и подняться, но их атака была смята и дезорганизована. Тяжело вздохнув, Шисуи тряхнул головой, как будто стряхивая назойливую пыль и перевел взгляд на девушку, которая оставалась стоять на периферии поля боя, будто наблюдая за игрой хищников. — Рядовой Мацуми Касуми, — его голос стал тише, но при этом утратил всю усталость, став требовательным. — Была команда начать. Но девушка не торопилась. Она стояла абсолютно неподвижно, игнорируя хаос вокруг себя. Ее взгляд не был испуганным, он был аналитическим и холодным. Она внимательно изучала не только Шисуи, но и то, как быстро он вывел из строя троих. Она видела не просто отработку приемов, а скорость и реакцию отточенную годами. Она медленно подняла глаза, поймав взгляд капитана. — Я начала, капитан, — тихо ответила та, не меняя позы. — Я анализирую. Шисуи чуть улыбнулся. Он сделал полшага вперед, наклоняя корпус в выжидательной, но готовой к броску позе. Девушка инстинктивно отступила на шаг назад, сгибая ноги в коленях — её стойка была чиста, даже в этой неорганизованной ситуации. Краем глаза она увидела, как сержант, наконец, поднялся, а юноша, лежавший на полу, пытается отползти в безопасное место. Она перевела взгляд на них и резко скомандовала: — Не торопитесь нападать! — её голос, хоть и не был командным рыком, прорезал общую неловкость. — У нас была команда начать, Касуми! — рыкнул невысокий парень, который, кажется, считал себя самым смелым. Он чуть ссутулился, готовясь к индивидуальной атаке. Шисуи поднял бровь, словно ему принесли неинтересный доклад. Он слегка повернул голову к плечу, уходя в сторону от внезапного, хоть и неловкого, рывка поднявшегося сержанта, выставляя ему подножку тем же движением, что использовал несколько минут назад. Сержант снова рухнул, на этот раз с глухим стуком. Касуми нахмурилась, сделала шаг в сторону, пытаясь удержать строй. Капитан стоял расслабленно, но каждое его минимальное движение сопровождалось раздражающим, назойливым звоном. «Если моя теория верна, и мы атакуем одновременно, есть шанс его одолеть. Но как их убедить?» — продумывала стратегию девушка. Она снова перевела взгляд на коллег и, игнорируя Шисуи, быстро подошла к одному из них, шепча что-то на ухо. Тот вздёрнул бровь, вопросительно посмотрел на неё, но затем, увидев её серьёзность, отрицательно кивнул. Он тут же бросился в сторону, чтобы атаковать капитана с другого фланга. Через мгновение он уже лежал на полу в позе эмбриона, держась за живот. — Он нас раскидает как детей, — проворчал низкорослый парнишка, наблюдавший за фиаско. — Нам надо работать в команде, — тихо отозвалась Касуми. — Вспомни, что он сказал. Он дал нам пять минут, чтобы понять, что мы не сможем победить поодиночке. Парень задумался. Он перевел взгляд на расслабленного капитана, который не нападал, а лишь лениво и почти скучающе двигался, звеня колокольчиками. — Я до вечера с вами тут торчать не намерен, — вяло прокомментировал Шисуи, снова уходя в сторону, от попытки удара сержанта. — Допустим, ты права, — отозвался парень, теперь смотря на Касуми с проблеском уважения. — Какой план? — Мы сделаем вид, что атакуем вместе. Это должно его немного дезориентировать, заставить потерять ритм. А потом я резко уйду вниз, под его правую руку, и постараюсь сорвать колокольчики, — прошептала Касуми. — Звучит как кусок говна, — честно признал парень, — Но попробовать стоит. Они переглянулись и синхронно наклонились вперед, принимая низкую стойку. Шисуи заинтересованно посмотрел в их сторону, на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. Он согнул ноги в коленях, готовясь отразить атаку. Молодые полицейские резко рванули вперед, делая вид, что готовы обрушить на него всю силу. Парень замахнулся кулаком, целясь в грудь капитана. Шисуи успешно заблокировал этот удар, используя предплечье как щит, но в этот же момент он потерял из виду девушку. Касуми, действуя в соответствии с планом, пригнулась, уходя под его выставленную руку, и почти сомкнула пальцы вокруг ниточки, на которой висели колокольчики. Однако Учиха обладал рефлексами хищника: он резко ушел в бок, отбрасывая атакующего парня от себя легким, но точным толчком. Касуми, потеряв равновесие от промаха, неловко рухнула на пол, приземлившись на колено. Колокольчики, насмешливо звеня, остались на своём месте. Шисуи выпрямился. Он смотрел на этих двоих с внезапно вспыхнувшим уважением. — Вы двое, — он кивнул на парня и Касуми, — и сержант. Жду у себя в кабинете. Шисуи потянулся, разминая шею, и лениво пошел в сторону выхода с тренировочного полигона. Он оставил молодых коллег зализывать синяки, бросая им последнее напоминание о том, что физическая сила без правильного мышления бесполезна. Через час все трое стояли у кабинета капитана. Сержант что-то недовольно бурчал себе под нос о неэффективной трате времени, парнишка потирал ушибленную руку, а Касуми изучала сложный узор на светлом паркете, как будто это был ключ к разгадке. Только завидев капитана, шедшего со станчиком дымящегося кофе в руках, ребята сразу выпрямились и приняли образцовую стойку. Шисуи прошел мимо них, не удостоив взглядом, открыл дверь и, зевнув, кивнул головой, давая сигнал, чтобы те заходили. Молодые коллеги юркнули в кабинет. Первое, что бросилось в глаза — огромная пробковая доска, занимавшая всю стену. Она была увешана фотографиями, небрежными набросками, вырезками из газет и различными пометками, соединенными красными нитями. Чуть дальше стоял массивный дубовый стол, на краю которого лежало несколько папок с грифом «Секретно». Шисуи включил свет, прошел по кабинету, плюхнулся в кресло, всё ещё слегка звеня колокольчиками. — Что вы можете сказать о тренировке, сержант? — без особого интереса спросил Учиха, когда ребята сели на небольшой диван. — То, что нам нужно больше тренироваться и улучшать физическую подготовку, — машинально ответил тот, пытаясь угадать социально одобряемый ответ. — Не-а, — Шисуи сделал глоток кофе, переводя взгляд на сидящего рядом юношу. — А ты что можешь сказать, Тахиро? — Соглашусь с сержантом на счет физической подготовки, — ответил юноша. — Но, я бы еще добавил, что нам не хватает аналитических способностей. Мы не можем стратегически быстро мыслить в стрессовых ситуациях. Учиха откинулся на спинку кресла, постукивая пальцем по столу. Его глаза были прикованы к девушке, сидевшей чуть в стороне. — Касуми? Она выплыла из своих мыслей, услышав свое имя и поймав пристальный взгляд капитана. — На одной из тренировок, капитан, — тихо и неуверенно начала она, сглатывая, — Вы сказали, что разведчик должен уметь читать между строк. И проанализировав… — Поувереннее, — подбодрил Шисуи и жестом указал сержанту, чтобы тот не перебивал. Девушка прокашлялась и продолжила: — Вы собрали нас не просто так. Мы все недолюбливаем друг друга, и вы намеренно взяли нас, чтобы посмотреть, как мы можем работать в команде, когда нас загоняют в угол. — И посмотреть как справится сержант, который считает себя лучше всех, — удовлетворенно добавил Шисуи. Он прикрыл глаза и, выдержав паузу, добавил: — По хорошему, я должен дать премию Касуми. Однако, — он приоткрыл один глаз, смотря на Тахиро, — ты ее послушал и попытался действовать по её указанию. Поэтому выпишу вам двоим. Свободны. Ну, а вы, сержант, — Шисуи чуть улыбнулся, — пока поработаете рядовым. — Но капитан! — встрепенулся сержант, его лицо побагровело от унижения. — Это приказ, — строго ответил Учиха. — Свободен. Все трое поспешно вышли из кабинета. Никто из них не знал, что Шисуи Учиха, их прославленный капитан и наставник, несколько недель назад отказался от погонов майора. Он ненавидел перебирать бумажки.

***

Больница Раккун-сити. 3 июля. Сасори сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, переводя прерывистое, тяжелое дыхание. Он смотрел на свои руки и кровь стыла в жилах. Пальцы вытянулись, стали длиннее и заострились, превращаясь в нечто, подозрительно похожее на острые когти. Кисти приняли неестественно глубокий кроваво-красный оттенок. Ноги стали значительно крупнее, а мышцы напряглись так сильно, что джинсы на бедрах треснули, обнажая жесткую, плотную кожу под ними. Он понимал, что мутирует. Превращается в то, что компания называет «ходячим био-активом» — в экспериментальную форму, в мертвеца, который будет нападать без разбора и поглощать любую плоть. От одних мыслей об этом его готово было вывернуть наружу, хотя сам процесс трансформации его тела уже был далек от человеческой физиологии. Он не понимал, как до этого дошло. Сасори думал, что прекрасно контролирует вирус. Он был уверен, что вакцина работает безупречно, раз за такой долгий период времени он ни разу не попался и не потерял себя полностью. Но сейчас, глядя на свои когтистые ладони, он осознавал: контроль ускользает. В голове мелькнула мысль, что все это время не он контролировал вирус, а вирус одерживал контроль над ним. Ген Прародителя ждал удобного момента, чтобы явить себя, и этот момент настал. Стрессовая ситуация — узнав о нерожденном ребенке, Сасори впал в бешенство, которое дало толчок к бесконтрольной работе клеток вируса. Мутация была быстрой и жестокой. Кое-как поднявшись, он, опираясь о шершавую стену, попытался сделать шаг. Ноги не слушались, тело было перегружено новой, чуждой биомассой. Подняв голову, Сасори увидел вдалеке знакомый серый плащ с эмблемой корпорации. Стоявший держал в руке небольшой черный кейс, и его взгляд был направлен прямо в сторону мутирующего юноши. — Биркин, — прохрипел он, делая неуверенный шаг вперед и тут же падая на колени, откашливаясь густой черной жижей. Услышав фамилию, фигура медленно двинулась вперед, не торопясь. Некто присел на корточки, игнорируя угрозу, и поднял лицо Сасори за подбородок, всматриваясь в его пожелтевшие глаза. — Поздно, — тихо проговорил мужчина, отпуская его лицо и вставая. — Ты… — упираясь руками в пол, прохрипел Сасори, пытаясь сохранить хоть каплю человеческого достоинства. — Я не стану как они! Мужчина остановился, словно анализируя услышанное с научной точки зрения. Он развернулся в пол-оборота, поправил капюшон и тихо, но так, чтобы юноша услышал отчетливо, проговорил: — Ты станешь хуже, чем они. Из-за угла коридора, вышла огромная тварь. Она переваливалась с ноги на ногу, и, казалось, двигалась с трудом из-за своего веса. Она без особого интереса прошла мимо Сасори, едва взглянув на него. Это был тот самый монстр, напавший на них в коридоре. Тогда Сай затащил его в кабинет, и Сасори не смог его рассмотреть. Это было нечто, по габаритам напоминавшее огромного пса. Существо фыркнуло, издавая низкий, вибрирующий звук, и поравнялось с мужчиной в плаще, слегка виляя массивным наростом на хвосте. — Где Шерри? — бросил мужчина, отворачиваясь. — Я… не знаю, — Сасори закашлял, выплевывая из себя черную вязкую слюну, которая шипела на полу. Мужчина пошел вперед по коридору, а тварь, зевнув, обнажив ряд острых зубов, переваливаясь с ноги на ногу, поплелась за ним, оставляя Сасори одного в его растущей агонии. Кое-как развернувшись, он лишь увидел край серого плаща, который резко скрылся за углом. Сасори снова постарался подняться. Опираясь на стену, откашливаясь, он сделал несколько неуверенных шагов. На этот раз ноги, хоть и чужие, слушались его. Маленькими шажочками, почти переваливаясь, он добрался до ближайшей двери и кое-как, с трудом зацепившись когтями за ручку, открыл ее, вваливаясь внутрь — но не упав, вовремя схватившись за дверной косяк. Это была небольшая грязная уборная. Лампа над головой мигала, освещая тусклым желтоватым светом грязную плитку с застарелыми, темно-бурыми подтеками крови. Заприметив зеркало, Сасори шатаясь подошел к нему, опираясь тяжелыми красными ладонями на край раковины. Лицо слегка вытянулось, приобретая острые, хищные черты. Рот стал чуть шире, губы слегка сузились, приняв мертвенно-синий оттенок, словно он долго был без кислорода. Подняв верхнюю губу, Сасори постарался рассмотреть зубы. Они были белые. Без следов гнили, на которую он опасался наткнуться. Глаза приняли неестественно желтый оттенок, а зрачки сузились до вертикальных щелей. Он с ужасом разглядывал свое отражение, пытаясь мысленно отмежеваться от увиденного, пытаясь принять неизбежное. Проведя когтистой рукой по стеклу, он резко ударил в него. Осколки посыпались в раковину. Хотелось кричать. Не от страха, а от абсолютного леденящего бессилия. Раздался треск, затем еще один, и еще — это рвались его собственные оковы. Издавая странный звук, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий крик, Сасори посмотрел вниз. Часть его брюк осталась на полу, а рубашка была разорвана по швам и расстегнута. Пуговицы, как маленькие пустые гильзы, валялись на кафеле. Он, по привычке, провел рукой по своим волосам, и его лицо исказила хищная яростная оскаленная гримаса. — Вирус дал мне силу, — прорычал он, глядя на свою когтистую руку, а затем подняв ее и направляя в сторону. — Я убью ее за то, что она отняла у меня ребенка. Из одной из кабинок раздался громкий стук, а затем — низкий, утробный вой, полный боли и голода. Дверь кабинки ходила ходуном от яростных ударов изнутри и, не выдержав натиска, сорвалась с петель, с грохотом падая на пол. На ней лежал мужчина в грязном, порванном медицинском халате. Его лицо было чудовищно покрыто язвами и нарывами, а руки были в мелких, свежих царапинах. Ломанными, нечеловеческими движениями он поднялся, выставил вперед бледную, покрытую гноем руку, завывая и шаркая тяжелыми ногами. Сасори больше не чувствовал страха. Он чувствовал силу, пульсирующую в каждой клетке, горячую и чуждую. Он принял низкую стойку, его желтые глаза сосредоточились на движении монстра. Подпустив противника довольно близко, он действовал уже не как человек, а как инстинктивный хищник: он взял его за запястье, фиксируя движение, и второй, когтистой рукой, быстро и точно ударил в шею, целясь в жизненно важные артерии. Тело в халате упало, содрогаясь в последних конвульсиях. Вокруг разлилась огромная лужа темной крови. Удовлетворенно, глубоко рыкнув, Сасори слегка шатаясь вышел из уборной. Он оставил за собой мертвый труп и хаос, который, он надеялся, не привлечет внимания выживших. Ему нужно было научиться управлять этим новым, чудовищным телом, пока не вернулся тот, кто оставил его умирать. И что-то глубоко внутри него подсказывало, что времени хоть и мало, но оно всё ещё есть. Сасори пошатываясь бродил по коридору больничного крыла, периодически цепляясь за стену, оставляя на ней глубокие неровные следы от когтей. Он искал доктора, а заодно и ответы на свои вопросы. Как ни странно, юноша все еще сохранял, пусть и частично, человеческий разум. Он осознавал каждое действие, каждое движение, каждый сбитый вдох, понимая, что сильно отличается от тех зомби, которых он видел раньше. За то недолгое время, что он провел в корпорации, ему довелось увидеть несколько «экземпляров». Но ни один из них не был похож на него. В основном это были отвратительные создания, сжиравшие все на своем пути: будь то свежее мясо или гниль. Дойдя до знакомой комнаты, он провел когтистой лапой по двери и прикрыл глаза, концентрируясь. На мгновение ему показалось, что запахи и звуки воспринимаются куда ярче, чем раньше. И дальше. Радиус улавливания был куда больше, чем у обычного человека. Он ощущал движение воздуха, вибрацию пола. Поняв, что за дверью никого нет, и собираясь отойти, нос уловил запах шоколада. Чистый, сладковатый, неестественно яркий аромат. Принюхавшись, Сасори пошел по этому следу. Слабый, но настойчивый запах тянулся дальше по коридору и привел его к закрытой двери с панелью электронного замка. Рыкнув от нарастающего напряжения, он с силой ударил по панели. Та заискрилась, выпустив облачко дыма, и дверь со щелчком открылась. Он шел по запаху, не обращая внимания на посторонний шум и отсутствие света в этом крыле. Запах привел его к закрытой ролл-ставне, всей испещренной вмятинами. На полу, в лужах густой, еще теплой крови, лежало несколько изуродованных тел в белых халатах. Медленно перешагивая через трупы, Сасори осматривался, пытаясь найти знакомые лица. Все выглядели одинаково ужасающе: либо сломана шея, либо проломлен череп. На нескольких трупах были колющие раны в район сонной артерии. Чуть дальше, у стены, неподвижно сидел человек. Фигура показалась ему очень знакомой. Подойдя поближе, Сасори пробежался глазами по ней: тактический жилет весь заляпанный кровью и грязью, порванные штаны на коленках, разодранный ботинок. Чуть наклонив голову, юноша вгляделся в черты лица, а затем перевел взгляд на черные волосы. Перед ним находилось тело Учихи Шисуи. Рядом лежала подозрительно знакомая пустая ампула. Бегло осмотрев тело, взгляд зацепился за дырку в жилете в области сердца. Присев на корточки и снова принюхавшись, Сасори уловил резкий запах сладкого, который теперь смешивался с металлическим запахом крови. Фыркнув — будто ожидал увидеть кого-то другого — он встал и пошел дальше по коридору. Он обрел силу, Потеряв себя.