Геном Хаоса

Чем глубже спускаешься,

тем тяжелее дышать.

Больница Раккун сити. 3 июля. В помещении царила напряженная тишина, лишь изредка нарушаемая тихим шепотом и нервным шорохом. Конан — бледная, но собранная, сидела, вытянув обе ноги, прислонившись спиной к прохладной стене. Рядом с ней суетился Яхико. Он бережно, почти с трепетом, снимал защитный щиток с её ноги, его пальцы дрожали, когда он осматривал повреждения. Накладка из толстого пластика, плотно обтянутая тканью, сильно пострадала, испещренная глубокими царапинами и трещинами, словно на нее упал острый камень или ее пытались разорвать с неестественной силой. Яхико хмурился, ощупывая поврежденные участки, его лицо было полно беспокойства. Он перевел взгляд на Конан, а та, несмотря на боль и пережитое, просто буднично потрепала его по волосам, словно успокаивая ребенка. — Все хорошо, — тихо проговорила Конан, слабо улыбнувшись. Яхико только фыркнул и принялся развязывать шнурки на массивном поврежденном ботинке. Изуми стояла рядом, чуть улыбаясь и смотря на эту трогательную картину. Яхико себе не изменял: даже в таких невыносимых условиях он по-своему, но умудрялся заботиться о своей девушке. Изуми окинула взглядом помещение. Напротив, у небольшого стеллажа, расположились Ино, Сакура и Шерри. На их лицах застыла печаль, а Шерри, маленькая и потерянная, сидела, уткнувшись лицом в колени. Ино и Сакура бережно обнимали девочку что-то тихо шепча ей на ухо и пытаясь утешить. Недалеко от них, на полу, устроился Наруто. Он сверлил взглядом Яхико и Конан, искоса поглядывая на Изуми. Было отчетливо видно, что он готов в любой момент броситься вперед, словно хищник, готовый к защите. Напротив этой группы расположились Саске и Суйгецу. Они что-то тихо обсуждали между собой, их взгляды были направлены в сторону Итачи, который сидел на некотором удалении от остальных. Он спокойно прокручивал в руках металлическую зажигалку фирмы Zippo. Изуми еще раз обвела всех присутствующих взглядом. Она поняла, что не хватает кое-кого из группы. Сай. Его не было. Она помнила, как в панике и суете, помогла ему забраться в это странное, полуразрушенное помещение — но в последний момент, когда опасность была уже совсем близка, он успел выбраться. Или его вытолкнули. Изуми только шумно выдохнула и присела на корточки перед Конан. — Как нога? — тихо спросила она, стараясь сохранить голос ровным. — Болит, — спокойно ответила Конан, прикрывая глаза. Это было сказано буднично, но Изуми чувствовала скрытую боль. Яхико, всё ещё державший в руках ботинок, осторожно снял его и бережно провел рукой по икре девушки, пытаясь оценить степень отека. Конан приоткрыла один глаз, смотря на него, и чуть улыбнулась, как будто благодаря за заботу. Изуми и Яхико нахмурились. Они оба понимали, что если с ногой что-то случилось, то, скорее всего, Конан придется нести на руках. А это означало, что основная ударная сила в лице Яхико будет занята, и Изуми придется справляться с любыми опасностями в этом мрачном месте одной. Недалеко от них послышался тихий шорох и характерное шарканье, словно кто-то двигался с трудом. Яхико не стал долго думать. Реакция, отточенная годами службы и бесчисленными тренировками, заставила его действовать на опережение — он резко встал, закрывая собой девушек, и выставил перед собой нож, лезвие которого тускло блеснуло в полумраке. Сакура остановилась, её рука инстинктивно потянулась к медицинской сумке, и она прошептала: — Извини, я не хотела тебя напугать… — тихо произнесла девушка, её голос был полон раскаяния. — Ты не напугала, — фыркнул Яхико, и, убедившись, что угроза не реальна, опустил нож. Его взгляд, однако, оставался настороженным. Наруто, не теряя ни секунды, быстро подошел к Сакуре, закрывая её своим плечом, будто защищая от невидимой опасности. Девушка, немного смущенная, тихо проговорила: — Я… могу ее осмотреть. Я все-таки хирург. Яхико приподнял бровь, его хмурый взгляд сначала метнулся в сторону Конан и Изуми, затем снова вернулся к Сакуре, оценивая её. Конан, чувствуя его беспокойство, кашлянула, стараясь перевести разговор в более спокойное русло. — Пусть посмотрит, — сказала она. — Я предполагаю, что у меня растяжение. Парень что-то недовольно пробурчал себе под нос, но подчинился. Он сделал несколько шагов назад, садясь рядом с Конан, но не сводил глаз с Сакуры и Наруто, будто оценивая, могут ли они причинить ей вред. Наруто тихо шепнул Сакуре, его голос был напряжен: — Мне они не нравятся. Сакура, не обращая на него внимания, сделала несколько осторожных шагов и присела на корточки, осматривая ногу Конан. Её прикосновения были легкими и профессиональными, в то время как Яхико продолжал наблюдать за всеми с напряженным вниманием. Изуми перевела взгляд в сторону Итачи, который спокойно сидел в отдалении, и затем в сторону Ино, которая всё ещё заботилась о девочке. Она отрицательно качнула головой, будто отвечая самой себе на какой-то давно терзавший её вопрос. Конан, заметив её внутренние колебания, тихо проговорила, приоткрыв один глаз: — Поговори с ним. Изуми фыркнула, но, столкнувшись взглядом с Конан, увидела в нём не просьбу, а серьёзное, даже суровое требование. Вздохнув, она закатила глаза, но повиновалась. — Ладно, ладно. Иду. Не начинай, — она пробормотала, вставая. Поправив поясную сумку, Изуми тихо двинулась в сторону Итачи. Саске, заметив это движение, мгновенно среагировал. Он тут же перегородил ей дорогу, его тело напряглось, готовое к действию. — Не думаю, что это хорошая идея, — он наклонился чуть вперед, его голос вибрировал от нескрываемой злости. — Предлагаешь оставить его здесь? — Изуми приподняла бровь, её тон стал немного язвительным. — Я предлагаю, чтобы ты не подходила к нему. Саске сжал губы, но прежде чем он успел что-либо ответить, Изуми ухмыльнулась и ловко пригнувшись, юркнула мимо него, словно змея. Саске даже не успел понять, как это произошло. Он резко развернулся, и увидел, как Изуми уже уселась рядом с Итачи, демонстративно игнорируя его. Он недовольный сел недалеко от них, не сводя с Изуми глаз, готовый в любой момент вмешаться. Изуми сложила руки на коленях, пытаясь унять внутреннее волнение. Краем глаза она увидела, как Итачи, всё ещё погружённый в свои мысли, вновь прокручивает в руках серебряную зажигалку Zippo, смотря в одну точку. Она тихо проговорила, нарушая тишину: — Я уверена, что он жив. Зажигалка остановилась, лежа идеально в руке Итачи. Он только шумно выдохнул, словно стряхивая с себя давящую реальность, и ничего не ответил. Изуми вытянула одну ногу, опираясь на стену, и, смотря в стену, продолжила: — Слышал байку о капитанской удаче? — Шисуи рассказывал об этом, — тихо отозвался Итачи, его голос звучал приглушенно. — Как по мне, детская сказка. — Я тоже так думала, — Изуми повернула голову в сторону Яхико и Конан, чья ситуация заставляла её надеяться на лучшее. — Но у моих ребят есть несколько моих счастливых вещиц. Учиха перевел на нее взгляд, его обычно спокойное лицо выражало лишь тень прежней жизни. — Шисуи рассказывал, что у каждого капитана есть несколько вещей, которые приносят удачу, — проговорил он, словно вспоминая что-то важное. Изуми слабо улыбнулась. Она нырнула рукой в подсумок и, найдя то, что искала, положила рядом с собой небольшую серебряную монетку, отполированную до блеска. — Иногда слепая вера дает силы, майор, — тихо сказала она. Она встала, окинула взглядом сидящего Итачи, чьи глаза были полны печали, и продолжила. Её голос стал твёрже: — Я более чем уверена, что этот здоровяк жив. Учиха поднял на нее глаза, полные грусти и сожаления, словно не веря в её слова, но видя её решимость. Изуми только кивнула, как бы давая ему понять, что понимает его состояние, но призывает собраться. — Соберись, майор. Нам нужен человек, который умеет держать оружие. Она медленно ушла, обогнув Саске, который всё ещё наблюдал за ней с беспокойством, в сторону ребят. Итачи посмотрел на монетку, которую она оставила рядом с ним. Он бросил взгляд на неё, затем перевел фокус внимания на Конан, которая только слабо кивнула ему. Он взял монетку, прокрутил её между пальцами, и на его губах появилась слабая, едва заметная ухмылка. — Капитанская удача… хотел бы я верить в это, — прошептал Итачи. Он быстро спрятал монетку в нагрудный карман, его движения стали более уверенными. «Ты всегда умел выбирать самые немыслимые пути из ситуаций, где другие просто отчаялись бы. Слепая вера…» — мысленно проговорил Итачи, медленно прокручивая в руке серебряную зажигалку. Он смотрел на неё, как на единственный осязаемый якорь в этом море неопределённости. Саске, превозмогая боль, подошёл тихо, усаживаясь рядом с братом. Его предплечье всё ещё ныло, а повязка, которую ему наложили, была пропитана кровью. — Ты как? — хрипло проговорил младший Учиха, его голос был полон усталости и беспокойства. — В порядке, — тихо ответил Итачи, не поворачивая головы. Саске внимательно посмотрел на брата. Его лицо, почти всегда невозмутимое, теперь выражало крайнюю степень обречённости — но было видно, что Итачи изо всех сил пытается сохранить остатки самообладания. — Эта девушка… что она сказала? — спросил Саске, его голос был напряжён. Итачи перевёл взгляд в сторону отряда «Дельта», туда, где стояла Изуми, и тихо ответил: — Она уверена, что Шисуи жив. Саске шумно выдохнул, его плечи поникли. Он хмуро посмотрел в ту же сторону, что и брат. Было видно, что младший Учиха относится к этим странным «счастливым вещицам» и подобным уверениям с глубоким недоверием, предпочитая полагаться на собственные силы и проверенные методы. Изуми присела на корточки рядом с Конан, её взгляд был сосредоточен на повязке, которую Сакура накладывала на её ногу. Яхико хмурился, наблюдая за действиями медика, его тревога за Конан была ощутима. — Растяжение, — констатировала Сакура, её голос звучал уверенно. — Серьезное, но обойдется. Яхико фыркнул, поднялся и еще раз осмотрелся, словно оценивая новую угрозу. Он бросил короткий взгляд на Изуми и кивнул, давая понять, что готов к её следующему шагу. — Так, — Изуми поднялась, поправляя подсумок на поясе. — Я понимаю, что нам всем грустно, и потеря Шисуи — это удар. Но надо идти. Мы должны вас вытащить и выполнить задание. — Грустно?! — возмутился Наруто, его голос сорвался на крик. — Шисуи погиб! А ты так спокойно об этом говоришь! Изуми прикрыла глаза и шумно выдохнула. Меньшее чего ей сейчас хотелось, это объяснять свою холодную, прагматичную философию шумному блондину. — Мы не знаем наверняка, — тихо возразила Конан, пытаясь удобнее усесться и натянуть ботинок на ногу. Яхико, заметив её неуклюжие попытки, ловко перехватил сапог и помог ей обуться, его забота была красноречива. Наруто сжал ладони в кулак и сделал шаг вперед к Изуми, его глаза горели гневом. Та оставалась невозмутимой, её взгляд был твёрд. — Послушай, парень, — в её голосе прозвучали стальные нотки, — я прекрасно понимаю, какого вам всем сейчас. Особенно Итачи. Но сидеть здесь и наматывать сопли на кулак не входит в мои планы. Хочешь — оставайся. — Ты… ты… — Наруто задыхался от ярости. — Да. Высокомерная, эгоистичная стерва, — Изуми не дала ему договорить и приподняла бровь, словно предлагая ему высказаться. — Вопросы? Конан, опираясь на плечо Яхико, кое-как встала. Сакура стояла чуть дальше, смотря на Конан с искренним уважением. В этой девушке, несмотря на рану, было больше силы, чем во всех присутствующих в этом помещении, включая самых громких. Изуми еще раз окинула помещение взглядом. Ролл-ставня, через которую они попали в это странное помещение, была опущена, и на ней виднелись несколько вмятин. Она помнила громкие звуки ударов, как будто что-то с силой кидали. Окон в помещении не было. Изуми посмотрела на Шерри, достала из подсумка последнюю обойму и тихо цокнула. — Последняя, — прошептала она, словно подтверждая критичность ситуации. Она тихо подошла к девочке, игнорируя шипение Наруто и Ино, которая продолжала обнимать Шерри, и уселась на корточки. — Шерри… Девочка сжалась, еще сильнее обняв колени. Она всхлипнула и отрицательно мотнула головой. — Послушай, я понимаю, какого тебе, но надо быть сильной. — Понимаешь ты, как же, — съязвила Ино, прижимая к себе Шерри. Изуми, проигнорировав колкое замечание, внимательно рассматривала девочку. — Шисуи защитил нас. Шерри всхлипнула и кивнула, её глаза были полны слёз. Изуми продолжила, её голос смягчился. — Нам надо идти. — Мне… страшно, — тихо прошептала Шерри, её голос дрожал. Изуми кивнула, и её взгляд смягчился. — Понимаю. Но без тебя мы не выберемся. Шерри отрицательно кивнула и прижалась поближе к Ино, словно ища в её объятиях последнее утешение. В этот самый момент за опущенной дверью раздался шум. Сначала — громкий топот, будто кто-то, чьи ноги были слишком тяжелы для обычного шага, двигался по коридору. Затем — скрежет когтей по полу — острый, режущий слух — и низкий, приглушенный рык, от которого по спине пробежал холодок. После этого раздался громкий чих. Все в помещении замерли. Даже дыхание, казалось, остановилось. Итачи, мгновенно мобилизовавшись, поднялся и, закрывая собой Саске, наставил на дверь пистолет. Изуми, встав, тихо подошла ближе к двери, её рука взметнулась вверх, призывая к абсолютной тишине. Шум за дверью не утихал. Снова раздался низкий, угрожающий рык, затем — отвратительный звук чавканья, словно что-то пожирали с неутолимой жадностью. А после — громкий звук удара, как будто чем-то очень тяжёлым, неуклюжим и сильным ударили по кафельной плитке. Напряжённая тишина, висевшая в воздухе, в один миг сделалась звенящей — такой, что, казалось, её можно резать ножом. Внезапно, нарушая её, Суйгецу громко чихнул. Все присутствующие злобно посмотрели на него, а тот, смутившись, пожал плечами и вжал голову в шею, словно пытаясь исчезнуть. — Идиот, — прошептал Яхико, устраивая Конан на своей спине. — Опусти меня! — тихо возмутилась Конан, её голос дрожал. — Я могу идти. — Тихо! — прошипела Изуми, её глаза, полные решимости, смотрели на дверь. Она сделала несколько шагов от двери, но её пистолет оставался нацелен на неё, готовясь к любому развитию событий. Внезапно, звук чавканья прекратился, и по двери вновь провели когтями, но уже с меньшей агрессией. Нечто огромное за дверью издало звук, походивший на жалкий скулеж, а затем создание громко фыркнуло, будто повинуясь невидимому знаку. — Идем, — донесся из-за двери мужской голос, спокойный и властный, совершенно не соответствующий диким звукам, которые они слышали секунду назад. Нечто, что поджидало их за дверью, низко рыкнуло в ответ, и с топотом удалилось от двери, отдаляясь по коридору. — У нас много дел, — продолжил тот же мужской голос, — а время не ждет. А тварь, словно в подтверждение его слов, громко фыркнула, и снова раздался звук, будто нечто тяжёлое снова уронили на пол, но уже с большей осторожностью. Изуми нахмурилась, её взгляд стал напряжённым. Она повернула голову к Яхико и Конан. Те тоже слышали голос, и их кивки подтверждали, что они поняли: это не просто случайный монстр. — Думаешь — это он? — тихо проговорила Конан, устраиваясь удобнее на спине Яхико. Её попытки сопротивляться бесполезны, теперь она полагалась на его силу. Изуми не ответила. Она пыталась проанализировать ситуацию, в её голове мелькали фрагменты информации. В мыслях крутилось досье на Уильяма Биркина, и Изуми пыталась вспомнить любую важную информацию. В документах не было прямого указания на наличие семьи, но говорилось о том, что доктор был женат. Но был ли он на самом деле связан с корпорацией? Или же его жена была частью их экспериментов? Вопросы рождались один за другим, заглушая прежнюю тревогу звуками чужой, контролируемой силы. «Уильям Биркин. Если ты действительно стоишь за всем этим ужасом, я не буду церемониться», — подумала Изуми, хмурясь, её пальцы крепче сжали пистолет. Им нужно было выбираться отсюда и как можно скорее. Их главная цель находилась всего в нескольких метрах за дверью. Она снова перевела взгляд на товарищей, затем на остальных, оценивая их состояние. Её взгляд остановился на Шерри, которая всё ещё дрожала от страха, прижимаясь к Ино. — Нам надо уходить, — Изуми сделала несколько шагов назад, не опуская дуло пистолета, её глаза были прикованы к тому направлению, откуда доносился голос. Яхико поудобнее подхватил Конан под коленями и поравнялся с Изуми. Он взглядом указал на винтовку, стоящую у стены, намекая на необходимость прикрытия. — План такой, — тихо проговорила Изуми, её голос звучал уверенно, несмотря на внутреннее напряжение. — Итачи отдает пистолет голосистому блондину и хватает винтовку. Потом валим отсюда. Итачи приподнял бровь и посмотрел на Наруто, который выглядел скорее растерянным, чем готовым к действию. Шерри, почувствовав, что внимание обращено и на неё, снова дрогнула и тихо всхлипнула. Сакура подошла к девочке. Она спокойно что-то ей объясняла, её голос был почти неслышным, и Шерри, хоть и продолжала дрожать, утвердительно кивнула. Девочка встала. Её до сих пор трясло от страха, но она, собрав последние силы, подошла к одной из стен. Шерри слегка надавила на неё, и стена с шумом заскрипела, открываясь. Это была умело замаскированная дверь. Все в комнате переглянулись. Итачи протянул Наруто пистолет. Тот хотел возмутиться, что они должны слушать «неуравновешенную особу» — но что-то в спокойной, непреклонной решимости Итачи заставило Наруто подчиниться, и он принял пистолет. Майор, в свою очередь, тихо подошел к стене и взял винтовку. Оружие оказалось тяжелее, чем он предполагал, но это лишь добавило ему решимости. Изуми задержалась у проёма, глядя на девочку. Что-то в ней не давало капитану покоя. Она вспомнила слова Шерри о родителях — работают в больнице. Но за всё время девочка ни разу не назвала их имён, не сказала, чем именно они занимаются. Врачи? Администраторы? Уборщики? — Шерри, — позвала Изуми, стараясь смягчить голос. — А фамилия у тебя есть? Девочка замерла на мгновение — ровно на одно сердцебиение. Затем, не оборачиваясь, пожала плечами. — Мама и папа говорили, что чужим её называть опасно. Извините. Изуми приподняла бровь. Опасно? Она переглянулась с Конан. Та едва заметно пожала плечами — мол, не дави. Яхико, поправляя сидящую на его спине Конан, бросил короткий взгляд на капитана: «Потом разберёмся». Изуми кивнула и жестом приказала двигаться дальше, но осадок остался. Потайной ход вёл вниз — узкий, вырубленный в бетоне лаз, освещённый лишь редкими аварийными лампами, чей багровый свет придавал стенам оттенок запёкшейся крови. Воздух становился тяжелее с каждым шагом, пропитываясь запахом сырости, химикатов и чего-то ещё — тошнотворно-сладкого, от чего першило в горле. Шерри шла первой, её маленькая фигурка почти растворялась в багровом полумраке. За ней — Изуми с пистолетом наготове, затем Яхико с Конан на спине, Итачи с винтовкой, прикрывающий тыл, и остальные — цепочкой, стараясь не отставать и не шуметь. Спуск казался бесконечным. Ступени — грубые, местами выщербленные — уходили всё глубже, и с каждым пролётом температура падала. Из вентиляционных шахт тянуло ледяным сквозняком, заставляя ёжиться даже закалённых бойцов. Изуми шла следом за Шерри, не сводя глаз с её маленькой спины. Девочка двигалась уверенно — но это не удивляло. Родители работали в больнице, она бывала здесь с мамой. Всё логично. Но фамилия. «Мама и папа говорили, что чужим её называть опасно». Капитан «Дельты» слишком хорошо знала, что стоит за такими словами. В её мире фамилии скрывали те, кто был в розыске, под прикрытием или в программе защиты. Двенадцатилетняя девочка из маленького американского городка не должна была знать таких правил. Если только её не учили этому с детства. «Кто же твои родители, Шерри? И почему они так боялись, что кто-то узнает вашу фамилию?» Изуми отогнала эти мысли. Сейчас не время для допросов. Сначала — выжить и выбраться. Итачи шёл замыкающим, держа винтовку наготове. Его взгляд скользил по спинам впереди идущих, но то и дело возвращался к маленькой фигурке впереди. «Чужим её называть опасно». Он прокрутил эту фразу в голове. Девочка говорила, что родители работают в больнице. Но кем? Врачами? Если так, то почему их фамилия — тайна, которую нельзя называть чужим? Что такого особенного в семье Шерри? Итачи не стал задавать вопросов вслух. Но мысленно взял на заметку. Наконец, лаз расширился, и группа вышла в длинный коридор нижних лабораторий. Первое, что ударило в ноздри — запах. Густая смесь химикатов, застарелой крови и чего-то ещё, от чего першило в горле. Стены из серого, местами покрытого плесенью бетона уходили вдаль, теряясь в густом мраке. Аварийное освещение работало через раз: одни лампы мертвенно мигали, отбрасывая пляшущие тени, другие давно перегорели, оставляя после себя чернильные провалы. По полу тянулись кровавые дорожки — не хаотичные брызги, а целенаправленные, почти аккуратные следы, будто кто-то волочил тяжёлое тело. Они разветвлялись, пересекались, уходили под закрытые двери с электронными замками. Кое-где на стенах виднелись отпечатки ладоней — тёмно-бурые, уже подсохшие, но всё ещё хранящие отголоски чьей-то агонии. Изуми подняла руку, останавливая группу. Она прислушалась. Где-то в дальнем конце коридора, за поворотом, раздался звук. Не шарканье зомби, не рык мутанта. Что-то другое. Влажное, ритмичное шлёпанье — будто кто-то огромный и мягкий переставлял конечности по бетону. Звук то приближался, то затихал, словно его источник двигался хаотично, без видимой цели. Итачи напрягся. Он перевёл взгляд на Изуми — та стояла неподвижно, вскинув сжатый кулак. Тишина. Ждать. Шлёпанье сменилось низким, вибрирующим стрекотом — звуком, от которого волосы на затылке встали дыбом. Он доносился откуда-то сверху. Яхико медленно поднял голову. На потолке, прямо над ними, в мерцающем свете аварийной лампы, виднелось нечто, напоминающее толстый белёсый канат. Он тянулся вдоль всего коридора, исчезая в темноте. Но приглядевшись, Яхико понял — это не канат. Это паутина. Толстая, слоистая, покрытая засохшей слизью и мелкими фрагментами… чего-то. Костей? Ткани? — Не смотрите наверх, — одними губами прошептал он. — Просто идите. Шерри, дрожа всем телом, указала в левый коридор. — Нам туда. Изуми кивнула и жестом приказала двигаться. Группа медленно, стараясь не нарушать гнетущую тишину, двинулась по кровавому следу. С каждым шагом воздух становился тяжелее. Где-то в боковых ответвлениях коридора слышалось тихое, ритмичное постукивание — будто кто-то перебирал конечностями по металлу. Один раз Суйгецу, шедший рядом с Саске, случайно задел ногой валявшуюся на полу пробирку. Стекло покатилось по бетону с оглушительным, как им показалось, звоном. Все замерли. Постукивание в дальнем конце коридора прекратилось. Наступила абсолютная, звенящая тишина — даже гудение вентиляции, казалось, стихло, прислушиваясь вместе с ними. Прошло пять секунд. Десять. Пятнадцать. Постукивание возобновилось — но теперь оно звучало ближе. И быстрее. Словно его источник начал двигаться в их сторону. — Живо, — скомандовала Изуми, подталкивая Шерри вперёд. — Ускоряемся. Группа прибавила шаг, стараясь не переходить на бег — бег в этом месте мог привлечь внимание чего-то ещё. Звук за спиной то приближался, то отдалялся, словно играя с ними. А затем — так же внезапно, как появился, — стих. Коридор привёл их к массивной металлической двери с электронным замком. Рядом, на стене, висела небольшая табличка: «Лабораторный комплекс 3-В. Доступ только для персонала категории А». Шерри, не дожидаясь команды, достала из рюкзака красную карточку и приложила к считывателю. Замок пискнул, на панели загорелся зелёный огонёк, и тяжёлая дверь с шипением отъехала в сторону. За ней открылся новый коридор — более широкий, лучше освещённый, но от этого не менее жуткий. Вдоль стен тянулись ряды герметичных дверей с маленькими зарешёченными окошками. Из-за некоторых доносились звуки — приглушённые, неразборчивые. Изуми шагнула внутрь первой, держа пистолет наготове. Она обвела взглядом пространство и замерла. В дальнем конце коридора, метрах в двадцати, на полу темнело что-то большое и бесформенное. Неподвижное. Вокруг него, рассыпавшись по бетону веером, поблёскивали в тусклом свете стреляные гильзы — много, не меньше десятка. Изуми присела, подняла одну гильзу. Тёплая. Совсем свежая. Она переглянулась с Яхико. Тот едва заметно кивнул, поправляя Конан на спине, и переместил руку ближе к кобуре. Конан, приоткрыв глаза, проследила за его взглядом и тоже напряглась. Здесь кто-то был. И не так давно. — Идём, — тихо скомандовала Изуми, выпрямляясь. — Держим дистанцию. Без шума. Группа двинулась вперёд, огибая тёмную массу на полу по широкой дуге. Когда они поравнялись с ней, стало видно, что это — груда какого-то органического мусора: обрывки плоти, осколки хитина, слизь. И запах — резкий, кислотный, заставляющий морщиться. Никто не стал задерживаться, чтобы рассмотреть подробнее. Изуми обернулась к Яхико и Конан. Трое бойцов «Дельты» обменялись быстрыми, почти незаметными знаками. Изуми кивнула и двинулась дальше. Коридор привёл их к очередной двери — на этот раз обычной, без электронного замка, лишь с небольшой табличкой: «Кабинет старшего вирусолога». Шерри нахмурилась, разглядывая надпись. — Это не папин кабинет, — тихо сказала она. — Но он где-то рядом. Я помню эту дверь. Изуми жестом приказала группе остановиться. Приложила палец к губам и медленно надавила на ручку. Дверь подалась с тихим скрипом. Внутри царил рабочий беспорядок. Стол, заваленный бумагами и пустыми чашками из-под кофе. Стеллажи с папками. Монитор с погасшим экраном. В углу, у стены, кто-то сидел. Фигура в белом халате, сгорбленная, привалившаяся спиной к стене. Голова безвольно свисала на грудь. Из горла вырывалось влажное, булькающее дыхание — такое они уже слышали десятки раз. Изуми вскинула пистолет. Фигура шевельнулась. Медленно, неестественно подняла голову. Лицо — серое, покрытое лопающимися волдырями. Глаза — мутные, налитые кровью, но в них ещё теплилась искра. Остаток сознания. Последний уголёк. Губы заражённого дрогнули. Из горла вырвался не хрип — слово: — По… мо… ги… те… мне… — Он жив! — Наруто рванулся вперёд, отталкиваясь от дверного косяка. Его лицо осветилось той особой, отчаянной надеждой, какая бывает только у врачей, увидевших шанс. — Он говорит! Ему можно помочь! Он уже сделал шаг к доктору, уже протянул руку — ту, что не сжимала пистолет, — готовый подхватить, осмотреть, спасти. Выстрел. Голова заражённого дёрнулась, ударилась о стену. Тело сползло набок и замерло. На бетоне за его спиной расплылось тёмное пятно. Наруто застыл. Его протянутая рука повисла в воздухе. Он медленно, словно во сне, повернул голову к Изуми. Та стояла, всё ещё держа пистолет на вытянутой руке. Дымок из ствола таял в спёртом воздухе кабинета. Её лицо было абсолютно спокойным — ни тени сомнения, ни капли сожаления. — Ты… — голос Наруто сорвался. Он смотрел на неё, не веря. — Ты что… зачем?! Он же… он просил помощи! Он говорил! Мы могли… Изуми опустила пистолет. Посмотрела на него — долгим, тяжёлым взглядом. Ничего не ответила. Наруто шагнул к ней. Его лицо исказилось — смесь ярости, непонимания и боли. — Почему?! — выкрикнул он. — Почему ты даже не дала ему шанса?! Ты просто… ты убила его! Как будто так и надо! Как будто это нормально! Изуми медленно убрала пистолет в кобуру. Затем, не говоря ни слова, шагнула к Наруто. Он инстинктивно попятился, но она шла — спокойно, неумолимо, пока не оказалась вплотную. Её рука метнулась к его запястью — к тому, что сжимало пистолет. Она рванула его руку вверх, прижимая дуло к своему жилету. Туда, где под бронёй билось сердце. Наруто замер. Его палец лежал на спусковом крючке. Рука дрожала. — Стреляй, — сказала Изуми. Тихо. Буднично. Он смотрел ей в глаза — и не видел там ни страха, ни злости. Только холодную, усталую уверенность. — Я… — его голос сорвался. — Я не… Рука тряслась всё сильнее. Пистолет ходил ходуном, царапая ткань жилета. Он не мог. Не мог нажать на курок. Даже глядя в эти пустые, без эмоциональные глаза. Изуми выждала ещё секунду. Затем плавно перехватила его запястье второй рукой и опустила оружие вниз. — Если ты ещё не понял, — произнесла она негромко, — из людей тут только мы. Она развернулась и отошла к столу. Будто ничего не произошло. Наруто остался стоять, глядя то на свою дрожащую руку с пистолетом, то на труп у стены. Его грудь тяжело вздымалась. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Итачи, всё это время стоявший у входа с винтовкой, перевёл взгляд с трупа на Изуми, затем на Наруто. — Мы должны спасать тех, кого можно спасти, — произнёс он. Негромко. Без осуждения. Изуми даже не обернулась. — Спасай, — бросила она через плечо, перекладывая папки на столе. — Если найдёшь кого-то, кого ещё можно. Сакура, бледная, подошла к Наруто и мягко взяла его за локоть. — Пойдём, — тихо сказала она. — Поможешь мне осмотреть стеллажи. Наруто позволил увести себя. Он не проронил ни слова. Пистолет в его руке всё ещё подрагивал. Суйгецу, стоявший у двери с ножом, переглянулся с Саске и тихо хмыкнул. Саске, не отрывая взгляда от спины Изуми, склонился к нему чуть ближе. — А она всегда такая? — спросил он едва слышно. Суйгецу пожал плечами. — Не знаю насчёт «всегда», но мне она чуть нож в шею не всадила. Я хотел её разбудить. Саске приподнял бровь, перевёл взгляд на Изуми — та уже перебирала бумаги на столе, будто ничего не произошло, — и ничего не ответил. Только пальцы крепче сжали рукоять пистолета. Яхико, всё это время державший Конан на спине, молча наблюдал за происходящим. Конан, приоткрыв глаза, едва заметно качнула головой — то ли осуждая, то ли понимая. Яхико лишь пожал плечами и двинулся к дальнему стеллажу. В кабинете воцарилась рабочая тишина. Каждый занялся обыском, стараясь не смотреть на труп и не думать о том, что только что произошло. Но воздух стал тяжелее. И каждый чувствовал: что-то между ними треснуло. И трещина эта будет только расти.

***

В то же самое время. Коридор с ролл-ставней. Мужчина в сером плаще остановился у тела, лежащего у стены. Гибрид издал низкое, утробное ворчание и ткнулся носом в его плечо, привлекая внимание. Тот присел на корточки, всматриваясь в лицо Учихи Шисуи. Жилет пробит в области сердца. На ткани — опалённые края, следы пороха. Выстрел в упор. Тот, кто стрелял, не промахнулся. Мужчина расстегнул жилет, готовясь увидеть сквозную рану — и замер. Из нагрудного кармана, куда пришлась пуля, торчали смятые ошмётки фольги и пропитанная чем-то тёмным ткань. Он осторожно вытащил содержимое. Шоколадный батончик. Развороченный пулей, превратившийся в липкое месиво. Под ним — небольшая металлическая фляга. Сплющенная, деформированная, с аккуратным входным отверстием. Мужчина открутил крышку, принюхался. Томатный сок. Пуля прошла через батончик, ударилась во флягу, потеряла энергию и ушла в сторону — в плечо, а не в сердце. Сквозь ткань жилета, сквозь рубашку, но не глубже. Крови было много, но жизненно важные органы не задеты. Мужчина тихо хмыкнул, покачал головой. — Томатный сок и шоколад, — пробормотал он. — Ты либо гений, либо самый везучий человек в этом городе. Гибрид наклонил голову, принюхиваясь к фляге, и громко чихнул. — Согласен. Пахнет скверно. Гибрид издал низкое, ворчливое рычание — не угрожающее, а скорее выражающее солидарность с очевидным фактом. Мужчина усмехнулся, убрал сплющенную флягу обратно в карман капитана и достал из складок серого плаща небольшой инъектор. Внутри пульсировала бледно-голубая жидкость. Он знал то, чего не знал стрелявший. Несколько месяцев назад, когда Биркин получил образцы крови Шисуи — кого Амбрелла выбрала как «идеального носителя», — Уильям пошёл на отчаянный шаг. Вместо стандартного штамма G-вируса он скрестил его с генетическим материалом капитана, создав уникальную модификацию. Ту самую, что когда-то спасла Шерри. Аннет в спешке разработала вакцину-противоядие. Времени на тесты не было. Риск колоссальный. Но Биркин верил: если вирус вошёл в симбиоз с клетками его дочери, то сможет и с клетками Шисуи. Мужчина приставил иглу к шее капитана и плавно нажал на поршень. Бледно-голубая жидкость ушла под кожу. — Ты был прав, Уил, — прошептал он. — Он им понадобится. Он подобрал с пола пустую ампулу — ту самую, что осталась после выстрела. Улика. Если кто-то найдёт тело и ампулу, могут сложить два и два. А этого допустить нельзя. Мужчина выпрямился, бросил взгляд на ролл-ставню, за которой скрылись выжившие, затем на Гибрида. — Присмотри за ним. Если очнётся раньше, чем я вернусь — не пугай. Хотя… — он хмыкнул, — с твоей мордой это вряд ли возможно. Гибрид фыркнул, пошевелил костяными наростами и улёгся рядом с капитаном, положив тяжёлую голову на лапы. Мужчина в сером плаще развернулся и растворился в темноте коридора. У него было ещё одно дело. Некоторое время спустя Темнота. Густая, вязкая, без сновидений. А потом — резкая, обжигающая боль в плече. Шисуи застонал, не размыкая век. Тело не слушалось — чужое, тяжёлое, словно налитое свинцом. Он попытался пошевелить пальцами. Получилось. Тишина. Ни рычания, ни шагов. Только далёкое гудение вентиляции и капанье где-то за поворотом. Шисуи с трудом разлепил глаза. Коридор. Полупустой, залитый тусклым аварийным светом. Тела зомби, разбросанные по полу, — те самые, что он уложил перед тем, как… перед тем, как что? Выстрел. Он помнил выстрел. Шисуи попытался приподняться. Плечо взорвалось болью, перед глазами поплыли круги. Кое-как, цепляясь за стену, он сумел сесть, затем — встать. Ноги держали плохо, но держали. Взгляд упал на жилет. Дыра. Прямо над сердцем. Опалённые края, следы пороха. Выстрел в упор. Он медленно, непослушными пальцами расстегнул жилет. Из нагрудного кармана вывалилось нечто бесформенное — остатки шоколадного батончика, превращённого в липкую кашу. Под ним — сплющенная фляга с аккуратным пулевым отверстием. Шисуи поднял её, повертел в руках. — Я не помню, кто стрелял, — прохрипел он, глядя на флягу. — Но это была моя любимая фляга. Он сунул её обратно в карман — привычка, от которой трудно избавиться даже на грани смерти. Затем, держась за стену, развернулся и в последний раз посмотрел на тела зомби, устилавшие коридор. Они лежали неподвижно — те, кого он успел уложить до того, как… Шисуи мотнул головой, отгоняя мутные воспоминания. — Так… — выдохнул он, опираясь плечом о холодный бетон. — Соберись, капитан. Медленно… за стеночку… валим. Он сделал первый шаг. Потом второй. Ноги подкашивались, плечо горело огнём, но он шёл. Куда — не имело значения. Главное — двигаться. Найти своих. Или они найдут его. Он не знал, куда идёт. Но знал, что остановиться — значит умереть.