Дом странных мужчин мисс Уитакер

— Просыпайся, ходячее несчастье, пока я тебя сам не выволок из-под одеяла! — голос раздался прямо над моим левым ухом. Я распахнула глаза, а тело напряглось, будто ему вот-вот придётся обороняться от чего-то ужасного. Но через пару минут отпустило. — Леви, мать твою, ты издеваешься? — я села на кровати, вглядываясь в довольное лицо капитана, который, скрестив руки на груди, пальцами держал мою газету. — А, поняла. Тебе было так скучно ночью, что ты упивался дифирамбами в свой адрес? — Ты ведь сама это начала, — он усмехнулся и небрежно бросил газету мне. — Я не напишу о тебе больше ни строчки, надменный ты говнюк. Он не обернулся, направляясь к столу. — Шутка про мой рост получилась… хорошей. Я скривилась — то ли в желании съязвить ещё раз, то ли в удовольствии от того, что ему понравилось. — Так значит, получилось хорошо и тебе понравилось? — Да. Ты… справилась. Юху! — раздалось в моей голове. Будто только для него одного я теперь пишу. — Джой, у меня есть предложение, — сказал Леви, внимательно наблюдая за тем, как я вываливаюсь из его кровати (да-да, снова) и одеваюсь. — Какое же? — ответила я, натягивая штаны. — Хочу научить тебя пользоваться УПМ. Я вскинула на него глаза. В его предложении не было ни капли романтики. Когда сильнейший воин человечества собирается учить тебя пользоваться оружием, это только потому, что он должен быть уверен: ты сможешь себя защитить. Особенно если его рядом не окажется. В этом весь Леви. — Надо же! Начнёшь агитировать меня стать разведчицей? — усмехнулась я. — Нет. Выброси эту хрень из головы, — он присел на край своего стола, всё так же держа руки, сложенные на груди. — В последней вылазке мы с Эрвином обсуждали твоё влияние на дела Разведкорпуса. Он считает, что в столице действительно беспокоятся, но не за нас, конечно, а за то, что люди будут недовольны… — Конечно будут. Это и есть моя цель, капитан. Чтобы в Митрасе ссали не давать вам бюджет или ещё что. — Но суть не только в этом. Эрвин рассказал, что пару десятков лет назад журналисты ездили в вылазки с разведчиками… — Чтобы писать новости с полей. Да-да, Магнус Драйзер, мой редактор, уже давно мне всё рассказал. Я видела, что он хранит нашивки погибших журналистов. — Джой… — Ну что ещё? Разве я не права? — Может, ты перестанешь меня перебивать? Повисла пауза. — Прости… Я просто немного взвинчена. Так ты боишься, что я захочу в вылазки вместе с тобой? — Да. Недалёк тот день, когда ты захочешь поехать с нами. И я знаю, что тебя не остановит ничего. Поэтому пусть лучше ты будешь готова. Я не стала ему говорить, что за стенами мне делать пока нечего. А уж если я туда и соберусь, например, чтобы вернуться домой, то у меня три титана в друзьях и подружках. Уж они-то не дадут, чтобы меня сожрали. Поэтому я просто промолчала и часто-закивала в знак согласия. Мы с Леви заглянули в столовую, стараясь держаться подальше друг от друга, чтобы не вызывать лишний интерес к нашей… паре. Завтрак прошёл в компании Ханджи, Нанабы и Мика. Леви с последним обменивался колкостями не меньше, чем с майором. Я же молча тыкала кашу ложкой и периодически смеялась над шутками Зое. Всё-таки моя душа тяготела к ней — к открытому, доброму, сумасшедше-талантливому человеку. По солдатам в столовой было видно, что Разведкорпус зализывает раны: многие перевязаны, кто-то сидит с костылями, а столы заметно поредели, особенно если сравнивать с тем днём, когда я оказалась здесь впервые. Тогда я стояла в рубашке Ханджи, босиком, с кувшином в руке. Да, было беззаботное время… если его вообще можно назвать таким. Тренировочная площадка была пуста всё по той же причине. Мы вышли во двор вместе с Леви сразу после еды. И затем начался кошмар: нужно было влезть и затянуть на себе весь этот проклятый УПМ. Напомню вам свой скромный опыт: всего два раза в штабе Гарнизона, под чутким руководством моего друга Густава. Да, мне совершенно точно не стоило ляпнуть об этом Леви. Почему-то казалось, что он не будет рад, особенно после того, что я не призналась ему сразу — в день нашего интервью. — Блять, я уже всё забыла. В какую бляшку совать этот сраный ремень? — бубнила я себе под нос, чувствуя, как ремни крутятся в руках и словно коллективно надо мной издеваются. — Что ты там бурчишь? — у Леви весь сбор занял от силы минут пять. — Давай помогу. — Не надо. Позволь мне самой решить… ЭТУ ДОЛБАННУЮ ЗАДАЧУ, — нервы сдали, и терпение тоже. — Мне полегчало. Ладно. Давай, помогай. Я повернулась к нему, но он отвернул меня обратно, поправил ремни на спине, развернул снова, даже не смотря мне в глаза. Его руки скользнули вниз, к поясу штанов. — Дальше сама, а то ещё увидят, — голос его звучал ровно. Я послушалась. Дальше он сам повесил на меня УПМ. В каждую руку вложил по спусковому крючку, и его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем требовала инструкция, и чуть дольше, чем если бы на моём месте была любая другая. Во всяком случае мне так казалось, и эти мысли приятно тешили мою израненную душу. Мне определённо нравилось чувствовать себя значимой для него. И это было абсолютной правдой. Иначе мы бы оба сейчас здесь не стояли. — Ладно, Радость, — произнёс он, отводя взгляд куда-то в сторону тренировочных стенок, будто там скрывался ответ на то, почему он вообще решил этим заниматься. — Посмотрим, чему я смогу тебя научить. И постарайся не убиться и не вызвать у меня сердечный приступ. — Пф, капитан, если что и вызовет у тебя приступ, так это моё безграничное обаяние, — ухмыльнулась я, хотя сердце сделало радостный кульбит. — Скорее твоя безграничная способность самоуничтожаться, — уголки его губ едва заметно дрогнули, но я видела, что взгляд тоже просиял. Он шагнул ближе, проверил положение моих рук, поставил ноги ровнее, подправил стойку. — Держи центр тяжести, — сказал он тихо. — Не думай о высоте. Думай о том, куда хочешь попасть. Я собралась, вдохнула, почувствовала ремни, металл, его запах и присутствие рядом. И поняла, что всё совсем иначе. С Густавом чувство стеснения топталось у меня в горле — скорее всего от того, что я знала, что нравлюсь ему, но понимала, что не могу ответить тем же. С Леви было просто… спокойно. Я знала, что он не станет меня ловить, не будет лишний раз касаться, но он здесь. Значит, я уже заняла в его сердце крохотную комнатку. И вещички там разложила. — Готова? — спросил он. — С тобой? Всегда. Он закатил глаза, но угол рта снова дрогнул. — Тогда полетели, засранка. Через несколько часов мои руки превратились в руки работника каменоломни: костяшки содраны, ладони вспухли, пальцы дрожали. Колени стучали друг о друга, мышцы гудели от напряжения, будто я таскала на себе уголь, а не жалкий УПМ. Затылок тоже напоминал о себе тупым, настойчивым пульсом — я грохнулась на спину, когда мои сраные тросы перекрутились. И всё же я выжила. Пожалуй, сегодня мне стало чуть более очевидно, почему в Разведкорпус идут далеко не все. Ты пойди справься с такой нагрузкой. Леви прошёлся по мне взглядом, оценивая состояние. — Хватит с тебя на сегодня, — в его тоне промелькнули нотки усталости и что-то почти бережное. — Ой, капитан, спасибо, — выдавила из себя я. Мы отошли к столам, где обычно снимают снаряжение. Я едва дотащила себя до края площадки, расстегнула пряжки, кое-как вывернулась из ремней и потом просто плюхнулась на землю. Спина взвыла, но в этот момент я жаждала не отдыха — лёгкие требовали своё. Я достала смятую пачку сигарет из внутреннего кармана, держа её двумя пальцами, которые дрожали так, будто на улице минус сто. — Вот же блять… — пробормотала я. — Надеюсь, сигареты не сломались. Если сломались, я заставлю капитана купить мне новые. — И чего ты снова там бурчишь? — раздался голос Леви откуда-то сверху. — Ничего, — всё так же буркнула я. Но о чудо — сигареты выжили. Я чиркнула спичкой, вдохнула, чувствуя, как горячий дым прокатился по горлу, почти успокаивая это измотанное изнутри состояние. Выдохнув облачко, я позволила мозгу на мгновение перестать считать перенапряжённые мышцы. Леви отмахнул рукой мой дым, сморщился едва заметно, но остался стоять рядом. — Джой, — сказал он неожиданно буднично. — Не хочешь со мной в Каранес? Я подняла на него глаза снизу — всё ещё сидя на земле, с сигаретой, торчащей между пальцами. Он смотрел на меня так, словно давно знал, что я соглашусь, но хотел услышать это именно от меня. — Хочу, — ответила я, чувствуя, как сердце отозвалось чем-то тёплым. — А что будем делать? — Думаю, сегодня была достаточно насыщенная тренировка, чтобы дать себе… а точнее, тебе… отдохнуть. Согласна? Я усмехнулась, затянулась ещё раз. — Ты чертовски прав, капитан. А мне чертовски нравилось то, куда мы с ним шли. Эта наша странная, непонятная, но такая притягательная романтика. — Дашь мне только полчаса, чтобы привести себя в порядок? — спросила я. Он утвердительно кивнул.

***

Мы отправились в сторону Каранеса уже после обеда. Я перекинула через плечо свою сумку и на всякий случай закинула внутрь блокнот с карандашом — хотела быть готовой, если капитан снова скажет что-то важное. Всё-таки редакционное задание о конце вылазки никуда не делось: нам было крайне необходимо продолжать рекламную кампанию разведчиков. Во всяком случае, я представляла себе это именно так. До города мы шли молча, лишь изредка перебрасывались короткими фразами о том, какая чудесная сегодня погода и как хорошо, что именно сегодня мы оказались здесь. Ничего интересного. Обычные дежурные фразочки, светская беседа — формат, который нам обоим не шёл с самой первой встречи. Город встретил нас так, будто сегодня праздник. Улицы были пропитаны запахами вкусной еды и вина. Нет, я упомянула вино вовсе не потому, что мне хотелось пропустить бокальчик. Просто я знала, как оно пахнет. Любое вино. Мой нос улавливал даже самые дальние нотки с такой лёгкостью, будто я всю жизнь работала виноделом. Я, как ребёнок, оглядывалась на людей, бегущих детей, уличных музыкантов. И тут мой взгляд зацепился за нечто крайне симпатичное. Перед лавочкой с одеждой моё тело остановилось само. Леви встал рядом и внимательно посмотрел то на меня, то на платье, которое красовалось на витрине на самодельном манекене. Оно было белым, в мелкий голубой цветок; от лифа шли две тоненькие бретельки, а на груди красовался миловидный бантик. Увидев мою заинтересованность, Леви сказал: — Давай, примерь. — Ты что, со стены рухнул? — я перевела удивлённые глаза на Леви. — Я никогда не носила платьев. — Так может, стоит начать? Я помотала головой в знак протеста. — Джой, пожалуйста, — эта фраза от капитана прозвучала как-то неестественно мягко. Я смутилась до чертиков, но пришлось согласиться. — Хорошо, — и с этим словом мы зашли внутрь. Милая женщина средних лет, кажется, прочитала мои мысли, хотя я даже не успела открыть рот. А может, она просто видела, как долго мы с Леви стояли перед витриной. — Давай. Платье тебя же не съест, — капитан продолжал меня подначивать. — Всё, отстань от меня! Иду, — я выхватила платье из рук продавщицы, которая уже успела снять его с манекена, пока мы снова препирались. Я зашла за ширму и принялась стягивать с себя привычную одежду: брюки, рубашку и тяжёлые ботинки. — Господи, какой же это будет позор… Как вообще это носят? — бубнила я за ширмой. — Хватит причитать. Ты невыносима, — Леви стоял перед ширмой, скрестив руки на груди. — Кто бы говорил, заносчивый говнюк… — я не унималась. — Я тебя вообще-то слышу, засранка, — парировал он. — Ну и хорошо! — ответила я. — На, смотри, на что ты меня подписал. Я вышла из-за ширмы, уперев руки в бока. Леви молчал. Он оценивал меня с ног до головы, словно пытаясь понять, действительно ли это я. А затем повернулся к продавщице: — А есть какие-то женские… туфли? — мои брови взлетели вверх, но я поняла, что ему самому это даётся нелегко. — Леви… — сказала я, хотя больше слов и не нашлось. — Держите! Мне кажется, они вам подойдут. Особенно к этому платью, — женщина-продавец сунула мне туфли в руки. Бежать было некуда. Пришлось обуваться. Но, к моему удивлению, сели они действительно как влитые, будто были созданы специально для меня. Туфельки — тряпочные, хлопковые, для тёплой погоды; подошва будто кожаная, хотя я не была уверена. — Сейчас дам вам зеркало, — вновь отозвалась женщина. Я заволновалась. Для меня это было почти историческое событие. Вернувшись через мгновение, она принесла зеркало среднего размера. Я уставилась в отражение, не совсем понимая, кто этот человек. — Офигеть… — слов у меня больше не было. — Как же вам хорошо! — сказала продавщица, но я на неё не смотрела. Я сверлила глазами Леви, ждала его реакции. — Ну? Ты скажешь что-то? Он медлил, но потом всё-таки сказал: — Ты такая… — Толстая? — Нет. — Нелепая? — Господи, Джой. Красивая. Ты — красивая. Я снова не нашла, что сказать, а щеки предательски залились румянцем. — Ну, раз сам капитан Аккерман так говорит… Можно мне пойти сразу в платье? — душа пела, и хотелось поделиться этим со всеми вокруг. — Старую одежду уложу в сумку. Пока я собирала манатки, Леви оплатил мне платье и туфли. Вот так вот. Если кто-то скажет мне, что мужчины должны дарить цветы и водить на ужины, я просто рассмеюсь тому в лицо. Мужчина, который о тебе правда заботится, научит тебя защищать себя на случай, если его не окажется рядом; настоящий мужчина купит тебе булку с корицей и твоё самое первое в жизни платье. Вот вам мой совет, девочки. Выйдя из магазинчика, мы продолжили путь по Каранесу и вышли на главную площадь, украшенную по центру фонтаном. Здесь же играл гитарист, бросив подле себя шляпу, чтобы прохожие могли кидать монеты. А я хотела другого… — Капитан, а ты ведь так и не сдержал обещание, — подтрунивала я. — Какое? — Танец. На балконе, помнишь? Ты обещал. — Тебе мало платья? — Нет, за него я тебе благодарна, ты же знаешь… — я немного расстроилась, потому что поняла: не сегодня. Но когда-нибудь он точно сдастся. — Ладно, подержи! Я сунула ему свою сумку, и Леви вместе с моими вещами уселся на скамейку, пока я кружилась под музыку, пыталась делать хоть какие-то грациозные движения руками. Конечно, мой взгляд то и дело встречался с Леви. И тут я заметила, что он разговаривает с двумя парнями позади него. И вот, о чём шёл разговор: — Ты посмотри, как крутится. Видно эти красивые коленочки! — сказал один. — Да, я бы её отымел! — подтвердил другой. Услышав это и поняв, что речь шла про мои колени, Леви обернулся: — Терпеть не могу разбивать чужие фантазии, но её уже имею я. — Капитан Леви… — сказали оба хором. — Мы… мы сразу не признали. П-п-простите. — Кыш отсюда, пока я добрый. И их след мгновенно простыл. — Так-так… и что тут произошло? — я подошла как раз в тот момент, когда двое этих парней испарились. — Обсуждали твои колени. — Да ну? И что ты им сказал? — Ничего. Пойдём в штаб, — ответил Леви. Мои брови взлетели вверх снова, но на этот раз — недовольно. Но с Леви спорить бесполезно, хотя, если говорить честно, мне казалось, что он за меня заступился. Вряд ли капитан в этом признается — это уж точно. Мы шли по дороге к штабу, оставляя позади Каранес и этот день. И тут на меня нахлынуло что-то нестерпимое. Я остановилась, Леви чуть ушёл вперёд. — Капитан! — окликнула я его. Он обернулся, и именно в этот момент я подбежала к нему и поцеловала в губы. Кажется, так я его ещё никогда не целовала. Внутри всё приятно согрелось, и я поняла, что это вовсе не поцелуй страсти — их было уже достаточно. Это поцелуй чего-то совсем другого, после которого хочется смотреть человеку в глаза, после которого весь окружающий мир вдруг кажется ярче, теплее и лучше. Да, наверное, я влюбилась. И знаете что? Мне не было страшно. Моё ДНК на этом уровне перестало воспринимать Леви как что-то враждебное и, скорее, даже срослось с мыслью о том, что он для меня — больше, чем просто редакционное задание. Он больше страха перед прошлым и будущим, больше любого предмета в мире. Запомните этот момент. Возможно, он станет основополагающим для дальнейших событий. Скоро узнаем. — За что мне это? — спросил Леви, когда я отстранилась. — Такое наказание? — уточнила я. Он ухмыльнулся. — Нет. Такая радость. И я улыбнулась ему в ответ. А потом мы двинулись дальше. — Кстати, Джой, Эрвин ждёт тебя у себя. — Ты ждал целый день, чтобы мне это сказать? — Просто хотел, чтобы ты ни о чём не думала. Я тихонько толкнула его плечом. — Ладно, спасибо. Зайду к нему, как вернёмся. И мы продолжили путь к штабу Разведкорпуса, но шли уже совсем близко друг к другу.