Баба Рая - норм такая...

Мы доели. И… тишина. Он молчит. И я молчу. В башке судорожно лажу по полкам — хоть какую-нибудь тему вытянуть. Тип чё я, не интересный собеседник, да? Я вообще нах могу Маяковского с выражением зачитать. Так, что охуеешь, Юлька. Но это всё внутри. А на языке… неловко как-то. Еба, последний раз с Натахой на первой свидахе так тормозил. — А ты… тип, этот? Машу рукой на него, обвожу с головы до пят. Тип, этим всё сказано. — Кто? — дёргается. Глаза расширяются. Испугался? Блядь… — Ну… тип этот… Я ебу, как называется. Птица ещё такая есть. На страуса похожа, стрёмная пиздец, — уже чувствую, как несёт, пытаюсь заткнуться, но поздно. — На биологии когда-то показывали. Как её… эмму… Он, кажется, облегчённо выдыхает. Улыбается неловко. — Ага. Только эмо. — И чо это значит? — бурчу, хотя мне не особо интересно, чё там у них за петушиная вера. Просто Юльку хочется послушать. Вот нафига он так. Не просто ж вырядился, чтоб чисто по приколу пизды огрести. — Ну… мы типа противопоставляем себя. Миру. Системе. Боремся с агрессией и насилием. В мире должно быть принятие. И любовь. Я завис. Основательно. Похлеще, чем с ебаным веганством. — Эмм… и как, блядь, тряпки связаны с любовью? — потираю лоб. — Ты серьёзно думаешь, что своим шмотьём пацанам добрые мысли в голову вселяешь? Половина района тебя уже бы отпиздила. А вторая — просто ещё не видела. Юлька дёргает плечом, будто ему и правда уже это всё объяснять приходилось сто раз. — Не в шмоте дело, — говорит, не смотря в глаза. — Просто… Если я хожу так, как мне нравится, это уже значит, что я не под них. Не под эту жестокую систему, где «будь как все, чтоб не влетело». Я выбираю себя. Он говорит это почти тихо. Как будто устал уже спорить, но всё равно не сдаётся. Я чешу висок. — Ну так и огребаешь за это. Это типа чо, героизм? Сам себе враг? Он усмехается. — Это выбор. Молчит секунду, потом добавляет: — А ты разве не делаешь вид, что тебе всё пофиг, только чтоб никто не докопался? Только чтоб не подумали, что тебе вообще что-то нравится? — Не, — бурчу. — Мне реально всё похуй. И сам слышу, как фальшиво это звучит. Юлька криво улыбается, будто понял, но спорить не собирается. — Ну окей. Тогда зачем ты спрашиваешь? Я вздыхаю, откидываюсь на стул. — Да хуй знает. Просто… странный ты. Вот и ломаю голову — ты чё, святой? Или реально ёбнулся. Он улыбается неловко и опускает голову. — Может, и то, и другое. Смеётся тихо, но с каким-то теплом, и у меня внутри становится как-то… не по себе. Не страшно. Просто странно. Внутри все плывёт. — Ладно, пошёл я, — сказал он, вставая. — На работу опоздаю, обед вот-вот кончится. Я тоже встаю. Всё вроде нормально. Посидели так чётенько. Шавуха заебись… Но внутри неспокойно. Как будто что-то не то. Как будто… хуйню сморозил. Он двинулся к двери. И тут — его голос, негромкий, почти на выдохе врывается в мои мысли. По эффекту — ураган, разрывающий всё на части. — Спасибо, Тоша. Простое слово. А внутри на красную кнопку нажали. Тревогу врубили. «Тоша… Тоша… Тоша…» Меня так только сестрёнка звала, когда ей лет 5 было, до того как сама стала шпынять за косички. Сейчас только и слышу: «Эй, разпиздяй», «Тоха, не тупи», «Пошёл нахуй». А это — будто кто-то вытер пыль с имени. — Та не за что, — хрипло выдавливаю. — Пиздуй уже, а то реально опоздаешь… Он отворачивается, уходит, не спеша. А я стою, глядя в его розовую спину. И шепчу еле слышно вслед: — Юлик…

***

Весь день ходил будто арматурой по башке вьёбали, вообще пиздец. Голова гудит, ни мыслей, ни сил. Сижу курю с пацанами у подъезда. Пацаны — мои. А чужим среди них себя чувствую — я. Перетираем хуйню. Ржём. Ну как… они ржут. Я просто сижу. — Тоха, сижку подкинь, — Лёха руку протягивает. Я даже не думаю, кидаю ему пачку. А в голове одна хуйня — «Тоша… Тоша… Тоша…» Чертыхнулся про себя, пацаны на меня косо глядят, будто хотят спросить, что со мной. — Ты че такой тупой, а? — выдавил Лёха, плеванув на асфальт. — Бабу завёл чтоль? — прищурился. — Да пошёл ты, — огрызаюсь, — я ебал хуйню эту, — выплёвываю слова, затягиваясь, — Натахи с головой хватило. Скашиваю на него глаз. — А чо ты вдруг? — Та ничо, — бросает и отворачивается, — хуй знает, Тох… Мы просто рядом курим, а ты будто в ебенях где-то. На автопилоте. Даже бычок мимо кинул — ты ж всегда метко. Гляжу — и правда мимо. Чёрт. — Да заебали вы, — бурчу. Поднимаю его. Щелчком — в урну. В башке срабатывает, как выстрел «Тоша…» Рука дрогнула. Окурок ударился об урну, упал на землю. — В пизду это всё, — резко встаю. Достаточно. — Пойду. Дел полно. — Тох, — лениво тянет Лёха и шаркает подошвой. Растирает пепел от сижки. — Так чо вечером идём коробки тягать? Молчу. Хотел было нахуй послать, но выдыхаю: — К восьми буду. Он кивает. А я иду, не оборачиваясь. В голове — звенит: «Спасибо, Тоша.» И я, как сраный торч, понимаю: Мне надо это слышать снова. Примечание. …ля… Автор, очень надеется, что медленно не скатится в стеклище) Но по другому ху знает как Тоха сдастся в загребущие маленькие лапки)