Лю

У Лю Цингэ была миссия. Обычная миссия ученика, на которую в лучший день посылали двоих-троих человек, если они были слабые младшие ученики Цяньцао. Лучшего ученика Байчжаня было даже одного много. Нужно было прикончить нескольких гигантских жуков, которые объедали посевы. Сами крестьяне могли бы справиться. Просто не хотели. Лю Цингэ даже не от Цанцюна тут, мама попросила. Поэтому Лю Цингэ скучал. Как и пацан, которого дали ему в проводники, чтобы показал и рассказал, что да как. Он и показал. И поля с посевами, на которые нападали те жуки. И десяток домиков, из которых состояла та деревня. Колодец, откуда набирали воду пара девушек. Гнездо ласточки. И даже старое трухлявое дерево, с которого осыпалась листва через равные промежутки времени. Дерево было самым интересным. — Скучно, — сказал пацан, когда их осыпало листьями. — У нас самая скучная деревня в цзянху, никогда ничего не происходит. Они поэтому жуков и не трогали, хоть какое развлечение. У вас, наверное, всё веселее. А у меня только одна книга по совершенствованию, заклинатель потерял. Но читать я не умею. — Почему не умеешь? — спросил Лю Цингэ. Потому что больше делать было нечего, жуки появлялись по ночам, а солнце только взошло. К счастью, пацан был достаточно мил и развлекал как мог. — А никто тут не умеет. Поэтому я просто перерисовываю углём на стены. — Что? Иероглифы? — Картинки. Показать? — Покажи. Они дождались очередного опадения (точно по расписанию), и пацан повёл показывать. Он привёл Лю Цингэ к своему дому, самому большому на главной улице. (Лю Цингэ льстил этой деревне, улица была одна.) Повёл мимо скучающей курицы, одиноко клевавшей зерно во дворе. Предложил чай. — Только я не умею чайную церемонию, — предупредил пацан. — И отец потом уши надерёт за то, что его посуду взяли. — Хватит пугать мной других, — во двор вышел Ван Фу, отец пацана. — Когда я тебя бил? — Никогда, — тут же согласился пацан. — Я же говорю, ничего не происходит. — И хорошо, — строго сказал Ван Фу. — Спокойная и размеренная жизнь — это хорошо. А у тебя до сих пор стена светится, соседи жалуются. Угости гостя чаем и не ной. Пацан и правда не умел, просто залил листья кипятком и тут же разлил в чашки. А Лю Цингэ говорил, что это нормально! (Цзю, который как раз начал обучаться чайной церемонии у мамы, поспорил бы. Но он талантливый, а вот Лю Цингэ не дано.) И вкус получился ничего так, не скучный. — Я бы хотел научиться, — пацан отпил глоток и поморщился, сыпанул щепотку листьев сверху. — Но мы чай-то не всегда можем купить. — А что со стеной? Проклятье? — Не, это после рисунков. Просто светится. Спать мешает, но другую комнату мне не дадут, она для сестёр. Зато у меня своя комната, правда, здорово? — пацан не звучал особо радостным, хотя и старался. Возможно, потому что чуть не подавился листьями, которые просто плавали сверху и непонятно было, зачем он их добавил. — Здорово, — ответил Лю Цингэ. Цзю и тут бы не согласился. Мама выделила каждому свою комнату, но спали они с Ци в одной, в обнимку. До сих пор боялись разлучаться. Интересно, как они там? В последнее посещение они пытались завести Шёлковых воющих волков, чтобы принцесса Санмин снова приехала. (Она чуть не забрала Шаокао, а тот потом бежал за экипажем до границ поместья, предатель.) Собственно, подарком императора в честь не-помолвки эта деревня и являлась. За беспокойство, как передал дедушка. Зачем им деревня, никто не сказал. Но понятно, почему такая скучная. Чтобы не беспокоили. Потом Лю Цингэ показали стену. — Светится, — согласился он. Стена была обычная, каменная — семья Ван была зажиточной по местным меркам. Как и было сказано, на стене углём были нарисованы, Лю Цингэ пригляделся, символы для стандартных талисманов заклинателя. У него самого такой набор в цянькуне лежал. Вот только светиться они должны от ци, а пацан заклинателем не был. — И ты просто нарисовал? — Ну, порезался на последнем, острый кусок угля попался. Я же не проклят теперь? — Ну… — Я что, проклят теперь? — он выронил чашку. Чашка была для Лю Цингэ, пацан почему-то взял с собой, на случай, если захочется попить. Если бы Лю Цингэ захотелось, он бы просто вернулся, но это было слишком мило, чтобы он посмел возразить. Фэйхуа как-то сказал, что так Лю Цингэ и женится. Девушка будет слишком милой, а он не сможет возразить. Ну, с Хайтан пока так и выходит, хотя не возразил он маме. Да и пацан девушкой не был. — Не проклят, — успокоил Лю Цингэ. — Но это тёмные практики, когда с кровью. — Я не хотел, — пацан ещё больше испугался. — Что теперь будет? Лю Цингэ не знал. Бродячие заклинатели иногда практиковали и такое, и часто на них закрывали глаза, пока не наглели. У Яньцзы казнили, но он людей убивал. За светящуюся стену ничего не должно быть. Да и не знает никто, кроме Лю Цингэ, а он тут не от секты. — Я не скажу, — пообещал Лю Цингэ. — Не делай так больше, У Яньцзы казнили. — Спасибо, — пацан так обрадовался, что подбежал и обнял. Костлявый. Они постояли немного, обнявшись, а потом смущённо отскочили. Лю Цингэ сказал, что скоро погаснет и посмотрел, что ещё интересное есть в комнате. В комнате было мало всего. Кровать, пара полок, сундук, судя по состоянию, видавший ещё кровавого тирана, и стол, заваленный всяким хламом. Бамбуковые трубки, мешочки, обрывки веревки. Лю Цингэ уже видел такое. — Ты там фейерверк делаешь? — Да! Только отец не разрешает больше испытывать. — После стены? — Эм… — пацан зарделся. — После того, как я в прошлом году чуть поле с урожаем не сжёг. Хочешь посмотреть? — Так там уже новый посадили. — Фейерверк. Я нашёл травы, которые придают красный цвет. Очень красиво было! Лю Цингэ даже задумался ненадолго, настолько ли ему скучно, чтобы случайно лишить деревню средств к существованию. А то и жилья, если не повезёт. А потом ещё будет битва с жуками, а он себя знает, без разрушений не обойдётся. — У нас есть место в поместье, — ему очень не хотелось расстраивать. — Мы можем запустить там, если тебя отпустят. Моим братьям и невесте понравится. — Правда? Ты попросишь отца отпустить? Он не откажет молодому господину, — пацан широко улыбнулся. — Ещё я делаю это! Он ринулся к столу, смахивая верхний слой хлама (не хлама, экспериментов). Достал два старых, пожелтевших листа и протянул. Лю Цингэ посмотрел, счёт за древесину и договор покупки. — Нет, — пацан перевернул и снова протянул. — Это кто-то выбросил, а я подобрал. На другой стороне моё. Это были чертежи. Тоже выполненные углём, жутко заляпанные и непонятные. Хотя Лю Цингэ пытался, пацан был так воодушевлен, что не хотелось обижать. Похоже на котёл. Но не котёл. — Сдаюсь, что это? — Это для готовки. Я люблю готовить. Я придумал, чтобы было быстрее, но не могу проверить, кастрюлю я взорвал, а отец больше не даёт. Нужно что-то крепче, но у нас кузнеца нет. — У нас есть. У них был и тоже любил экспериментировать, но с мечами. И один раз с бронёй для панголина, хотя у него своя. Точно, надо в гости взять. И спросить, как зовут, Ван Фу сына не представил, а сам тот и не сказал. — И ты правда ему покажешь? — Вы теперь наша деревня, — Лю Цингэ пожал плечами. — Мы должны вам помогать. — Спасибо! На этот раз Лю Цингэ был готов к объятиям. У них стало лучше получаться. — Только без помолвок, — он предупредил. — О, ладно, — легко согласился пацан. — А часто предлагают? — Постоянно. Как старший сын я должен жениться и обзавестись наследником, вот все и сватают дочерей. — А у нас в деревне из девушек только мои сестры и дочери швеи. Но швея — сестра отца, так что они тоже мои сёстры. — А за меня только гунян Му не пытались выдать. Но это потому что он гунцзы. Лю Цингэ узнал об этом недавно, когда Цю Хайтан сжалилась и рассказала, почему все так странно смотрят, когда он говорит о Му Ишэн. А на вид девчонка девчонкой, надо же. — Так можно? — удивился пацан. — Чтобы быть девочкой, но мальчиком? — Можно. Но тут я просто напутал. Они немного обсудили девушек и Лю Цингэ поделился своей болью постоянных предложений сватовства. Пацан искренне посочувствовал, а потом попросил показать настоящие талисманы. Долго и благоговейно рассматривал. Попробовал активировать, но предсказуемо ничего не получилось. Лю Цингэ опять разрывался между предложением стать заклинателем и лишением семьи работника. Это он может себе позволить посвятить себя совершенствованию, а у крестьян единственного сына забрать чревато. Опять же, возраст, он выглядит примерно как Ци, может не получиться. Хотя способность-то есть, стена светится. — Ты чего? — пацан потряс его за рукав. — Мы же знали, что не получится. — У тебя братья есть? — Только родился. А что? — Ничего. — Хочешь посмотреть? Пока нельзя, но можешь заглянуть на сто дней. Будет не так скучно, как сейчас! Этого Лю Цингэ обещать не мог, всегда есть задания. А когда нет, то он посещает семью. Хотя, если семья будет свободна и миссий не дадут, то почему нет. Теперь это их деревня. Цзю может научить пацана простым иероглифам. Они проболтали до вечера. Пацан показал детскую бутылочку, которую готовил на сто дней. Очень красивую и качественную, из настоящего коровьего вымени. Лю Цингэ показал простой вариант медитации. Для совершенствования не особо поможет, но как лёгкий отдых самое то. Днём они переместились на кухню, где пацан приготовил обед на всю семью. Было вкусно, и Лю Цингэ подсовывали лучшие кусочки. Он возвращал, судя по разговорам, мясо они приготовили впервые за месяц. Из того, что дал сам Лю Цингэ. (Кто владел это деревней раньше и стоит ли сказать маме? Пусть посмотрит взглядом разочарования на этого человека.) Удалось договориться с Ван Фу, чтобы его сын посетил поместье Лю. — За ущерб мы заплатить не сможем, — только и сказал отец, когда спросили. — Да когда я в последний раз?! — А кладовую ты гостю уже показывал? — А что с ней? — тут же заинтересовался Лю Цингэ. — Там были мыши, теперь нет, — пацан так широко улыбнулся, что казалось сейчас лицо треснет. — Как и кладовой, — вздохнул Ван Фу. — Неправда, она есть. Просто туда ещё полгода лучше не заходить. — Повезло тебе, что продукты сначала вынесли. — Я верну его до сбора урожая, — пообещал Лю Цингэ. — Так мы только посеяли. — Я не разбираюсь в таком, — признался Лю Цингэ. — Он тоже, — Ван Фу махнул на сына рукой. — Так что можете хоть завтра отправляться. Когда начало темнеть, Лю Цингэ засобирался. Скоро выползут на поверхность жуки и можно будет их уничтожить. — Можно с тобой? Я не буду мешать, обещаю. — Я и так отвлекаю тебя от работы. — Я работаю по дому и сегодня всё сделал, — пацан улыбнулся. — Я странный, не обращай внимания. Лю Цингэ и не обратил, его тоже называли странным. Даже домашние, хоть и любя. Возможно, поэтому им так легко было весь день вместе. — Держись позади и не лезь, — предупредил Лю Цингэ. Пацан (Лю Цингэ так и не спросил, как его зовут) оказался идеальным напарником. Не лез, как и просили, держался сзади и показал отличное место для засады. И молчал без дополнительных указаний. Если мама найдет его сестрам мужей, которые смогут работать в поле, можно же забрать его с собой? Мама хорошо выбирает мужей, папа тому доказательство. Жуки выползли тоже точно по расписанию, три огромные туши выкопались из-под земли и с жужжанием полетели к полю. Лю Цингэ достал Чэнлуань (а его он не показал, после победы исправится) и рванул вперёд. Пацан восхищённо охнул, но укрытия не покинул. Сражение было быстрым и, что уж тут, скучным. Духовный меч резал панцирь как нож масло, а жуков было всего ничего. Только испачкался немного. Хотя жуков и оказалось четыре, последний как раз вылезал за спиной Лю Цингэ, чтобы тайно напасть. Они глупые, не понимают, что он их чувствует. — Ты прав, — сказал пацану Лю Цингэ, — у вас самая скучная деревня… — Осторожно! Пацан вылетел из укрытия со скоростью, которой Лю Цингэ мог позавидовать. Почти наравне с его цингуном (пусть он и плох, до сих пор спотыкается в воздухе). Пацан налетел на Лю Цингэ сбивая с ног. Глупо как, к счастью, Чэнлуанем он управлял с помощью ци и не зарезал никого лишнего. Меч взлетел и яркой вспышкой поразил последнего жука. — Хорошая реакция. Но не надо было, — сказал Лю Цингэ лежащему на нём пацану. Уже вскочившему и протянувшему руку, чтобы помочь. — Как тебя зовут? Потому что более неловко уже не будет, можно и спросить. Пацан удивился, но ответил: — Ван Чжисин. Я разве не говорил? — Нет, — Лю Цингэ встал и попытался отряхнуться от грязи. Не получилось, но это не парадные одежды, портной сохранит свой рассудок. — Я могу постирать, — тут же предложил Ван Чжисин. — Покажу, что я придумал для стирки. — Ты всегда такой? — Странный? — Милый. Не надо стирать, это работа Аньдина. Или прачки, я ведь тут не от секты, — Лю Цингэ задумчиво почесал подбородок. — Тебя бы могли взять на Аньдин, но тогда не будет времени придумывать вещи. — Ой, нет, не стоит, — Ван Чжисин замахал руками. — Тогда как тебя отблагодарить? Это было глупо, но ты же бросился спасать. — А можно… Можно на мече полетать? — Можно, — Лю Цингэ призвал Чэнлуань и запрыгнул. — Давай. Только держись крепче. Их не смутила темень. И то, что до деревни было рукой подать. И то, что Ван Чжисин чуть не упал, когда забирался. И даже то, что завтра они бы и так полетели в поместье Лю, ведь сюда Лю Цингэ прилетел, а забирать у крестьян повозку не хотел. Лю Цингэ дождался, пока Ван Чжисин обхватит его за талию (за сегодня его обняли больше, чем дома) и взмыл ввысь. Не слишком высоко, пугать не хотелось, но достаточно, чтобы впечатлить. Ван Чжисин впечатлился. Он радостно засмеялся, когда они полетели вокруг деревни и чуть не отпустил хватку. А когда они приземлились у дома, обнял ещё раз, уже на земле. — Сегодня самый лучший день! Хочешь посмотреть кладовую? — Ван Чжисин широко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Или завтра? — Или завтра, — согласился Лю Цингэ. Он совершенно не устал, но это из-за совершенствования, обычным людям надо спать. А пока можно и помедитировать. *** Ван Чжисин решил собратъ все свои задумки и привезти с собой. Лю Цингэ послушно их сложил в цянькунь, обменяв на солнечного кабана, который завалялся. Но был свежим и вкусным, если правильно приготовить. Цзуйсянь обойдётся. — Это приданое? — уточнил Ван Фу. — Это еда. Почему все хотят его женить? Лю Цингэ видел дочерей Ван, они старше принцессы, а одна даже замужем. А Ван Чжисин — мальчик. — Ты ведь мальчик? — уточнил Лю Цингэ, когда они выходили со двора и отошли достаточно, чтобы Ван Фу не услышал. Опозориться перед Ван Чжисином было не так страшно. — Ага. Но можешь назвать меня гунян Ван перед своими. Будет весело? Фэйхуа точно будет весело, а то наблюдает он. Хотя, если Ван Чжисин подыграет, то, да, было бы забавно. — Конечно, гунян Ван.