Притворство

Когда они прибыли, Гермиону ошеломило, насколько холоднее стало, стоило ей выйти из тёплой машины. Она обхватила себя руками, тут же пожалев, что не оделась теплее, когда на её плечи легло пальто. Она обернулась и увидела Тома, который уже открывал багажник, чтобы достать их вещи. — Спасибо, — сказала она ему, и он в ответ едва заметно кивнул, перекинув толстые ремни сумок через плечи. Пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то кроме него, она посмотрела на ослепительно белое покрывало мягкого снега, укрывавшего всё вокруг. Затем перевела взгляд на сам курорт — он оказался гораздо больше, чем она ожидала. Тёмное дерево красиво выделялось на фоне заснеженных холмов позади. Вдалеке она заметила извилистые склоны, по которым им вскоре предстоит кататься. Стоны заставили её обернуться к машине, припаркованной слева. Её отец заложил руки за спину и потянулся, выгибая спину. — Долгая дорога, но оно того стоило — только взгляните на это место. Том, ты и правда святой человек, что привёз нас сюда. — Я ничего особенного не сделал, правда, — ответил Том. — Я просто рад, что вы все смогли присоединиться ко мне. — Вот это да, — сказала Джин. — Здесь так красиво. И ты говорил, что мы будем единственными гостями на этой неделе? Для бизнеса это, наверное, не очень выгодно. Том усмехнулся: — Курорт справится. Он и так очень популярен, всё расписано до весны. Я просто не хотел, чтобы вас стесняли другие гости. Внутри домик оказался не менее роскошным. Современная мебель в тёплых тонах лесной зелени наполняла холл. Рядом стояли обслуживающие, которые тут же расплылись в улыбках, когда Том вошёл. — Мистер Реддл, добро пожаловать, — поприветствовал их молодой человек с широкой улыбкой. — Все номера готовы. — Спасибо, Лоренс. Юноша, Лоренс, передал Тому пару ключ-карт и жестом пригласил следовать за ним. — Мистер и миссис Грейнджер, для вас мы подготовили люкс для молодожёнов. Пожалуйста, пройдёмте. Они поднялись на лифте на третий этаж, прошли по длинному коридору и свернули направо. — Ого… — произнесли её родители хором, когда Лоренс распахнул двойные двери и показал огромный люкс, в котором с комфортом могли бы разместиться ещё как минимум четверо человек. — Мистер Реддл, вас мы разместили в вашем обычном номере, — сказал Лоренс, ведя Тома и Гермиону дальше по коридору. — А мисс Грейнджер будет прямо напротив. Гермиона удивилась, почему её поселили так далеко от люкса родителей, но не хотела показаться невыносимой. Когда она вошла в номер, у неё отвисла челюсть. Это было прекрасно. Дальняя стена полностью состояла из стекла и открывала величественный вид на склоны снаружи. Заснеженные деревья выглядели как на картине. Она услышала шаги за спиной и обернулась — Том занёс её багаж. — Твои сумки, — сказал Том, опуская их на пол. — Спасибо… Эти окна… — — Они односторонние, — сказал он с лёгким смешком. — Не беспокойся, никаких подглядывающих Томов тут нет. Она улыбнулась, схватила сумки и затащила их на кровать, пробормотав: — Жаль. — Что ты сказала? — спросил он. — Я сказала спасибо, — мило ответила она, блеснув улыбкой. Он приподнял брови, цокнул языком с насмешкой, затем развернулся и помахал ей через плечо: — Ужин подадут через час. Увидимся. Спустя несколько дней Гермиона наслаждалась курортом в полной мере. Это отвлекало её от мыслей, о которых не стоило думать. Большинство утр начинались с завтрака, а потом — часы катания на лыжах. В первый раз, когда они пошли кататься, её родители весело помахали ей рукой, поднимаясь на подъёмнике к склону для профессионалов. Она осталась сидеть с открытым ртом на скамейке, всё ещё пытаясь застегнуть ботинки. — Нужна помощь? — Перед ней встал Том. Он был весь в чёрном, лицо скрыто маской и тёмными лыжными очками. Ей вдруг стало жарко, хоть руки и коченели. Том опустился на одно колено, чтобы взять её ногу, но замер. — Можно? — Она увидела своё отражение в его очках, поспешно закрыла рот и кивнула. Он поднял ботинок одной рукой и резко опустил его обратно. — Эй! — — Лучше всего, когда пятка максимально упрётся назад, — сказал он и быстро, уверенно застегнул ремни. С другой ногой он сделал то же самое. — А так грубо обязательно? — Да. Они всё-таки смогли забраться на подъёмник — в основном благодаря ему. Они сидели бок о бок, их бёдра соприкасались через толстые горнолыжные штаны. Гермиона ненавидела, как громоздко они сидят, но признавалась, что в них тепло. Она крепко вцепилась в качающийся металлический поручень, который «удерживал» их на кресле. Её руки словно примерзли к нему. — Ты в порядке? — спросил он. Когда она не ответила, он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Боишься высоты? Она обречённо кивнула. — Вот, — он протянул руку и обхватил металлический поручень с её стороны кресла, его ладонь была твёрдой и уверенной. Дополнительное давление на её грудь почему-то заставило её почувствовать себя в большей безопасности. — Спасибо. — Это был пустяк, но это помогло. — Мы почти приехали. Тут самое сложное — не паникуй. И да, все падают в первый раз. Главное — не прыгать, а отталкиваться. Когда они добрались до точки схода, Гермиона тут же рухнула на задницу. Том ухватился за её куртку и одним движением поставил её обратно на ноги, другой рукой придерживая её за талию. — Ты жива там? Пошли. Он попытался провести её по трассе для новичков, но её ноги разъехались в разные стороны, попа выпятилась, а спина выгнулась так, что стало больно. — Да ёб твою ж мать, — выругалась она. Очередной резкий рывок за куртку вернул её в вертикальное положение. — Старайся меньше думать, — сказал он, наклонившись ближе, чтобы поправить её стойку, положив руку ей на талию. — Держи колени мягкими. Пусть бёдра сами идут за склоном. Он отступил. Она всматривалась в его лицо, надеясь увидеть румянец или хоть какую-то неловкость — но всё, что она видела, это своё нелепое отражение в его глянцевых чёрных очках. После ещё пары позорных падений у неё начало получаться, и ей даже стало весело. В какой-то момент она сказала Тому, что подождёт его, пока он прокатится по сложной трассе, чтобы ему не пришлось всё время торчать с ней. Это было ошибкой. Смотреть, как он скользит вниз по горе, заставило её щеки снова вспыхнуть. Он был возмутительно хорош — он будто летел, скользил без единого лишнего движения. Когда он добрался до неё, он ловко развернул лыжи и остановился в каких-то сантиметрах от неё. — Впечатляет, — сказала она, дыхание перехватило. Они продолжали эти маленькие занятия каждую вторую половину дня всю неделю. В последний день, когда они уже собирались разойтись по номерам, Том сказал, что устроил прощальный ужин для всех четверых. Они болтали и смеялись несколько часов. Официанты приносили им бутылки вина, пока её отец не сказал, что с них хватит — он не хотел страдать с похмелья на обратной дороге. Её родители ушли в свою комнату, оставив её и Тома одних. После ещё одного бокала ей стало совсем хорошо. Она посмотрела на Тома — и на то, как его взгляд неотрывно был прикован только к ней. Она поправила ворот рубашки, и он следил за этим движением, словно кот за красной точкой. Она слегка сдвинула лямку платья так, что она почти упала с плеча — и он снова не отвёл взгляда. — Что ты делаешь? — спросил он. — Ничего, — ответила она, двигаясь так, что лямка упала. Его взгляд потемнел, когда он поймал лямку пальцами и вернул её на место. — Ты явно делаешь что-то. Я бы посоветовал тебе остановиться. — А если нет…? — А если нет — уважение, которое твой отец питает ко мне, рассыплется к чёрту, когда я заставлю его дочь стонать, как дуру. — Тогда я буду тихо, — сказала она. Он посмотрел на неё, опершись подбородком на руку, а потом встал и начал застёгивать пиджак. — Спокойной ночи, Гермиона. Надеюсь, тебе понравилась эта неделя. Было приятно познакомиться с тобой. Мне пора уходить. Я нанял водителя, чтобы он отвёз тебя домой. — Он развернулся и ушёл. Гермиона сидела ещё пару минут, смущённая его отказом и сбитая с толку — как она так неправильно всё поняла? Она встала и пошла в свой номер. Голова была тяжёлая, пока она ждала, когда откроется лифт. Когда двери открылись и она зашла внутрь, лёгкое покачивание кабины только усилило её опьянение. Лифт звякнул три раза — её этаж. Она подошла к своему номеру и уже почти приложила карту, как вдруг обернулась к двери напротив. Да как он посмел отказать ей после того, как всю чёртову неделю флиртовал с ней? Её глаза сузились, уставившись в глазок его двери — перед внутренним взглядом она видела, как он сидит там, смеётся над жалкой студенткой, которая сама лезет к мужчине его возраста. Не успела она опомниться, как уже стучала в его дверь с яростью. Он открыл её, удивление отразилось на его лице, когда она ворвалась внутрь, тыкая пальцем ему в грудь. Его рубашка была расстёгнута наполовину, и её ногти царапнули обнажённую кожу. — Кем ты себя возомнил, раз уж смеешь меня отвергать? — рявкнула она. — Я не думала, что ты такой... Том Реддл, ты ещё и дразниться умеешь! — Её голос звучал громче, чем она рассчитывала. Она слегка покачнулась, моргая, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Она понимала, что ведёт себя нелепо — но ей было всё равно. — Гермиона, я… Дело не в том, что я не хочу, — сказал он, мягко обхватывая её руку, всё ещё прижатую к его груди. — Я просто не хочу воспользоваться тобой, когда ты в таком состоянии. И потом, мы не можем. Это будет неправильно — спать с тобой, пока твой отец — мой психотерапевт. Для моего дела это не лучший вариант. — Пожалуйста, — произнесла она, глядя на него. Он улыбнулся и взял её за подбородок, его взгляд скользнул вниз по изгибу её шеи. — Что это? — пробормотал он, проводя пальцами по синяку, оставленному Римусом. — Ничего, — сказала она, наблюдая, как его глаза становятся бездонными. — Ничего, да? — Он положил руку ей на живот и мягко прижал её к стене так, что её спина тихо стукнулась о неё. А потом… А потом… Потом Гермиона проснулась, вздрогнув от звука стука. — Что? — простонала она, голос был хриплый. — Гермиона, пора выезжать, дорогая. Машина тебя ждёт, — позвала мать с другой стороны двери. Она медленно села, голова раскалывалась, и она прижала ладонь ко лбу. Последнее, что она помнила с прошлой ночи — как двери лифта открылись на её этаже. Когда она открыла глаза, комната слегка кружилась перед ней. На прикроватной тумбочке лежали таблетки аспирина и стакан воды — наверное, оставленные матерью. Она проглотила всё разом, потом закуталась в халат и приоткрыла дверь. — Мне нужно десять минут. Скажешь водителю, чтобы подождал? — Хорошо, тебе сумки вынести? — Нет, сама, — пробормотала она, морщась. Мать кивнула и ушла, а Гермиона поплелась в ванную, чтобы принять душ. Каждый шаг отзывался болью в мышцах. Боже, похмелье просто ужасное. Сняв халат, она случайно взглянула на своё отражение в зеркале — и застыла. Место, где Римус оставил свой след, теперь потемнело — глубокий фиолетовый, почти чёрный по краям. Как странно.