Притворство

Гермиона была в доме своих родителей, её тело было горячим, пока она лежала в дымящейся ванне. Она пыталась вспомнить, что же произошло прошлой ночью на курорте. Её пальцы скользнули по синяку на шее. Он ныл ужасно — но она не могла вспомнить ничего. — Угх, — простонала она, опускаясь глубже в воду, пока полностью не скрылась под ней. Она открыла глаза — вода искажала зрение, а она задержала дыхание, пытаясь сосредоточиться. Острая боль в шее. Приглушённый крик. Ногти, вонзающиеся в кожу. Она не могла дышать. Лёгкие горели, умоляя о воздухе. Его глаза внимательно следили за ней — и вдруг он ухмыльнулся. Гермиона вынырнула с шумным вздохом. Значит, они всё-таки переспали. Это уж точно. Чёрт бы побрал её за то, что напилась до потери памяти. Воспоминания со временем вернутся — так всегда было, когда она напивалась в стельку. Обычно она была осторожнее, но этот роман с Римусом зацепил её сильнее, чем она думала. Ей было не жалко, что она переспала с Томом — жаль только, что не может этого вспомнить. Судя по тому, насколько всё у неё болело, ночь была жаркой. Ну и ладно. Через несколько дней она вернулась в свою общагу — зимние каникулы официально закончились. Её соседка по комнате, Амелия, рассказывала о своём отпуске, пока они завтракали перед занятиями. — Ты слышала, Скитер ушла? — спросила Амелия. — Рита?… она ушла? — переспросила Гермиона. — Да, в Штаты вроде. В какое-то крутое место журналистом. Слава богу, она была редкостной сукой, — сказала Амелия. — Ну, для неё это хорошо. — Хорошо? Она же была скользкая тварь. Писала о нашей личной жизни, как будто это для The Sun, а не для грёбаной школьной газеты! Помнишь, что она про тебя с Поттером написала? Что ты якобы охотница за деньгами! — Да… но это же неправда. Хотя фото, которое она выбрала, было ужасным. — Вот-вот… скользкая тварь. Гермиона покачала головой с усмешкой. — Ну, теперь она ушла. Я не люблю желать зла своим врагам. — Потому что ты хорошая девочка. — Гермиона одарила Амелию милой улыбкой и ловко увернулась от куска тоста, пущенного в неё. Гермиона схватила свою сумку и направилась на занятие. Хотела она того или нет — а Римуса сегодня ей всё равно придётся увидеть. Минусы интрижки с профессором. Воздух в коридоре был спертым, и она глубоко вдохнула, прежде чем переступить порог аудитории. Она сразу почувствовала на себе его взгляд. Занятие шло как обычно — Римус говорил красиво и увлечённо, а его предплечья были открыты под закатанными рукавами. Ублюдок. Он прекрасно знал, что ей это нравилось. Когда лекция закончилась и все начали расходиться, он попросил её остаться, чтобы обсудить эссе, которое она сдала перед каникулами. Она наблюдала, как последний человек выходил за дверь, подперев её, чтобы та не закрылась. — Что не так с эссе? — спросила она, стараясь говорить вежливо. — Ничего — я хотел с тобой поговорить. — Он бросил взгляд в пустой коридор, прежде чем протянуть руку через стол и провести пальцами по её ладони. — Я скучаю по тебе, — сказал он с печальной морщинкой между бровей. — И это всё, о чём ты хотел поговорить? — она выдернула руку из его пальцев. — Гермиона, я не сплю ночами. Пожалуйста. — Я больше не собираюсь тратить время на пустые обещания. Иди умоляй свою жену, — ответила она и развернулась, чтобы уйти. — Я поставлю тебе неуд, — выдохнул он с надломом в голосе. Гермиона застыла, в груди поднималась ярость, которой не было равных. — Неуд мне? — Она обошла стол, а он повернул кресло к ней лицом. — Попробуй только, и я расскажу декану, как ты любишь трахать своих студенток. — Его глаза расширились. — Да, я знаю про Риту. Она сама пришла ко мне и рассказала про вас, рыдала, мол, любит тебя и умоляла меня держаться подальше… Ты ей рассказал про нас? — процедила она. — Ну зачем ты сделал такую глупость? — Гермиона, с Ритой это было всего один раз. Клянусь, это ничего не значило. С тобой всё иначе. — Римус, мне плевать, что ты переспал с этой идиоткой. Ты знаешь, через что мне пришлось пройти из-за её лживых грязных статей? Ты сам дал ей идеальное оружие, чтобы запятнать моё имя. Хорошо ещё, что она смогла найти работу в Штатах, и мне больше не придётся читать, как она поливает меня грязью, или слушать, как она жалуется, что ты её не полюбил. А теперь — между нами всё кончено. Забей себе это в голову. — Она сделала шаг назад и развернулась. — Гермиона, подожди! — Он вскочил и схватил её за запястье, притянув ближе. Его взгляд упал на глубокий фиолетовый след под её ухом. — Что это? В этот момент раздался лёгкий стук в открытую дверь. Там стояла ещё одна студентка. Разумеется, девушка. Она держала книги у груди, как невинная овечка, готовая на заклание большому злому волку. — Профессор, вы просили меня подойти насчёт моего реферата? Гермиона хмыкнула и прошептала ему: — Ты жалок. В её жизни имели значение три вещи: собственное благополучие, семья и образование. Она всегда была отличницей, настоящим перфекционистом в учёбе. Знание того, что она лучше других в чём-то, придавало ей чувство собственной ценности. Учиться ей было легко. Поэтому угроза её упорному труду — приводила её в ярость. Да как он посмел! Всё из-за того, что он унылый, извращённый ублюдок. Гермиона сидела за своим столом в общежитии, когда в комнату зашла Амелия. — Привет! Сегодня вечеринка у Симуса и Дина. Пойдёшь? — спросила Амелия. — Это те парни с химфака, да? — Да! Симус пообещал фейерверк, который, цитирую, «снесёт мне сиськи к чёрту». — Звучит весело, — сказала она без энтузиазма. — Я пас. — Гермиона! Мы только вернулись с каникул! Ну пожалуйста... Виктор Крам там будет… — пропела она, игриво поводя бровями. — Ну и что… — Ну и что?! Он буквально раздевает тебя глазами на химии. Давай напьёмся до беспамятства и сделаем глупости. За два года, что мы живём вместе, ты ни разу не привела парня в комнату. Хватит быть занудой. Ты живёшь один раз. Гермиона закусила губу. Напиться и сделать глупости. Она всё ещё пыталась вспомнить, что случилось в прошлый раз, когда она позволила себе именно это. Виктор был привлекательным. Глубокий голос, сексуальный акцент. Как-то раз он остался помочь ей прибраться в лаборатории — когда все остальные уже ушли. Виктор мог бы стать отличным отвлечением. От чего? Её ногти заскребли по следу на шее. Похоже, теперь причин отвлечься стало ещё больше.

***

Спустя час они шли вдоль ряда таунхаусов, из-за занавешенных окон которых лился тёплый свет. Грохот басов привёл их к дому, около которого толпились студенты с напитками в руках, смеясь слишком громко. Внутри было битком — музыка гремела на всю громкость. Гермиона извинилась и пробралась сквозь толпу, минуя целующуюся парочку и парня, который пролил свой напиток на рыдающую блондинку. Когда они нашли удобное место у стены, Амелия пошла за выпивкой, а Гермиона заворожённо уставилась на картину маслом, висящую напротив. Величественный замок, его башни пронзали небо. Туман обвивал древний камень, у подножия которого раскинулось чёрное, блестящее озеро. Это было красиво. Нереально. Картина вызывала у Гермионы странную тоску, которую она не могла объяснить. — Привет, — сказал за её спиной глубокий голос. — Виктор… привет, — ответила она застенчиво. Он улыбнулся и наклонился ближе, чтобы она могла расслышать его сквозь громкую музыку. — Никогда тебя тут не видел. Но я не жалуюсь. Ты выглядишь прекрасно. Гермиона улыбнулась, выдавив короткий смешок. — Ты тоже, — сказала она, её взгляд скользнул вниз — к обтянутым джинсами массивным бёдрам. Его чёрный свитер плотно облегал широкую грудь. — Ты тут живёшь? — спросила она, пытаясь заполнить неловкость. Он кивнул. — Потанцуешь со мной? — добавил он. В голосе слышалась лёгкая неразборчивость — значит, был поддатый, что объясняло его смелость. Он часто смотрел на неё, но почти никогда не заговаривал. Его тёмно-карие глаза смотрели на неё с надеждой. Она кивнула. Они танцевали. Её бёдра тёрлись о внушительную выпуклость под его джинсами, когда он сильнее сжал её за талию, а она наклонилась вперёд — и это движение вернуло воспоминание. Затылок в железной хватке. Лицо вдавлено в мягкие подушки. Сильные руки на бёдрах, задающие беспощадный ритм. «Ты звучишь так, будто умираешь, милая…» Тёплый, влажный язык по её мочке вернул её в настоящий момент — к мужчине, который сейчас был у неё за спиной. Её пальцы дёрнулись, прежде чем она медленно провела рукой по его руке, что всё ещё держала её за талию. — Пойдём ко мне в комнату. Больше уединения, — сказал он. Алкоголь явно придал ему смелости. Гермиона с трудом могла сопоставить этого парня — который обычно просто смотрел, как она читает на парах, — с тем, кто теперь так напористо тащил её в постель. Но вот она тут. Готова переспать с ним. Через пять минут он уже жадно рылся языком между её бёдер, причмокивая на её клиторе. Это было приятно… хоть и немного неумело. Она пыталась сдвинуться так, чтобы его язык попал туда, куда надо, но он всё сбивал ритм. Её голова упала набок, и взгляд зацепился за вырезку из университетской газеты — её лицо чёрно-белое, с глупой зубастой ухмылкой. «Золотая Девочка Хочет Остаться Золотой! — поймав наследника Поттера.» Чёртова Рита Скитер. После той статьи её хорошенько травили. Будучи одной из лучших на курсе и кандидатом на место выпускника с отличием, она нажила немало завистников. Почему, чёрт возьми, это у него висит? Правда, он ей реально нравится? Гермиона почувствовала укол сожаления, что просто использует его, но быстро вылетела из этих мыслей, когда он вонзил свой толстый член в её смоченную слюной киску. Он растягивал её приятно, глубоко. Он наклонился к ней, его горячее дыхание касалось её уха, пока он двигался в ней неровными толчками… жаль, что всё закончилось всего через пару секунд — он кончил ей на живот. — Прости, — простонал он. — Ты… ты очень классная, Гермиона. — Она изобразила улыбку и похлопала его по широкой спине. — Всё нормально. В следующий раз наверстаем. — В следующий раз? — спросил он с надеждой. — Да, да! Я точно справлюсь лучше, обещаю!

***

Учебный год шёл своим чередом, и приближались весенние каникулы — последние перед выпуском. Родители постоянно звонили Гермионе, чтобы узнать, как у неё дела. Она рассказала им про Виктора, и они попросили привезти его с собой на каникулы. Гермиона сказала, что спросит, но так и не спросила. Сколько бы она ни старалась, всё между ними оставалось поверхностным — по крайней мере для неё. Звезда спорта встречается с отличницей. Это держало Римуса подальше от неё — буквально. Родители были довольны. Амелия перестала называть её занудой. На бумаге она снова стала обычной студенткой. Больше никаких связей с профессором, никаких провалов памяти после пьянок. Просто обычный секс с обычным парнем. Во время каникул мать постучала к ней в комнату, когда она сидела на кровати с книгой. — Привет, милая, хочешь с нами на фермерский рынок? Мы с отцом собираемся. — Конечно. Рынок гудел от людей, прилавки ломились от товаров. Гермиона с матерью выбирали свежие цветы, когда снова встретились с её отцом — он о чём-то разговаривал с кем-то. Глаза Гермионы на мгновение расширились, когда они подошли ближе. — Профессор Люпин? — попыталась спокойно сказать она. — Что вы здесь делаете? — Мисс Грейнджер! Чистая случайность. Я приехал сюда на собеседование. И не знал, что вы живёте здесь. Он прекрасно знал, где она живёт. Полный бред. — О, дорогая, это твой профессор. Вот уж мир тесен. Римус, это моя жена, Джин, — сказал отец. Римус пожал руку её матери. Они поболтали немного. Пустая светская болтовня, и прежде чем Гермиона успела вмешаться, родители пригласили его на ужин. Прекрасно. Римус пришёл на полчаса раньше, чем его ждали, с бутылкой её любимого вина. Он пытался остаться с ней наедине, но Гермиона пресекала его попытки одним лишь взглядом. Когда мать позвала их из кухни, сказав, что ужин почти готов, раздался звонок в дверь. Отец встал и хлопнул в ладоши так, что раздалось громко и резко. — Это Том. — Реддл? — спросила Гермиона. — Конечно. О, Римус, тебе он понравится. Такой же умный, как вы оба. Чем больше народу — тем веселее, подумала Гермиона. Стоило, наверное, и Виктора взять с собой — тогда бы за маминым столом сидели сразу трое мужчин, с которыми она спала. Когда Том вошёл, он сразу встретился с ней взглядом и ухмыльнулся. — Гермиона, рад тебя видеть снова. — Он подошёл, обнял её крепко и непривычно близко. — Как ты? — Хорошо. Учёба почти закончилась. — Ричард рассказал мне… среди прочего. — Я просила его прекратить это. — Всё нормально. Мне нравится говорить о тебе. — Послышался кашель, и Том повернулся к Римусу. — О, простите, не знал, что здесь ещё кто-то есть, — сказал он обворожительно. — Том Реддл. — Римус Люпин. — Ах да… Профессор, — сказал Том слишком уж многозначительно. Неужели Гермиона рассказала ему о связи с Римусом в ту пьяную ночь? На секунду повисло молчание. Римус уставился в камин, а Том продолжал смотреть прямо на него. Почему-то его ладонь всё ещё лежала у Гермионы на пояснице. Она быстро выскользнула из-под его руки и ушла помогать матери накрывать на стол. Когда ужин был готов, мать позвала мужчин к столу. Римусу предложили сесть во главе стола, справа от него устроился отец, рядом с ним — мать. Гермиона села слева от профессора, а Том — рядом с ней. Еда шла под звуки звяканья столовых приборов. Но когда подали вино — Том изменился. Он развернулся к Римусу, небрежно закинул руку на спинку стула Гермионы, кончиками пальцев коснувшись её плеча. Его колени оказались прижаты со стороны её сиденья — словно в молчаливой попытке застолбить территорию. Лёгким движением он мог бы посадить её к себе на колени — но не сделал этого. Зато само это «мог бы» повисло в воздухе, как петля. С идеально выверенной улыбкой он заговорил: — Ну что ж, профессор, что привело вас в академическую среду? Гермиона отпила вина, наблюдая за Томом поверх края бокала. Он на неё не смотрел, но чувствовал её взгляд. Его губы изогнулись в едва заметной, знающей улыбке. Она задержала взгляд на его рту — рту, который касался её, хоть она до сих пор не помнила той ночи. Но она явно что-то сделала, раз он всё ещё вёл себя так даже спустя месяцы. Одно было ясно… этот вечер скучным не будет.