Притворство

За день до ужина — Том, всё в порядке? — спросил Ричард, устраиваясь в кресле напротив. Его поза была расслабленной, но глаза — сосредоточенные и внимательные. Том наклонился вперёд, опершись локтями о колени. — Знаю, мы только что виделись пару дней назад — и я не хочу превращать это в привычку — но я уезжаю на следующей неделе и… есть кое-что, что не даёт мне покоя. Я подумал, может, вы сможете помочь. Ричард мягко улыбнулся: — Для этого я здесь. Думаю, именно это вы и не рассчитывали услышать, когда решили стать психологом. — С чего бы начать… — пробормотал Том, проводя рукой по волосам. — Давайте начнём с малого. Это человек? Работа? — Человек. Женщина. — Ах, дама сердца. Должна быть особенная женщина, если вы не можете её выбросить из головы. Судя по историям, что вы рассказывали до этого, вы не новичок в женских объятиях. Том нахмурился, но потом вспомнил, что первые три недели их сеансов он рассказывал только о женщинах, с которыми спал — в очень подробных деталях. Это был его способ уйти от разговора о том, что хотел обсудить Ричард — о его родителях. Иронично, но история, которую он собирался рассказать, снова была о его сексуальной жизни — и о любимой теме Ричарда: Гермионе. Если не назвать её имя, Ричард не свяжет точки — надеюсь. Наверное, лучше было бы не делиться этим с Ричардом. Человеком, от которого зависело, освободят ли его от статуса подозреваемого в убийстве. Но… То, что случилось той ночью, грызло его. Как проклятие. А раз уж у него уже есть психолог, почему бы не использовать его по назначению? Ричард заметил, как тот замолчал. — Давайте начнём с того, как вы познакомились. — На званом ужине. — Хорошо. И было ли что-то запоминающееся на ужине? — Не думаю, что я произвёл хорошее первое впечатление. Ричард хмыкнул: — Когда вы встретились снова? Вот тут Тому пришлось бы чуть исказить правду. — На другом… званом ужине. Но на этот раз… она была заинтересована. Мы смогли лучше узнать друг друга. — Что именно сделало эту женщину такой запоминающейся? — Она умная. Я никогда не встречал кого-то, кто мог бы угнаться за мной, но она может. Она странно смешная. Она быстро учится. Ей не нужно дважды говорить, как что-то делать. Она привлекательная, — Том замолчал. — И… я её убил. Ричард моргнул: — Прости? — Не навсегда… только временно. Наверное, мне стоит объяснить лучше. — Всё началось со стука в дверь…

***

Когда Том открыл дверь, Гермиона ворвалась внутрь полная злости, тыкая ему в грудь пальцем. — Кем ты себя возомнил, отшивая меня? — выпалила она. — Я не думала, что ты такой... Том Реддл, ты ещё и дразниться умеешь! — Она чуть пошатнулась, и он удержал её за плечо, а другой рукой мягко обхватил её руку у своей груди. — Гермиона, я… Дело не в том, что я не хочу, — сказал он, мягко обхватывая её руку, всё ещё прижатую к его груди. — Я просто не хочу воспользоваться тобой, когда ты в таком состоянии. И потом, мы не можем. Это будет неправильно — спать с тобой, пока твой отец — мой психотерапевт. Для моего дела это не лучший вариант. — Пожалуйста, — прошептала она с мольбой. Самоконтроль — вот чем он всегда гордился. Ему не нравилось, что какая-то девчонка, едва старше половины его возраста, могла так действовать ему на нервы. Он положил руку ей на талию, другой поднял её подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. Он уже собирался сказать, что лучше ей уйти — как вдруг заметил кое-что. Чуть ниже её уха — бледный засос. Маленький, но совершенно явный. — Что это? — спросил он. Подушечки его пальцев скользнули по отметине. — Ничего, — отозвалась она. Для него это точно не «ничего». — Ничего, да? — Рука с её талии скользнула к животу, прижимая её спиной к стене — загнав в клетку между собой и холодной стеной. Всю эту неделю он был в двух шагах от того, чтобы согнуть её пополам и выебать до потери сознания. Он понимал, что это всё испортит, но с каждым днём ему было всё меньше дела до последствий. Сегодня она сама подняла ставки, а теперь ещё и это. — Кто это сделал? — тихо спросил он. — Никто. Он знал, что не должен был волноваться. Она для него — ничто. Цель этой поездки была проста — добиться полного доверия Ричарда, и он думал, что уже справился. Он изначально очаровал её только для того, чтобы угодить Ричарду. И это сработало. Мужчина явно доверял ему настолько, что оставлял его наедине со своей дочерью. Так вот это чувство — эта потребность взять ещё больше — не входила в план. «Близость желаемого толкает к излишествам. А по тому пути — лишь опасность.» Эту цитату миссис Вул вдалбливала им в головы. Правда, у неё это относилось к тому, чтобы кормить их хоть чем-то съедобным и оправдывать запертые на замок шкафы с провизией. Но она была права. Как только у него появились средства, он начал забирать всё, что хотел. Это породило в душе ненасытный зуд. Если он чего-то хотел — он это брал. Даже если ради этого приходилось грешить. Может, он и лгал себе раньше — его самоконтроль вовсе не был таким железным, как он любил думать. — Ты настоящая заноза, ты это знаешь? — проговорил он, глядя вниз на Гермиону. Она прикусила губу и ухмыльнулась. Он прижал её к стене так плотно, что она почти не могла двинуться. Одна рука лежала на её мягком животе, другая сжимала её подбородок. С их разницей в росте он мог видеть, как румянец, начавшийся под ключицей, исчезал между её грудей. — Я ушёл. Ты должна была понять намёк, — проговорил он низко, проводя большим пальцем по её нижней губе. — И что ты этим намекал? — спросила она. — Что после меня — тебе уже ничего не будет хватать. Она приподняла брови. — Ну так давай проверим. Его губы дрогнули в полуулыбке, принимая вызов. Вместо того чтобы опуститься к ней, он притянул её ближе — почувствовал, как ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы их губы встретились. А потом он поцеловал её. Глубоко. Поглощающе. Всё это напряжение, копившееся с самого ужина — да что там, всю неделю — разверзлось, когда её глаза закрылись, и его язык скользнул в её рот. Он почувствовал вкус вина на её губах. Её руки вцепились в его рубашку, пальцы неуклюже пытались справиться с пуговицами. Ему стало забавно от её нетерпения — он отстранился и увидел, как она недовольно надула губы. Её глаза были расфокусированы. Она была пьяна. Хотя он не помнил, чтобы она пила так много. Он должен остановиться. — Ты запомнишь это? — Вряд ли. — Жаль, — пробормотал он. — Но это позволяет мне не сдерживаться. Ведь когда ты проснёшься, все мои грехи будут смыты. Его рука скользнула в её волосы, сжав их так крепко, что она едва слышно охнула от боли. Он направлял её назад, медленно, шаг за шагом, пока её колени не упёрлись в край кровати. Отпустив волосы, он провёл ладонями по её изгибам, большими пальцами очертил линию под грудью и опустился ниже, к её бёдрам, задирая платье, которое так плотно облегало её тело. Когда его ладони легли на упругую плоть её ягодиц, он сжал их сильно. Эта чёртова часть сводила его с ума всю грёбаную неделю. Он размял её, притягивая ближе, чтобы она почувствовала, что делает с ним. Потом снова поцеловал — глубоко, жадно — его рука вернулась к её подбородку, задавая угол, чтобы его губы могли скользнуть вниз по её шее. Добравшись до того самого следа под её ухом, он впился туда губами — сильно, оставляя свой след поверх старого. Одновременно его рука с её ягодицы скользнула ниже, длинные пальцы нащупали влажное кружево. Он отстранился от её кожи с влажным звуком. Его пальцы сдвинули ткань в сторону, и он едва коснулся её входа. — Кто это сделал? Только правду, — сказал он твёрдо ей на ухо. — Профессор… Я же сказала, ничего серьёзного. Ошибка. — Его губы скользнули ниже, прикусывая свежую метку. — А теперь? — спросил он, облизав это место, одновременно слегка погружая палец внутрь. Её дыхание сбилось, прежде чем она ответила: — Ты спрашиваешь, ты ли ошибка? — Он посмотрел в её затуманенные глаза. Она покачала головой. — Нет. — Хорошо, потому что ты дразнила меня всю неделю. — Я? — она ухмыльнулась, в уголках глаз собрались весёлые морщинки. — Та поездка в машине едва не превратилась в нечто неприличное. Он рассмеялся: — Ах, с поездки в машине? Это когда я рассказал, что сирота? Её глаза блестели, когда она улыбнулась: — Нет, ещё раньше. Когда ты обернулся, чтобы сдать назад. Твоя рука на моём сиденье, ты смотришь через плечо… — Она прижалась губами к его ладони, не отводя взгляда. — Твои руки — они большие. Даже тогда я представляла, как они будут смотреться у меня на горле. Он едва не кончил прямо сейчас, как какой-то озабоченный студентишка. Рука, что только что дразнила её, переместилась к её талии. Та, что была на её лице, опустилась к горлу, обхватив его полностью. Его большой палец лёг точно на тёмный след — его след — на её шее. Он почувствовал её пульс. Такой хрупкий. Он мог бы сломать её с лёгкостью. Слишком много мыслей заполнили его голову. Он хотел взять её всеми возможными способами. Но у них была лишь эта ночь. Если верить ей — она всё забудет. А значит, он может трахнуть её и не понести за это никаких последствий. Одной ночи катастрофически мало. Но он возьмёт хоть это. Том уложил её на кровать, её кудри разметались по подушке. Поднял платье так, что оно собралось у её талии. Раздвинул её ноги, согнув их в коленях. — Тебе нравится, когда тебя душат? Так ведь? Она кивнула. Он наклонился ближе, чувствуя её неровное дыхание у своих губ. — Ты делала это раньше? — Занималась сексом? — Нет, хитрюга. Я про удушение. Она выглядела растерянной. — Ты возбуждаешься от удушья, верно? — У него была догадка, почему. Та история с утоплением повлияла на неё куда сильнее, чем знали её родители. Она выглядела нервной — её взгляд метался от его рта к глазам. — Эй, — сказал он мягко, большим пальцем провёл под её глазом. — Я тебя не осуждаю. Наоборот. Но мне нужно знать, есть ли у тебя опыт. — Я никогда не пробовала это с кем-то ещё. — Ты делала это одна? Она кивнула. Чёрт. Он хотел, чтобы она рассказала ему в мучительных подробностях, как она это делала. Его член болезненно пульсировал от одной этой мысли. — Ну что ж, для начала — вот это нам не нужно. — Он стянул с неё мокрое кружево и отбросил в сторону. Её киска была вся мокрая, блестела. Идеально. Он мог бы сейчас же начать поклоняться ей, впитывать всё, что она готова была отдать. Но для того, что он задумал, ему нужно было видеть каждое выражение её лица вблизи. Он устроился между её ног, опираясь на колени, опустил одну руку вниз и кончиком большого пальца начал круговыми движениями ласкать её клитор. Она тут же выгнула бёдра ему навстречу. Вторую руку он снова обвил вокруг её горла. — Держись за моё запястье. Когда она это сделала, он продолжил: — Стукни по нему три раза. — Она подчинилась, хотя и выглядела озадаченной. — Отлично. Если тебе станет слишком много — ты так сделаешь, и я остановлюсь. Хорошо? Она кивнула. — Ты мне доверяешь. Она снова кивнула. — Скажи это. — Да, я тебе доверяю. Он сжал её горло и ввёл в неё палец. Её стенки тут же сжались вокруг него, жадно втягивая внутрь. Он добавил ещё один, наблюдая, как она извивается, подстраиваясь под ритм, которым он трахал её пальцами. Вход и выход. Влажный, неприличный звук наполнял воздух — грязный и идеальный. Её рука крепко держалась за его запястье. Прошло несколько минут, хватка усилилась — но стука так и не было. Её бёдра дёргались всё чаще. Он видел, что она была на грани. Ещё несколько мгновений — и её глаза впились в его взгляд. Он наклонился над ней, придавливая её своим весом к кровати. Весь воздух, что у неё ещё оставался, вышел наружу. И всё равно — ни одного стука. Он ввёл третий палец, изогнув их так, чтобы задеть то самое губчатое место внутри. Её бёдра резко дёрнулись, и он отпустил её горло ровно в тот момент, когда оргазм накрыл её с головой — кровь и кислород хлынули обратно, тело содрогнулось вокруг его пальцев, её стенки ритмично сжимали его. Её рука всё ещё была на его запястье, ногти впивались в кожу, пока она приходила в себя. — Хорошо было? — Д-да, — хрипло ответила она. — Ты куда менее разговорчива в таком состоянии, — сказал он низко, с самодовольной ухмылкой. — Тебе нравится отдавать контроль. Он обвил рукой её талию и подтянул выше по кровати. — И это прекрасно, — добавил он. — Потому что мне нравится его забирать. — Сними платье, — распорядился он, быстро расстёгивая рубашку и штаны. Когда его член освободился, он тут же встал, упираясь в его живот. — О, — выдохнула она, глаза уставились на него. — Вот это… впечатляет. Как ты умудряешься быть таким красивым, — пробормотала она, взгляд скользнул с его лица вниз по телу, — и при этом таким… одарённым? Несправедливо… как я вообще должна была устоять? — Несправедливо? — переспросил он с ухмылкой. — Давай я сделаю по-честному — покажу тебе, на что он способен. Она рассмеялась, когда он занял позицию между её ног. Её руки скользнули вверх по его напряжённым мышцам живота. — Ты звучишь как продавец. Он подыграл: — Если я заставлю тебя кончить за пять минут — получишь ещё один оргазм в два раза быстрее. — А что получишь ты, Том? Он замер. То, как она сказала его имя — мягко, почти по-домашнему. Будто они были вместе не неделю, а куда дольше. Будто она уже знала его. В каком-то смысле — знала. Их разговоры заходили глубже, чем он планировал. Он не собирался трахать её. Ему это было запрещено. Но вот они здесь. Это было не только первобытное желание. Это было… весело. Он не помнил, когда в последний раз секс приносил ему это чувство — не просто шум и похоть, а настоящую игру. Почему с ней всё было иначе? — Готова к следующему раунду? — спросил он, скользнув взглядом по ней, пытаясь вытеснить лишние мысли. Сработало. Она лежала перед ним обнажённая, дыхание сбивчивое, грудь тяжело поднималась и опадала, соски стояли торчком. — Да. Он провёл налитым кончиком вдоль её влажных губок, смазываясь её соками, прежде чем войти в неё. Смотрел, как исчезает внутри. Чёрт. — Кто-то такой красивый, как ты, не должен быть ещё и настолько хорош на ощупь, — поддразнил он, наклонившись к её груди и захватив сосок губами. Он начал медленно… длинные, глубокие толчки, пока она не начала извиваться под ним. Одна рука удерживала её за талию, другая нашла место на её горле. — Помнишь, три удара? Она кивнула и трижды хлопнула его по запястью, прежде чем вдохнуть. Тогда он сжал. И толкнулся. Всё её тело дёрнулось под ним, грудь красиво подскочила. Он уже чувствовал знакомое напряжение внизу живота. Он не продержится долго. — Си—Сил— Он склонил голову набок; она пыталась что-то сказать. — Сильнее? Она кивнула. Он стал двигаться жёстче. Но вдруг она покачала головой, сжала его запястье, схватила другую руку у своей талии и потянула её к горлу. Ах. Её лицо побледнело. Его собственные руки тоже побелели от того, с какой силой он сжимал её горло. Но она всё ещё крепко держала его за запястье. Напряжение в животе спустилось ниже. Его яйца сжались, он наклонился, упираясь локтем в подушку у её плеча, трахая её — жёстче, чем когда-либо трахал кого-либо ещё. Его дыхание сбилось, пот стекал по коже. Потом он достиг этого. Чёртово блаженство, растёкшееся по всему телу. Он кончил ей на живот, всё тело содрогнулось, когда он отпустил её горло. Он застыл. Прошло несколько секунд, он поднялся на локтях. Она не двигалась. Глаза были чуть приоткрыты… но пустые. — Эй, — сказал он, мягко толкнув её. Никакой реакции. Он наклонился. Пальцы нашли её пульс. Его не было. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Это был не первый раз, когда Том оказывался рядом с мёртвым телом — или даже с телом, которое умерло от его руки. Но впервые он был ошарашен этим. Его тело двигалось само по себе. Он оттолкнулся от неё и встал на колени рядом на кровати. Запрокинул её голову. Открыл рот. Зажал ей нос. Прижал свои губы к её губам и вдохнул. Раз. Два. Он отстранился, поправил её подбородок, сцепил руки вместе, одна на другой, нашёл середину её груди. — Упрямая ты девчонка, — пробормотал он, начиная массаж. Сильно и быстро. Тридцать нажатий. Его ладони ритмично вдавливались. — Ты не можешь умереть — Ещё один вдох в её рот. Потом ещё. Снова массаж. — Мы же обговорили чёртовы правила. — Её лицо оставалось неподвижным. Неподвижным. — Пожалуйста, — выдохнул он. Это всё всё усложнит. Эйвери бы умер сам от этой новости. Дамблдор тогда припишет ему три убийства. Вот почему он так отчаянно старался. Только поэтому. Ему всё равно, умрёт она или нет — ему всё равно. Он снова вдохнул в неё. И тогда — Она резко вдохнула. Словно её тело вдруг вспомнило, как это делается. Она дёрнулась под ним, закашлялась, воздух хрипло вырывался из горла, руки беспомощно метались. Он быстро сел за её спину и прижал её к своей груди, чтобы она не завалилась. — Гермиона. Чёрт. Ты в порядке. Всё хорошо. Он держал её, обнимая её дрожащее тело, одной рукой чувствуя рваное дыхание на её груди. Его лицо уткнулось ей в шею. — Ты же должна была постучать, — прошептал он. — Прости, — сказала она хрипло. Долгое время они молчали. Он знал, какую силу даёт отнять жизнь. Знал этот прилив. Этот контроль. Но вернуть жизнь. Держать душу в руках — и отдать обратно. Что он при этом почувствовал?

***

— Боже мой. Ну и рассказ, — сказал Ричард. — Для начала — с ней всё в порядке? Ты недавно разговаривал с этой женщиной? Том посмотрел на Ричарда. Он сам удивился, что рассказал всё это так откровенно — ну, почти всё. Он не сказал прямо, что это была Гермиона, но всё, что услышал Ричард, было на грани явного признания. — Да, разговаривал, — соврал он. На самом деле — нет. И, как она и говорила, всё это событие для неё стерлось. Иначе Ричард уже вызвал бы полицию на мужчину, который задушил его дочь до смерти. — С ней всё хорошо. — Она должна быть в порядке, иначе человек напротив уже бы вызвал полицию. — Рад это слышать. Ты молодец, Том. Сработал быстро. Гордись собой. Том откинул голову на спинку дивана. — Извини, если это было слишком откровенно. Просто это сидит у меня в голове уже давно. Ричард отмахнулся от извинений Тома. — Всё в порядке. Я рад, что с женщиной всё хорошо. В остальном — это не слишком отличается от всего, что ты обычно мне рассказываешь. Я даже кое-что из твоих советов взял на вооружение в спальне — Джин благодарна. — Правда? Какие именно? — спросил Том, радуясь возможности сменить тему после такой откровенности о той ночи. — О, ролевые игры «профессор и студентка» работают безотказно. — Том рассмеялся, прежде чем вспомнил кое-что ещё. — Кстати, об этой женщине — она переспала со своим профессором. — Профессором? Сколько ей лет? — Двадцать пять. — Ровесница Гермионы. Том не смог удержаться. — Да. — Ну, продолжай. Что тебя беспокоит? Насколько я знаю, ты не сторонник моногамии. — Это правда. Но мне не нравится делиться. Я знаю, ты сейчас скажешь, что это всё потому, что я вырос сиротой, у меня почти ничего не было, а теперь, став взрослым, я не умею контролировать эту навязчивую потребность всё присваивать. — Ричард лишь мягко улыбнулся. — Что бы ты сказал этому мужчине, если бы он сидел здесь? — Я бы сказал ему, чтобы он трахнул свою жену, а не Гер… — Том прикусил язык, не дав полному имени сорваться с губ. Кулак сжался — так близко к тому, чтобы выдать себя. — Ах, так он ещё и женат? — рассмеялся Ричард. — Ну и дикая кошечка тебе попалась! Том поморщился. — Я бы не сказал что я «влюблён». Скорее… не знаю. Не могу описать. — Ты не можешь что-то описать? Это впервые, — сказал Ричард и закинул ногу на ногу. — Ты говорил ей, что та ночь для тебя значит? — Она не помнит. — Том чувствовал облегчение, что она не помнит. И не важно, что забыла — не важно. — Скрытое благословение, значит. Можно начать всё с чистого листа. Попробуй более традиционный подход — узнай её получше. — На свидание? — Том скривился. Последний раз, когда он терпел весь этот фарс с ужином, прежде чем получить желаемое, был… никогда. Он просто приходил — и женщины сами к нему шли. Ричард рассмеялся и поднял руку: — Прости, просто ты и Гермиона так похожи. Она тоже ненавидела ходить на свидания. Я удивлён, что у неё наконец появился парень. Видимо, он очень постарался завоевать её. — Парень? — Том спросил слишком резко. — Но ты говорил, она не хотела отношений. — Да, ну вот видишь, как я ошибался, — пожал плечами Ричард. Потом он сложил руки и опёрся подбородком о сцепленные пальцы — Том знал, что это значит: сейчас будет неудобный вопрос. — Есть одна вещь, Том, — сказал Ричард. — Из-за неё обвинение в убийстве против тебя кажется мне полной чепухой. Том поднял бровь. — Ты боишься смерти. Или, по крайней мере, она тебя тревожит. Ты избегал говорить о матери. Отце. Но вот… — Ричард подался чуть вперёд. — Ты рассказал о ней. Почему, как думаешь? Том стряхнул невидимую пылинку с брюк. — Разве это не твоя работа — говорить мне, что у меня в голове? — Нет, — спокойно ответил Ричард. — Моя работа — оценивать, что твои эмоции и поступки значат. Том помолчал. — Полагаю, это потому, что… я вернул её. — Он замолчал. — Чувствую, что её жизнь — моя. Ричард прижал два пальца к губам, обдумывая. — …Чтобы защитить, — быстро добавил Том. — Понимаю. Это имеет полный смысл — ещё одна причина получше узнать её. Ты испытываешь к ней настоящую тягу, не только физическую. Может быть, однажды ты сможешь обсудить этот случай и с ней — когда почувствуешь себя готовым. Том кивнул. Хотя не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Как ему с ней связаться? Попросить у Ричарда её номер? Тот наверняка даст. Но стоп — — А что, если у неё есть парень? — спросил Том. — У кого? — Она… — Чёрт! — Твоя таинственная девушка? Разве она не спит со своим профессором? — приподнял бровь Ричард. — Ну и девчонку ты нашёл, Том. Но если считаешь, что она стоит того, не вижу ничего плохого в том, чтобы пригласить её. Она ведь не замужем, правда? — Ты прав. Парень не будет проблемой. Профессор — тем более. Том хлопнул себя по бёдрам и поднялся. — Спасибо, что встретился со мной, Ричард. Это помогло. Ричард тоже встал. — Рад слышать. Ах да! Чуть не забыл. Гермиона сейчас на пасхальных каникулах. Завтра мы устраиваем ужин в честь её приезда. Ты можешь присоединиться. О. Ну вот так совпадение. — Я приду. До свидания, Ричард. — Он вышел за дверь. — Свяжись со своей девушкой! — крикнул ему вслед Ричард. Том усмехнулся про себя. — Не переживай — свяжусь.