Притворство

Ужин Римус замер, прежде чем ответить на вопрос Тома. — Полагаю, просто потому, что я хорош в этом. И это честь — формировать молодые умы следующего поколения. — Уверен, что так и есть, — сказал Том, наклоняя бокал вина к губам. Он медленно проглотил, кадык заметно дернулся. — Я бы не смог этим заниматься. Терпеть этих невыносимых всезнаек. Он посмотрел на неё, поймав её взгляд на своей шее. Гермиона закатила глаза, но уголок её губ дёрнулся. Она невольно подалась к нему чуть ближе, чем собиралась, чувствуя исходящее от него тепло. Она посмотрела на родителей — те не видели ничего неподобающего в том, как близко сидит Том. Отец тут же поднялся, чтобы принести банку с печеньем. Когда она снова посмотрела на Римуса, выражение его лица изменилось. Его взгляд скользнул к руке Тома на спинке её стула — пальцы едва касались её обнажённого плеча. Придурок, подумала она, — какое он имеет право злиться? Отец вернулся и протянул каждому по печенью. Римус откашлялся: — Конечно, встречаются и эгоисты. Но есть и такие студенты, как Гермиона. Она впитывает всё, что я ей даю. — Он улыбнулся, откусив печенье. Челюсть Тома дёрнулась. Он повернул голову, наклонил её чуть ниже, глядя на неё сверху вниз. — Гермиона исключительна, когда дело доходит до учебы, — его голос стал тише, но в нём слышалась угроза. — Особенно в физическом плане. Римус поперхнулся печеньем. Ричард хлопнул его по спине. — Верно! — с радостью поддержал отец, ни о чём не подозревая. — Том всего за пару дней научил Гермиону кататься на лыжах. А я потратил месяцы, прежде чем она села на велосипед без боковых колёс. — Это правда, — добавила мать. — Помню, какими были разбиты её бедные коленки после этих попыток. Том ухмыльнулся: — О да, я уверен, что после моего «обучения» у неё всё болело достаточно сильно. Гермиона тут же откашлялась: — Эм, извините, мне нужно в туалет. «И подальше от этого меряния хвостами». В ванной она заколола волосы и промокнула пот с шеи. Следа, который Том оставил там, уже не было, но кожа всё ещё приятно покалывала. Открыв дверь, чтобы выйти, она не удивилась, увидев там Римуса. — Гермиона. — Что? — резко сказала она, слегка качнув головой от раздражения. — Можно поговорить? — О чём? — О нас, конечно. — Нет, — ответила она, проходя мимо него. Он схватил её за талию и развернул, прижав к стене. — Пожалуйста. Дай мне хотя бы грёбаную минуту. — Гладкая маска спала, голос стал резким, раздражённым. — Одна минута, — сказала она, с усилием убирая его руки со своей талии. Он не отступил. — Уйди со мной. — Сейчас? — Нет. После выпуска. Я написал письмо Нимфадоре. Я больше не могу так. Я выбрал тебя. — Римус… — Она покачала головой. — Слишком поздно. — Почему? Из-за этого твоего громилы-бойфренда? Я знаю, ты только из-за меня с ним — чтобы заставить меня ревновать. Поздравляю, сработало, — сказал он глухо. — Я ничего не делаю ради тебя. Не знаю, как ещё тебе сказать, что всё кончено. Так что сожги это письмо — если оно вообще существует. И не смей больше ходить за мной домой. Она повернулась, чтобы уйти, и, конечно, он вцепился в её запястье — слишком сильно. — Ты хоть знаешь, кто он? Она обернулась, усмехнувшись. Он горько хохотнул: — Кто бы мог подумать, что ты такая шлюха. Гермиона ухмыльнулась: — Шлюха, ради которой ты бы бросил свою семью, — прошептала она. — О, прошу прощения. Я что-то прервал? Гермиона обернулась. Том. Прекрасно. — Нисколько. Туалет вот там, если ты его ищешь. Пока он отвлёк Римуса, она вырвалась и вернулась в столовую.

***

— Я знаю, кто ты такой, — сказал профессор, когда Гермиона ушла. — О? Хочешь автограф? — спросил Том. Римус фыркнул. — Нет, спасибо. Брат моего лучшего друга читал твои… “мотивационные” книги. Считал их за Евангелие. — Всегда приятно знать, что у меня есть последователи. — Он погиб, пытаясь дотянуться до невозможного. — Эти книги — лишь руководство. Чтобы помочь людям реализовать свой потенциал. — Том бы соврал, если бы сказал, что удивлён. Эйвери предупреждал его об исках — ничего конкретного, ничего, что он или Долохов не могли бы замять. И разве это вина Тома, что кто-то не смог пойти по тому же пути к успеху? Если хочешь силы — бери её. Если не можешь — ты её не заслуживаешь. — Сожалею о вашей утрате, — добавил он. Римус дёрнул край своего кардигана с горькой усмешкой. — Нет, тебе плевать. Для тебя он был всего лишь продажей. Ещё одним долларом в кармане. — Римус, можно я так тебя назову? Мы не так уж близко знакомы, но у нас есть общие интересы. Литература, например. И всё же эта враждебность выглядит… слишком личной. Что тебя ещё так задевает? Том шагнул вперёд — ровно настолько, чтобы профессор был вынужден смотреть на него снизу вверх. Тот перевёл взгляд туда, куда ушла Гермиона. — Держись от неё подальше. Вот оно. — Мисс Грейнджер? — уточнил Том. Римус кивнул, а Том едва заметно улыбнулся. — Хм. Не думаю. Она очень… занимательная. Ты ведь знаешь. — Она хорошая девочка. Ей не нужен такой, как ты. Том цокнул языком. — Ах, а кто лучше? Такой, как ты? Женатый человек, который готов бросить семью ради куска задницы? Великолепного, признаю. Но всё же… Кулаки Римуса сжались. — Я всё расскажу её родителям. Про тебя. Про слухи. Про то расследование об убийстве. Том рассмеялся. Богатым, почти ликующим смехом, который перерезал злость Римуса. — Ох, позволь мне остановить тебя прямо тут, профессор. Ричард — мой психиатр. Он знает обо мне больше, чем кто-либо. Так что вперёд — предупреди Грейнджеров. Я уверен, мы с ним потом посмеёмся об этом вместе. — А что насчёт Гермионы? Тома начинало тошнить от того, как этот человек произносил её имя — так, будто оно принадлежало ему. — А что с ней? — Что она подумает об обвинениях? Том медленно, хищно улыбнулся. — Осмелюсь предположить, она будет... в восторге. Что ты там сказал раньше? Вбирает в себя всё, что я ей даю — пока не начнёт задыхаться. — Ты омерзителен. — Том лишь равнодушно пожал плечами, когда тот прошёл мимо него. Прошло ещё полчаса — Ричард с улыбкой вспоминал детство Гермионы: школьные спектакли, памятные падения, её неудачное общество по защите дождевых червей. Румянец на её лице напомнил Тому совсем не те воспоминания, что рассказывал Ричард. Римус поднялся после короткой паузы в беседе. — Мне пора домой. — Спасибо, что пришёл, Римус, — тепло сказала Джин. — Для меня это было удовольствием, миссис Грейнджер. Ричард, спасибо за приглашение. Было приятно познакомиться с вами обоими. — Он повернулся к Тому. — Мистер Реддл.— Затем к ней. — Увидимся на следующей неделе. До свидания, девочка моя. Девочка моя. Девочка моя. Девочка моя. — Ричард, — сказал Том ровно настолько громко, чтобы Римус услышал, пока тянулся к двери. — Что-то мне нехорошо. Выпил больше, чем стоило. Не возражаете, если я останусь на ночь? — Конечно, Том. Ты знаешь, где гостевая комната. Римус застыл. Его плечи напряглись, потом медленно опустились, словно он проглотил всё, что хотел сказать. Потом он открыл дверь и пошёл по подъездной дорожке к своей убогой машине. Ричард и Джин пожелали спокойной ночи и разошлись по комнатам. Оставив его наедине с Гермионой… снова. — Знакомая ситуация, — сказала она, отпивая из бокала. Том устроился поудобнее в кресле. — Значит, эту часть ты помнишь? Она кивнула. — Я помню всё до того момента, как вышла из лифта. Помню, как разозлилась из-за твоего отказа. А потом я пошла спать… — Спать, да? Что ж, могу подтвердить — в кровати ты действительно оказалась. — Должно быть, ночь была тяжёлой. Наутро я чувствовала себя так, будто меня грузовик сбил. — Тоже верно. Это была тяжёлая ночь — для тебя. — Ты расскажешь мне, что тогда случилось? Или мы так и будем ходить вокруг да около? Том подался вперёд, положил руку на стол — почти рядом с той, в которой она держала бокал. — Могу рассказать… А могу показать. — У меня есть парень. — Я не спрашивал. Она усмехнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Что ты сказал Римусу? Он выглядел куда более… напряжённым после вашей «перемены» в ванной. — Ничего особенного. Только то, что ты взрослая женщина и сама принимаешь решения. — Её бровь поднялась ещё выше. — И что его требование держаться от тебя подальше бессмысленно, ведь это ты сама набросилась на меня, — сказал Том с ухмылкой, откидываясь на спинку стула. — Так что скажи мне… Ты послушаешься своего мрачного профессора? Держаться от меня подальше? Она не ответила. Её пальцы крепче сжали ножку бокала. — Твоя рука, — пробормотала она, глядя вниз на его ладонь рядом со своей. — Она почти вдвое больше моей. Том прикусил губу, уголок рта дернулся вверх. — Интересное наблюдение.