Притворство

— Гребаный ублюдок! — рявкнул Римус, со всей силы ударив по рулю. Клаксон издал жалкий писклявый сигнал. Он резко нажал на газ, двигатель с протестом застрекотал, пока он мчался домой. Он сам не понимал, какого черта вообще сюда приехал. Хотя, нет. Понимал. Гермиона Грейнджер. Умная, сообразительная — и потрясающая в постели. Она была идеальна для него. Римусу нравилось с ней разговаривать, да и их более непристойные занятия доставляли не меньше удовольствия. Она была не первой, с кем у него случился роман на стороне, но первой, в кого он по-настоящему влюбился. Нимфадора была красива, заботлива, с ней было легко и приятно, но пламя, что когда-то горело между ними, угасло после рождения ребенка. Теперь все ее время и внимание уходили на малыша. Римус не хотел казаться неблагодарным за ту заботу, что она отдавала их сыну, и поэтому утолял свои желания… со студентками университета. Это оказалось на удивление просто. Он всегда знал, что девчонки, которых он учил, были в него влюблены, но раньше отмахивался. А потом, в один из дней, накопив раздражение от бесконечных женских «головных болей» и усталости, он позволил зайти дальше. Дал им флиртовать открыто, сам подыгрывал, баловался с бретельками их блузок, когда они касались его плеча. А потом пошло еще дальше — он отвечал на их прикосновения своими. А потом ещё дальше — нагибал их через свой стол и трахал, как чертов зверь. Черт, как же это было хорошо. Их тугие маленькие киски до последней капли выжимали из него все. Каждый год он находил ещё пару новых «желающих». Он знал, что однажды карма его настигнет. И вот она пришла… Гермиона Грейнджер. Упрямая чертовка. Он хотел только её. Ради неё он даже отказывал другим — и тогда понял, что тут что-то другое. Только с ней он чувствовал, что изменяет жене. Все остальные — просто секс. Отличный секс, да, но не больше. И вот теперь посмотрите на него. Не может уснуть по ночам, потому что она его не хочет. Он пытался выбросить её из головы. Даже переспал с репортёршей из школьной газеты, которая позорила имя Гермионы. Надеялся, что это выведет её из себя, заставит ревновать. Но не сработало — это только оттолкнуло её ещё дальше. А теперь у неё этот громила в парнях. Сплошная показуха, Римус был уверен — но всё равно. И вот он последовал за ней. Как одержимый. Промчал два часа до её родного города, лишь бы выпросить жалобное приглашение на семейный ужин. Он думал, что сегодня сможет с ней поговорить. И поговорил. Но тут появился он. Чёртов Том Реддл. Какого хрена он там делал? И какого чёрта он так нависал над Гермионой, будто она принадлежала ему? Бзз. Бзз. Римус посмотрел на приборную панель, где был воткнут телефон. Звонила жена. Он выдохнул и ответил. — Алло? — Римус, ты где? — Уже еду, прости, надо было Сириусу помочь. Нимфадора помолчала, прежде чем продолжить: — Ты с Сириусом? — Да, — солгал он. — В Хампстеде? Римус моргнул. — Что? — GPS показывает, что ты там… — Да, ну, да, Сириус захотел купить кожаную куртку на блошином рынке здесь. Ты же знаешь, какой он. — Можно с ним поговорить? — Что? А… он сейчас спит. Тебе что-то передать ему? — Римус… — она звучала устало. — Езжай осторожно. Увидимся дома. Гудки. Чёрт. Нужно срочно связаться с Сириусом и договориться об алиби. Он, конечно, будет ворчать, но прикроет. Римус открыл бардачок и достал письмо, которое написал ещё несколько дней назад. Там было его признание жене — и прощание. Имени Гермионы он не называл, но признался, что влюбился в другую женщину. На следующей неделе, сказал он себе, он останется с Гермионой наедине. И убедит её уйти с ним. Она уйдёт. Римус был в этом уверен. Она была с теми другими мужчинами только для того, чтобы наказать его за то, что он так долго не уходил от Нимфадоры. Но теперь время пришло. Он подал заявление об увольнении. Поговорил с деканом. Даже снял для них небольшую квартиру в Каррисфорде. Всё должно было получиться. Начался дождь. Он включил дворники, которые размазывали воду по лобовому стеклу, размывая дорогу. Краем глаза он уловил какое-то движение — — Она, должно быть, красивая. Жалко, что её муж такой ничтожный, — раздался голос. Римус застыл. Холодный металл упёрся ему в горло. Он сглотнул, чувствуя лезвие. Он метнулся взглядом к зеркалу заднего вида. На заднем сиденье — там, где никого не должно было быть — спокойно сидел мужчина. Капюшон скрывал большую часть его лица. Пока свет фар встречной машины медленно не высветил его. Незнакомые, поразительно голубые глаза уставились на него в отражении. Губы мужчины изогнулись в улыбке. — Я тебя напугал? — спросил он, и акцент невозможно было разобрать сквозь панику Римуса. — Похоже, ты тронул то, что тебе не принадлежало. Римус не успел ничего сделать. Влажная ткань накрыла его лицо. В нос и лёгкие ворвались резкие, сладкие пары. Его тело дёрнулось один раз. А потом обмякло.

***

Ричард резко проснулся. Ему показалось, что он услышал глухой удар. Он протянул руку — Джин спала крепко, её волосы всё ещё спутаны после того, как он держал их, намотанными на свою ладонь. Господи, какая же она красивая. Он и не думал, что в его возрасте к нему вернётся такая выносливость, но был этому рад. Джин — тоже. Он встал, накинул халат и небрежно завязал его на поясе, выходя в коридор. Глухой стук. Он подошёл к комнате Гермионы и тихонько постучал. — Всё в порядке, милая? Молчание. — Гермиона? — Я… всё в порядке, всё нормально, просто… что-то уронила! — Помочь тебе? — Боже, нет! В смысле — я справлюсь! Спокойной ночи! Ричард покачал головой с лёгкой улыбкой. Она всегда была немного неуклюжей. — Ну тогда спокойной ночи. — Он улыбнулся, вернулся в спальню и снова забрался в постель, обняв жену за талию.

***

— Ты чуть нас не спалила, милая. Гермиона уткнулась лицом в подушку, задыхаясь. — Я?.. Я?! Это ты в меня вбивался! Я тебе говорила — успокойся! — прошипела она ему в ответ. Одна его рука держала её за бедро, задавая теперь уже медленный ритм — только после того, как он едва не сломал к чертям эту кровать и разбудил её отца. Другая рука лежала у неё на затылке, большой палец нежно гладил кожу под ухом. Он наклонился, горячее дыхание обожгло её кожу. — Как я могу успокоиться, когда твоя киска сжимает меня вот так? Гермиона закатила глаза — и тут же тихо всхлипнула, когда он резко вошёл в неё сильнее. Господи, какой же он самодовольный ублюдок. И хуже всего — он имел на это полное право. Они трахались уже пару часов. Он развернул её на живот, подложил подушку под живот и медленно, глубоко входил снова и снова. Четыре оргазма подряд, он уже кончил дважды — так откуда у него ещё силы? И как, чёрт возьми, она могла это забыть? Она же не могла быть настолько пьяной. С его напором она бы протрезвела за секунду. Он ещё и знал досконально, что ей нравится. Его рука почти всё время была у неё на горле, голос низкий, жёсткий — он повторял правила снова и снова, как заклинание. Три касания — значит стоп. Он смотрел прямо ей в лицо, и даже если взгляд её блуждал, рука оставалась на груди, чувствуя каждый её вздох. — Том, пожалуйста… хватит… я больше не могу… — её нервы горели, дрожали, киска пульсировала от бесконечной передозировки удовольствия. Его сперма уже стекала по её бедру. — Ты можешь дать мне ещё один, — он провёл рукой по её спине, касаясь каждого позвонка. Ещё ниже, большой палец скользнул в липкий беспорядок между её бёдер. Он размазал это вверх. Она замерла. — Нет! Не туда. — Расслабься, я просто помассирую. Тебе же нравится, правда? Его палец скользнул по тугому колечку, медленно, влажно. У неё всё внутри перевернулось. Он задал ритм, мягко массируя, а другой рукой скользнул спереди — нашёл набухший клитор. Ладонь прижалась к низу её живота, надавив на выпуклость, что он сам внутри создал. Ей хотелось заплакать — то ли от наслаждения, то ли от перегруза, она уже не понимала. Ещё несколько толчков, ещё пару движений пальцев. И она кончила резко, в тот же миг, что и он. После того как Гермиона помылась и нашла его всё ещё сидящим на её кровати, она предложила ему душ. Он принял его — и когда вышел, полотенце низко висело на его бёдрах. Вода стекала по его телу, пока он смотрел на неё, склонив голову чуть вправо. — Полегчало? — спросила она, он ухмыльнулся, — Так вот что я забыла, да? Должна была быть изрядно пьяна, раз забыла такое. — Он отвёл взгляд на секунду, потом снова улыбнулся. — Я не помог тебе вспомнить? — Нет. — Ничего, будет ещё раз. — Ещё раз? — Она рассмеялась. Он сел рядом с ней на кровать. — Будет ещё раз. Я в этом уверен. — Он наклонился, поцеловал её в лоб и встал. — Мне надо идти, кое-что случилось… по работе. — Работа? Три часа ночи. Ты же писатель? Ты что, дедлайн провалил… ради меня? — Что-то вроде того, — сказал он, одеваясь и бросив взгляд на телефон. — У меня ещё есть время. Передай своим родителям пока от меня. — Он встал в дверях и обернулся. — До следующего раза. И ушёл. Она откинулась на спину и закрыла лицо ладонями. То, что она дала другу своего отца так трахнуть себя, должно было вызывать у неё стыд, правда? Но Гермиона бы соврала себе, если бы сказала, что отказала бы ему, если «в следующий раз» случится. Телефон завибрировал.

Виктор: Спокойной ночи, красавица 💕

Ах да. У неё ведь есть парень. Похоже, Рита была права. Она и правда жадная шлюха. Гермиона почесала кожу под ухом и прикусила губу — уголки губ расползлись в улыбке.