Очаг из стали и льда

Школьная столовая. Гул голосов, звон посуды, запах подогретой замороженной пиццы и тушеных овощей. Белла стояла в очереди, механически двигаясь за Джессикой Стэнли. Та, оглянувшись через плечо, шикнула, глаза ее расширились от возбуждения: – Белл! Он смотрит! – Джессика едва заметно кивнула в сторону дальнего угла зала. – Каллен. На тебя. Просто глаз не сводит. Белла украдкой глянула туда. Эдвард сидел один за обычно пустующим столиком у окна, отгороженный от шумного потока учеников. Его золотисто-карие глаза действительно были прикованы к ней. Не к Джессике, не к кому-то еще – именно к ней. Взгляд был напряженным, изучающим, но совершенно непонятным. Зачем? – промелькнуло у Беллы. Она поймала себя на мысли, что его одиночество кажется неестественным – обычно Каллены держались вместе, их стол был островком холодной, отстраненной красоты и, немного, презрения. Сейчас же Розали, Джаспер и остальные сидели отдельно, и их выражение лиц, мельком пойманное Беллой, скорее говорило о скрытом недовольстве, чем о безразличии. Белла набрала свой скромный ланч – салат и булочку – и направилась к своему обычному столу, где уже сидели Майк, Эрик и сама Джессика. Не успела она сделать и пары шагов, как Эдвард поднялся. Он пересек зал с той же нечеловеческой грацией, что всегда его отличала, и оказался перед ней так внезапно, что Белла чуть не выронила поднос. – Белла, – его голос был низким, бархатистым, но звучал чуть громче, чтобы перекрыть гул. – Присоединишься? – Он кивнул в сторону своего одинокого столика у окна. Свон на мгновение растерялась. Весь ее стол смотрел на них, Джессика замерла с открытым ртом. Отказ казался невежливым и привлекал еще больше внимания. С легким вздохом она кивнула и последовала за ним, чувствуя на спине десятки любопытных взглядов. Они сели друг напротив друга. Белла машинально поправила салфетку, не решаясь взять вилку. Неловкость висела в воздухе. – Почему ты не со своей семьей? – спросила она первое, что пришло в голову, кивнув в сторону стола Калленов. – Они вроде… не в восторге от твоего местоположения. Эдвард не стал оглядываться. Его взгляд был прикован к ней. – Хотел, чтобы между нами не осталось недопониманий, – произнес он серьезно, отчеканивая каждое слово. Белла нахмурилась. – Ладно. Каких недопониманий? – спросила она прямо, встретив его пристальный взгляд. Он наклонился чуть вперед через стол, его взгляд стал еще пронзительнее. – Мне не нравится твоя сестра. – Он сказал это с неожиданной силой, почти проникновенно, как будто сообщал нечто жизненно важное. – И поешь, прошу тебя, – добавил он чуть мягче, но все равно настойчиво, глядя на ее нетронутый салат. Белла недовольно поджала губы. Глупое чувство обиды за Кэри кольнуло ее. – Я сама решу, что мне делать, Эдвард, – ответила она холодно. Внутри нее начало подниматься раздражение, смешанное с внезапным внутренним весельем от абсурдности ситуации. Она тщательно скрывала это. – А почему ты решил, что ко мне имеют отношения твои чувства? – добавила она с ледяной вежливостью. Эдвард замялся. Совершенное лицо на миг отразило растерянность, будто он не ожидал такого поворота. – О, я… – он запнулся, ища слова. – На самом деле, я просто хотел, чтобы ты знала правду. И… нам не стоит дружить. Тебе стоит избегать меня. – Последнюю фразу он произнес с подчеркнутой значимостью. Саркастическая улыбка тронула губы Беллы. – Ты поэтому пригласил меня за отдельный столик? – спросила она, поднимая бровь. – Чтобы мне было легче тебя избегать? Знаешь, даже в романах Джейн Остин и ее современников, приватный разговор с девушкой за отдельным столиком – это скорее повод для сплетен, чем эффективная стратегия сохранения ее… целомудрия и репутации. Так репутацию, как правило, теряли, а не оберегали. Эдвард опешил. Он буквально откинулся назад, его глаза расширились от чистой, немой растерянности. Он явно не ожидал ни сарказма, ни литературных аналогий. Казалось, он приготовился к чему угодно – к страху, гневу, слезам – но не к этой язвительной логике. Не дожидаясь его ответа, Белла решительно встала, взяла свой поднос. – Спасибо за… прояснение позиции, – произнесла она холодно и направилась обратно к своему столу, где Майк, Эрик и Джессика сидели, пытаясь делать вид, что им все равно. Она поставила поднос на место, села, стараясь не смотреть ни на кого. Ее взгляд сам нашел Кэри, сидевшую чуть поодаль, погруженную в книгу, но явно уловившую финал сцены. Их глаза встретились на долю секунды. Ее взгляд был насмешливым, вопрошающим, с легким прищуром. Ну и чего он хотел? В ответ Белла чуть заметно, раздраженно фыркнула, едва качнув головой. Не спрашивай. Сама не знаю. Он странный. Немой диалог длился мгновение. Кэри едва уловимо усмехнулась и вернулась к книге. Белла наконец взяла вилку, стараясь не видеть ни удивленных лиц друзей, ни золотисто-карего взгляда, все еще чувствовавшегося на себе из дальнего угла зала. За столом Калленов, Розали, Эмметт и Элис замерли на миг, их совершенные лица отражали чистое недоумение, а не прежнее недовольство. Они наблюдали, как Эдвард возвращался к ним после явно неудачного разговора с Беллой. Его осанка была напряженной, и легкая тень досады скользнула в его глазах. Джаспер мельком бросал острые, быстрые взгляды в сторону сестер. Его бледное лицо было сосредоточено, брови чуть сведены, будто он пытался уловить что-то неуловимое – вибрацию в воздухе, оттенок эмоций, исходящий от Беллы и Кэри после их немого обмена репликами. Его пальцы слегка постукивали по столу – единственный признак внутреннего усилия. Звонок на урок резко разрезал гул столовой. Все задвигались, собирая подносы. Коридор. Белла шла, погруженная в мысли о странном разговоре с Эдвардом, его непонятной неприязни к Кэри и абсурдном предупреждении избегать его. Эдвард шагал чуть впереди нее по тому же коридору, ведущему к кабинету биологии – им ведь предстояло сидеть за одной партой. Неловко будет после всего этого, – с сожалением подумала Белла. Они уже почти подошли к двери кабинета, когда Эдвард, который шел прямо к ней, внезапно замедлил шаг. Он не оглядывался, но его фигура замерла на мгновение. Затем он сделал пол-оборота, легко и бесшумно сократив расстояние между ними. Он оказался так близко, что Белла инстинктивно отпрянула. Он наклонился чуть вперед, его золотисто-карие глаза снова смотрели странно. Голос был низким, настолько тихим, что его едва можно было расслышать в шуме коридора, но каждое слово слышно было отчетливо: – Иногда... – он сделал едва заметную паузу, – полезно прогуливать. Особенно биологию сегодня. Он произнес это с каменным лицом, без тени улыбки или поддразнивания. Это не было предложением. Это звучало как... предупреждение. Констатация факта. У Беллы внутри все сжалось. То самое нехорошее предчувствие, холодный комок, возникший при его словах о Кэри, снова всплыл, став больше и острее. Что он имеет в виду? Почему биологию? Что может случиться? Но прежде чем она успела что-то спросить, или даже промолвить слово, Эдвард уже выпрямился. Его взгляд на долю секунды скользнул поверх ее головы – возможно, на Кэри, шагавшую позади. Потом он просто развернулся и пошел в сторону выхода, растворившись в толпе учеников, текущей в противоположном направлении. Белла замерла на мгновение, сердце учащенно стучало. Она почувствовала легкое прикосновение к локтю – это Кэри поравнялась с ней. Та не спрашивала, но ее вопросительный, чуть настороженный взгляд был красноречивее слов. Белла лишь покачала головой, не в силах объяснить этот странный, неуютный обмен. Да и скорее одностороннее взаимодействие. Они молча пошли дальше, в сторону кабинета биологии, но тревожные слова Эдварда висели в воздухе между ними тяжелым, необъяснимым грузом. Прогулять биологию? Мысль казалась абсурдной, но ощущение опасности – нет. Кабинет биологии. Белла сидела за столом у окна, на месте Эдварда пустовало. Когда вошел мистер Баннер, его лицо светилось непривычной живостью. – Внимание, внимание! – он хлопнул в ладоши, чтобы перекрыть гул. – Через неделю в школе пройдет важное мероприятие – День донора крови! Отличная возможность помочь другим и узнать больше о себе. Поэтому сегодняшняя практическая работа: мы определяем свою группу крови! Мистер Баннер начал раздавать стерильные ланцеты и специальные карточки с реагентами. Белла почувствовала, как холодеют ладони. Кровь. Она знала свою особенность – вид крови действовал на нее как кнопка турбулентности или выключения. Предупреждение Эдварда щелкнуло в сознании жуткой ясностью. Надо было уйти. Сейчас. Ученики оживленно перешептывались. Рядом с Беллой, за соседним столом, Анжела Уэббер, всегда аккуратная и спокойная, уже взяла ланцет. Белла видела это краем глаза – движение руки, легкое давление, и… Крошечная, ярко-алая капля выступила на подушечке пальца Анжелы. Для Беллы этого было достаточно. Мир закачался, звуки стали глухими, как из-под воды. Она резко встала, стул с грохотом отъехал назад. – Мистер Баннер, – ее голос прозвучал неестественно тонко и далеким, – я... я знаю свою группу крови. Можно я... выйду? Пожалуйста. Она сделала шаг к двери, но ноги стали ватными. Кабинет поплыл перед глазами. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть, ее лицо было мертвенно-бледным, с зеленоватым оттенком. Она явно вот-вот лишится чувств. Учитель, заметив ее состояние, махнул рукой: – Да, иди, конечно! Белла кивнула, едва держась на ногах, и сделала еще один шаг к двери. Но силы почти оставили ее. – Белла! – Майк Ньютон, сидевший через ряд, мгновенно подскочил к ней, подхватив под руку. – Я тебя провожу! – Отлично, мистер Ньютон, – кивнул мистер Баннер, уже озабоченный тем, чтобы Анжела аккуратно капнула кровью на карточке. – Доведи мисс Свон до медпункта. Майк крепко держал Беллу под локоть, ведя ее по пустынному коридору от биологии. – Ну что, Свон, – пытался шутить он, но голос выдавал беспокойство, – собираешься украсить пол коридора или просто зеленый светофор изображаешь? – Я... в порядке, – пробормотала Белла, опираясь на стену. Головокружение заметно отступало, но ноги все еще были ватными. – Просто... обещай не показывать мне свой палец, когда будешь колоть его позже. Тогда я, наверное, выживу. Майк усмехнулся. – Договорились. Буду прятать руки за спину! Они вышли через боковую дверь на небольшой пятачок асфальта. Свежий, влажный воздух пахнул землей и хвоей. Белла с облегчением опустилась на невысокий бетонный бордюр, закрыв глаза, вдыхая полной грудью. Слабость отступала с каждым глотком воздуха. – Отдышись, – сказал Майк, присев рядом. – Я тут побуду, пока не оклемаешься. Шаги прозвучали неожиданно. Быстрые, бесшумные, но отчетливые на фоне тишины. Белла приоткрыла глаза. Перед ними стоял Эдвард Каллен. Он выглядел абсолютно спокойным, его золотистые глаза были прикованы к Белле, оценивающе скользнув по ее лицу, которое уже не было таким пепельным. – Ньютон, – его голос был ровным, без интонаций. – Тебе стоит вернуться в класс. – В его тоне не было просьбы, скорее констатация факта или мягкое, но неоспоримое указание. – Она не в порядке! – возразил Майк, вставая. – Я должен проводить ее до медпункта. Баннер сам сказал! – Я доведу ее, – заявил Эдвард просто, делая шаг вперед. – Без проблем. – Спасибо, не надо, – отрезал Майк, намеренно вставая между Эдвардом и Беллой. – Мы справимся сами. Уже почти пришли. – Иди, Ньютон, – парировал Эдвард, его взгляд оставался непоколебимым, игнорируя сопротивление Майка. – Я здесь. И я справлюсь. Белла уже чувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы возмутиться этой самоуверенности. Она открыла рот, чтобы сказать Майку, что может идти сама, или чтобы Эдвард отстал, но не успела. Эдвард одним плавным, быстрым движением просто обошел Майка. Следующее, что поняла Белла – крепкие руки подхватили ее под локти и спину, легко. Очень. Эдвард поднял ее на руки с пугающей легкостью, абсолютно игнорируя возмущенный вскрик Майка ("Эй! Поставь ее! Что ты творишь?!") и ее собственный резкий, возмущенный вдох. – Вернись в класс, Ньютон, – бросил Эдвард через плечо, уже неся Беллу к другому зданию. – Все под контролем. Белла была слишком поражена его наглостью и скоростью, чтобы сразу среагировать. Она замерла у него на руках, не прижимаясь, а скорее отстраняясь, упираясь ладонями ему в неожиданно прохладное плечо. Головокружение почти прошло, его сменил прилив раздражения. – Поставь меня! – выдохнула она, глядя ему в лицо. – Я могу идти сама! Но Эдвард даже не замедлил шаг. Он нес ее с той же бесцеремонной легкостью, словно она не высказывала протеста. Его лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Она слышала, как Майк что-то крикнул им вслед, но шаги его, неохотные и топочущие, затихли в направлении корпуса. Ну просто бесит! – мысленно выдохнула Белла, смирившись на мгновение с нелепой ситуацией, но планируя выяснить отношения, как только окажется на ногах в медпункте. В медпункте было тихо и пахло антисептиком. Медсестра, пожилая женщина в белом халате, помогла уложить Беллу на кушетку. – Обморок? – спросила она деловито. – Да, ей стало плохо от вида крови, – коротко пояснил Эдвард, отходя к окну, дав место медсестре. – А, классика, – кивнула та, накладывая прохладный компресс Белле на лоб. – Полежи, милочка, отдышись. Глюкозу хочешь? Белла отрицательно помотала головой. Свежий воздух и отсутствие запаха крови (который в медпункте, к счастью, не чувствовался) быстро привели ее в норму. Слабость отступала, цвет возвращался в щеки. Она приподнялась на локте, видя, как Эдвард наблюдает за ней с привычной отстраненностью, но без прежней ледяной маски. Скорее... с досадливым любопытством. – Зачем? – спросила она тихо, когда медсестра отошла к своему столу. Зачем ты ввязался? Зачем унес меня? Эдвард слегка наклонил голову. – Тебе всегда так плохо? – переспросил он, игнорируя ее вопрос. – Мутит от крови? Белла вздохнула. Этот парень вечно все усложнял. – Запах крови. Он... специфический. Меня всегда… Эдвард замер. Его лицо оставалось спокойным, но Белла уловила микропаузу перед ответом. – Но... у крови нет запаха. Люди его не чувствуют, – произнес он, и слово "люди" прозвучало с едва уловимым запинанием. В голове Беллы мысленно щелкнуло, как тумблер. Галочка. – Неправда, – возразила она спокойно, уже почти полностью пришедшая в себя. – Кровь пахнет. Металлом и солью. Очень отчетливо. Просто не все это замечают, или их не тошнит от этого. Эдвард смотрел на нее, его золотистые глаза казались глубже обычного. Он что-то взвешивал. Не страх, а скорее раздраженное недоумение. – Тебе уже лучше? – наконец спросил он. – Да, – кивнула Белла. – Гораздо. – Тогда... – он сделал паузу. – Следующий урок – физкультура? Притворись, что тебе все еще нехорошо. Я возьму у медсестры освобождение. Прогуляем его. Идея была заманчивой. Физкультура в сыром спортзале под крики одноклассников – не самое желанное занятие в ее состоянии, даже если она уже пришла в себя. – Ладно, – согласилась она. Почему бы и не прогулять с этим загадочным, раздражающим своим поведением, парнем? Хотя бы из любопытства. Эдвард легко уговорил медсестру выписать Белле освобождение от физкультуры на этот день. Они вышли из медпункта. – Я подвезу тебя домой, – заявил Эдвард, направляясь к главному выходу. – Отлежаться не помешает. – Спасибо, но нет, – запротестовала Белла. – У меня ключи от пикапа. Кэри не сможет уехать после уроков. Мы ездим вместе. – Не проблема, – ответил Эдвард, не замедляя шага. – Можем оставить ей ключи. Знаешь номер ее шкафчика? Белла машинально назвала номер. Они подошли к ряду металлических шкафчиков. Эдвард без колебаний набрал код на замке шкафчика Кэри. Дверца открылась. Белла удивленно подняла бровь – как он узнал код? – но промолчала. Эдвард протянул ладонь, в которую Белла вложила связку ключей и аккуратно положил ее на верхнюю полку шкафчика. – Готово. Она их найдет. Они вышли на парковку. К серебристому "Вольво" Эдварда. Он подошел к пассажирской двери и открыл ее, жестом приглашая Беллу сесть. Его движения были безупречно вежливыми, джентльменскими, словно вышедшими из старинного романа. В контексте его странного поведения (знание кода шкафчика! настойчивость!) это выглядело слегка театрально, но не пугающе. Белла молча села в машину. Дверь закрылась с тихим щелчком. Эдвард обошел капот и сел за руль и завел двигатель с едва слышным шепотом. Машина тронулась, увозя Беллу от школы гораздо раньше звонка, в компании самого раздражающе-загадочного парня в Форксе. Серебристый "Вольво" плавно скользил по мокрому шоссе, увозя Беллу от Старшей Школы Форкса. Тишина в салоне была густой, нарушаемая лишь шепотом двигателя и шумом дождя за стеклами. Белла сидела, глядя на проплывающие мимо бесконечные стены мшисто-зеленых елей. Раздражение от его самоуправства еще тлело, но теперь его перевешивало острое любопытство.Зачем все это? Что ему от меня нужно? Тишину нарушили первые, чистые ноты фортепиано, зазвучавшие из безупречной акустической системы машины. Белла насторожилась, прислушавшись. Мелодия была призрачной, текучей, наполненной лунным светом и тихой грустью. Она узнала ее. – "Лунный свет"? – невольно вырвалось у нее, больше от удивления, чем от желания заговорить. Эдвард повернул голову, его золотисто-карие глаза мельком скользнули по ней. На его лице промелькнуло искреннее, неподдельное удивление. – Ты знаешь Дебюсси? – спросил он, и его бархатистый голос звучал мягко, с неподдельным интересом. Белла пожала плечами. – Случайно услышала где-то. Запомнилось. – Она не стала углубляться. Его внимание, плотное и изучающее, было на ней, и это заставляло ее слегка нервничать. Он кивнул, возвращая взгляд на дорогу, но атмосфера в машине изменилась. Напряжение немного спало. – Редко кому нравится. Особенно для... – он запнулся, словно подбирая слова, – для этого места. Белла почувствовала, как он намеренно старается продолжить разговор. Он снова посмотрел на нее, его взгляд был глубоким, приглашающим к откровенности. – А как твои дела? – спросил он тихо. – В Форксе? Вопрос был простым, но его тон, бархатистый и настойчивый, вытягивал ответ. Белла задумалась, глядя в окно. – Форкс... Форкс – это море зелени под серым небом, – начала она медленно. – Все, что должно было бы быть коричневым – земля, стволы деревьев осенью – здесь упорно зеленеет или покрыто мхом. Как будто сама природа забыла о других цветах. Даже скука, наверное, здесь зеленая. Эдвард усмехнулся, коротко и тихо. Звук был теплым, одобрительным. – Коричневый... – повторил он за ней. – Твой любимый? – спросил он прямо, его интерес был неподдельным. Белла удивленно взглянула на него. – Сегодня, да... – признала она. – Коричневый земли в Финиксе после дождя, шоколада, кофейных зерен... теплый, уютный, надежный. Здесь же... здесь он кажется приглушенным, затерянным. Как будто ему здесь не рады. – Она замолчала, удивленная собственной откровенностью. – Теплый коричневый... – он повторил за ней, слово "теплый" он произнес с особой интонацией. – Хороший выбор.Он действительно... противостоит местной палитре. – Он сделал паузу, его профиль был обращен к дороге, но Белла чувствовала, что его внимание всецело на ней. – А что еще тебя интересует, Белла Свон? – спросил он, мягко настаивая. – Помимо наблюдения за недостатком коричневого в пейзаже? Книги? Музыка? Он выпытывал, мягко, но неумолимо. Белла почувствовала себя как на допросе, но почему-то не хотелось сопротивляться. Его бархатистый голос и внимательный взгляд обезоруживали. – Книги, – ответила она, неожиданно для себя самой находя слова легче, пока говорила о чем-то знакомом. – Всевозможные. От пожелтевших страниц старых изданий до новинок с глянцевыми обложками. Они... мое главное убежище. – Она на мгновение задумалась, глядя на струи дождя за окном. – Погружаешься в другую реальность, где проблемы Форкса растворяются, а цвета могут быть какими угодно – даже самыми теплыми. Люблю и классику – ту самую, с вечными сюжетами о чувствах и условностях, – и современные вещи, если они цепляют. Музыка... – ненадолго замолчав, она продолжила, – да, она тоже важна. Что-то с историей в нотах или словах, что заставляет задуматься или просто чувствовать. И... прогулки. Когда, наконец, перестает лить. Хотя здесь, – она чуть усмехнулась, – даже простая прогулка до почтового ящика порой превращается в испытание на прочность, в Форксе это скорее экстрим. – Классика в книгах... и случайная классика в музыке, – прокомментировал он, и в его голосе снова прозвучала легкая, теплая усмешка. – Интересное сочетание. – Он снова посмотрел на нее. – Спасибо, что поделилась. Он выглядел удовлетворенным, словно наконец удалось прочитать главу новой книги, от которой постоянно отвлекали неожиданные, но неотложные дела. Машина свернула на знакомую Белле дорогу, ведущую к дому. Разговор, неожиданно личный, оборвался. Эдвард остановил "Вольво" перед домом Чарли. Дождь все так же стучал по крыше. Он выключил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя. – Спасибо... что подвез, – сказала Белла, не глядя на него, развязывая ремень безопасности. – Не за что, – ответил он, его голос был все таким же бархатистым, но теперь казался чуть теплее. – Отдыхай. И... избегай биологии в день забора крови. Серьезно. Он вышел, быстро обошел машину и открыл ей дверь. Белла выбралась наружу, чувствуя капли дождя на лице. – Постараюсь, – бросила она ему на прощание и, не оглядываясь, побежала к крыльцу, оставляя Эдварда стоять под дождем у своей безупречной машины, наблюдая, как она скрывается в доме. Школьные коридоры, конец дня. Последний звонок отгремел, и Старшая Школа Форкс заполнилась шумом захлопывающихся шкафчиков, смехом и перекличками учеников, спешащих домой или на внеклассные занятия. Кэри шла рядом с Анжелой Вэбер к ряду металлических шкафчиков. Анжела, аккуратно придерживая стопку учебников, объясняла: – ...и мне просто необходим тот конспект по истории, я его точно оставила в шкафчике после третьего урока. Пять минут, и мы свободны. Кэри кивнула, ее взгляд машинально скользил по толпе. И тут их путь преградили двое. Появились они так внезапно и бесшумно, что Кэри едва не налетела на них. Элис Каллен стояла, словно ожившая фарфоровая кукла. Крошечная, с идеально симметричными чертами лица и короткой, стильно взъерошенной черной стрижкой. Ее огромные глаза цвета жидкого золота смотрели на Кэри с неподдельным, почти детским любопытством. Когда она заговорила, ее голос звенел, как колокольчики – высокий, чистый, наполненный беззаботной радостью. – Привет, Кэри! Анжела! – защебеталаона, слегка покачиваясь на носках. – Мы как раз тебя искали! Рядом с ней, как мрачная тень, стоял Джаспер Хейл. Высокий, очень худощавый, с вьющимися светлыми волосами. Он был одет, как всегда, не по погоде – плотная рубашка с длинным рукавом и теплый джемпер поверх нее, несмотря на относительную теплоту в коридоре. Его лицо было бледным, почти восковым,а выражение – вечно напряженным, болезненным, будто он постоянно чувствовал невидимую боль или угрозу. Его золотистые глаза, в отличие от сияющих глаз Элис, были прищурены, настороженно изучающими Кэри. – Кэри, – обратилась Элис, ее голос, чистый и звонкий, как удар хрустального колокольчика, не требовал внимания — он его мгновенно захватывал. – Эдвард отвез Беллу домой. Ей стало нехорошо на биологии. – Ее золотистый взгляд скользнул по Кэри с вежливой, но отстраненной внимательностью. – Они оставили ключи от вашего пикапа в твоем шкафчике. Она сделала крошечную паузу, достаточную, чтобы информация усвоилась, затем ее губы тронула легкая, сияющая улыбка, не лишенная элегантности. Кэри почувствовала, как легкое раздражение кольнуло ее под ребра. Она была на биологии с Беллой. Видела как ту вывел Майк, а потом вернулся злой и один. Эдвард. Конечно. Кэри удивленно подняла бровь. В ее шкафчике? Раздражение на Эдварда вспыхнуло ярче. Белла сама никогда не додумалась бы до такого. И уж точно не знает моего кода. Она почувствовала на себе тяжелый, аналитический взгляд Джаспера. Он не произнес ни слова, но его брови чуть сдвинулись, создавая еще более глубокую складку боли или концентрации между ними. Он явно что-то чувствовал – ее удивление? Раздражение? – Хорошей дороги! – колокольчики ее голоса мягко качнулись в воздухе. Она уже поворачивалась, изящным движением касаясь руки Джаспера. – Пойдем, Джас. Не стоит заставлять Розали и Эммета ждать. И прежде чем Кэри успела что-либо ответить, Элис буквально упорхнула, увлекая за собой все еще хмурого и напряженного Джаспера. Они растворились в толпе с присущей им животной грацией, оставив лишь легкое ощущение нереальности и тонкий шлейф холодного цветочного аромата. Кэри и Анжела молча дошли до шкафчика Кэри. Та быстро набрала код. Дверца открылась. И правда – на верхней полке, поверх стопки тетрадей, лежала знакомая связка ключей от старого пикапа. Кэри взяла ключи. Ее пальцы обшарили замок изнутри, проверили защелку, осмотрели края дверцы. Все было цело, никаких следов взлома или грубого воздействия. Как он это сделал? – Все в порядке? – спросила Анжела, замечая ее внимательный осмотр. – Замок сломан? Кэри захлопнула дверцу и повернулась к подруге. На ее губах появилась легкая, добрая усмешка. – Да нет, все цело, – ответила она, помахивая связкой ключей. – Просто думаю, Белле крупно повезло, что она ключи туда положила, а не попыталась просунуть их в замочную скважину снаружи. Знаешь, с ее-то талантом... могла бы и весь замок ненароком сломать. – Шутка прозвучала тепло, без злобы, лишь с привычной для их круга снисходительностью к знаменитой неуклюжести Беллы. Анжела рассмеялась, кивая. – О да, это точно в ее стиле! Ну что, поехали? Я уже вижу свой диван и этот злополучный конспект... Кэри сунула ключи в карман. Мысли о том, как Эдвард Каллен узнал код ее шкафчика, и что именно уловил Джаспер, остались при ней. Она лишь кивнула Анжеле, и они направились к выходу, растворяясь в потоке учеников, уносящих с собой шум и суету школьного дня. Дом Свон, кухня. Вечерний свет лампы над столом отбрасывал уютные тени на пустые тарелки от ужина. Чарли, отхлебывая кофе, внимательно посмотрел на Беллу, сидевшую напротив и ковыряющую ложкой остатки картофельного пюре. – Медсестра из школы звонила, – начал он, стараясь говорить спокойно, но в его глазах читалось обратное. – Говорит, тебя чуть в обморок не хватило на биологии? Что случилось, Белз? Все в порядке? Та вздохнула, помахивая ложкой. – Все в порядке, пап. Честно. Просто... определяли группу крови. Кололи пальцы. А у меня, ну... вид крови – моя слабость. Всегда так. Просто дурно стало от одного вида, вот и все. Ничего серьезного. – Она постаралась улыбнуться ободряюще. Чарли изучающе посмотрел на нее, потом кивнул, видимо, удовлетворившись объяснением. – Ладно... Но если что – сразу говори. Не геройствуй. – Он допил кофе и поднялся. – Пойду посмотрю матч. – Помою посуду, – тут же отозвалась Кэри, уже собирая свою тарелку и кружку. Белла последовала ее примеру. Чарли ушел в гостиную. Зазвучало тихое бормотание телевизора. В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды, льющейся в раковину, и звоном тарелок, которые Кэри аккуратно ставила стопкой. Белла вытерла стол, потом замерла у раковины, глядя, как Дуайер намыливает губку. – Он сегодня... – начала Белла, не глядя на Кэри, – Эдвард Каллен... он такой странный. Девушка не остановилась, продолжая мыть тарелку, но ее движения стали чуть медленнее. Слушала. – Странный – это мягко сказано, – сухо прокомментировала она. Белла облокотилась о столешницу. – Сначала он подошел ко мне в столовой. Предложил сесть с ним. Сказал, что ему не нравишься ты. Прямо так и сказал. А я ведь просто шутила на биологии, он так выразительно на тебя смотрел. – Она бросила быстрый взгляд на сестру, но та лишь подняла бровь, продолжая мыть. – Потом заявил, что мне стоит избегать его. Что нам не стоит дружить. А потом... – Белла запнулась, вспоминая, – потом, когда мне стало плохо, он... ну, он буквально унес меня на руках в медпункт. И подвез домой. И... расспрашивал. О музыке, о книгах, о любимом цвете… Кэри сполоснула тарелку и поставила ее на сушку. Она взяла следующую, ее лицо оставалось невозмутимым, но в уголках губ заплясала тень усмешки. – Знаешь, как ведут себя некоторые маньяки? – спросила она спокойно, почти деловито. – Они сначала отталкивают жертву, спорят со своей совестью или своими... позывами. А потом все равно идут на контакт. Помогают. Заботятся. Чтобы было удобнее подобраться поближе. – Она повернулась к Белле, глаза ее блеснули смешинкой, но в глубине оставалась настороженность. Белла фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. – Или люди с раздвоением личности, – парировала она. – Сегодня – «избегай меня, я опасен», завтра – «позволь подвезти тебя и поговорить о Дебюсси». – Она покачала головой. – Абсурд. Кэри кивнула, возвращаясь к мытью кружки. – Абсурд, – согласилась она. – Но ты будь осторожна, Беллз. Этот парень... он не просто странный. Он опасно странный. Знает коды шкафчиков, появляется ниоткуда... – Она смолкла, не договаривая всех своих подозрений. Белла смотрела в окно на темнеющий лес. Несмотря на шутки и предостережения Кэри, внутри нее теплилось чувство, которое она не могла заглушить. – Знаешь... я ему благодарна, – тихо призналась она. – За то, что подвез. За то, что не дал упасть тогда. И... мне нравится, как он себя ведет. Точнее... когда он не пытается быть загадочным угрозой. – Она задумалась. – Его манеры... они какие-то старомодно-вежливые. Открыл дверцу машины. Говорил... спокойно. И вкусы... «Лунный свет», Остин... – Она взглянула на Кэри. – С ним... легко говорить о таких вещах. Как будто он действительно понимает. И еще... его запах. Такой... холодный, чистый, как снег в горах, и чуть пряный. Как дорогой парфюм, но... естественный.– Она вдруг смутилась, отведя взгляд. – В общем... да, он бесит своей загадочностью. Но что-то в нем... притягивает. Кэри выключила воду. Последняя кружка стояла на сушке. Она вытерла руки полотенцем и повернулась к сестре. Ее взгляд был серьезным, аналитическим. – Притяжение к опасным вещам – тоже классика, Белла, – сказала она мягко, но твердо. – Просто... держи глаза открытыми. И мозг включенным. Ладно? А теперь давай, иди уже, а я тут доделаю. Белла кивнула, понимая, что Кэри права. Но ощущение теплой благодарности и странного любопытства к Эдварду Каллену осталось с ней, как легкий, холодный шлейф его необъяснимого парфюма, когда она вышла из кухни и направилась в свою комнату. Его слова, его предостережения, его бархатный голос, обсуждающий Дебюсси, – все смешалось в голове в один большой, загадочный, и почему-то неотступно притягательный клубок. Она пожимала плечами, пытаясь отмахнуться, но мысль была одна: Что с тобой не так, Эдвард Каллен? Вечер пятницы. Дом Свон, кухня. Запах свежего теста, корицы и лука витал в воздухе, смешиваясь с легким паром от кастрюль на плите. Кухня напоминала штаб экспедиции. Стол был завален продуктами: мешки с картошкой, связки сосисок, лук, морковь, банки с фасолью и кукурузой, пакеты муки и сахара. Белла и Кэри, подпоясанные фартуками, двигались в ритме, который за неделю совместного проживания уже начал напоминать слаженный танец, пусть и с наступанием на ноги. Кэри, с лицом полководца перед решающей битвой, ловко шинковала лук для будущих салатов, ее движения были точными и быстрыми. – Так, пироги в духовке, – отчеканила она, кивнув в сторону печи, откуда уже шел сладкий дух. – Яблочный и... что это у тебя, Белла? Черничный экспериментальный? Белла, посыпанная мукой как снеговик, старательно вымешивала в огромной миске тесто для второго пирога. Рядом стояла чашка с темно-синими, почти черными ягодами. – Экспериментальный? – возмутилась она, пытаясь отряхнуться и лишь размазывая муку по щеке. – Это фирменный «Бурлящий Ручей»! С черникой из морозилки и щепоткой... чего-то. – Она загадочно подмигнула. – Рецепт Рене. Должно быть огонь! Главное – не переборщить с содой, а то будет похоже на вулкан. Кэри фыркнула: – Надеюсь, твой «Ручей» не взорвется. Белла засмеялась. – А, это было бы эпично! В общем, доверься процессу, шеф-повар. Пока займемся картофельными «торпедами»? – Она ткнула пальцем в гору мытого картофеля. Кэри кивнула, закончив с луком. – «Торпеды» – это святое. Фольгу давай. И масло. И соль с перцем – побольше, они это любят. – Она начала ловко заворачивать крупные картофелины в блестящие листы фольги, как драгоценности, добавляя внутрь кусочек сливочного масла и щедрую щепотку приправ. – Только представь: угли, дымок, хрустящая корочка ...и тающая внутри нежность, – с мечтательной ноткой закончила Белла, пытаясь повторить маневр Кэри и немедленно запутавшись в фольге. У нее получился не то серебристый ежик, не то комок космического мусора. – Белла Свон, ты – угроза национальной безопасности фольги, – констатировала Кэри, забирая у нее неудачный экземпляр и разворачивая. – Лучше нарежь овощи для завтрашних салатов. Меньше шансов нанести ущерб инфраструктуре кухни. Белла послушно взяла нож и принялась резать огурцы и помидоры, стараясь придать им хоть какую-то форму, кроме хаотичных кубиков. – А сосиски? – спросила она, глядя на пакет. – Просто на шампуры? Или мариновать? – Просто на шампуры, – ответила Кэри, уже заворачивая десятую идеальную «торпеду». – Их гениальность – в простоте. Главное – не уронить в костер. Особенно тебе, Грация. – Она бросила сестре насмешливый взгляд. – Шампуры уже в пакете с углями, кстати. И решетка. – Значит, план: завтра утром – финальные салаты, погрузка «торпед», «Ручей», сосисочного арсенала и нас самих в пикап? – подытожила Белла, гордо водрузив на блюдо свои нарезанные, пусть и неидеальные, овощи. – План, – согласилась Кэри, ставя последнюю картофелину в растущую пирамиду фольгированных «боеприпасов». Она оглядела кухню: пахнущие пироги в духовке, гора «торпед», нарезанные овощи, аккуратный пакет с сосисками. – Кажется, мы готовы покорять Ла-Пуш... или как минимум накормить там небольшой батальон. Они переглянулись, и в глазах обеих вспыхнуло одинаковое предвкушение. Завтра – суббота. Завтра – пляж, костер, шум океана, друзья... и эта гора еды, которую они с таким азартом подготовили. Усталость от хлопот растворялась в сладком запахе пирогов и мысли о завтрашнем дне под, хочется верить, не таким уж серым небом Ла-Пуша.