Очаг из стали и льда

Неделя после шторма в Ла-Пуш неслась как распущенный тормозной трос. Тот неожиданно теплый подарок зимы – словно аномалия, которой не должно было существовать – быстро кончился. Стихия, отбушевав, словно выдохнула весь свой жар. И Форкс вернулся к себе: серому, влажному, холодному. После шторма температура поползла вниз, а к середине недели ударил настоящий мороз. Воздух звенел от хрустальной хватки, дороги покрылись скользкой пленкой льда, а деревья стояли в инее, как застывшие стражи. Утро встретило Кэролайн свинцовой тяжестью. Она сидела за кухонным столом, обхватив руками кружку с кофе, пытаясь отогнать назойливое, нехорошее предчувствие. Ледяные дороги. Чертовы ледяные дороги. Они требовали не просто внимания – предельной концентрации, а ее сегодняшнее состояние было похоже на перегретый, но изношенный мотор. Заледенелый асфальт всегда ей не нравился. Даже в дождь было не так скользко и опасно. Что уж говорить о такой погоде. Кэри умела водить осторожно, но сегодня это было совершенно некстати. Неожиданно к завтраку присоединился Чарли. В последнее время он чаще уезжал в участок раньше, чем девушки успевали сесть за стол. Его появление было редким. Он тяжело опустился на стул, его лицо казалось еще более усталым, чем обычно. – Холодно сегодня, – произнес шериф, его голос был хрипловат от утренней прохлады или усталости. – По ощущениям – все минус десять, хотя только минус один. Кэролайн подняла на него глаза, словно очнувшись от своих мыслей. Зеленые зрачки были чуть затуманены. Она согласно кивнула, пальцы сильнее сжали горячую керамику кружки. Белла крутилась у плиты, мастеря горячие бутерброды с яичницей. Запах жареного масла и хлеба смешивался с ароматом чая и кофе, создавая иллюзию уюта, которую тут же разбивали ледяные узоры на окнах. – Я цепи надел на колеса пикапа, – Чарли отхлебнул кофе, его взгляд был серьезным, профессиональным. – Но все равно, будьте осторожнее. Дороги у нас скользкими становятся быстро. Особенно на поворотах у школы и после моста. – Конечно, пап, мы все понимаем, – мягко улыбнулась Белла, ставя перед отцом тарелку с дымящимися бутербродами. – Влажно и холодно – гремучая смесь. Чарли быстро позавтракал, собрался и вышел, хлопнув тяжелой входной дверью. Холодный воздух рванул в прихожую, напоминая о реальности за стенами дома. Девушки замедлились, собираясь. Обычная утренняя спешка сегодня казалась Кэролайн непосильной ношей. У самой машины, возле покрытого инеем пикапа, она замерла. Холодный металл ручки двери обжег ладонь. Она понимала свое состояние. Тяжесть во всем теле, словно мышцы налились свинцом. Неприятно, навязчиво ныл низ живота. И главное – ее сосредоточенность давала сегодня сбой. Мысли путались, как спутанные провода. Нельзя. Сегодня нельзя за руль. – Белла, – голос Кэролайн прозвучал тише обычного, чуть хрипло. Она повернулась к сестре, и в ее зеленых глазах читалась не просьба, а констатация необходимости. – Ты сможешь сегодня…? Белла мгновенно кивнула, ее темные глаза выражали понимание и тревогу. Она заметила состояние Кэролайн еще утром: необычная бледность, чуть запавшие глаза, вялые движения. И всерьез начала опасаться. – Конечно, – сказала она твердо, выхватывая ключи из руки сестры. – Просто буду ехать медленно. Очень медленно. Садись. Они устроились в кабине. Двигатель пикапа зарычал, пытаясь прогреть замерзший металл. Белла осторожно тронулась, чувствуя, как колеса слегка пробуксовывают на ледяной крошке. – Ты… в порядке? – спросила она, бросая быстрый, беспокойный взгляд на пассажирку. Кэролайн прислонилась к холодному стеклу, закрыв глаза на секунду. Волосы ее, обычно собранные в тугой хвост или косу, сегодня были распущены. Рыжие кудри, спутанные и непослушные, спадали на плечи и спину, почти скрывая лицо. Вместо привычной толстовки и кожаной куртки на ней был линялый свитер темно-синего цвета и какая-то объемная спортивная ветровка поверх. Белла мельком подумала, что этот свитер выглядит очень знакомым – возможно, Кэролайн носила его в те их редкие, давние вылазки на природу с Филом, когда он учил ее ставить палатку и разжигать костер. – Не выспалась просто, – вяло попыталась улыбнуться Кэролайн, не открывая глаз. Улыбка получилась кривой, больше похожей на гримасу. Она потянула воротник свитера выше, пытаясь укрыться от мира и собственного дискомфорта в его грубой, знакомой шерсти. Пикап осторожно пополз по обледеневшей дороге в сторону Форкса, оставляя за собой цепочку хрустящих следов на инее. Пикап медленно прополз по обледенелой дороге к школе. Школьная парковка напоминала каток, искрящийся под тусклым утренним солнцем. Белла осторожно маневрировала, высматривая свободное место среди машин. Ее взгляд скользнул по знакомым силуэтам – и зацепился за серебристый «Вольво». Эдвард Каллен уже стоял рядом со своей машиной. Неподвижный, как статуя из мрамора. И его странные, медово-золотистые глаза были прикованы к ним, точнее, к Белле. Взгляд был внимательным, неотрывным, словно он пытался прочесть что-то на ее лице сквозь стекло пикапа. Белла почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и поспешно отвернулась, сосредоточившись на поиске места. Она припарковалась в конце парковки, боком к въезду на нее. Двигатель заглох, наступила тишина. Кэролайн выдвинулась из кабины медленно, неохотно. Они сделали несколько шагов по скользкому асфальту, когда сзади раздался быстрый, уверенный топот. – Эй, Белла! Кэролайн! – Их догнал Майк Ньютон, его лицо сияло от возбуждения, дыхание клубилось паром на морозе. – Вы сегодня участвуете? На волейбол? Тренер Клэпп вчера сказал, что на следующей неделе точно начнем школьные соревнования! Я уже команду собираю! – Он почти подпрыгивал на месте, его энергия резко контрастировала с вялостью Кэролайн. – Вот же ж. Черт! – Кэролайн резко замерла, как вкопанная. Ее рука инстинктивно потянулась к плечу, где должна была висеть спортивная сумка. Пусто. Глаза метнулись к пикапу, стоящему в двадцати метрах. Идиотизм. – Ты не будешь в моей команде? – разочарованно протянул Майк, его энтузиазм померк, глядя на Кэролайн, которая уже разворачивалась обратно к машине. – Кроссовки в машине, – качнула она головой, отгоняя назойливую мысль. – Буду, конечно. – Она бросила через плечо, уже отдаляясь. Шаги были тяжелыми, но быстрыми. Сделать быстро. – Не ждите меня. Идите. Она не оглядывалась, чувствуя на спине взгляды Беллы, полный беспокойства, и Майка – растерянный и разочарованный. Пикап ждал ее, покрытый инеем, как холодный, забытый островок в море льда. Кэролайн потянула ручку двери, мысленно ругая себя за эту досадную забывчивость. Кэролайн схватила забытую спортивную сумку с кроссовками и резко захлопнула дверцу. Звонкий щелчок замка прозвучал слишком громко в морозном воздухе. И тут – визг. Пронзительный, раздирающий, визг шин об лед. Испуганные крики, рваные, перекрывающие друг друга: "Берегись!" «Тормози!» Она повернулась. Словно в замедленной съемке, мир вокруг потерял четкость. Фургон Тайлера Кроули несся по обледеневшей парковке. Темный металлический ящик плясал на льду, его колеса беспомощно скользили, не цепляясь за асфальт. Он мчался прямо на пикап. На нее. Ступор. Доля секунды пустоты, ледяной и беззвучной. Потом – щелчок. Словно переключение передачи в голове. Инстинкт выживания взял верх над болью и вялостью. Движения стали резкими, выверенными. Она рванулась к пикапу, рука вцепилась мертвой хваткой в холодный край багажника. Мощным рывком запрыгнула в открытый кузов, упав на жесткий, заиндевевший брезент. Сгруппировалась, прижавшись спиной к стенке, втянув голову в плечи, закрыв голову руками. Последняя мысль пронеслась, как молния: Меня хотя бы не размажет. УДАР. Глухой, страшный грохот сотряс воздух. Весь пикап дернулся под ударом фургона. Кэролайн подбросило и в сторону, ударило о стену с брезетом, ударная волна прошла сквозь металл в ее кости. Воздух вырвало из легких одним болезненным спазмом. Тух! Дышать было невозможно. Инерция была чудовищной. Сдвинутый с места пикап, все еще двигающий фургоном Тайлера, заскользил дальше. Еще один удар, уже слабее, но от этого не менее страшный – скрежет металла о металл, звон разбивающегося стекла. Они врезались в соседнюю припаркованную машину. Осколки, как холодный дождь, посыпались на хрупкую фигурку. Наступила тишина. Глубокая, оглушительная, давящая. Звон стоял в ушах. Пахло горелой резиной, тосолом и страхом. Боль пришла волной. Острая, жгучая вспышка в лодыжке – нога дернулась, проскользнув по стенке кузова в момент удара. Кэролайн словно услышала тонкий, ужасный хруст внутри. Боль обожгла. Она бы закричала, но воздуха все еще не было, только сухой спазм в горле. Левая сторона тела, от бедра до лопатки, спина, ныла тупой, разлитой болью – сильнейший ушиб от удара о борт. Голова гудела, мир плыл перед глазами, подташнивало. Тишину нарушило шипение. Пар? Поврежденный радиатор? Оно длилось лишь мгновение. Потом тишина взорвалась. Крики, плач, беготня, приглушенные голоса, зовущие на помощь: "Кэри!" "Скорую! Вызовите скорую!" "Тайлер?!" Кэролайн лежала на холодном брезенте, не двигаясь, ловя крошечные, обжигающие глотки воздуха. Бок горел, нога пылала, голова раскалывалась. Мир сузился до тихого звона в ушах, шипения пара и нарастающего хаоса криков. Крик Беллы разорвал воздух, когда фургон врезался в пикап. Звук был коротким, перекрытым общим гамом. Чистый, животный ужас. Она замерла, как и все вокруг, в первые доли секунды после удара, ее мир сузился до исковерканного металла пикапа, разбросанных осколков и белого пара, клубящегося из-под капота фургона. В ушах еще стоял стеклянный звон, а перед глазами плясали пятна. – Кэролайн! – имя вырвалось хриплым шепотом, потом громче, отчаяннее. – КЭРИ! Адреналин ударил в кровь. Забудь про лед, про осторожность. Она рванула вперед, к смятому боку пикапа, к открытому кузову, где только что скрылась рыжая голова сестры. Ее ноги скользили по обледенелому асфальту, едва удерживая равновесие. Она пробежала пару шагов – быстрых, неистовых. Третий шаг – подошва сорвалась. Руки инстинктивно взметнулись вверх. Тело понеслось назад. Она увидела серое небо, острые верхушки сосен, пар изо рта – и приготовилась к болезненному падению на лед. Падение не случилось. Холодные, твердые руки подхватили, остановив падение с пугающей легкостью. Белла резко качнулась вперед, упираясь в чью-то грудь. Запах ударил в нос – кажется знакомый, морозный воздух в горах, смешанный с чем-то неопределенно цветочным и чуть горьким. Ледяной холод сквозь тонкую ткань ее куртки. Она подняла голову. Эдвард Каллен. Его лицо было бледным, как всегда, но сейчас – абсолютно бесстрастным. Потемневшие глаза, обычно столь загадочные, смотрели прямо перед собой, мимо нее, на место аварии, с каменной сосредоточенностью. В них не было ни паники, ни сочувствия – только внимание, расчетливость. Невозможно. Белла точно видела его, Розу, Эммета и Джаспера всего секунду назад. Они стояли группой у своего «Вольво», в добрых двадцати метрах отсюда. Как он преодолел это расстояние за мгновение? По этому льду? – Эд... – начала она, задыхаясь, пытаясь вырваться из его ледяной хватки. Ее взгляд метнулся к месту, где только что стояли другие Каллены. Они уже двигались – не бежали, но шли непривычно быстрым, плавным шагом, как бы скользя по льду, их лица были такими же сосредоточенными и отстраненными, как у Эдварда. Розали что-то резко говорила Эммету. – Белла, – его голос прозвучал прямо над ухом. Низкий, бархатистый, но лишенный обычной иронии или загадочности. Тонкий, как лезвие. Контролирующий. – Не двигайся. Опасность миновала, но лед… – Там... – перебила его Белла, снова пытаясь дернуться в сторону пикапа. Ее голос дрожал. – Там... Кэролайн... в кузове! Ее глаза были полны слез, смешанных с ужасом и мольбой. Она не понимала, как он тут оказался, но сейчас это не имело значения. Имело значение только то, что Кэролайн там, в этом исковерканном металле. Холодные руки Эдварда не ослабили хватку. Он продолжал удерживать ее, словно хрупкую фарфоровую куклу, не давая сделать ни шага к разрушенному пикапу, его взгляд все так же был прикован к месту аварии, где уже началась новая суета – люди бежали к фургону Тайлера, к кузову, где лежала Кэролайн. Белла дернулась в его ледяных руках, как пойманная птица. Глаза, полные слез и паники, не отрывались от исковерканного кузова пикапа. – Пусти! Она там! – Голос сорвался на крик. – КЭРИ! – Белла, стой. – Голос Эдварда был низким, бархатистым лезвием, врезавшимся в ее истерику. Его хватка не ослабевала ни на йоту. – Учителя уже там. Ей помогут. Ты сейчас только помешаешь или сама пострадаешь. Она умом понимала логику, но сердце рвалось вперед. Сквозь толпу мелькающих силуэтов она увидела мистера Варнера, учителя физкультуры, и миссис Коп, школьную медсестру, пробирающихся к пикапу. Они скрылись из вида за высокими бортами кузова. Белла не слышала, что там происходит – только видела, как учителя склонились внутрь, их спины были напряжены. Внезапно мистер Варнер резко выпрямился, его голос, громкий и командный, пронесся над парковкой: "Осторожно! Не двигай ее! Нога, кажется, повреждена!". Миссис Коп жестом приказала что-то невидимой Кэролайн – вероятно, оставаться на месте. Параллельно другие взрослые и старшеклассники пытались открыть помятую дверь фургона Тайлера, откуда доносились приглушенные стоны. Сирены. Резкие, пронзительные, они разрезали утреннюю тишину Форкса, смешавшись с гулом голосов. На парковку, осторожно пробираясь между машинами, въехали сначала полицейская машина, а следом – белая «скорая» с мигающими огнями. Хаос начал обретать структуру под командные крики медиков и полицейских. Белла замерла, затаив дыхание, когда двое санитаров осторожно, с профессиональной слаженностью, извлекли Кэролайн из кузова на носилки. По парковке пронесся дружный, сдавленный вдох ужаса. Кровь. Алая, яркая на фоне бледной кожи и рыжих волос, стекала тонкой струйкой из-под пряди на виске, смешиваясь с пылью и инеем. Само лицо Кэролайн было мертвенно-белым, восковым, глаза полуприкрыты, веки дрожали. Она казалась без сознания – тело обмякло на жестких носилках. Но Белла, приглядевшись, увидела мелкую дрожь в сжатых кулаках, чуть заметное движение грудной клетки – она дышала. Неглубоко, с усилием. И по щекам, смешиваясь с кровью медленно катились слезы. Совершенно беззвучно. На фоне этого – ее лицо оставалось каменным, будто высеченным из мрамора боли. Не крик, не стон – только эти молчаливые слезы и неподвижная маска. – Кэри... – шепнула Белла, и в горле встал ком. Весь ее мир треснул. Кэролайн – осторожная, расчетливая, прочная как стальная балка, всегда знающая, что делать... А теперь – эта поломанная кукла на носилках, с кровью на лице и слезами. Это было невыносимо. Страшнее любого кошмара. Адреналин снова ударил в виски. Она с яростью рванулась, на этот раз вырвавшись из ослабевшей на мгновение хватки Эдварда. Она уже бегом направлялась к задним дверям «скорой», куда грузили носилки. – Я поеду с ней! Ее остановила крепкая рука на плече. Чарли. Он стоял рядом с только что прибывшей патрульной машиной. На его обычно краснощеком лице не осталось ни капли крови. Он был бледен, как мел, губы плотно сжаты, а в глазах – глубокая, немая тревога, смешанная с холодной ясностью шерифа, оценивающего последствия ДТП. Его рука дрожала. – Белла, – голос его был хриплым, но твердым. – Останься здесь... – Он посмотрел на ее лицо – перекошенное страданием, с глазами, полными слез и непреклонной решимости. Вид дочери сломал его сопротивление. Он не смог сказать «нет». – Ладно. Садись в машину. – Он кивнул на молодого напарника, уже открывавшего дверь. – Быстро. Белла кивнула, не в силах говорить, и бросилась к машине. Последнее, что она увидела, оборачиваясь перед тем, как сесть – это Эдварда. Он стоял в стороне, его каменная маска дала трещину. В темных глазах мелькнуло что-то дикое, почти паническое – он сделал резкий шаг вперед, словно намереваясь последовать за патрульной машиной. Но стоявшая за его спиной Розали, ее рука впилась в его предплечье с силой, не оставляющей сомнений. Ее прекрасное лицо было искажено не гневом, а жесткой, безжалостной командой. Губы ее шевелились, произнося слова, которых Белла не слышала, но смысл был ясен: "Нет. Никуда ты не идешь." Эдвард замер, напряжение в его теле было видимым на расстоянии. Он посмотрел на Розали, потом на удаляющуюся патрульную машину, в окне которой мелькнуло бледное лицо Беллы. В его взгляде была беспомощная ярость. Дверь машины захлопнулась. Включили сирену. Машина рванула вперед, догоняя «скорую», увозя Чарли и Беллу в больницу, прочь от исковерканного металла, крови и застывшей в ледяном противостоянии фигуры Эдварда под стальным взглядом Розали. Лица остальных Калленов перекосились от ярости и осуждения, в них не было ни капли сочувствия. Больница Форкса встретила их стерильным холодом и запахом антисептика, перебивающим воспоминания о горелой резине и страхе. Белла прижималась к Чарли в узком коридоре, пока Карлайл Каллен – доктор в белом халате – с невозмутимым спокойствием осматривал Кэролайн за закрытой дверью палаты. Минуты тянулись, как резина. Белла ловила обрывки низких голосов – ровный баритон Карлайла, короткие, сдавленные ответы Кэролайн. Наконец, дверь открылась. Карлайл вышел. Его лицо, обычно выражающее лишь вежливую отстраненность, сейчас было сосредоточенным, профессиональным, но не лишенным тепла. – Шериф, – обратился он к Чарли, – предварительный осмотр показывает серьезное повреждение голеностопного сустава – сильный отек, возможен разрыв связок. Значительные ушибы мягких тканей спины, левого бока, бедра. И есть основания подозревать сотрясение мозга. – Он сделал небольшую паузу, его золотистые глаза мягко скользнули к дверям палаты. – Для уточнения диагноза и исключения скрытых травм требуются срочные рентген голеностопа и спины, КТ головы. Учитывая тяжесть ушибов, шоковое состояние и необходимость наблюдения после возможного сотрясения, ей потребуется остаться у нас минимум на трое суток. Он слегка покачал головой, выражение искреннего недоумения мелькнуло на его идеальных чертах. – Признаться, я поражен, как ей удалось получить такой набор травм, не разбившись вдребезги. Можете рассказать, что именно произошло? – Его взгляд перешел от Беллы к Чарли. Кэролайн, бледная как стена за его спиной, лежала на койке. Глаза были прикрыты, но губы сжаты в тонкую белую линию. Она негромко, монотонно, словно докладывая о поломке двигателя, описала прыжок в кузов, удар, второй удар, скольжение ноги по борту. Без эмоций. Только факты. А в голове пронеслись .Щелчок. Рывок. Удар. Боль. Карлайл выслушал, его брови чуть приподнялись. Когда она замолчала, он мягко улыбнулся – как опытный врач, видевшего многое. – Мисс Дуайер, – сказал он, и в его голосе звучало неподдельное уважение, – ваши действия были... невероятно хладнокровны. И абсолютно правильны. Вы спасли себе жизнь. Повезло, что в кузове был брезент. Он амортизировал часть силы удара, распределил нагрузку. Иначе последствия для позвоночника могли быть куда серьезнее. Вы – молодец. Слова врача, такие простые и человечные, качнули что-то внутри Беллы. Напряжение, сжимавшее горло с момента удара, чуть ослабло. Она увидела, как и Чарли – стоявший рядом, бледный, но собранный, взявший на себя тяжелую ответственность за дочь Фила – тоже чуть выпрямился, мазнув ладонью по лицу. Глубокая тревога в его глазах не исчезла, но появилась тень облегчения. Жива. Цела. Повезло. Медсестра вошла в палату, чтобы подготовить Кэролайн к транспортировке на обследования. Карлайл вежливо, но твердо указал на дверь. – Пожалуйста, подождите в холле. Ей нужен покой, а нам – пространство для работы. Мы позовем, как только закончим первичные процедуры и отвезем ее на исследования. Белла бросила последний взгляд на Кэролайн. Та лежала неподвижно, лишь пальцы судорожно сжимали край простыни. Белая повязка на лбу и временная шина на ноге делали ее хрупкой, чужой. Она как сломанная – мелькнула мысль, острая и болезненная. Холл больницы напоминал муравейник. Авария не оставила жителей равнодушными. Половина школы Форкса – Джессика с заплаканными глазами, Майк, Эрик (бледный, но живой), Анжела, несколько других одноклассников – столпились в коридорах. Шепот, встревоженные взгляды, вопросы, летящие в Чарли и Беллу: "Как она?", "Что с Тайлером?" ( у него было подозрение на сотрясение и перелом ключицы, поэтому тоже отправили на анализы). Шериф отвечал скупо, отгораживая Беллу от назойливого внимания. – Ладно, Белла, – Чарли положил тяжелую руку ей на плечо, его голос звучал устало, но решительно. – Я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя. – Он увидел протест в ее глазах, готовый сорваться с губ. – Я вернусь сюда. Мне нужно дождаться результатов анализов, поговорить с Карлайлом, дописать протокол... – Он посмотрел на ее осунувшееся, все еще испуганное лицо. – И я буду рядом, когда она выйдет после исследований. Обещаю. А ты... будь дома. На случай, если позвонят Рене или Фил. Или если что-то понадобится ей из дома. Ладно? Белла хотела остаться. Но вид усталого Чарли, его рука на плече и логика его слов перевесили. Она кивнула, чувствуя, как последние силы покидают ее. Мир все еще казался хрупким и опасным, но Чарли был здесь. Он взял на себя этот груз. Она могла, должна была довериться. Хотя бы на время. Они вышли. Морозный воздух ударил по лицу, чистый и резкий после больничной спертости. Патрульная машина ждала. Белла села на холодное сиденье, глядя, как Форкс – серый, мокрый, вечно дождливый – проплывает за окном. Дом. Тишина. Ожидание. И мысль о Кэролайн, запертой в белой больничной палате с ее стальной волей и сломанной лодыжкой, не отпускала ни на секунду. Ледяной дождь застучал по крыше, превращая мир за окном в размытое серое полотно. Чарли крепко сжимал руль, его профиль был напряжен, челюсть сведена. Белла прижалась лбом к холодному стеклу, ощущая пульсацию виска – остатки адреналина смешивались с глухой усталостью. Дом Чарли, обычно такой простой и надежный, сейчас казался пустым укрытием. Чарли заглушил двигатель, но не сразу вышел. Он повернулся к Белле, его глаза в полумраке салона выражали тяжелую, неловкую вину. – Белла... – он начал, голос был хриплым. – Тебе нужно позвонить Рене. – Он увидел, как ее глаза расширились от ужаса. – Извини. Не мог не сказать. За Кэролайн... она тоже переживает. Белла почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Мама. Ее эмоциональная, легко впадающая в панику мама. – Ох, лучше бы этого не делать, у нее богатая фантазия.. – Белла недовольно качнула головой и зашла в дом. Первый же крик Рене в трубку заставил ее отдернуть ухо. – БЕЛЛА?! Боже мой, БЕЛЛА! – Голос матери ворвался в трубку, срывающийся на рыдания. – Ты цела?! Чарли сказал... авария... Кэри... Боже, я думала, вы обе... КАК ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ?! – Пауза, захлебывающийся вдох. – Вы должны немедленно вернуться! Сейчас же! Обе! Билеты... я куплю билеты! Забирай вещи, езжай в Сиэтл, летите первым рейсом!... Бедняжка Кэри... – Голос дрогнул, в нем прорвалась неподдельная боль и страх за девушку, ставшую почти семьей за этот год. – Она..! И ты... ты рядом с этим ужасом! Немедленно домой! Пожалуйста! Я не переживу, если с тобой что-то случится! Белла закрыла глаза, прижав телефон к уху. Ей хотелось крикнуть, что Финикс сейчас пуст, что они с Филом в разъездах, что бежать некуда, что Кэролайн не транспортабельна. Но она сжала зубы. Взяла на себя тон, который обычно использовала Кэролайн – ровный, твердый, как сталь. – Мам. Мама, слушай меня. – Она перебила поток слов. – Кэри жива. Она в больнице. У нее травмы, да. Сильно ушиблена, нога повреждена, возможно сотрясение. Но врачи говорят, она молодец. Ей нужно время и лечение. Здесь, в Форксе. Карлайл Каллен – он врач, он лучший, – вдох, выдох . – Она под наблюдением. Чарли здесь. Я здесь. – Она вдохнула, давая словам осесть. – Мама, пожалуйста. Дыши. Все будет хорошо. Она говорила долго, терпеливо, как укротитель бури, повторяя факты, заверения, обещания. Голос Рене постепенно стихал, рыдания сменялись всхлипами, потом тихим, измученным согласием. "Просто... будь осторожна. И за Кэри... присмотри. Она же... она всегда такая самостоятельная, но сейчас..." – Голос Рене снова дрогнул. Белла пообещала, еще раз, и только тогда мать отпустила трубку, чувствуя как руки дрожат от напряжения. Дождь стучал по крыше. В прихожей валялись кроссовки Кэролайн. На кухонном столе – ее недопитая утренняя кружка. Тишина давила, напоминая о пустой больничной палате и о каменном лице сестры, по которому текли беззвучные слезы. Мир рухнул, и Белла стояла среди обломков одна, пытаясь собрать в кулак остатки своей прочности, пока Чарли пытался собрать осколки их новой, хрупкой жизни в Форксе. В больнице стали расходиться люди, напарник Чарли помог убавить их ажиотаж и разогнать школьников по домам. Тем временем зазвонил телефон Шерифа. – Фил. – Он поднес трубку к уху. – Да, это я. – Его голос мгновенно стал другим – профессиональным, собранным. Его пальцы сжали телефон чуть сильнее. – Врачи осмотрели. Предварительно: сильный ушиб левого бока, спины, бедра. Серьезная травма голеностопа – разрыв связок под вопросом. Сотрясение. Сейчас везут на рентген и КТ. Минимум трое суток в больнице. – Он слушал, кивая, хотя собеседник не видел. – Да, понимаю. Нет, Фил. – Голос Чарли стал тверже, убедительнее. – Не надо. Сорваться сюда? Зачем? Больница лучшая в округе для такого. Карлайл – золотые руки. Я скоро вернусь в больницу, буду на связи. – Он помолчал, слушая тираду на другом конце. – Она крепкая, Фил. Как танк. Доктор сказал – она поступила умно, прыгнула в кузов. Брезент спас. Она справится. Мы справимся здесь. Держу в курсе. Каждый шаг. – Последние слова звучали как клятва. Чарли положил трубку, провел рукой по лицу. Усталость навалилась на него. Он посмотрел в окно.