Очаг из стали и льда

Пикап застрял в ремонте надолго. Белла, теперь постоянный пассажир, перемещалась по Форксу на попутках: с практичной Анжелой, болтливой Джессикой или вечно энергичным Майком. На биологии воздух гудел от разговоров о предстоящих танцах. Белла пыталась сосредоточиться на последней теме, но чувствовала на себе взгляд. Эдвард Каллен. Опять. Неделю он смотрел на нее, как на что-то ядовитое, а сегодня его золотистые глаза пытались излучать что-то вроде... дружелюбного интереса? Он пару раз открывал рот, будто хотел заговорить, но не решался. Лицемер, – зло подумала Белла, резко перелистывая страницу. То злишься, то лебезишь. Реши уже что-то. Майк, подошедший к их парте, не замечал напряжения. – Эй, Белла, – сказал он, наклонившись. – Ты же знаешь, Джесс меня пригласила? На танцы. Белла кивнула, не отрываясь от учебника. Ну и хорошо. – Но... – Майк замялся, понизив голос. – Может, ты... ну... пригласишь меня? Я бы пошел с тобой! С удовольствием! Белла медленно оторвалась от микроскопа. Взгляд ее был непонимающим, потом – раздраженным. Он что, серьезно? Отказать Джессике? Сейчас? Когда все уже знают? – Нет, Майк, – сказала она четко, без колебаний. – Я не пойду. Вообще. – Почему? – разочарование было написано у него на лице крупными буквами. Белла порадовалась, что уже нашла отличный повод не ходить на это мероприятие. – Кэри, – вздохнула она, делая грустное лицо. – Она... ну, знаешь, очень расстроилась, что пропускает все из-за травмы. Особенно волейбол. И танцы... – Белла развела руками, изображая бессилие. – Мы решили, что в тот вечер устроим кино-марафон. Только мы вдвоем. У нас дома. Чтобы ей не было так... обидно. Поддержать, понимаешь? Ложь. Кэролайн, наверное, было все равно. А может быть она и пошла бы с удовольствием. Но Майк проглотил наживку. Его лицо смягчилось. – О, да, конечно! Бедняга Кэри... – Он помолчал, потом его лицо озарилось новой идеей. – А знаешь что? Давайте устроим что-то крутое! На следующий день после танцев! Пицца, игры, фильмы... У вас дома? Чтобы Кэри тоже почувствовала себя в теме! Она же не виновата, что Тайлер... – Он замолчал, осознав, что зашел слишком далеко. Белла почувствовала легкую панику. О нет. Зачем он это придумал? Теперь придется уговаривать Кэролайн... которая, хоть и терпимо относится к Джессике (порой лишь подтрунивая над ее страстью к сплетням и новым кофточкам), вряд ли обрадуется толпе в доме, когда ей больно и неудобно. Надеюсь, она не убьет меня. Мысленно она уже видела ее приподнятую бровь. "Кино-вечер для двоих – это одно, Свон. Тусовка с Ньютоном – это нагрузка." – Эм... – начала Белла неуверенно. – Это... мысль. Надо будет с Кэри обсудить. Как она себя будет чувствовать… Краем глаза она заметила, как Эдвард, сидевший через ряд, замер. Его профиль был напряжен, уши, казалось, физически развернулись в их сторону. Он ловил каждое слово. Подслушивает. Белла почувствовала прилив раздражения. Что ему теперь надо? Она нарочито отвернулась к Майку. – Ладно, поговорим. После уроков. Сейчас... – она кивнула на вошедшего учителя, – работа. Майк, довольный перспективой хоть какого-то совместного мероприятия (и возможностью побыть в доме Беллы и Кэролайн), заулыбался. Белла же погрузилась в строки, пытаясь отогнать мысли о предстоящем разговоре с Кэролайн и о назойливом, нечитаемом взгляде Эдварда Каллена. Кино-вечер для двоих... – мысленно вздохнула она. Хоть что-то простое и без сюрпризов. Конец учебного дня. Белла, Анжела и неожиданно присоединившаяся Джессика, больше для болтовни, чем из глубокой заботы, собирались у шкафчиков. Анжела уже доставала ключи от своей скромной "Тойоты", когда к ним подошел Тайлер Кроули. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, лицо – воплощение вины. Следов аварии на нем почти не осталось – пара царапин на лбу, уже затянувшихся, бледный след от удара. Он приехал в школу на новеньком серебристом "Ниссане" – замена разбитому фургону. Выглядел здоровым, от сотрясения не осталось и следа. – Эм... Белла? – начал он, избегая прямого взгляда. –... Как... как Кэролайн? Чувствует себя... лучше? Она ответила. Быстро, резко, прежде чем Анжела или Джессика успели открыть рот. Голос ее был холоднее январского ветра Форкса. – Спросишь у нее сам. Когда вернется в школу. Когда вообще сможет сама передвигаться по городу. – Она щелкнула замком шкафчика, звук прозвучал как хлопок дверью. – А это будет не скоро. Месяца полтора потерпишь без ответа. Тайлер будто съежился. Смуглое лицо побледнело, рот открылся, но слов не нашлось. Он просто стоял, глядя на захлопнутый шкафчик Беллы, как на приговор. Джессика дернулась было что-то сказать, смягчить удар, но Анжела тихо тронула ее за локоть, едва заметно покачав головой. Не надо. Ее спокойный взгляд говорил ясно: Травмы серьезные. Слова Беллы – правда. Девушки направились к выходу. Тайлер заколебался на месте, потом резко выдохнул и бросился вдогонку. – Погодите! Я... я с вами. Поеду. – Он сжал кулаки, выглядел решительно, хоть и жалко. – Должен извиниться. Лично... Перед ней. Ехали молча. Анжела за рулем, Белла на пассажирском, Джессика сзади. "Ниссан" Тайлера следовал за ними, как тень. В салоне "Тойоты" повисло неловкое молчание, нарушаемое только шумом двигателя. – Белла... – осторожно начала Джессика. – Ты... очень резко… – А что я должна была? – Белла смотрела в окно на мокрые сосны. – Улыбаться? Говорить "все окей"? Он разбил пикап, чуть не убил Кэри, а сам щеголяет на новенькой тачке, как ни в чем не бывало. – Он в шоке был, – тихо добавила Анжела, аккуратно поворачивая. – И сейчас... видно, что переживает. – Пусть переживает, – пробурчала Белла. – Это даже полезно. Дом Чарли встретил их тишиной и запахом лекарств. Они вошли в гостиную. Кэролайн полулежала на диване, укутанная в плед, голова запрокинута на подушку – дремала. Жесткий пластиковый "сапожок" на ноге, бледность, тени под глазами – живая иллюстрация ДТП. Шум шагов разбудил ее. Она медленно открыла глаза, зеленые глаза сфокусировались на гостях. Сначала на Белле, Анжеле, Джессике – с легким удивлением. Потом взгляд скользнул на Тайлера, замершего в дверном проеме. – Привет, – хрипловато проговорила Кэролайн, поправляясь на подушке. Голос был спокойным, но привычная энергия совсем испарилась. – Нежданный комитет по спасению души? – Принесли тебе заданий, – Анжела первой нашлась, показав папку. Она села на свободный стул. – Мистер Баннер сказал, не торопись с практической частью по биологии, главное – теорию усвой. – А мистер Мэйсон сегодня опять опоздал на алгебру, – добавила Джессика, устраиваясь на краю дивана. – Говорит, шины менять пришлось. Из-за гололеда. Хотя на мой взгляд это просто оправдание. Уже давно все почистили. – Гололед, – повторила Кэролайн без интонации, ее взгляд скользнул к окну, где моросил дождь. – Удобно. – И погода обещает потепление к выходным, – закончила Анжела. – Может, хоть солнце выглянет. Тишина. Неловкая. Они старались не смотреть на Кэролайн, вокруг был пол, обои, полки, телевизор. Тайлер стоял у стены, как приговоренный. Его смуглое лицо было серым, пальцы нервно теребили шов куртки. Он сглотнул, громко, затем резко выдохнул, словно ныряя в ледяную воду. Шаг вперед. – Кэролайн... – голос его предательски дрожал, срывался на хрип. – Я... Я не знаю, как извиниться. Это... все я. Моя вина. Полностью. – Он сделал еще шаг, его глаза были полны отчаяния. – Я... я буду твоим слугой. Серьезно. На все время, пока ты не встанешь на ноги. Принесу что угодно, сделаю все, что скажешь. Уборка, продукты, уроки за тебя сделаю... Все. Пожалуйста… Кэролайн смотрела на него. Не зло. Без тени жалости. Холодно и устало. – Не неси чушь, Кроули, – отрезала она. – Ее голос был тихим, но резал воздух. – "Слуга" – идиотизм. – Она перевела взгляд на его лицо, взгляд острый, как лезвие. – Хочешь что-то сделать, научись водить, прежде чем снова садиться за руль. Чтобы в следующий раз не платить цену чужими костями или жизнью. Тайлер кивнул, резко, как марионетка. Казалось, он вот-вот разрыдается или рухнет на пол. Щеки пылали. – Зато у нас идея! – быстро встряла Джессика, пытаясь разрядить обстановку. Она уселась на край дивана. – Мы с Майком придумали! Ну, Майк придумал, а я поддержала! День после танцев! У вас тут! Пицца, игры, фильмы... типа вечеринки-антистресс для тебя! Кэролайн подняла бровь. Взгляд ее скользнул к Белле, которая старательно изучала узор на ковре. – Вечеринка? – повторила она. Голос был плоским. – У нас? В день, когда я смогу только сидеть тут и, возможно, не кривить лицо от боли? Звучит... грандиозно. Белла внутренне сжалась. Но Джессика, не уловив сарказма или предпочитая его игнорировать, закивала с энтузиазмом. – Да! Ты же не против? Мы все сделаем! Привезем, накроем... Тебе только присутствовать! Кэролайн вздохнула, откинувшись на подушки. Усталость внезапно накатила с новой силой. Она посмотрела на Тайлера, все еще стоящего как вкопанный, на сияющую Джессику, на осторожно наблюдающую Анжелу, на виновато-надеющуюся Беллу. – Обсудим, – уклончиво сказала она, закрывая глаза на секунду. – Позже. Когда голова не будет трещать. Ладно? А пока... кто-нибудь может принести мне воды? И таблетку? Доктор Каллен велел соблюдать график. – Она посмотрела на Тайлера. – Не твоя очередь, "личный слуга". Отдыхай. Белла тут же рванула на кухню, радуясь возможности куда-то удалиться. Не так она рассчитывала рассказать Кэри о мероприятии. Тайлер стоял, не зная, куда себя деть. Вечеринка повисла в воздухе нерешенным вопросом, а Кэролайн снова закрыла глаза, отгородившись от мира болью и усталостью. Единственное, что было ясно – Форкс со своими проблемами, танцами и вечеринками не собирался давать ей передышки. Даже на больничном. Вечер опустился на дом Чарли тяжелым, влажным покрывалом. Кэролайн лежала в своей комнате на первом этаже, прислушиваясь к привычным ночным звукам Форкса: завыванию ветра в соснах, монотонному стуку дождя по крыше, скрипу старых половиц. Боль отступила до тупого, ноющего фона, лекарства и усталость тянули в сон. Головокружение, мучившее первые дни, наконец стихло – маленькая победа. Радость? Скорее, облегчение. Она могла теперь добраться до ванной или кухни на костылях без риска свернуть себе шею на ровном месте. Синяки на боку и спине еще цвели фиолетово-желтыми пятнами, а ортез на ноге напоминал кандалы, но прогресс был. Хоть что-то. Она уже почти провалилась в тяжелую, безсознательную пустоту, когда услышала звук. Не ветер. Не дождь. Что-то другое. Шуршание. Быстрое, сухое, слишком близко под окном. Прямо за стеной ее комнаты. Кэролайн замерла, дыхание затаило. Ветка? Енот? Разум пытался найти рациональное объяснение. Но под кожей, в самых глубинах, где прятался первобытный страх после того сна, включилась тревога. Не ветка. Не енот. Слишком целенаправленно. Слишком... человечно? Или нечеловечно? Мысль о ледяных руках и хищной ухмылке во сне пронеслась, как молния. Вампиры. Безумие? Возможно. Но звук был реальным. Надеюсь, показалось, – яростно пронеслось в голове. Просто показалось. Боль. Лекарства. Галлюцинация. Она впилась взглядом в темный прямоугольник окна, затянутый шторами. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь эхом в больном боку. Спокойно. Не двигайся. Слушай. Тишина. Только ветер и дождь. Долгая, тягучая минута. Шуршание не повторилось. Напряжение чуть ослабло. Показалось. Должно быть показалось. Но сон как рукой сняло. Тело требовало движения, а не лежания в темноте с навязчивыми мыслями. Фрустрация накатывала волной. Неделя. Целая неделя в этих стенах, как в клетке. Чарли на работе, Белла в школе или с друзьями, она – прикованная к дивану или кровати. Ни книг, ни телевизора. Только слушать. Даже мысли о моторах и ремонте, обычно успокаивающие, сейчас лишь злили, напоминая о беспомощности. Пикап в мастерской, а она здесь. Заживление – чертова медленная штука. Она осторожно села на кровати, сдерживая стон, когда бок ответил резкой болью. Костыли стояли рядом, как предатели – символ ограничения. Ходить по дому – мало. Мир был там, за дверью. Влажный, холодный, пахнущий сосной и свободой. Даже серый Форкс казался теперь желанным. Как выбраться? Мысли закрутились, практичные и отчаянные. Магазин "Торговый Дом": Анжела или Джессика могли бы подвезти? Но тряска в машине... Ортез... Бок... Больно. Рискованно. Да и зачем? Никаким делом там заняться не удастся. Нет. Ла Пуш: Джейкоб? Он бы понял. Помог. Но дорога дальняя. Опять машина. И что она там будет делать? Сидеть у Блэков и смотреть, как они живут? Просто выйти: На крыльцо. Посидеть. Подышать. Хотя бы это.Но вечер... Холод... Морось... Чарли не поймет, если она простудится поверх всего. "Ты что, с ума сошла, Кэри?!" – его голос звучал в голове. И он был прав. Кэролайн стиснула зубы. Беспомощность. Это чувство было хуже боли. Хуже страха от ночного шороха. Она привыкла действовать. Ремонтировать, водить, уезжать, заниматься жильем. А теперь – ловушка из четырех стен, собственного тела и докторских предписаний. Надо придумать. Что-то маленькое. Безопасное. Но наружу. Иначе она сойдет с ума раньше, чем снимут этот чертов ортез. Завтра. С утра. Она найдет способ. Хотя бы до почтового ящика дойти. Она снова прислушалась к ночи. Тишина. Только ветер и дождь. Показалось, – повторила она про себя, уже почти веря. Но тень от шороха осталась, смешавшись с гнетущим чувством заточения. Кэролайн погасила свет и уставилась в потолок, прокручивая в голове единственный выход: терпеть. День за днем. Пока кости не срастутся, связки не заживут, а тело снова не станет ее послушным инструментом. Это было самое трудное задание из всех, что она когда-либо выполняла. И сдаваться она не собиралась. Однако на следующий день ей это сделать не удалось. Но зато хотя бы разрешили читать книги и смотреть телевизор если не болит голова. Март наступил неожиданно быстро, принеся с собой обещание весенних танцев. Когда вперые о них упоминул Чарли, у Беллы внутри все перевернулось. Но теперь, спустя пару недель и вдумчивых разговоров с Кэри, страх как будто притупился. Белла и Кэри договорились провести этот вечер вместе — устроить марафон старых фильмов, приготовить воздушный попкорн, натянуть одеяла до подбородка и не обращать внимания на школьную суету. Мысль о танцах перестала пугать ее так сильно, больше походила на далекий гул, который легко заглушить смехом пересмотренных комедий. Однако не все вокруг это понимают. Каждый день Белла замечает на себе длинные взгляды одноклассников, пересмешки в коридорах, и особенно — какие-то странные попытки проявить внимание. Она осталась единственной новенькой. Неприятно было чувствовать себя экспонатом и трофеем. Однажды после уроков к Белле неожиданно подошел Эрик. Он теребил лямку рюкзака и пытался выдавить из себя улыбку. — Белла, может, ты пойдёшь со мной на весенние танцы? — спросил он внезапно, будто боялся, что в следующий миг пропустит правильный момент. Белла хмыкнула, сбитая с толку: — Разве там не девушки приглашают парней? — Она посмотрела на него искренне, чуть приподняв бровь. Эрик покраснел, глядя куда-то себе под ноги. Казалось, он сожалеет, что вообще начал этот разговор. Белле стало его жалко. — Прости, Эрик, но я не иду, — мягко закончила она, не желая причинять лишнюю боль. На следующий день к ней подошёл Тайлер — тот самый, что после случая с Кэри старательно строил из себя беззаботного, словно ничего и не произошло. Белла уже привыкла к его новой манере держаться: надменно расхаживать по школе, шутить, громко смеяться в коридоре. Он появился совершенно некстати. Белла, бросив рюкзак на заднее сиденье, молча устроилась рядом с Анжелой. Девочка уже завела мотор, и они медленно тронулись с места, направляясь к выезду с парковки. Дорога впереди вдруг странно замерла — машины потянулись цепочкой, но стояли почти неподвижно. Белла с удивлением огляделась: что-то было не так, будто образовалась непонятная пробка. И вдруг справа, ловко припарковав свой новенький «Ниссан», показался Тайлер. Он захлопнул дверь, быстрым шагом подошёл к машине Анжелы и постучал в окно со стороны Беллы. — Белла! Подожди! — Его голос звучал громко и настойчиво. Она с раздражением выдохнула, понимая, что едва ли сможет уехать, пока не выслушает его. — Только не говори, что ты тоже хочешь пригласить меня на танцы, — не скрывая досады, сказала она, глядя на него испытующе. Тайлер неловко улыбнулся и, запыхавшись, исподлобья посмотрел на Беллу: — Ну… Да. Просто подумал, вдруг у тебя ещё нет пары. Белла скрестила руки на груди, прищурилась: — Я тебе уже говорила, что буду проводить вечер с Кэри и фильмами. — Да я слышал… — признал Тайлер, потупившись, — но решил вдруг ты просто придумала это ради Майка и Эрика? Ну, типа чтобы отмазаться… Белла почувствовала, как внутри закипает злость. Она всегда была откровенна, и такие сомнения ранили ее больше, чем можно было ожидать. — Серьезно, Тайлер? Думаешь, я вру всем? Извини, но мне не нужно оправдываться. У меня действительно есть планы. Она резко отвернулась и подняла стекло, машина тронулась, а Тайлер растерянно остановился на месте, глядя им вслед. Внутри осталось неприятное чувство — словно кто-то не верит ее простым словам. Но Белла знала, что для себя и Кэри этот вечер многое значит. На следующий день после событий на парковке Белла шла в класс литературы с тяжелым сердцем. Она не знала, какой сегодня будет — тот самый Эдвард, который пугает своим холодом, или тот, что неожиданно затевает разговоры, будто между ними никогда не было стен. Сердце сжималось, когда она замечала его взгляд на себе, и в то же время эта неопределённость раздражала почти до ярости. Стоило ей усесться за парту, как Эдвард оказался рядом, тихо освоившись на своем месте. Сегодня он выглядел слишком спокойным — и это нервировало ещё больше, чем его отчуждённость. Ни слова — только вкрадчивый взгляд из-под длинных ресниц. Белла старалась смотреть в учебник, но чувствовала напряжение всем телом. — Не идёшь ли ты с Тайлером на танцы? — внезапно спросил он, будто начав непринуждённую беседу. Внутри всё резко закипело. Белла вспомнила вчерашнюю стоянку и вдруг ясно поняла: с этим человеком невозможны простые разговоры — в каждом его слове что-то спрятано. — Это ведь ты?... Ты ведь устроил ту пробку? — тихо, но с обвинением, выдохнула она. Эдвард загадочно улыбнулся, не отводя взгляда. Его губы тронула та самая полуулыбка, от которой могло замёрзнуть даже лето: — Я не мог не дать ему шанса, — легко произнёс он, будто всё произошедшее — Иногда сложно видеть всех как открытую книгу. Белла сжала зубы, стараясь не показать, насколько он её задел. Она зло, но сдержанно усмехнулась: — Так для тебя это забава? Игра? — Игра — всегда риск, — тихо сказал Эдвард, тщательно подбирая слова, будто бы между ними шёл какой-то невидимый спор. В этот момент между ними словно натянулась тонкая нить: ни один не хотел уступать, и каждый понимал, что в их немой битве всё только начинается. Белла уже не злилась — теперь ей оставалось только принимать правила этой странной игры, которую он навязывал своим молчанием, своими улыбками и внезапной заботой. Бесконечно моросящий дождь капал по козырьку, пока школьные автобусы подъезжали к корпусу. Воздух пах влажными кедрами, а вокруг класс шумно обсуждал предстоящую поездку. На полпути к дверям Белла остановилась, когда услышала свое имя: — Белла, — мягко, но с каким-то скрытым напряжением произнёс Эдвард, уже привычно появляясь рядом. Он слегка наклонился и взял у неё сумку, взвешивая её словно невесомую. — Могу я понести? — спросил он, ловко придерживая дверь автобуса для неё. Сегодня он был галантным джентльменом, но глаза выдавали тревогу, будто внутри у него буря, которую нельзя показать миру. — Ты сегодня слишком обходителен, — пошутила Белла, отыскивая взглядом свободное место у окна. — Некоторые вещи не требуют постоянства, — откликнулся Эдвард с горькой полуулыбкой. — Присаживайся рядом, если не возражаешь. Она скользнула за ним, устроившись на сидении, и увидела, как его пальцы сжимаются на ручке её сумки, прежде чем он вернул её обратно. Путь к теплицам прошёл в странном возбуждении и неловком молчании. Под стук шин и улюлюканье Майка школьники прибыли на место. Влажная зелёная тоска окутывала теплицы, стеклянные стены были запотевшие, и мутные. Эдвард был рядом, чуть впереди — и всё в его движениях говорило о сдерживаемом напряжении. Иногда он смотрел на Беллу со смесью восхищения и мучительной тоски. — Ты когда-нибудь слышала о компостном чае? — внезапно начал он, когда экскурсовод рассказывала о почвенных смесях. — Он пахнет, пожалуй, даже сильнее здешней тины… Но местные уверяют, что он — клад для всего живого. — Компостный чай — звучит… аппетитно, — смеясь заметила Белла. Эдвард тоже улыбнулся, но его улыбка была печальной, будто каждый радостный миг даётся с мучительным усилием. — Иногда мне бы хотелось быть обычным, Белла, — прошептал он, опуская взгляд на её ботинки. — Всё должно быть проще. Между рядов растений он ловко придерживал для неё двери и, неумело переводя разговор в будничное русло, спросил: — Ты не голодна? Могу принести тебе чего-нибудь из автомата, если нужно. Или кофе… Главное, чтобы ты себя хорошо чувствовала. Белла быстро покачала головой: — Всё в порядке, спасибо. Когда экскурсия закончилась, и класс собирался обратно. Пока автобус вез их к школе, Эдвард вдруг заговорил. — Твой пикап всё ещё в ремонте? — спросил он легко, явно готовясь услышать отказ. — Пока да, — призналась Белла. — Тогда… Позволь отвезти тебя домой. Мне было бы спокойно знать, что ты доехала в целости. На этот раз она не стала спорить. В его голосе не было ни риторики, ни игры — только искренняя забота и невысказанная грусть. Они шли по парковке вместе, и в этот тонкий миг — под гул дождя и вдыхая терпкий запах мокрого леса — Белле показалось, что холод между ними впервые начал отступать. Серебристый Вольво стоял в дальней части, поблескивающий под рассеянным светом каплями дождя. Эдвард открыл для Беллы пассажирскую дверь. В салоне машины снова возникло молчание, чуть более уютное. За окном мелькали тёмные ели, мокрый асфальт блестел под фарами. Не глядя на Беллу, Эдвард заговорил: — Я вспомнил, как ты сказала тогда в столовой. В девятнадцатом веке... — его голос звучал глухо. — Тогда женщинам не полагалось уединяться с мужчинами, тем более из лучших побуждений. Репутация — самое хрупкое, что было у них. И ни один уважающий себя мужчина не воспользовался бы этим предлогом, чтобы говорить с девушкой наедине… даже для её же защиты. Белла удивлённо посмотрела на него — в сумраке салона выражение его лица было почти неразличимо. — Ты права, Белла, — тихо продолжил он. — Я… поступал странно. Иногда мне кажется, что я должен играть по чужим правилам. Но спор с самим собой я проиграл. Не могу останавливаться, хотя должен был бы. Будь что будет. — Объясни, — попросила она, уже чувствуя нарастающее раздражение. — Почему ты говоришь загадками? Вместо ответа Эдвард лишь чуть склонил голову, уголки его рта задрожали в призрачной улыбке, и он перевёл взгляд на дорогу. — Иногда слова не решают ничего, Белла, — выдохнул он. — А иногда они опаснее поступков. Белла раздраженно выдохнула. Ей только начало казаться, что они могут нормально общаться, разговаривать, может даже узнать друг друга. До самой её улицы в машине стояла давящая тишина, только гул дождя по крыше и резина, шуршащая по лужам. У дома Белла отстегнула ремень и, не глядя на Эдварда, коротко кивнула: — Спасибо, что подвёз. Он хотел что-то ответить, но она уже хлопнула дверцей и быстро скрылась за порогом дома, ощущая на затылке его слишком пристальный взгляд. Ей казалось, будто он отгораживается от неё стеной из вечных полутонов, как будто сам не решается выбрать — быть рядом или исчезнуть окончательно. Но если это и была игра, то сейчас Белла определённо не хотела в ней участвовать. Дома, наконец оставшись одна, Белла скинула туфли и рухнула на кровать, уставившись в потолок. В комнате было тихо — только дождь барабанил по крыше. Но мысли не желали успокаиваться, они кружились вокруг одного и того же — Эдварда Каллена и его странных, ускользающих слов. Что с ним не так? — спрашивала она себя, перебирая в памяти детали. Его кожа была холодной, словно мрамор. Его семья держалась особняком, будто живя по каким-то своим, непонятным правилам. А сам он... то появлялся рядом с готовностью защитить, то отталкивал её своими загадочными монологами, словно борясь с чем-то внутри себя. Но несмотря на все эти странности, несмотря на холод его прикосновений и мучительную недосказанность в глазах, он ей нравился. Всё больше и больше. Каждый разговор с ним оставлял после себя сладкое волнение, которое она не могла объяснить. Будь что будет, — решила Белла, переворачиваясь на бок. — Не под венец же он меня ведёт, а мы просто общаемся. В школе, на людях... что может случиться? Опасности по отношению к себе она не чувствовала. Эдвард был джентльменом — галантным, заботливым, пусть и немного странным. В окружении одноклассников и учителей он никак не мог ей навредить, даже если бы захотел. А хотел ли он? Белла покачала головой — нет, в его взгляде читалась скорее боль, чем угроза. Однако если бы Кэролайн могла видеть эту сцену со стороны, если бы она наблюдала за тем, как Эдвард ведёт свою тонкую игру, её мнение было бы совсем иным. Опасность была реальной — как у хищного цветка, что распыляет свои феромоны в воздухе, терпеливо ожидая, пока ничего не подозревающее насекомое поудобнее устроится на его бархатных лепестках. И только тогда, когда жертва окончательно расслабится, наслаждаясь сладким ароматом и мнимой безопасностью, цветок захлопнет свою ловушку. Но Белла этого не видела. Она только чувствовала притяжение — сильное, почти магнетическое, — и готова была довериться ему, не подозревая, как близко подобралась к краю пропасти. Эдвард не торопился. Он был слишком умён для грубых методов, слишком расчётлив для резких движений. Он ткал свою сеть из вежливости и загадочности, из внимания и недосказанности. И Белла, сама того не понимая, с каждым днём всё глубже увязала в этих невидимых нитях, принимая их за нечто совершенно безобидное. Но хищники редко показывают свои истинные намерения заранее. Они позволяют жертве почувствовать себя в безопасности, даже в центре внимания. До тех пор, пока не становится слишком поздно для побега Белла провела очередную бессонную ночь, мысленно возвращаясь к каждой детали последних недель. Чем дольше она думала об Эдварде, тем настойчивее в её сознании возникала простая и страшная мысль: он — не такой, как все. Не просто странный. Не человек. Холод его кожи, резкость движений, отчуждённость всей семьи Калленов и их кажущаяся абсолютная изоляция — слишком много странностей для совпадения. Всё внутри подсказывало: за этой загадкой что-то куда более глубокое и опасное, чем просто «человек с секретом». Белла пыталась сдержать растущее волнение, но мысли о том, кем или чем может быть Эдвард, захватывали с головой. С утра она проснулась с твёрдым решением: хватит отступать и закрывать глаза. Она устала бежать от собственных подозрений и недосказанностей между ними. Теперь Белла была готова — пусть медленно и осторожно — приблизиться к разгадке Эдварда Каллена. Будь что будет. Ведь их связывает нечто большее, чем просто школьная симпатия, — она ощущала это каждой клеткой. Но следующий день был солнечным, солнце было особенно ярким, выбелившим даже унылые коридоры школы. Белла, по привычке оглядывая столовую, сразу заметила: за длинным столом Калленов — пусто. — Где они? — невольно спросила она вслух. Джессика, склонившись над книжкой, посмотрела на неё с лёгкой усмешкой и пояснила: — Это у них всегда так. Вся семья Калленов уходит в походы. Иногда пропадают на два-три дня, если погода стоит хорошая. Хотела бы я, чтобы мои родители делали также. Белла сдержанно кивнула, пряча выражение лица. Она ощущала укол облегчения: ее вопрос не выдал чрезмерного интереса. Пикап Беллы всё ещё стоял в ремонте, и сегодня ее до школы довез отец. Конечно, патрульная машина не добавляла ей незаметности, но все время напрягать друзей не хотелось. Она чувствовала себя потерянной без своего железного друга. Это только усиливало ощущение своей беспомощности — ничто не зависело от неё: ни солнце, ни исчезновение Калленов, ни загадки, сыплющиеся на голову одна за другой. Прошло уже три солнечных дня. Каллены не появлялись, а школа будто выдохнула: атмосфера стала легче, смех громче, даже учителя расслабились. В какое-то утро, разговаривая с Кэри, Белла призналась: — Я хочу знать правду о нём. И если для этого надо подойти ближе — я больше не собираюсь прятаться. Кэри только мрачно усмехнулась и повторила свой совет: — Если ты что-то задумала, Белла, не делай этого. Эдвард опасен. Слишком опасен. Но Белла уже сделала выбор. Она не чувствовала прямой угрозы. Она была готова рискнуть — ведь впереди её ждала разгадка самой странной и притягательной тайны в её жизни. И только яркое солнце за окнами напоминало: пока что все ответы вне её досягаемости. — Ты выглядишь озабоченной, — заметила Кэри, когда они сидели в её комнате в пятницу вечером. Солнце наконец-то скрылось за тучами, но было уже слишком поздно — школьная неделя закончилась. — Просто думаю, — уклончиво ответила Белла. Кэри внимательно посмотрела на неё: — О Каллене? Белла вздрогнула: — Откуда ты знаешь? — Белла, ты прозрачная как стекло. Всю неделю ты ходила потерянная. А Джессика жаловалась, на то, какой классный доктор Каллен, вывез всех на природу. – она вздохнула, покачав головой. – Если ты что-то задумала — не делай этого. — Что ты имеешь в виду? Кэри помедлила, подбирая слова: — Я не знаю, что именно ты думаешь об Эдварде. Но я вижу, как ты на него смотришь. И я знаю, что он опасен. — Опасен? — Белла попыталась рассмеяться, но смех получился натянутым. — Кэри, он же просто… — Просто что? — мягко, но настойчиво спросила Дуайер. — Просто странный? Просто другой? Белла, иногда «просто другой» может означать очень многое. Белла всё больше укреплялась в своих догадках. Каждое слово Кэри только подтверждало её подозрения. Если даже если внимательная Кэролайн чувствует что-то неладное в Эдварде, значит, она не сходит с ума. — Что ты знаешь? — тихо спросила она. Кэри покачала головой: — Ничего конкретного. Просто… интуиция. Лучше бы тебе быть осторожнее. Но Белла уже не могла пообещать подобного. Любопытство жгло её изнутри, как лихорадка. Она должна была знать правду — какой бы пугающей она ни оказалась. За окном снова начинался дождь, и Белла подумала, что в понедельник Каллены, скорее всего, вернутся. А вместе с ними вернутся и её шансы узнать, кто же такой на самом деле Эдвард Каллен. И почему солнечный свет заставляет его исчезать.