Очаг из стали и льда

Пятничный ужин ожидаемо был семейным. Воздух пропитался запахом жареного лука, расплавленного сыра и сочного мяса. Чарли привез заветные бумажные пакеты из «Лесного Крюка» – его любимой забегаловки на выезде из Форкса. Бургеры, как всегда, были огромными, булки слегка влажными от пара. Белла дополнила пиршество миской простого салата и поставила термос с чаем. Кэролайн утопала в подушках дивана, словно вязла в трясине собственной неподвижности. Ортез на левой лодыжке сдавливал кожу тугими ремнями. Каждая попытка найти удобное положение заканчивалась неудачей – боль впивалась тупыми иглами в бок, где фиолетово-желтые сливались в абстрактную карту страха. Выживание. Цена прыжка. Чарли методично разворачивал свой бургер, фольга хрустела в его крупных руках. Белла устроилась на пуфе, поджав ноги, тарелка неустойчиво балансировала на коленях. Тишину нарушал лишь скрип дивана под Кэролайн да далекое журчание воды в трубах. – Неделю солнце светит, – проговорила Белла, отодвигая недоеденную половинку бургера. Голос звучал чуть громче, чем нужно, пытаясь пробить сгустившуюся тишину. – Представляете? Целую неделю. Не ливень, не туман. В школе все как помешались. Джессика вообще легкую куртку надела. Майк вчера чуть ли не в футболке ходил. – Она махнула рукой в сторону окна, за которым, несмотря на вечер, все еще чувствовался призрак дневного света. – Температура-то всего на пару градусов выше, но все... будто лето на носу. Даже Эдвард... – она споткнулась, поймав на себе взгляд Кэри, тусклый и отстраненный. – ...ну, Каллены пропускают. Как всегда в солнечные дни. «Ушли в поход», – добавила она быстро, ткнув вилкой в салат. Ушли в поход. Слова упали в тишину, как камень в болото. Кэролайн не шевельнулась. Где-то на краю сознания всплыли обрывки кошмара: серые, потрескавшиеся лица, острые клыки, золотые глаза, холодные как гробовая плита... Их не было. Неделю. Карлайл Каллен, его пальцы – ледяные, мертвые– на ее запястье в больнице... Вампиры. Уверенность, холодная и тяжелая, как свинец, легла поверх боли. Солнце – их враг. Она лишь глубже ушла в подушки, ощущая, как деревянная спинка дивана давит на ушибленные ребра. Каждый вдох – усилие. – Солнце. Неделю, – пробормотала она, глядя сквозь стол, куда-то в пространство между своим ортезом и тарелкой. Голос был плоским, лишенным энергии, как выдох. Бургер перед ней казался чужим предметом, не имеющим отношения к голоду. Какая разница? – Скоро опять зарядит. Дождь. Или снег. Как всегда. – Но ведь это же хорошо? – настаивала Белла, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, на желание разделить хоть каплю этого странного форкского ликования. – Светло. Не так... угнетающе. – Мх-м, – Кэролайн издала нечленораздельный звук. Ее зеленые глаза, обычно острые, сейчас были тусклыми, смотрели не на Беллу, а куда-то внутрь себя, в царство боли и вынужденного бездействия. Какая реакция? Какой смысл? Она с усилием перевела взгляд на окно, где уже сгущались сумерки. – Два градуса. И солнце. Все равно Форкс. – Она закрыла глаза, будто даже этот короткий монолог отнял последние силы. Боль в боку пульсировала синкопой к тиканью часов. Беспомощность. Клетка из плоти и боли. Чарли крякнул. – Кэролайн права, Изабелла. Погода обманчива. Сегодня солнце, завтра... – Он замолчал, его взгляд невольно скользнул по ортезу девушки. Пальцы сжали фольгу в комок. Его вина. Его недосмотр. Тишина снова накрыла комнату, густая и некомфортная. Белла потупилась, вилка бесцельно ворошила салат. Ее попытка расшевелить вечер разбилась о каменную стену апатии и чувства вины. Кэролайн лежала с закрытыми глазами, дыхание поверхностное. Казалось, она растворилась в подушках, в боли, в своем мрачном мире, где солнечная неделя была лишь фоном для отсутствия Калленов и собственной тюрьмы из гипса и синяков. Каллены. Солнце. Опасность. Белла... не видит. Холодная тревога, знакомая по ночным кошмарам, сжала горло, но даже на нее не хватало сил реагировать. – Чай... – выдохнула она наконец, не открывая глаз. Слово вырвалось хриплым шепотом, больше похожим на стон. Горячее. Хоть глоток горячего. Белла вздрогнула, словно очнувшись. – Да! Горячий, – поспешно налила она чай в кружку Кэролайн. Парок тонкой струйкой поднялся в прохладный воздух. Кэролайн с трудом приподнялась, опираясь на локоть, взяла кружку. Жар фарфора грел ладонь – единственное настоящее ощущение в мире тумана и боли. Она сделала медленный, осторожный глоток. Крепкий. С мятой. Ее форкское приобретение. Единственная нить к нормальности в этом болоте. Она чувствовала, как Белла смотрит на нее – с беспокойством, с недоумением. Но сил что-то объяснять, что-то чувствовать, кроме тупой боли и тяжелой уверенности о Калленах, не было. Она просто пила чай, глотая вместе с ним горечь беспомощности, пока за окном Форкс окончательно хоронил редкую солнечную неделю под одеялом сумеречного мрака и вечного ожидания дождя. Поздним вечером, в комнате Кэролайн, скрип двери нарушил тишину, настоянную на боли и аптечных запахах. Белла вошла, застенчиво прикрыв за собой дверь. В комнате царил полумрак – лишь настольная лампа отбрасывала желтый круг на разбросанные учебники и тугой валик под забинтованной лодыжкой Кэролайн. Та лежала на спине, рука прикрывала глаза, но по напряженной линии рта Белла поняла – та не спит. – Кэри? – голос прозвучал шепотом, неуверенно. – Мм? – Кэролайн не открыла глаз. Голос был плоским, усталым. Белла подошла к кровати, села на краешек. Пальцы нервно теребили подол свитера. Тиканье часов на стене громче стука сердца. – Ты тогда… – Белла запнулась, подбирая слова. – Сказала… что «просто другой» может значить очень многое. Что… что ты имела в виду? Про Эдварда? Кэролайн медленно убрала руку с лица. Зеленые глаза в свете лампы казались бездонными, усталыми, но острыми. Они уставились на Беллу без тени удивления. Наконец-то спросила. – Что ты сама думаешь? – спросила Кэролайн вместо ответа, ее голос – скрип несмазанной петли. – Ты же не слепая. Не до такой степени. Белла сглотнула. Комок в горле мешал говорить. Она отвела взгляд, уставившись на узор синяков, выглядывающий из под короткой пижамы Кэролайн. Напоминание. – Кэри, я… – она сжала кулаки, заставляя слова выйти. – Я просто думаю… что Эдвард другой не просто так. Он… он действительно кажется… представлением вежливости. И уважения… – голос ее был тихим, но в нем пробивалась упрямая уверенность, как росток сквозь асфальт. – Даже когда он странный… или грустный… или злится… там, под этим… что-то… правильное. – Белла… – Кэролайн произнесла ее имя не как упрек, а как тяжелый вздох. Как констатацию факта перед неизбежным. – Я знаю, что ты считаешь его опасным! – Белла выпалила, наконец подняв на девушку взгляд, полный смятения и вызова. – Правда, знаю! Но… я могу себе доверять! У меня… хорошая интуиция на людей. И он… – Аргументы, так ясно звучавшие в голове, застряли комом в горле, не прозвучав. Она споткнулась о каменную стену взгляда – сурового, скептичного, пронизанного болью и знанием, которого у Беллы не было. В комнате повисло молчание. Только тяжелое дыхание Кэролайн и тиканье часов. Потом Кэролайн медленно, с усилием приподнялась выше на подушках, лицо исказила гримаса боли. Она посмотрела Белле прямо в глаза. – Ты догадалась. – Констатация. Не вопрос. Белла почувствовала, как ледяная волна прокатилась по спине. Не надо. Пожалуйста, не надо говорить это вслух.Потому что фраза «он вампир, и он не опасен» звучала бы не просто глупо – она звучала бы как безумие. И разрушала ту хрупкую уверенность, с которой Белла пришла. – …о чем? – выдохнула она, почти моляще. Голос дрогнул. Кэролайн устало и раздраженно выдохнула, будто выдыхая дым невидимой сигареты. Ее пальцы сжали край одеяла. – Белла, – голос ее был низким, хрипловатым, как шелест сухих листьев. – Даже если он ведет себя «хорошо»… даже если он открывает тебе дверь и слушает твою скучную музыку… это не значит, что у него нет подвала, полного трупов. Или что он не смотрит на твою шею не как на часть тебя, а как на… – она запнулась, подбирая слово, – …банку с компотом. Самой любимой марки. Белла отпрянула, словно ее ударили. Трупы. Банка с компотом. Жесткие, грубые слова Кэролайн врезались в сознание, как нож. Она попыталась представить Эдварда… вампира. Эдварда, пьющего кровь. Возможно, убивающего людей. Его изысканные манеры, его золотые глаза, его печаль… и красная жидкость на губах? Нет. Не могло быть. В голове настойчивее зазвучали его слова, сказанные в машине: «Будь что будет. Я проиграл битву с собой». Он сдался! – пронеслось в ее голове с отчаянной надеждой. Он хочет быть… хорошим! Хочет вести себя как человек! Как она может осуждать его за то, кто он есть? Как она может его избегать только из-за его… природы? Он же не виноват! – Но… – голос Беллы сорвался, стал тонким, детским. – Но он же пытается! Он.. он борется! Он не хочет быть… таким! Он не виноват, что он… такой! Кэролайн смотрела на нее, и в ее усталых глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. И на раздражение. Она потянулась за стаканом воды на тумбочке, движение далось с трудом. – Вот в этом и есть самая большая загадка, Белла, – произнесла она, сделав глоток. Голос звучал чуть четче. – Если он… это… столько лет… почему он ведет себя как малолетний придурок? – Кэролайн поставила стакан, ее бровь презрительно взлетела. – Вечные игры, загадки, то тянется, то отталкивает? Где мудрость? Где адекватность? Если ему всегда семнадцать в голове – то это не вампир, Белла. Это вечный подросток с гипертрофированными эмоциями, сверхъестественной силой и жаждой крови. И это… – она резко выдохнула, – …чертовски опасная комбинация. Гораздо опаснее, чем спокойный, мудрый монстр. Слова Кэролайн, жесткие и циничные, как гаечный ключ, тем не менее попали в цель. Белла задумалась. Вечный подросток. Эдвард и его манерность, его внезапные перепады настроения, его почти детская обидчивость иногда… Да. В этом была жуткая логика. Она не могла отрицать его странности, его непоследовательность. И хотя его притягательность от этого не меркла, но появлялся трезвый, холодный осадок. – Ты… права, – тихо признала Белла, опуская глаза. Ее пыл немного поугас, сменившись тревожной задумчивостью. – Он… и правда странный. Непредсказуемый. – Она подняла взгляд на Кэролайн, ища подтверждения. – Значит… надо быть осторожнее? Не… не провоцировать? Просто… понаблюдать? Кэролайн кивнула, один короткий, резкий кивок. На лице – гримаса усталости и облегчения, что хоть что-то дошло. – Наблюдать. Не лезть на рожон. Держать дистанцию. И помнить, – ее зеленые глаза снова стали острыми, как лезвие, – что подвал с трупами – не метафора. Это биология. Их биология. Твоя кровь для него – не дружба. Это обед. Всегда. Даже если он вежливо отодвигает тарелку. Пока. Белла вздрогнула, но кивнула. Слова «обед» и «кровь» резанули по-новому. Она встала. – Ладно… – прошептала она. – Спокойной ночи, Кэри. Поправляйся. – Спокойной, – буркнула Кэролайн, уже закрывая глаза и погружаясь обратно в подушки, в царство боли и своих собственных, куда более страшных догадок. Ее последней мыслью перед тем, как боль и таблетки поглотили сознание, было: Надеюсь, она услышала. Хотя бы половину. Белла вышла, тихо прикрыв дверь. В коридоре было темно и тихо. Слова Кэролайн висели в воздухе: Вечный подросток. Обед. Биология. И сквозь этот мрак все равно пробивалось эхо его голоса: «Будь что будет». Она посмотрела в темное окно в конце коридора, где отражалось ее бледное лицо. Наблюдать. Держать дистанцию. Но как держать дистанцию, когда он уже здесь, внутри, этот странный, опасный, вечно семнадцатилетний… монстр? Вампир? Человек? Она медленно пошла в свою комнату, ощущая, как земля под ногами стала зыбкой и ненадежной, как форкский туман над пропастью. Утро субботы было наполнено ожиданием гостей. Чарли уже умчал свой служебный седан в резервацию – за Билли и Джейкобом. Его идея была проста и искренна: шумная, добрая компания – лучшее лекарство от вынужденного заточения Кэролайн, способ развеять ее тоску. Она, полулежа на диване с книгой, которую не читала, старательно изображала воодушевление. Голова, слава всем форкским духам, действительно перестала ныть, оставив лишь привычную тупую ломоту в боку и ноющую лодыжку в ортезе. Белла, в фартуке поверх джинсов, поставила на низкий столик поднос: омлеты с сыром, хрустящий бекон, тосты. Ее настроение было светлым, почти благостным – солнечная неделя, планы на день, и где-то в глубине души теплилась та самая упрямая вера в Эдварда, не сломленная доводами Кэри прошлой ночью. Она уселась в кресло напротив дивана, подтянув ноги. – Так, – Белла протянула руку за кружкой кофе, ее взгляд скользнул мимо Кэролайн, на стол, где стояла та самая нелепая керамическая салатница, наполненная конфетами – синяя, с бледно желтым цветочным узором. На лице Беллы расцвела лукавая улыбка. – Признавайся, Дуайер. Когда ты успела завести такого… полезного знакомого в резервации? – Она кивнула в сторону салатницы. – Что он уже и сигареты тебе приносит, как личный дилер? Или это аванс за будущие поставки? Кэролайн отложила книгу, ее губы дрогнули в колкой усмешке. Дилер. Неплохо. – Предложение было, – парировала она сухо, но в уголках глаз заплясали зеленые искорки. – Отказалась. Слишком юна для тюрьмы. И для его… опеки. – Она взяла свою кружку с крепким черным кофе – ее утренняя броня. – Салатница – это скорее трофей. Или доказательство его навязчивости. Выбирай сама. Белла засмеялась, откусывая тост. – Ну, Пол Лейхот… – произнесла она имя с осторожной интонацией. – Он… крутой парень. Не спорю. То, как он Эрика вытащил… – Белла помрачнела на секунду, представляя альтернативу. – Страшно подумать, что могло бы случиться. Настоящий герой. – Герой с дурным характером и манерами, – отрезала Кэролайн, но без настоящей злобы. Она тоже помнила тот момент у воды, как он без вопросов выполнил ее невысказанную просьбу, лишь только понял, что ситуация серьезная. Он был взрослым. В памяти всплыли и его резкие движения, хриплый голос, капли с волос на смуглой коже… Эффектно. Признать стоит. – Спас – да. Но это не отменяет того, что он хам и вспыльчив как… – она запнулась, подбирая сравнение, – …как не смазанный подшипник в мороз. – Ммм, – кивнула Белла, прищурившись. – Но тебе он нравится. В этом-то вся загвоздка, да? Он нравится. Иначе салатницу бы в окно швырнула. Или ему в голову. Кэролайн фыркнула, отпивая кофе. – Нравится? – Она покачала головой, рыжие пряди рассыпались по подушке. – Он раздражает. Потому что… – она искала слова, – …потому что он одновременно и… заботится. В своей дурацкой, бескомпромиссной манере. Помогает. А с другой… – ее бровь поползла вверх, – …этот взгляд хищника. Грубость. Постоянный вызов. Очень… утомительно. И непредсказуемо. – Значит, двояко, – констатировала Белла. Она подумала о своей собственной загадке – вечном подростке-вампире с золотыми глазами. У всех свои сложные парни. – Ну, мой совет? – Она наклонилась вперед, с игривой серьезностью. – Не бросайся в его объятия сломя голову. Пока он не научится открывать дверь перед дамой или хотя бы не грубить через слово. А то салатница – это только начало. Завтра притащит диван или… лодку. Навяжет в подарок. Они переглянулись. И вдруг захихикали. Сначала тихо, потом громче. Смех Беллы – легкий, смущенный. Смех Кэролайн – хрипловатый, сбивчивый, прерываемый осторожным вдохом, чтобы не дернуть больной бок. Это был редкий момент легкости, почти забытой за недели боли и подозрений. – Лодку… – сквозь смех выдохнула Кэролайн, вытирая уголок глаза. – Представляю его… с лодкой на плече… «Держи, Лайя! Лови рыбу!»… – И говорит при этом что-нибудь непечатное! – добавила Белла, захлебываясь. Их смех смешивался, заполняя гостиную теплом и жизнью, оттесняя тени прошлой ночи. Смех внезапно затих, за окном отчетливо прозвучал характерный скрежет гравия под колесами, а затем – глухой стук захлопнувшейся машины. Голоса. Мужские. Громкий, радостный возглас – несомненно, Джейкоба. И более низкий, размеренный – Билли. – Приехали! – оживленно воскликнула Белла, вскакивая. Лицо ее еще хранило следы недавнего веселья, глаза сияли. Кэролайн, хоть и не вскочила из-за ортеза, обернулась к двери, и на ее усталом лице появилась неподдельная, теплая улыбка ожидания. Смех еще звенел в воздухе, смешиваясь с нарастающим гулом голосов за дверью. Компания прибыла – и это было желанным, веселым продолжением их солнечного субботнего утра. Дверь распахнулась, впуская поток свежего, чуть морозного воздуха и гул голосов. Первым вкатил свою коляску Билли Блэк, его лицо, изрезанное морщинами-лучами, светилось добродушной ухмылкой. – Ну что, пациент, – громко приветствовал он Кэролайн, ловко маневрируя к дивану, – как ощущения? Готовься к гостям! – Его темные глаза, мудрые и теплые, скользнули по ортезу. – Кстати, если захочешь более плавного передвижения, я знаю, где тут у нас классные коляски берут. С амортизаторами! – Он подмигнул. Кэролайн, не ожидавшая такой прямоты, а уж тем более шутки про коляски, на миг остолбенела. Но добрый, искренний огонек в глазах Билли растопил лед неловкости. Она фыркнула, а потом рассмеялась – хрипловато, но искренне. – Пока обойдусь, Билли, спасибо, – парировала она, все еще улыбаясь. – Костыли – мой новый стиль. Брутально. Чарли, задержавшийся в прихожей, ухмыльнулся. Джейкоб, сбросив куртку, сиял, как само субботнее солнце. – Так, мы, – объявил Чарли, кивая на кухню, где стоял соблазнительный запах кофе и свежей выпечки Беллы, – туда. Чай, пирог, мирно потрещать. А вы, – он махнул рукой в сторону дивана и кресел, где сидели девушки, – оставайтесь тут. Вам удобнее. Билли охотно направил коляску следом за Чарли. Джейкоб устроился в свободном кресле напротив дивана, его энергия буквально вибрировала в воздухе. – Ну, – Кэролайн откинулась на подушки, с любопытством глядя на Джейкоба, – какие новости с воли? Что творится за пределами этого… – она кивнула на свой ортез, – …бункера? Джейкоб широко улыбнулся. – Что рассказать? Про белок, которые устроили склад орехов прямо под окном библиотеки? Или про лося, который вчера чуть не опрокинул мусорный бак у Аттилы? – Он сделал паузу для драматизма. – В общем, в резервации тоже все спокойно. Тишь да гладь. Кэролайн усмехнулась, ловя иронию. – Успокоили. Прямо дышать легче. – Но есть кое-что, что вас обрадует! – Джейкоб буквально лучился, словно держал за пазухой не просто новость, а целый фейерверк. – Пикап… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – …вполне себе имеет все шансы на скорое возвращение в строй! – Что? – Белла воскликнула, а Кэролайн резко подняла брови, забыв на секунду про боль. – Ты его сам ремонтируешь? – уточнила Белла. Джейкоб рассмеялся, звонко и открыто. – Нет, Беллз! Пикап в мастерской мистера Аттилы. А я… помогаю. Потому что знаю эту машину от и до. Сколько лет она у нас была! – Его гордость за причастность была очевидна. – О… – Белла растерянно замерла. Утром они только обсуждали Пола Лейхота, его навязчивость и мастерскую Аттилы... И вот теперь он, получается, вовлечен в ремонт их пикапа? Неловкое чувство скользнуло по спине. – Круто! – выдавила она, стараясь звучать радостно. – Поздравляю. Теперь, видимо, заболеешь и не будешь с нами, бедными школьниками, общаться? Пропадешь в мире взрослых парней и гаечных ключей? Джейкоб на мгновение сбился с толку. Он поймал шутливый тон, но уловил напряжение. Его брови поползли вверх в искреннем недоумении. – Э? Беллз, я же… – Взрослые парни не чета нам, школьникам, – подхватила Кэролайн, ее голос звучал сухо, но в глазах мелькал знакомый острый огонек. – Там разговоры про масло, про компрессию… Романтика. Они снова засмеялись, и Белла присоединилась, стараясь отогнать неловкость. Но смех замер на ее губах. Взрослые парни... Мысль ударила, как током: Эдвард... Он ведь тоже не школьник. Вообще не человек. Тянущее, сладкое и тревожное чувство снова сжало грудь, поглощая реальность комнаты, смеха, Джейкоба. Золотые глаза, бархатный голос, слова "Будь что будет"... Легкий, дружеский толчок в плечо. Не грубый, но ощутимый. И – будто ведро ледяной воды. То самое тянущее чувство, эта сладкая дурманящая пелена, исчезло мгновенно. Словно его и не было. Перед ней снова был просто Джейкоб – большой, теплый, немного озадаченный друг. – Эй, Беллз! – его голос звучал с легким укором. Он смотрел на нее, держа кулак у ее плеча в шутливой угрозе. – Ты куда-то уплываешь сегодня. Замерла точно каменное изваяние. Очнись! Белла моргнула, ощущая странную пустоту там, где секунду назад бушевало море эмоций. Она насильно улыбнулась. – Прости, Джейк. Просто... отвлеклась. Кэролайн наблюдала за ними с дивана, ее зеленые глаза сузились в задумчивости. Она видела. Видела, как Белла буквально на глазах превратилась из мечтательной, почти отрешенной – в трезвую, присутствующую "здесь и сейчас". Всего лишь от толчка Джейкоба? Что это было? Еще одна загадка к растущему списку странностей Форкса? – Ох, Джейк, – Кэролайн вздохнула с преувеличенной драматичностью, отвлекая внимание. – Не вини ее. Мы тут все последнее время не в себе. Белла за меня отдувается в школе. Весь Форкс достает ее вопросами: «А как Кэри? А что врачи сказали? А она ходит?». Надоело, наверное, – она кивнула в сторону Беллы с полуулыбкой. Белла поймала взгляд и ответила благодарной, чуть виноватой улыбкой. Спасибо. – Ладно, ладно, – Джейкоб махнул рукой, отмахиваясь от сочувствия, его лицо снова озарилось энтузиазмом механика. – К пикапу! Так вот, работа кипит. Мистер Аттила – мастер, я вам скажу. Зря его боятся. – Он кивнул в сторону кухни, где взрослые мирно беседовали. – Самый въедливый в округе. Снимаем повреждения. Кэролайн, несмотря на боль, наклонилась чуть вперед, ее зеленые глаза заинтересованно блеснули . – И что там? Где самое поганое? Фургон ведь въехал в бок? И отбросило на соседа. – Точно, – подтвердил Джейкоб, явно радуясь ее пониманию. – Левый задний угол. Боковина кузова помята знатно, порог деформирован. Но самое паршивое – задний бампер. Его просто смяло, как консервную банку, когда пикап откинуло на ту «Хонду». И крепление левого заднего рычага подвески погнулось. Вот это – головная боль. Рычаг меняем. – Сайлентблоки? – автоматически спросила Кэролайн, мысленно представляя ударную нагрузку. – После такого удара и сдвига… – Бинго! – Джейкоб щелкнул пальцами, впечатленный. – Оба задних сайлентблока треснули. Как раз собирались менять после того ремонта двигателя месяц назад, но отложили, помнишь? Вот и дождались. Заодно все поменяем. И выхлопную поглядеть надо – трубу погнуло, когда пикап наезжал на бордюр после удара. Но двигатель – [он постучал кулаком по подлокотнику кресла] – цел! Как танк. Рама цела, слава духам. Белла слушала, лишь смутно понимая термины, но улавливая главное – машину чинят основательно. Кэролайн же кивнула, удовлетворенная ясной картиной. – Логично. Рычаг и сайлентблоки – критично. Бампер и кузовные работы – это уже косметика и защита от ржавчины. Главное, что рама не пошла. Хорошо, что Аттила за это взялся. – В ее голосе звучало профессиональное уважение. – Еще бы! – Джейкоб сиял. – Он сказал, через неделю, максимум десять дней – будет как новенький! Ну, почти. Следов не спрячешь, но ездить будет отлично. Так что вернем вам и будете снова кататься. Дальше разговор покатился по накатанной: школьные новости, смешные случаи, планы, обсуждение нового альбома какой-то группы. Шутки, смех, легкая перепалка. Кэролайн откинулась на подушки, слушая, вставляя редкие колкие комментарии или вопросы. И ей было... легко. Неожиданно легко. Боль в боку и лодыжке отступила на задний план, заслоненная простой человеческой теплотой и нормальностью момента. Джейкоб был как открытый огонь – искренний, теплый. Белла – надежный островок. Анжела в школе... Даже мысль о Поле не портила картину, а дополняла каким-то теплом ощущением от его внутренней силы, несмотря на наносное хамство. Похоже, в этом сером, мокром Форксе у нее таки появлялись друзья. Или, как минимум, хорошие приятели. А значит, этот переезд, все эти сложности... может, и не зря. Даже если прямо сейчас ее мир ограничивался диваном и костылями. Это был якорь. И он держал. Вечер неумолимо накрыл Форкс своим влажным, но на удивление мягким покрывалом. Остатки пирога исчезли, последние кружки чая допиты. В воздухе повисло то самое комфортное молчание сытости и приятной усталости от хорошей компании. Пора. Чарли, с характерным для него деловым кряхтением, поднялся. – Ладно, старина, – кивнул он Билли, уже направлявшему свою коляску к выходу. – Отвезу вас. Джейк, собирайся, поможешь отца погрузить. – Уже готов, шеф! – Джейкоб вскочил, полный энергии даже после долгого дня. Он бросил напоследок девушкам широкую улыбку: – Держитесь там, бледнолицые! Пикап скоро будет как огурчик! – Только не как соленый, – парировала Кэролайн с едва заметной усмешкой. Ее ответный кивок Билли был искренним: – Спасибо, что заглянули. И за новости про пикап. – Всегда пожалуйста, Кэри, – улыбнулся Билли, его мудрые глаза сузились. – Выздоравливай. И помни про коляски с амортизацией! – Он подмигнул уже на прощанье. Дверь закрылась за гостями и Чарли. В доме воцарилась внезапная тишина, но не пугающая, а умиротворяющая. Слышалось только тиканье часов и за окном – накрапывающий, но не агрессивный дождь. Он стучал по крыше мягко, убаюкивающе. Белла начала убирать со столика кружки, ее движения были спокойными, умиротворенными. – Чай? – спросила она Кэролайн, уже направляясь на кухню. – Да, – та ответила просто, откинувшись на подушки. Она прислушалась к дождю. Обычно этот звук нагонял на нее тоску, напоминая о сырости, одиночестве, о мокром чистилище Форкса. Но сейчас... Сейчас он звучал иначе. Не как тюремный стук, а как фон спокойной, надежной жизни. Странно. Физически она ощущала что-то новое – не просто уменьшение боли (хотя и оно было), а чувство... основания. Твердой почвы под ногами. Даже под дождем. Этот город, этот дом, эти люди – Билли с его грубыми шутками, Джейкоб с его искренней заботой о машине, Чарли с его молчаливой опекой, Белла с ее упрямой верой и чаем... Они стали все больше напоминать что-то, что обычные люди называют «домом». Не идеальным, но настоящим. И это держало крепче, чем костыли. Ночь опустилась на дом Свонов неожиданно теплой и дружелюбной, как объятие старого друга. Дождь за окном не угрожал, а оберегал. И Кэролайн Дуайер, слушая его ровный стук и ожидая чашку горячего чая из рук сестры, впервые с момента аварии почувствовала не просто облегчение, а тихую, робкую уверенность: здесь, в этом сером углу мира, вопреки боли, вампирам и вечно семнадцатилетним загадкам, у нее появилось место. И оно было надежнее, чем она думала. Форкс, под покровом дождя, на мгновение перестал быть тюрьмой, а стал просто... домом. С его странностями, его болью, но и с его новой, незримой пока еще, надежной тяжестью. Учебная неделя неслась, как разбитый фургон Тайлера по гололеду – быстро и с тревожным скрежетом. Главной темой, конечно, были Весенние Танцы. И главной трагедией – по словам Джессики Стэнли – стало полное отсутствие «хоть сколько-нибудь приличных» платьев в единственном магазинчике Форкса, где они теоретически могли бы быть. – Они либо все раскупили вчера! – восклицала Джессика на перемене, чуть не ломая карандаш от отчаяния. – Либо еще не завезли! Это издевательство! Какой смысл в танцах без платья? Какой?! Девушка перевела дух, с надеждой вглываясь в лица подруг. – Надо ехать в Порт-Анжелес! – заявила она. – Это самый ближайший город, в котором обычно есть платья! Поехали завтра, сразу после уроков. Анжела? Белла? – Да, – поддержала Анжела Вебер, ее обычно спокойное лицо выражало понимание. – Если поужинаем там, то сможем вернуться к вечеру обратно. Успеем. Белла хотела отказаться. Мысли о платье вызывали у нее лишь смутную тревогу, связанную с ее обычной неуклюжестью. Но взгляд Анжелы – тихий, но настойчивый – и собственное желание вырваться из серой тюрьмы Форкса хотя бы на полдня перевесило. К тому же, в Порт-Анжелесе должен был быть отличный книжный. Там можно было закупить свежих романов, чтобы спастись от школьной рутины. И, может быть, найти что-то для Кэри – какую-нибудь техническую энциклопедию или сборник чего-то попроще, чтобы скрасить ее вынужденное сидение дома. – Ладно, – сдалась Белла. – Но чтобы успеть в книжный. Джессика чуть не задушила ее в объятиях. Чарли, узнав о планах, только обрадовался. – Отличная идея, Изабелла! Развейся. Купи себе что-нибудь… нарядное. – Он смущенно крякнул, явно представляя дочь в платье, а не в привычных джинсах и свитере. – Деньги есть? Кэролайн, которой наконец-то разрешили учиться (голова перестала напоминать о столкновении с металлом), полулежала на диване в гостиной, окруженная ворохом накопившихся заданий, учебников и тетрадей, разложенных на кофейном столике и подушках. Она слушала разговор, не отрываясь от учебника по алгебре, балансирующего на коленях. – Раз уж едешь туда, – бросила она Белле, когда та собирала рюкзак утром в четверг, – узнай в паре мест про хорошие автомагазины. И про оружейные. – Она встретила удивленный взгляд сестры. – Подарок Джейку надо же что-то выбрать. Гаечный ключ особый? Патроны? Мало ли. Поспрашивай. Может, продавцы подскажут, что сейчас в тренде у механиков-подростков. Белла кивнула, записывая задание в блокнот. Кэролайн снова уткнулась в формулы, с каким-то почти злым рвением – уроки были спасением от скуки вынужденного бездействия и навязчивых мыслей о ледяных руках и золотых глазах Калленов. После последнего звонка они почти побежали к старенькой, но ухоженной «Хонде» Джессики. Та, несмотря на свое отчаяние по поводу платьев, вела машину удивительно аккуратно и уверенно. Двигатель работал ровно и тихо – несравнимо с ревом и дребезжанием старого пикапа. Так что болтовне ничто не мешало. Джессика за рулем лидировала в разговоре, рисуя фантастические картины найденных платьев: струящихся, блестящих, с вырезами тут и там. Анжела, сидевшая рядом с ней, тихо поддакивала, уточняя практические детали вроде длины рукава или цвета. Белла, на заднем сиденье, слушала, глядя в окно на мелькающие мокрые сосны. Предвкушение книжного магазина и самого Порт-Анжелеса – места побольше и пооживее Форкса – грели изнутри. Возможно, там, среди полок с книгами, вдали от золотых глаз и вечных семнадцатилетних загадок, она сможет перевести дух. Или хотя бы найти ответ в каком-нибудь готическом романе, который невольно притянул бы ее взгляд. Они выехали на шоссе. Дождь, шедший в Форксе, остался позади. Впереди, за поворотом, уже виднелись первые дома Порт-Анжелеса. Дорога заняла меньше времени, чем ожидалось. Скорость, тишина в салоне и гладкий асфальт под колесами делали свое дело. Выбор платьев оказался… удивительно не мучительным. Зеркала в примерочных, обычно такие беспощадные, на этот раз отражали незнакомые силуэты. Белла, сначала примерявшая наряды из вежливости и легкого любопытства, неожиданно увлеклась. Шутка переросла в азарт. И вот она стояла перед большим зеркалом, разрываясь между двумя образами. Первое – черное кружевное, короткое, с длинным рукавом, спускавшимся с одного плеча. Оно было дерзким, неожиданным, и… удивительно шло. Подчеркивало хрупкость и вдруг проступившую грацию. Балетная студия…, – мелькнуло в голове. Годы назад. И странно, как тело вспоминало выворотность стопы, легкий поворот корпуса даже сейчас, перед зеркалом магазина одежды. Она не рассказала подругам об этом – это было слишком личное, слишком далекое. Второе – серое, струящееся, почти в пол, с открытыми плечами. Элегантное, загадочное. Но, глядя на него, Белла почему-то подумала: Чтобы идти в этом с Джейкобом, придется семенить очень-очень быстро. Черт. При чем тут Джейкоб? Она смущенно покраснела перед зеркалом. Жаль… Эдвард не увидит меня в кружевном. И тут же, как волна, накатила та самая сладкая нега – тепло в груди, легкое головокружение при мысли о его золотистых глазах, смотрящих на нее в этом платье. Она резко отвернулась от зеркала, словно обожглась. – Белла! Это… это невероятно! – Джессика ахнула, увидев ее в кружевном. Анжела молчала, но ее широко распахнутые глаза и одобрительный кивок говорили красноречивее слов. – Ты обязана его взять! Оно создано для тебя! В итоге Белла, к удивлению подруг (и своему собственному), купила оба платья. Черное кружевное казалось вызовом самой себе, серое – тайной надеждой на возможный вечер элегантности. Джессика выбрала нежно-розовое с глубоким вырезом на спине, которое делало ее похожей на весенний цветок, а Анжела – элегантное платье цвета морской волны. Обувь и минимальные аксессуары были найдены почти молниеносно после этого. Энтузиазм Джессики был заразителен. Но время летело. Сумерки начали сгущаться за окнами магазинов. Белла почти физически ощущала зов книжных полок. – Книжный! – напомнила она, когда они вышли из последнего бутика, заваленные пакетами. – Я обещала себе. И Кэри. Джессика вздохнула, но покорно кивнула: – Ладно, ладно, книжный червь. Но быстро! Я уже умираю от голода. Пицца зовет! Книжный магазин «Переплет» оказался именно таким, каким его представляла Белла: пахло старыми страницами, кофе и пылью. Полки уходили ввысь, заваленные книгами всех мастей. За прилавком сидел мужчина лет пятидесяти, в очках с толстыми линзами, погруженный в чтение. Белла мельком увидела обложку – что-то про гидравлику и системы двигателей. Механика. Двух зайцев… – подумала Белла, и ощутила легкое напряжение. Разговор про магазины мог затянуться. Пока Джессика и Анжела скептично разглядывали стойку с новинками художественной литературы, Белла растворилась в лабиринтах стеллажей. Для Кэри выбор был сложнее: технический справочник казался слишком сухим подарком, сборник саркастических комиксов – не ее стилем. В итоге компромиссом стала пара кулинарных книг. Им обеим это будет интересно. И тут взгляд упал на полку с букинистикой. Среди потрепанных корешков мелькнуло знакомое название: «Джейн Эйр». Издание старое, с пожелтевшими страницами. Её. Классика всегда была ее убежищем. Она взяла книгу, ощущая шершавость обложки. Сжимая драгоценную находку, Белла подошла к прилавку, куда уже положили свои книги. Джессика нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – Девочки, идите заказывайте столик, – тихо, но твердо сказала Белла, заметив нетерпение подруг. – Я вас догоню. Только возьмите мне с грибами. Пиццу или пасту. – Да, конечно! – Джесс быстро махнула рукой, схватила Анжелу за руку и потащила к выходу. Дверь с колокольчиком захлопнулась. В магазине воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием старой проводки и шорохом страниц в руках хозяина. Белла подошла к прилавку, положив свою ношу. Продавец медленно поднял голову. Он убрал свою книгу по механике под прилавок, не спеша. Его глаза за толстыми стеклами очков были невыразительными, когда он скользнул взглядом по пакетам, потом по книгам. Он взял «Джейн Эйр», перелистнул несколько страниц с видом знатока. – «Джейн Эйр». Старое издание, – произнес он ровным, почти учтивым тоном. – Редко сейчас берут. Классика требует… особого настроя. – Он положил книгу обратно аккуратно, пальцы слегка постукивали по столешнице. – Что-то еще интересует? Или только это? – Мне еще нужна информация, – проговорила Белла, стараясь звучать уверенно. – Не подскажете, где тут поблизости хороший автомагазин? И, возможно, оружейный? Для подарка. Продавец наклонил голову, его бровь чуть приподнялась над оправой очков. Вежливая маска не сползла, но в уголках губ заплясала тень чего-то… снисходительного? Искусственного? – Автомагазин? Оружейный? – повторил он, растягивая слова. – Для подарка… Молодому человеку, я полагаю? – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее новым пакетам с бутиков. – Мило. Барышня дарит инструменты или ножи. Необычно. – Его глаза, заплывшие за стеклами, вдруг медленно, оценивающе скользнули по ней – от пакетов в руках до лица, задержавшись на секунду дольше необходимого где-то на уровне груди. Взгляд был тяжелым, липким, как масляное пятно. – На углу Сосновой и Третьей – «Гараж №5». Автозапчасти, инструмент. А оружие… – он кивнул в сторону, – пара кварталов вниз по Мейн-стрит, «Тихоокеанский Арсенал». Там подскажут. – Он произнес это все тем же ровным тоном, но после того взгляда его слова прозвучали фальшиво, почти оскорбительно. Белла почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вежливость продавца внезапно показалась тонкой оберткой над чем-то неприятным. Она кивнула, избегая его глаз, и поспешно начала отсчитывать деньги за книги. К ужасу Беллы, в кошельке не нашлось мелких купюр – только крупные. Ей пришлось протянуть двадцатку за сравнительно небольшую покупку. Продавец ухмыльнулся, не спеша отсчитывая сдачу. Монеты звякали в его ладонях. – Вот беда-то, – произнес он с преувеличенной жалостью, но в глазах мелькал неприятный огонек. – Ничего, мисс, я вам сдачу сейчас аккуратно передам, – он сделал паузу, давясь собственной "галантностью", – ...может, даже скидочку где подскажу? В том оружейном, например? Знаю хозяина... Белла смогла только кивнуть, выдавив невнятное: "Спасибо...". Липкий страх, холодный и тошнотворный, сковал горло. Во рту пересохло, как в пустыне. Она бешено соображала: Перцовый баллончик. Внутренний карман куртки. Правая рука. Надо освободить правую руку от пакетов. Бить в глаза или в горло? Она мысленно проклинала себя за то, что спровадила девочек. Вернитесь. Пожалуйста, вернитесь за мной. – Пакет понадобится? – мужчина протянул тонкий пластиковый пакет с уже уложенными книгами, но не отдавал его, держа за верхний край. – Нет, нет! Спасибо! – Белла выпалила торопливо, пытаясь схватить пакет. Ее пальцы дрожали. – Я и так донесу. Хью легко отпустил пакет, его ухмылка стала шире, откровеннее. Он медленно, нарочито не спеша, обошел прилавок, сокращая расстояние между ними. Его тень легла на Беллу. – Ну что вы, мне не сложно. Мистер Уиллоу, кстати, – повторил он, как будто это было очень важно. – Хью. Можно просто Хью. – Он стоял теперь слишком близко. Запах дешевого одеколона ударил в нос. Его глаза, заплывшие и маслянистые, неотрывно рассматривали ее – лицо, шею, линии тела под свитером, словно оценивая товар. Казалось, он наслаждался моментом. Своей властью. Ее страхом. Магазин был пуст. Гул улицы доносился приглушенно. Пиццерия – за углом, за закрытой дверью с глухим колокольчиком. Никто не увидит. Никто не услышит. Белла инстинктивно отшатнулась на полшага, ее спина уперлась в стеллаж. Правую руку она незаметно подвела к молнии куртки. Баллончик. Сейчас. – Вот ваша сдача, – проговорил продавец, протягивая смятые купюры и горсть монет. Его рука двигалась медленно. Белла, не сводя с него глаз, потянулась левой рукой, чтобы взять деньги. В последний момент, когда ее пальцы уже касались купюр, его потная, холодная ладонь внезапно сжала ее запястье мертвой хваткой. Холод был не просто физическим – он был грязным, оскверняющим, как прикосновение слизня. Монеты со звоном рассыпались по полу. – Ой, неловко вышло, – прошипел он, но в его голосе не было ни капли сожаления. Только липкое, отвратительное торжество. Его пальцы впились в ее кожу. – Давайте я помогу собрать… Белла дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Паника, острая и слепая, ударила в виски. Сейчас! Правая рука! Баллончик! Ее свободная рука рванулась к молнии куртки... И тут зазвенел колокольчик. А входная дверь со стуком распахнулась. И...