Летние заметки

      Для Тома и Мэдди отпуск всегда был чем-то только про них двоих. Отправиться куда-то или, наоборот, остаться дома, но наверстать то время наедине, которое съедает работа, чтобы хватило до зимних праздников. Теперь же с появлением в доме трёх шумных мальчишек, несколько дней отпуска полностью посвящалось им, и это оказалось не плохо. Было весело возить их по городам, показывать, насколько многообразная жизнь за пределами Грин Хиллз. Морфы еще столько всего не знали, и особенно забавным было то, какой восторг у них могли вызвать самые простые вещи.              Этим летом было решено выбраться поближе к океану, поесть крабов и сменить обстановку. Соник скептически смотрел на крабов, песок и большую воду, но Тейлз был в восторге, а Наклз больно хорошо смотрелся, когда откидывал назад свои мокрые дреды и шерсть прилипала по контуру рельефа мышц после купания… Так что Соник стоически старался не ныть. Тем более еще один плюс нарисовывался на горизонте - их поездка совпала с днем рождения лазурного, и сам Шедоу принял приглашение на вечер.              Черный ёж явился эффектно: в белой распахнутой рубашке, темных очках и впервые в легких светлых кроссовках вместо технологичных эир шуз, которые он почти не снимал. Но подросток прилетел не один, как оказалось. Его опекун, как Стоун себя называл, и доктор прибыли вместе с ним. Им пришлось четырежды поклясться совершенной форме жизни не нападать на штат или Соника и вообще не отсвечивать. Им, в общем-то, был не интересен детский праздник, это Стоун силком вытащил Айво подышать воздухом и посмотреть на что-то кроме белых дронов и надоевших сериалов, а заодно слегка сблизиться. Лед же тронулся тогда на Арк, но… Самый самоуверенный человек на планете имел слишком много барьеров, чтобы подпустить к себе даже Стоуна. Так что бедный Агент временами и не чувствовал, что в их динамике что-то поменялось. Но сейчас не об этом. Двое мужчин вошли в кафе немногим позже, когда семья Ваковски начала праздновать, не обращая внимания на других посетителей, и черный ёжик как раз сидел за столом, увлеченный синим собратом. (Тем временем главной задачей именинника было натянуто улыбаться и не растекаться прямо по стулу, потому что оказаться между двумя самыми красивыми парнями было слишком большим испытанием для него и его промежности!)       Роботник и Стоун сели подальше за круглый столик, где место было только на двоих.              — Признай, Стоун, это извращенная форма садизма. Ты привел меня сюда, чтобы вызвать у меня анафилактический шок и насладиться этим, — морщась прошипел ученый.       — Я бы действовал изящнее, если бы хотел довести тебя до припадка, — посмеялся агент. — Но это шанс разыграть наши ставки.              Эггман пригладил свои безумные кустистые усы, щурясь в сторону компании подростков.              — Ты не изменил свое жалкое решение? — спросил доктор, поигрывая голосом, в котором так и читалось “лузер”.       — Я более чем уверен в своём суждении.              В этот момент Том повернулся к официанту, что-то спрашивая. Роботник и агент одновременно прикрылись газетой, которая лежала на столе. Старший мужчина проткнул дырку пальцем в тонкой бумаге и продолжил наблюдать.              — Они оба виляют своими хвостами. Я даже не задумывался, что Шедоу может быть таким… милым, — недоверчиво протолкнул Эггман. — Обычно, он просто вредная колючка.       — Им нравится находиться друг с другом, поэтому они виляют хвостиками.       — Я объявлю вас обоих предателями, если ты окажешься прав. Мы же потеряем СФЖ из-за какого-то хвоста!              Именинник что-то рассказывал, громко смеясь, и Шедоу, слушая его подперев голову рукой, вдруг подвинулся поближе вместе со стулом.              — Я говорил, говорил! — шепотом заликовал агент, — Они нравятся друг другу! Шедоу бы уже вышиб его из окна за ту чушь, которую он несет!              Роботник выкинул газету за спину и недовольно нахмурился, сжав пальцы в замок.              — Должен признать, ты легко читаешь этих животных.       — Точно так же, как и любых других, — пожал плечами мужчина и отвлекся на официанта, попросив два пива с креветками.       — Основываясь на тех поведенческих маркерах, на которые ты опираешься в своих суждениях, а в особенности на покрасневшую морду и дергающиеся уши, синий испытывает дискомфорт, что сбивает меня с толку.       — Он смущен и возбужден одновременно, и это заставляет его нервничать.       — Отвратительно. Продолжай.       — Теперь, когда я вижу их всех вместе, у меня есть ещё одно подозрение… Но мне нужно еще пять минут, чтобы быть уверенным.       — Какое же?       — Мне кажется, Соник строит глазки одновременно двоим.              Эггман явно был создан для разведки, потому что внезапно завопил так, что Стоуну срочно пришлось зажать ему рот рукой и пригнуться. Когда эмоции утихли, под убедительным взглядом агент убрал руки, но Айво все еще упускал смешки, на которые украдкой оборачивались соседние столики.              — А кто второй?       — Наклз, очевидно.       — Я тебя умоляю. Очевидно, что Соник выберет Шедоу. Наклз уже межвидовая связь, а такое в природе не работает. К тому же, Шедоу самец с более выгодным генофондом, чем какой-то там ехидна из джунглей. Пф, какой еще Наклз. Он же умственно отсталый, вообще не конкурент!       — Ты как-будто сыну цену набиваешь, чтобы его выдать, — посмеялся агент. — Да и Сонику не важен генофонд, он же не самка.       — Да кто знает этих пришельцев, что ему там важно.       — Поэтому, я считаю, что связи они могут строить вне одного вида. Да и ехидна тот же ёж по сути? Там иглы, тут иглы, не далеко ушел.       — Erinaceidae и Tachyglossidae не родственники.       — Это на Земле, а у них?       — Я… Не знаю… Продолжаем наблюдение.       Пока Стоун самодовольно наслаждался креветками и скрывал улыбку, поглядывая на ученого, кривившегося от вкуса пива, Соник начал вести себя более раскрепощенно: он наклонялся то к одному, то к другому, задерживал взгляд на парнях, пытался коснуться рукой и все это с постоянным возбужденным кручением. Но вот объекты воздыхания, кажется, запутались в таких сигналах. Шедоу вскоре устал от гиперэнергии синего ежа, а Наклз начал неудомевать, почему его друг такой "перегретый".       Наконец, гибрид поднялся со своего стула и сказал, что хочет подышать на улице, мол, слишком шумно и слишком много людей. Справидливости ради, сенсорная нагрузка на него была бешеная и глубоко внутри он действительно был уже где-то у точки кипения. Соник же ухватился за эту возможность и потащился вместе с другим, утащив заодно и ехидну. Наблюдающие за этим мужчины, даже не сговариваясь, вышли за ними.       Прогуливаясь вдоль линии берега, тройка отошла подальше. Здесь не было слышно музыки, людей практически не было, а шум волн и бриз успокаивали лучше любого средства. Когда подростки остановились, они коротко переговаривались о чем-то, Соник явно нервничал, заламывал собственные руки и комично стучал ногой, не зная, куда выплеснуть энергию так, чтобы не убежать на край света.       Шпионы в лице Стоуна и Эггмана выглянули из-за угла пляжной раздевалки. Эггман надел темные очки и те перешли в режим ночного видения с хорошим зумом.       — Кишка тонка, — усмехнулся он. — Соник не признается.       — Признается, он далеко зашел.       — Он способен только раздражать. Он сейчас доведет их обоих, и я выиграю. Не признается.       — Признается.       Шедоу, с выражением глубокой жалости и раздражения тяжело вздохнул, посмотрев в небо, и притянул синего ежа за грудки, наконец, заткнув его самым приятным образом. Наклз растерянно смотрел то на одного, то на другого, пока ежи не отцепились друг от друга. Это, наверное, было единственным, к чему его не готовили в этой жизни, как воина. СФЖ, с выражением сытого кота, оттолкнул Соника от себя, чтобы тот навалился на ехидну, попав ему в руки. Соник осовело моргнул, чувствуя себя опьяненным до слабости в коленках, но через несколько мгновений сообразил, что может проделать всё то же самое с другим парнем, пока первый наблюдает.       — Я... Проиграл или выиграл?       — Технически, и то, и это, — Стоун поджал губы и утащил Роботника обратно за угол раздевалки, закончив с пари.