Star Wars: Galaxy’s Edge

      Нас загрузили на три, Карл, три экскурсионных, автобуса! И кто-то ещё не вместился, ловил попутку или втискивался в легковушки. Фанаты катили тусить.       Я услышала слово «кемпинг», и в голове тут же нарисовалась картинка: лес, палатки, комары и большой костёр. Жарим картошку, хлеб, зефир, гоняем истории по кругу, распиваем пиво. Неплохо. После той планеты согласна на всё, даже на комаров. Еду, в окно смотрю на огни ночного города и размышляю, что, пожалуй, такая орава людей вытопчет лес и спалит его к едрене фене. Тогда наши приключения будут иметь продолжение. Но как-то не хочется снова испытывать на себе адское пламя, да и моя лапка ещё не зажила.       Артём, конечно, тут же заинтересовался, где я словила огонь? Соврала, что облокотилась о печку в сосисочной. Проверять не стал, было некогда. Есть все хотели после парада. Перехватили у друзей по кексику и яблоку. Косплееров не кормили.       А мне помнится, на Комик-Коне от стенда Диснея был щедрый шведский стол. Так закормили, что я едва в доспехи поместилась и ещё полдня переваривала съеденное, лениво прохлаждаясь в выставочном зале, изображая из себя ростовую куклу, пугая всех, кто решался на фоне меня сфотографироваться. Потом инициативу подхватили друзья, и один из фанатов реально чуть не обделался, когда наша мандалорская троица вдруг сменила позу.       В салоне автобуса весело. Народ распевает песни. Здесь подавляющее большинство ребят из 501-го Легиона. Оно и понятно: штурмовиков должно быть много. По одному сидят из джедаев, ситхов и прочей недоспешной публики. Едет много саппортов, кто обычно помогает на фестивалях облачаться в броню. Мы с Лин обычно помогаем друг другу. Все мандалорцы едут в третьем автобусе, кто пожелал отдохнуть или завтра ему не на работу. К слову, завтра выходной, воскресенье, и многие американцы отдыхают.       Мы с Лин сидим на соседних креслах и перекидываемся впечатлениями на русском языке. Сквозь песни и галдёж половины слов не разобрать. Меняемся местами. Олег садится к Лин, я к Артёму. Да, вот так значительно лучше. Ощущаю себя частью стаи. Так бы ехала и дальше в шумном автобусе и разглядывала ребят. Все они такие разные, интересные. Кто-то местный, кто-то прилетел из Европы. Из России прилетели только мы вчетвером. Два штурмовика и два мандалорца.       — У вас билеты домой когда? — подходит ко мне Дея. Я пересаживаюсь на колени к Артёму и предлагаю занять ей кресло рядом. Она садится. Мулатка довольно красивая. Её кожа цвета кофе с молоком. В волосы вплетены белые ленты, и у неё длинные афрокосы. В её доме мы и поселились. А броня у неё тоже дозоровская из сериала «Войны клонов» первого сезона. Она Алор’ад клуба.       — Мы ещё не брали. Мы с Лин хотели взять экскурсию и покататься по городу.       — О, круто! Значит, сможете! У Зана на неделе день рождения. Мы собираем наш клан и друзей, – она привстаёт с места и орёт через весь салон: Зан, тащи свою мандо’а шебс* сюда!       Зан – это парень. Он такой весь шоколадный, но не как тёмный шоколад, а, скорее, молочный. Я его вижу, и в голове сразу крутится песня: «Я шоколадный заяц, твой ласковый мерзавец. Я сладкий на все сто. О-о-о!» Он атлетически сложен, подтянут. Его волосы коротко стрижены под кудрявого ёжика, и от висков к затылку тянулся выбритый узор. Зан – парень Деи. Разница в пять лет. Это мы прояснили ещё до поездки в парк. Зан – рекрут. Он носит футболку клана, но пока в стадии пре-аппа*. Ребята познакомились на какой-то вечеринке, и Дея пригласила его в свой клуб. Зан зависает между кресел. Смотрит на меня и Лин.       — Не, вы всё-таки разные, — подмечает он.       — Определённо, — киваю я.       — Они в среду ещё будут здесь, — Дея разводит руки в стороны и берёт меня и Лин за руки.       — Хорошие новости! — расплывается Зан в улыбке. — Мне стукнет двадцать пять. Я снял на сутки домик с бассейном. Вы приглашены.       — О, спасибо! — радостно соглашается Лин, я в ответ улыбаюсь и киваю.       — Да, а в следующую субботу у нас фотосессия.       — Но у нас нет брони, — Лин успевает вставить слово. Я снова киваю.       — Чё, мы не напилим вам бескар за неделю что ли? — фыркает Дея. — В точности скопируем ваш, Апп Тим* не заметит.       Мы с Лин многозначительно переглядываемся. Эх, знали бы они, что точно такой же кирасы, как в далёкой-далёкой не запилить. Ранец летал, вестар палил, а навигация шлема…       — Круто, мы в деле! — пожимаю руку до локтя Деи. Она довольная.       — Приехали!! Выходим!! — орут в нашу сторону. Мы поднимаемся с кресел и вытекаем через среднюю дверь автобуса.       Я останавливаюсь и вслушиваюсь: до моего слуха доносятся звуки больших волн. Я слышу океан. Вдыхаю полной грудью вечерний бриз. Над головой светит остророгий месяц. Луна растущая. По правую сторону толпятся низенькие двухэтажные постройки. На паркинг подкатывают машины. Наши автобусы сдают назад и ровными рядами встают вдоль тротуара. В багажных отделах остаются ящики и чемоданы с доспехами ребят. Фонари ярко светят.       — Воздух-то какой! — с восторгом вдыхаю я воздух. Надышаться не могу.       — Это что, океан?! — восторженно орёт Лин, перекрывая гул голосов. Народ начинает смеяться. Русские дорвались до океана.       Все собираются возле организаторов. Правила поведения зачитываются негромко. Все молчат, кивают и тоже поглядывают в сторону воды. Не у всех на родине под боком океан. Не только мы с Лин первым делом хотим погулять по колено в воде.       — Сейчас вас в воду не пустят. Океан штормит, — предупреждает нас организатор. — Мы за вас отвечаем. Если увидим в воде – вылетаете из официальных членов клуба без предупреждения! Штрафы здесь тоже высокие. Полиция патрулирует побережье. К утру океан успокоится. Мы здесь до вечера следующего дня. Поплавать время будет.       Нам зачитывают длинный список правил, распространяющихся на всех отдыхающих. Потом часть ребят уходит с организаторами. Оставшимся велено ждать. Ожидание хуже всего – скука смертная, – и это явно не про нас. Быстренько организуемся в игру без правил, гоняя на песке мяч. Футбол перерастает в ржач и валяние друг друга в песке. Гурьбой носимся по территории пляжа, отбирая мяч друг у друга. В эту часть пляжа достаёт свет фонарей. Много гуляющих. Теплынь и шум океана.       Мы с Лин отрываемся от остальных и идём в сторону береговой полосы, вдоль которой растянули сетку, чтобы не отлавливать поштучно нарушителей. Я смотрю на дыхание океана, а затем роюсь в своём рюкзаке в поиске телефона. Но у моего села зарядка. Лин снимает на свой. Мы записываем обращение к родителям на фоне океана и отсылаем видео. Оно долго грузится, но улетает. В ответ тишина. Даже не прочитали.       — А какая у нас разница во времени? — Лин смотрит на меня и тут же запрашивает информацию у Алисы.       «Разница во времени между Лос-Анджелесом и Москвой составляет десять часов. Московское время – девять часов двадцать семь минут».       Я заглядываю в экран телефона сестры. Часы показывают половину двенадцатого.       — У них уже завтра, а у нас ещё вчера, — улыбается Лин.       — Утро воскресенья, — киваю я.       — Отсыпаются, — уже одновременно выдыхаем с ней.       — Лин, Рин! — нас зовут ребята, машут руками.       Мы бежим к ним, догоняем растянувшиеся парочки и пристраиваемся в хвост. Все идут не спеша, прогулочным шагом по асфальтированной дорожке, немного сойдя с неё. Мимо нас пролетают редкие мобильные ребята на самокатах, роликовых коньках, сегвеях, бегуны.       Я не отслеживаю путь. Мы с Лин молча слушаем разговоры и рассматриваем местность. Что-то она снимает на телефон, выкладывает сторис к себе на страничку, успевает сказать пару фраз на русском, мандалорском.       Место для кемпинга – это отдельно стоящие мобильные домики на колёсах и довольно большое пространство со столиками, где можно посидеть, пожарить на гриле сосиски, попить пиво, даже поиграть в волейбол. Здесь всё продумано для больших компаний, и именно сюда нас привезли расслабиться после парада. Почти сотня человек разом поднимает бокалы с тёмным пивом, кто-то с морсом, водой, колой – те, кому за руль садиться утром. И сотня глоток разом орёт: «May the fourth be with you!» — Да пребудет с тобой четвёртый!       Обмен обнимашками, рукопожатиями, подарками. Самый тёплый добрый день в году, когда ты чувствуешь себя частью большой семьи, празднующей день 4 мая, день Звёздных войн!       Нам с Лин исполнилось по восемнадцать. Мы не просто повзрослели, мы стали совершеннолетними и сегодня или даже целую Вселенную назад мы прошли боевое крещение.       Текли неспешные разговоры за столиками. После сосисок, чипсов и пива все друг другу брат и сестра. Я наблюдаю за бытом американцев. В целом всё то же, что и у нас, когда собирается большая компания на базе отдыха на шашлыки. Сначала все друг к другу притираются, потом уже знают секретики и к утру даже, кто где хранит свою наличку. Здесь темы скачут с быта, работы, на фэндом. В отличие от нас, эти фанаты старше по возрастной категории, и фильмы они видели в оригинале. В том далёком 1977 году, 25 мая, когда была впервые показана «Новая надежда», кому-то из них было десять лет, а теперь они разменяли полтинник, женаты, у них дети и внуки, но до сих пор продолжают оставаться верными своему фэндому, да и к тому же носить форму штурмовика. С нами на параде в парке были три семьи: самому маленькому фанату было всего 14 месяцев. Его мама и папа носят мандалорскую кастомную* броню. Мы все перетискали этого малыша. Потому что родители для него сделали маленькую броню и смотрелось это невероятно мило. На пляж они не поехали, что и понятно. Ик'аад* нужно было спать.       Мы сидим рядом с Артёмом и уже подкармливаем друг друга, и вдруг я задаю ему вопрос.       — Если бы ты вдруг перенёсся во Вселенную Звездных войн и понял бы, что назад пути нет, что бы ты сделал? — спрашиваю сквозь галдёж. Лин сидит напротив и поднимает на меня взгляд, а потом переводит его на Артёма. Мы говорим по-русски, а ребята вокруг просто слушают интересное наречие, но не понимают смысла.       — Оценил бы обстановку, взвесил свои шансы, нашёл бы имперский пост и стал гражданином Империи.       — Всё-таки Империи? — переспрашиваю его я.       — Вероятно, да. При них был порядок.       — А если бы был другой период? Республика? КНС? Эпоха Ревана?       — А к чему такой вопрос? — с улыбкой смотрит он на меня.       — Да так… праздное любопытство, — отмахиваюсь я, а самой интересно, кем был тот ТК-0786.       Лин пинает мою ногу под столом, протягивает свой стакан с тёмным пивом и шепчет на мандо’а: «За Республику! Ойа!»       — Ойа! — подхватывают остальные, вливаясь в общий мандалорский клич, не слыша начала фразы.       — Ты перемещался уже между Вселенными? Только честно? — я разворачиваю Артёма к себе лицом. Не сказать, что я сильно нализалась пива. Но мой самоконтроль сбоит. Он улыбается, обнимает своими ладонями моё лицо и приближается, выдыхая в мои губы: «Нет».       — Жаль… — разрываю я поцелуй и улыбаюсь. — А то я и Лин – да.       — Когда? — удивляется он, конечно, наигранно. Никто в такое не поверит до конца наших с Лин дней.       — Пока тебя гоняли на построении перед парадом, я полагаю, — отвечаю я.       — М-м, — откликается он, и наше дыхание снова смешивается. Поцелуй длится дольше, чем предыдущий, и я слышу улюлюканья и свист со стороны. Останавливаться совсем не хочется, но в нас летит крышка от бутылки. Я смотрю на Лин. Она осуждающе качает головой и перекатывает в руке вторую крышечку от бутылки с кока-колой. Перегибаюсь через лавку, подцепляю пальцами крышку с песка и возвращаю её на стол.       — Не мусорим, — улыбаюсь сестре.       Артём обнимает меня. Похоже, мы теперь пара.       — Если тебя всё же вдруг занесёт в Далёкую-далёкую, — ставлю я точку в этом разговоре, обращаясь к Артёму, — выбирай сторону Повстанцев.       — Почему? — улыбается он.       — Не хочу на очередном задании тебя грохнуть, — отвечаю я на полном серьёзе и встречаюсь взглядом с Лин. Она кивает.       — Душ’солайт, — отвечает он моей же фразой. _____________ Shebs (мандо’а) — задняя часть, ягодицы. Пре-апп — (первая стадия одобрения мандалорской брони), решается внутри клуба (клана) региональными офицерами ОМ MMCC, для подгона пластин по канону, официально принятом в ММСС USA. Вторая стадия — аппрув — подача костюма напрямую в ММСС USA, где принимается окончательно решение о принятии или отклонении кандидатуры в ОМы (Официальные Мандалорцы). После одобрения рекрут становится ОМом и ему присваивается порядковый номер, официально вносится имя в реестр действующих ОМов ММСС USA. Кастомная броня — не канонная, но сделана по определённой эпохе с соблюдением требований для костюмов, если рекрут в будущем пожелает стать ОМом. Ik'aad (мандо’а) — малыш до 3-х лет.