На лестничной клетке

После случая с Витькой игнорировать Олега Серый не перестал. На уроках заговаривать с ним бесполезно, тот только отмахивается, иногда заглядывая в тетрадь Олега, и осуждающе фыркая и закатывая глаза, когда там оказывается лишь «Классная работа» с датой. Олег тоже иногда поглядывает в Серёжину тетрадь, ради интереса – тогда видит там аккуратные переписанные из учебника абзацы текста или ровные строчки с примерами, столбцы с условием задач, и неизменно – птичек, разные узоры, пёрышки и человечков на полях. Не просто ради интереса тоже смотрит, но тогда Серый недовольно зыркает на него и закрывает тетрадь рукой. -Надо оценку нормальную, так сам учись. Нечего у меня скатывать, – единственное, что говорит Серый Олегу за весь день, не считая недовольного «ай», когда тот случайно ткнул его локтем в бок. И вот сюрприз – сам Серый таким уж сосредоточенным на уроках не выглядит. Тот-то скучает наверняка больше самого Олега, решая всё за пять минут, а потом глядит в окно с тягостным видом и грызёт ручки остаток времени. Мог бы болтать, как все другие дети, но нет – сидит за партой важный и серьёзный, а взгляд голубых глаз мгновенно становится грозным, когда кто-то из хулиганов начинает шуметь и мешать уроку. Иногда кажется, что Серый знает ответ на любой вопрос, но никогда не перебивает и не лезет надоедливо перед учительницей с поднятой рукой, как делали другие отличники в старой школе Олега, а едва заметная, но несомненно гордая улыбка появляется на бледных веснушчатых щеках лишь иногда, после похвалы за решение особенно сложной задачки. Олегу удаётся с многими поговорить, к нему с удовольствием подходят поболтать популярные Алиса и Вика, он перекидывается парой слов с весёлыми Таней и Катей и умным, но явно блекнущим на фоне Серого Антоном. Дома и на улице Олега звали красивым, он много гулял и даже в секции ходил и был крепким мальчиком. Может, из-за этого он становится для всех «своим», но только не для Серого, и почему-то от этого только больше хочется к нему тянуться.   От собранности и серьёзности Серёжи веет чем-то взрослым, хоть до сих пор не ясно, младше он Олега или старше. И от того ли, что он такой умный и совсем не прилагает для этого усилий – Олег не знает, но его внимание нужно заслужить. Это внимание Олег заполучил, когда показал, что может постоять за себя и за других, и что он не какой-то домашний бездарь, за которого всё делала мама. Это было по-странному приятно, Олег был горд собой. А теперь, в разы, когда Серый видит его пустую тетрадь, становится даже как-то стыдно. Несмотря на всю приветливость, от одноклассников Олег быстро возвращается обратно за парту, ради того только, чтобы помолчать и поглядеть на соседа украдкой, надеясь, что в следующий раз что-то в Олеге его заинтересует. С Витькой отношения тоже не ладятся. Он и его дружки Дима и Денис продолжают смотреть на Олега косо. В один день Олегу по счастливому или не очень стечению обстоятельств приходится проходить по коридору школы, где идёт ремонт, и он слышит знакомый смех, кажется, из мужского туалета, и три голоса. -Пиздец, ты реально его окунул? Думаешь, завтра с новым придёт? -Да какой новый, дубина! Он ж детдомовский. Где он его возьмёт? -Про детдомовского завали. -Да я не так это…Сорян. Ну, ничё. Постирает и будет как новенький. Мы ж не звери. А вот тетрадкам хана. -Ага! В следующий раз будет знать, как не давать домашку списать! -Смотрите, завтра с сочинением на туалетке припрётся, зуб даю. Олег прячется за углом, надеясь, что одноклассники не заметят его, пока выходят из туалета, заливаясь смехом. Его не замечают; почти беззвучно он проскальзывает в дверной проём, где ещё даже нет двери. Заглядывает в первую кабинку в усыпанном строительной пылью помещении и видит торчащий из унитаза фиолетовый рюкзак, всё ещё набитый тетрадками, и разлетевшиеся по полу тетрадные листы в закорючках из синих чернил. В груди тяжелеет. Нет сомнений в том, кому принадлежит этот рюкзак. Невольно Олег сжимает руки в кулаки. От проснувшейся внутри злобы жутко хочется что-то ударить; он рычит сквозь стиснутые зубы. Придурки. Что им нужно было от мальчика, зачем это делать? Сдалась им домашка, которую они всё равно ни черта не делают? Только теперь Олег понимает, что бесцельно стоит у кабинки туалета уже с полминуты. Он замирает, потом вовсе отходит к стене. Он успокаивает себя. И не нужно подходить и ничего трогать. В конце концов, разве это его дело, что там делается с другим мальчиком? И даже если очень хочется сделать что-то, кому от этого будет лучше? Вернувшись, хозяин мог бы сразу подумать на Олега, увидев свои испорченные вещи. Мог бы не подумать, но вот катиться куда подальше, и неважно, какие там у Олега намерения, сказал бы ему обязательно. Он делает пару шагов назад и, обернувшись разок, разворачивается и уходит, спеша, со стыдливо опущенной головой. Всю дорогу до детдома Олег пинает по асфальту камешки и думает о произошедшем. Он ничего не сделал, не помог. Становится совестно. Ему тоскливо от мысли о том, как Серый страдает от выходок Вити и его друзей-придурков. И такое происходит не впервые – Олег не раз видел, как Серого пытаются доставать, кидают бумажками и попадает нередко им обоим, как оскорбляют незаметно для учительницы, чтобы их нельзя было ни в чём уличить. Да и самому Олегу Витя с Денисом и Димой не нравятся… Как же здорово было бы врезать им, проучить их, чтобы присмирели. А заодно можно было бы помочь и Серому. Олег думает об этом весь вечер, и с утра, и на уроках. А день спустя он уже догадывается, как это осуществить. Когда Серый заходит в комнату, он всё ещё, как и днём ранее, толкает дверь так, что та ударяется о стоящую у стены тумбочку. Шаги его тяжёлые, мальчик смотрит злобно из-под нахмуренных бровей, а движения – резкие, обрывистые. День явно идёт не лучше, чем сутки назад. Олег медлит, борясь с сомнениями. Может, сейчас не лучшее время? -Серый, слушай. Ты драться умеешь? Копаясь в вещах, Серый замирает с рукой по локоть в уже высохшем рюкзаке. -Тебя ебёт? Олег молчит пару секунд, ошарашенный. Разумовский замирает в ожидании ответа, пока Олег с трудом пытается выдавить из себя хоть слово. Вежливости он никак не ожидал, но и вот такой реакции мальчика – тоже. Он вообще когда-нибудь при нём матерился? Растерянный, Олег продолжает чуть тише, -Если не умеешь, могу научить… Серый резко разворачивается и смотрит на Олега, оскалив зубы. -Ты думаешь, я идиот? -Нет… -Ясно. Ты не понимаешь. Великодушно объясню тебе. Отъебись от меня! Предыдущий ответ почти поверг Олега в шок, а теперь он вовсе замирает на месте с открытым ртом. Серый выходит, побросав вещи и хлопнув дверью. Олег ударяет кулаком по матрасу, обессиленный и униженный. Проходит ещё один день, и ещё. Олег избегает Серого в коридорах, делает вид, что не видит его, когда они оба в комнате, и опускает глаза при виде него в классе. Какой же придурок! Поступить так с Олегом – и за что? За то, что помощь предложил? Стоит только Серому появиться в поле зрения, в голове всплывают всё новые язвительные слова. Может, он заслужил такое отношение одноклассников, и не зря его хулиганы задирают? Злоба копится у Олега внутри – Серый всё время где-то рядом, и в школе, и в «Радуге», и нигде не скрыться от растущего между ними напряжения. Тем временем Разумовский, кажется, ведёт себя совершенно невозмутимо. Тычет в Олега ручкой на уроке, когда тот засыпает, а когда на него в ответ бросают злобный взгляд – смотрит с почти искренним недоумением. Это озадачивает Олега, раздражает сильнее. Вот и теперь, лёжа на кровати в комнате, Олег слышит звук открывающейся двери и знакомый голос. -Олег. – От неожиданности Олега встряхивает. – Ты вроде говорил, что драться умеешь… Олег кусает губу в попытке сдержать невольную улыбку. Он должен злиться, а не улыбаться! Это же какая наглость! Разумовский даже извиниться не удосужился, просить пришёл! Слова идут тяжело, но Олег пересиливает себя, -Ну, умею. Что-то не даёт ему продолжить. Нет, вот сейчас Серый станет просить прощения! Уголки губ сами собой ползут вверх, Олег опускает голову. Чувство, когда ты нужен кому-то, кто так спешил порвать с тобой все связи, должно быть, просто волшебно. Но Олегу его почувствовать сегодня не суждено. -…Ну и? Учить будешь? Нет – я пошёл тогда, – Серый выдаёт нагло, сложив руки. Олег смотрит на Серого ошалело, молчит. Злость возвращается, накатывает с новой силой, учащается пульс. Когда Разумовский, оставив у кровати рюкзак, шагает к двери, Олег выпаливает, -А с хрена ли я тебе помогать буду, если ты даже попросить вежливо не можешь? И извиниться за грубость? -Извиниться? – Серый повторяет озадаченно. – За что? Мне унижаться перед тобой что ли надо? – Ни капли сожаления, и ведь продолжает притворяться, что не знает, где провинился! Слова выводят Олега из себя окончательно. -А пошли! Научу, хрен с тобой! А потом врежу тебе! Как тебе такое? На лице у Серого мелькает удивление, но тут же сменяется самодовольной ухмылкой, от которой кровь в жилах кипит. -Я не болван, чтоб кулаками махать направо и налево, как некоторые. Но если полезешь, отхватишь! -Ну вот и решили! Во двор пошли! Щас. Уроки закончились только час назад, и Серый, не переодеваясь, следует за Олегом в школьной рубашке. Олегу кажется, что сейчас он ненавидит Серого уж точно сильнее Витьки, Димы и Дениса вместе взятых, да дружить с ними готов, лишь бы поставить этого выскочку на место! Серый и Олег выходят с территории детдома и шагают куда-то к гаражам, наконец находя укромное место, поросшее травой. Разумовский приваливается к серой кирпичной стене и продолжает почти насмешливо, -Ты скажи, тебе нахрена это вообще было? Решил в благородного поиграть? -Может, и решил! Я же не как ты! Думаешь, я не видел, как Витька со своими утопил рюкзак твой?! Не делай вид, что тебе помощь не нужна! – Олег заводится и ликует, когда от сказанного мальчик серьёзнеет. Тот не находится с ответом, мнётся на месте. Вдруг он сжимает руки в кулаки и рявкает, -А тебе какое до этого дело?! -Как ты сказал! Я «благородный»! Олег говорит быстро, запинаясь. Звучит это глупо, высокомерно – Олег так про себя не считает и уже чувствует стыд за то, что сказал, не подумав, опускает голову и отряхивает колени, чтобы занять чем-то руки. Странно, но Серый выпрямляется, только хмыкает и больше не кричит. -Ты странный. -Ты меня вообще бесишь! – Олег говорит так же спешно, чуть смягчившись. – Даже Осетров терпимей, чем вот, как ты делаешь. -Ты меня с ним не сравнивай давай! Он совсем без мозгов, а я – человек цивилизованный, – Серый говорит, задрав нос. – Поэтому и не дерусь, мне не до того. Привык головой думать, а не мордобоем дела решать. Олег старается не раздумывать сильно над «цивилизованным» и его значением – суть он вроде как уловил. -Ну, они-то по-другому не поймут. Тут либо врезать, либо терпеть, вот я тебе помочь и предлагаю! Ненадолго они оба погружаются в раздумья. Ругань совсем стихает. Помолчав, Серый говорит ворчливо, без лишней напыщенности, -Ладно, давай к делу. Учить-то будешь? Всё ещё уязвлённый, Олег недовольно фыркает, подходит ближе и бормочет себе под нос настолько тихо, насколько возможно, чтобы его всё ещё было слышно, -На траву надо. Чтоб не упасть и не удариться сильно. Встань вот так. Ты правша же? Правую ногу назад заведи, и руки подними, вот так. Голову надо чуть к груди опустить, плечи напрячь. Когда бьёшь, смотри, чтобы рука прямая была… Какое-то время Олег направляет Серого, учит стойке, двигаться в ней, учит делать удары, какие знает, приёмам, слабым местам, даже захватам. Без практики это не особенно полезно, всё-таки бойцом за день Серому не стать, но основы знать надо. Всё время Серый внимательно смотрит на Олега, повторяет движения, спрашивает. Увлечённые делом, они уже как-то забывают про обиду. -Ладно, тут пока всё. Теперь надо на практике попробовать, разок хотя бы сегодня. Вставай, как я показывал. Готов? Серый хмурит брови и мнётся на месте. Олег даёт ему нанести первый удар, Серый пробует, медлит. Олег пользуется возможностью – бьёт в лицо справа, останавливая руку за мгновение до соприкосновения с Серёжиной щекой. -Жди всегда удара, группируйся быстрее. Не стой на месте, двигайся всё время, видишь, что я ударить собираюсь – уворачивайся. Они пробуют ещё и ещё раз. Дыхание Серого потихоньку становится тяжёлым, и на лбу выступает пот, Олег тоже уже чувствует влагу под мышками. Оба полностью состредоточены – Олег в своей стихии, а Серый учится быстро и в этом деле как рыба в воде. На мгновение Олег отвлекается, и кулак Серого устремляется к его лицу. После удара челюсть чуть саднит. -Класс, вот так надо, да. Давай уже всё на сегодня. В следующий раз ещё будем пробовать. Ну, в смысле…ты же не ждёшь, что научишься за одну тренировку? Чтоб Витьку навалять, надо много практиковаться. -Знаю. Приду, – Серый отвечает кратко. – А ты откуда знаешь, что такой он страшный соперник? Ты ж пришёл только. -Ну, глаза у меня есть, – Олег говорит в Серёжиной манере, но с осторожностью, боясь переборщить с грубостью и нарушить и без того хрупкое перемирие. – Не слабый он. Да и вообще, такой драться один не будет, навалятся всей толпой на одного, как мудилы последние. -Это да, – Серый соглашается. Добавляет, помолчав, – Я нечасто видел, чтобы…кому-то…вот так доставалось, но если и было, то всегда втроём, а могли и ещё кого позвать. Олег мычит задумчиво. -Ну, мы вдвоём их всё равно вряд ли уложим, но ты же не для этого дерёшься. Чтобы показать, что врезать можешь, и чтобы больше не лезли. -Да знаю я, не дурак. Подожди…А ты вместе собрался что ли драться? – Серый говорит куда мягче, с каким-то даже любопытством. У Олега от этого кровь приливает к ушам.  – Ты же меня побить хотел. Они ругались, потом дрались, а теперь вдруг взгляд Серого устремляется прямо на Олега, пристальный и совсем беззлобный; в этой улыбке есть какая-то лёгкость, от которой Олег успел отвыкнуть. Что заставило сердце забиться быстрее сейчас – загадка, но это случилось, и злиться больше не хочется. Олег спешит оправдаться, бубнит себе под нос, -Ну…Собрался. Ты бесишь просто иногда. Серый тихо смеётся. -Ясно. Не нужно даже ничего говорить – Олег чувствует в этом хихиканье насмешку и надувает щёки, скорее из принципа. -Всё, ладно, пошли уже… В комнате начинает казаться, что они отправились назад во времени – возвращается уже такая привычная тишина. Олег заваливается на кровать, вздыхая, думая о том, как бы найти себе занятие на остаток дня. Прикрывает глаза на минутку, решая вздремнуть. -Ты спишь что ли? Прошло, наверное, не больше минуты. Когда Олег открывает глаза снова, он уже видит перед собой Серого – тот навис над ним со стопкой учебников в руках. -Чего? -Тетради доставай. -Зачем? -В смысле – зачем? – Серый заводится. – Тетради, говорю, доставай! Завтра проверочная по математике, а ты не знаешь нифига, сидишь целыми днями бездельничаешь на уроках. Так и быть, помогу тебе. Ну, чего разлёгся? Ошарашенный, Олег, тем не менее, поднимается, садится на пол и вытаскивает из сумки одну потрёпанную тетрадь. Серый же с несменяемым – то, что было полчаса ранее, теперь кажется одним из редких исключений – выражением недовольства на лице усаживается рядом, невозмутимо открывает учебник на нужной странице. -Смотри сюда, вот этот номер. Просто прямую начертить. Сможешь? -Подожди… - Олег потирает переносицу, жмурится. Всё никак не может взять в толк, что Серому от него вдруг стало надо. – Ты…нет, скажи, мы зачем это щас делаем всё? -В смысле – зачем? Зачем учимся? – Серый хмурится. Потом восклицает разочарованно, – Понял! Тоже идиотом хочешь быть, как Витька с его придурками? Не учиться, лишний раз не думать, а потом помереть под мостом? Ну, твоё право! Серый поднимается с пола вместе с учебниками и швыряет их к себе на кровать. Сердце у Олега вдруг начинает колотиться, по спине пробегают мурашки. Всё это неправильно, и вовсе не этого Олег хотел; внутри нарастает тревога и чувство, что что-то срочно нужно предпринять, исправить. Зачем Олегу сейчас учиться, а Серому – ему помогать? Но если Серый вот так вскочил и бросил всё, значит, это всё-таки было важно… -Стой! – Олег поднимается за ним, растолкав на полу свою потёртую тетрадь, Серёжины учебники и полосатый пенал с погрызенными ручками и карандашами. – Ну когда я сказал такое! Чего ты за меня додумываешь всё? Бесишь! Всё, хватит…Бери свои учебники, буду прямую чертить твою…Ладно? К его удивлению, Серый правда поднимает свои учебники с матраса. Математика менее нудной не становится и вряд ли когда-нибудь станет, но вот прямая получается, и все задания после Серёжиных объяснений оказываются не такими сложными, как представлялось сначала. Серый заканчивает и математику, и русский, и за литературу уже садится, когда Олег наконец разбирается с тем, что начал. -Ну вот и чего ты решить не мог? Не хочешь просто, вот и всё. Открывай учебник почаще, будешь иногда головой работать, это полезно, – Серый рассуждает, поднимаясь с пола. – Я завтра занят, послезавтра можно опять за гаражи. – Он копается в рюкзаке. Достаёт что-то и подбрасывает Олегу в руки, тот ловит. Книжка не слишком большая, но для нечитающего Олега размеры ужасающи. – Читай пока «Руслана и Людмилу» на понедельник, тебе всё равно делать нечего. А послезавтра спрошу. Олег набирает воздуха в лёгких, в сотый раз за день заводясь от Серёжиной наглости. Теперь он ему в учителя заделался? Молчит, хочется хотя бы раздражённо вздохнуть, но Олег стискивает зубы – тот же заметит обязательно и обидится! Остаётся только впихнуть книгу в сумку, плюхнуться на кровать и злобно отвернуться к стене. В повисшем молчании Олегу чудится напряжение, и чтобы выдавить из себя это «ладно», требуется, как ему кажется, совершенно нечеловеческая сила.