На лестничной клетке

Проходит пара недель. Серый с Олегом почти каждый день встречаются на том самом месте за гаражами. Драться у Серого получается всё лучше. Всё чаще ему удаётся застать Олега врасплох; у Олега было много практики, и он с лёгкостью уворачивается поначалу от неумелых Серёжиных ударов, замечает, как тот оставляет даже на долю секунды незащищёнными слабые места, но поддаваться вскоре не остаётся никакого смысла. Серый уворачивается с каждым разом всё увереннее, идёт в атаку, и хоть урона его удары почти не наносят, Олег вынужден обороняться. Серый находит свой стиль, двигается быстро, подбирается ближе, как учил Олег, и не даёт сократить между ними расстояние, лишая Олега возможностей для манёвра. О безоговорочных победах говорить ещё рано, но Олегу нужно признать, что вымотать его Серый может без труда, и сейчас этого для них более, чем достаточно. -Всё, хорош. Не могу больше, – Олег говорит после очередной драки. Серый опускает руки с самодовольной улыбкой, вытирает рукавом лоб. Олег, выдохнув, приваливается к кирпичной стене гаража. -А говорил, врежешь мне. Заждался уже! – дразнит его Серый. Лицо у него румяное, рыжие густые волосы выбиваются из хвоста и прилипают к влажному от пота лбу. Олег цокает языком и закатывает глаза. -Делать нечего мне больше, – он ворчит. – Я тоже, вообще-то, не лезу на всех подряд с кулаками. А Витёк просто придурок, его можно. – Это вызывает у Серого смешок. Как странно: вроде бы это Олег здесь должен быть «учитель», но это он теперь улыбается, как дурак, гордый и совсем по-детски радостный, когда Серый выказывает ему своё одобрение. -Ну вот и правильно. Учился бы лучше. Смотри, в среду контрольная будет по литературе. Ты всё почитал, что надо? Если из кого-то учитель и получается, так это из Серого. После того, как они начали заниматься вместе математикой, тот не прекращает следить за успехами и успеваемостью Олега, за тем, делает ли он домашнее задание, а Олег под присмотром кого-то, кому не всё равно, не делать его не может, пусть даже Серёжины мотивы для него остаются непонятными. Казалось бы, с одноклассниками, которые пинают мяч во дворе школы, должно быть намного интереснее, и Олег не упускает возможности поиграть с ними на переменах, но по неведомой ему причине он каждый раз в конце концов оказывается в компании Разумовского и учебников. -А…там чуть-чуть совсем осталось, – он оправдывается, опустив глаза. -Ну смотри, – Серый отвечает скептически. – В среду поглядим. Оценки оглашают уже в четверг, и Олег получает свою заслуженную четвёрку. Он улыбается, глядя на листок с ответами, в который из-за своего безошибочного теста поглядывает и Серый. Он подходит к Олегу в коридоре после звонка. -Неплохо справился. Ошибки у тебя дурацкие только, – улыбается Серый. – Вот скажи, так трудно было сразу заниматься? Внезапный вопрос своей серьёзностью застаёт Олега врасплох – помолчав, Олег понимает, что Серый правда ждёт на него ответ. Он морщит лоб, думая. -Да нет, не то, чтобы трудно…Я просто смысла не видел. – Серый поджимает губы. -А про будущее своё ты не думал? -Не знаю…Как-то не задумывался, – Олег отвечает, потупив взгляд, под Серёжин усталый вздох. Тот потирает переносицу. -Я вас вот вообще не понимаю. Как это – не задумывался? Ты хочешь жить всю жизнь, как щас в детдоме? Тебе нравится вся эта грязь, ничего не иметь своего, или ты думаешь, что это всё само как-то решится? – Не дождавшись ответа, Серый продолжает ругаться, хотя и чуть смягчившись. Он выглядит сейчас совсем как взрослый при виде безобразничающей малышни, которая не ведает, что творит. – Вот в этом ты прямо как эти трое идиотов. Самому не противно? Тебя учиться заставлять надо всеми правдами и неправдами. Они тоже не учатся, вон, болтают весь урок. Ты бы тоже так, если бы вокруг все болтали? Олег вздыхает, напрягшись. Он вполне уверен, что Серый тут прав – это же Серый, он умный, и не просто потому, что хорошо учится – он совсем как взрослый думает о том, о чём не задумаются другие дети его возраста. Только Олег не собирается молча слушать и во всём соглашаться. -Ну, просто болтают. Что такого? Серый закатывает глаза, а Олег кусает щёку, отводя глаза в ожидании Серёжиного праведного гнева. -Да то, что вы мешаете всем тем, кто пришёл сюда не просто так…з-зад просиживать, вот что! – Серый бухтит смущённо, запнувшись на «нехорошем» слове. – Ну где здесь справедливость? Я о тебе лучшего мнения был. Олег пожимает плечами и ничего не отвечает – при всём своём авторитете для Олега, Серый занудствует. Будто они все по своему желанию в школу ходят, и вообще, иногда на скучном уроке и без разговоров – хоть на стенку лезь. Строгий взгляд Серого теперь сосредоточен на дороге, они молча идут по коридору за группой своих одноклассников, чьи шаги эхом проносятся по коридору. -Я вот знаешь, что думаю? – Олег говорит вдруг. – Ты неправильно не пойми…Ты вроде вот, говоришь, что другим мешать нельзя, да? И ученикам, и учителям тоже, и на уроках не болтаешь, раз правила такие. Потому что справедливо, так? -Так. И что? -Но ведь, – Олег переходит на шёпот, подбираясь к Серому ближе, – Витька ты бить не против. Но это можно оправдать, он сам придурок. А воровать из столовки? Это разве правильно? Серый хмыкает и складывает руки на груди, глядя на Олега. -Я раньше тоже думал так, – Серый говорит с тоном всезнающего, смотрит на Олега свысока из-под полуприкрытых век, склонив голову, с хитрой улыбкой, всем видом показывая – он только и ждал, чтобы его однажды спросили о чём-то таком. – Но сам подумай. Это справедливо, что нам приходится жить в детдоме, и у нас ничего нет? Кому-то повезло больше, у него и деньги, и родители есть, и можно сколько угодно булок хоть из столовки, хоть из дорогого ресторана, блин. Но нам-то нельзя, мы ведь не можем заплатить. Но разве это справедливо? Скажи? – Олег задумчиво молчит. – Вот поэтому я паинькой быть не собираюсь, когда все остальные делают, что хотят. Всем же вокруг пофиг и на тебя, и на то, что правильно и нет, все только о себе думают! Вот и ты, сам о себе не позаботишься, никто не позаботится! – заключает Серый. – Но дебилов, которым на других плевать, я всё равно ненавижу. -Ну даёшь, – Олег отвечает, невольно воодушевившись. Серый теперь будто бы учит его, как старший, который пробыл в детдоме дольше и набрался опыта. Это, наверное, и правда так – что каждый должен быть сам за себя и не надо позволять о себя ноги вытирать. Но вот остальное Олег от Серого не ожидал услышать – да, он не паинька, но кто бы мог подумать, что для него воровство – способ восстановления справедливости? Олег продолжает, – и всё равно, Серый. Сравнил, блин, на уроке болтать и справедливость. Забыл только сказать, что я под мостом сдохну. Как-то ты загнул. Серый недовольно надувает щёки. -Не будешь учиться, вот и останешься на всю жизнь дураком! -«Не будешь учиться, дураком на всю жизнь останешься!», – Олег передразнивает тоненьким тягучим голосом классной руководительницы. – Вот ты повторяешь за ними всеми, а не думал, учителя, может, сами всё врут! Их наверняка директриса ругает за наши двойки. Серый слушает его, нахохлившись и чуть ли не побледнев, наблюдая от одноклассника такую невообразимую наглость. Он разворачивается, машет рукой на него и бросает через плечо, прежде чем обиженно зашагать прочь, -Дурак! Олег мгновенно чувствует укол вины. -Ну Серый! Ну не обижайся! – Олег упрашивает, устремившись за ним следом. На обед и большую перемену класс уходит, предварительно оставив свои вещи в кабинете географии. Олегу супа с плавающим в нём жиром не хочется и в столовую он не идёт. Вместо этого он остаётся в коридоре бросать найденный чуть раньше в парте попрыгунчик в стену. Делает это он так увлечённо, что на урок географии приходит лишь через минуту после звонка. Все 40 минут Олег занимается единственным, что его когда-либо интересовало в географии – раскрашивает тремя цветными карандашами, которые смог отыскать, карту на распечатке от учительницы вместо того, чтобы делать задания. Серый смотрит на него суровей, чем сама учительница, а когда Олег осмеливается указать на его пенал в немой просьбе, стукает его по рукам, что не слишком честно со стороны кого-то, кто на каждом уроке сам рисует в тетради. Олег только вздыхает и молча терпит – лучше Серого сегодня больше не злить. После звонка Олег не спешит подниматься и сладко потягивается за партой. К моменту, когда он находит в себе силы встать, класс уже наполовину опустел, а оставшиеся спешно выходят со своими сумками в руках, прощаясь со школьными друзьями. А вот Серый, похоже, никуда не собирается – вместо этого он копается в рюкзаке, время от времени поругиваясь почти жалобно, -Да блин! Где он? -Где – кто? -Не кто, а что! Да тут…тетрадка пропала одна, – Серый объясняет нехотя и возвращается к своему занятию. Олег молча уставился Серому через плечо в его рюкзак, пока тот всё яростней распихивает по нему учебники, затем берётся выкладывать всё содержимое на стол. Он хмуро разглядывает разбросанные по парте учебники, кусая губу. -Нету? Ты её точно не забыл нигде? – Олег спрашивает задумчиво, но ответа так и не получает. Серый вдруг сгребает все вещи в рюкзак и закидывает его себе на спину. – Ты куда это? – Олег бросает ему вслед, но тот уходит в спешке. Недолго думая, Олег решает последовать за ним. Серый тем временем набирает темп. Олег почти теряет его в толпе среди макушек школьников, заполнивших коридоры, и с трудом продирается вперёд, расталкивая детей помладше. Когда среди остальных наконец виднеется рыжая Серёжина голова, тот переходит на бег, несясь на полной скорости за чем-то, Олегу не видимым. Олег бросается за ним, стоит ему скрыться за углом. Выйдя в коридор перед опустевшей столовкой, Олег слышит знакомые голоса. -Руки убрал! -Да подожди, дай посмотреть! Глядите, ребят, эт чё такое? -Птица какая-то. Да у тебя тут везде одни птицы. А нет, вот, ещё девка. У-у-у! -Вот это ты пошляк, Разумовский! Пиздец, от кого от кого, а от тебя… -Иди к чёрту! Трое заливаются смехом. Олег наблюдает из-за угла, как Серый безуспешно пытается выхватить что-то, похожее на толстую тетрадь, из рук Дениса. Он швыряет её Вите, и из неё выпадает ещё один листок к тройке тех, что уже валяются на полу. Олега будто током прошибает. В голове пустеет; не отводя взгляда, он следит за четырьмя скандалящими мальчишками метрах в семи от него. Руки сжимаются в кулаки сами, и Олега одолевает нестерпимое желание ими хулиганам врезать. Ноги сами несут его вперёд к группе ребят. -Зырьте, это Волков что ли? -А чё ему надо? Витька не успевает договорить. Удар, хрип – Серый бьёт; Олег видит лишь, как Витёк отшатывается к стене с воем, похожим на рычание. Мальчики замирают, пооткрывав рты, Серый уже отскочил и встал в стойку. После пары секунд замешательства оставшиеся налетают на Серого. -Разумовский, урод! Я тебя урою! – гневно орёт Витька, всё ещё держась за стену, а от насмешливой любезности не осталось и следа. Всё происходит быстро – Олег будто ничего больше не видит перед собой и прежде, чем может осознать, несётся со всех ног к дерущимся ребятам. Хватает за ворот рубашки увлечённого дракой с Серым Дениса, рывком разворачивает к себе и бьёт мгновенно и точно; хватает за ворот спереди, как привычно, шагает вперёд с правой и заносит ногу назад, сбивая парня с ног и заваливая прямо на деревянный пол. От удавшегося приёма кровь стучит в висках. Олег улыбается, обнажая стиснутые от напряжения зубы. Тем временем Серого с разбитой губой хватает со спины Витька; оторвавшись от земли, мальчик колотит обидчика, отчаянно пытаясь вырваться. Взгляд Олега падает на чёрный альбом на полу – толстую книжку в твёрдом переплёте; дыхание замирает. Рванув к нему, он хватает вещь с пола, наваливается боком на кинувшегося на помощь другу Диму, почти сбивая с ног, замахивается, развернувшись всем телом. Альбом с глухим стуком сталкивается с Витькиным лбом. Оглушённый, он отпускает Серого, которого Олег тут же хватает за руку. -Бежим! – кричит Олег и бросается прочь. Серый бежит, спотыкаясь, за ним; позади слышны тяжёлые шаги Димы, вопли Витьки и кряхтение Дениса. Промчавшись к выходу, они проскальзывают мимо поднявшейся со стула вахтёрши; толкая их всем телом, протискиваются еле-еле через тяжёлые двери входа, слышат, как женщина бранится позади и как препираются остановленные ею хулиганы. Когда Олег вдыхает свежий уличный воздух, от ощущения свободы кружится голова; из груди рвётся ликующее «да!». Двое торжествуют, пока ноги несут их всё дальше от стен школы, а в груди до сих пор щекочет азарт и страх от мысли о возможном преследовании. Они не сбавляют темпа, пока не выдыхаются окончательно в случайном дворе. Только плюхнувшись на скамейку Олег осознаёт, как сильно жжёт в груди, как горят его щёки; он хватает ртом воздух отчаянно и, как кажется теперь, совершенно безуспешно – надышаться никак не выходит. Стиснув зубы и собравшись с силами, он с огромным трудом поднимает голову и бросает взгляд на Серого. Олег так увлёкся погоней, что едва успел взглянуть после драки на друга. Только чудом он обнаруживает его теперь, осевшим на скамейке и совершенно обессиленным – тот схватился за спинку лавочки так, что побелели костяшки, едва не сползает на асфальт и то и дело заходится кашлем, красный, как помидор, с вороньим гнездом на голове. -Пиздец…Ты реально ему навалял! – Олег хрипит, всё ещё с улыбкой в голосе. Серый не отвечает. Он поднимает голову, выставив вверх румяное лицо, к солнцу, и тяжело дыша; проходящий мимо решил бы, что тот либо вусмерть пьяный в свои одиннадцать, либо вот-вот умрёт, либо всё сразу. Секунд десять, и тот делает долгий, глубокий вдох, приоткрывает глаза и произносит одними губами, -Да... Понемногу силы к ним возвращаются, к Олегу быстрее, чем к Серому. От скуки Олег разглядывает мальчика невзначай – наблюдает за тем, как тот по прошествии минут пяти приходит в чувство, усаживается удобней на жёсткой лавочке, сгибается и запускает пальцы в рыжие волосы. Рядом с собой Олег нащупывает тот самый альбом и осторожно подталкивает его к лежащей на скамейке Серёжиной руке. -Хорошая вещь. Была бы простая картонка, мы бы щас там оба валялись со сломанными носами, – на это Серый слабо смеётся и наконец поднимает глаза на Олега. Розовые щёки, усталая и мягкая улыбка несмотря на опухший порез на губах и темнеющий на правой скуле синяк. Досталось же Серому...Олег продолжает, восхищённо раскинув руки, – ты жесть там что устроил! Он ж вообще не ожидал, а ты ему ка-а-ак дашь в челюсть! Они все там стояли очумевшие! Измождённый Серый не выглядит и вполовину таким же довольным, как Олег, но после похвалы оживает; уголки губ невольно ползут вверх – он тут же шипит от боли и хватается за лицо, но поднимает голову. Держась за губу, он смотрит на Олега со всё той же мягкостью во взгляде, такой беззаботный – вот что значит улыбаться глазами. Взгляд Серого очень скоро скользит обратно ему под ноги, он тушуется и оправдывается себе под нос, -Да ну. Всё равно же сбежали, надо было нормально им всем там врезать… -Ну всё, не дури! – Олег вскакивает и разворачивается к Серому лицом, перебивая. – Ты на них смотрел? Они через день рожи бьют всем подряд, тем более что нечестно. Они на тебя потом сами все втроём лезть хотели, как бы ты их? Даже вдвоём бы не справились. А ты вон, на место Витька поставил! Ну и морда у него была, это надо было видеть!.. -Ладно, – Серый вздыхает как бы нехотя, с еле различимой улыбкой в голосе. Его любопытство берёт вверх, он добавляет тихонько, – а сам-то…Ты как так с Денисом? Я только слышал, как он грохнулся, думал, он спину сломал. -А…это как в дзюдо типа. Я же занимался. Подножку ему поставил, вот он и полетел. Не ожидал. -Жесть, – только и может ответить Серый. – Крутой! Олег подбирается, выпрямляется и улыбается до ушей. -Ты сам-то как, нормально? -Пойдёт. Лицо только болит и в ушах до сих пор звенит… Недолго думая, Олег встаёт со скамейки и протягивает Серому руку. Он принимает её, поднимается на шатких ногах, согнувшись, и потирает нахмуренный лоб. -Тошнит… -Дай помогу. Рюкзак сними, – помявшись немного, Серый слушается. Со своей сумкой на спине и Серёжиным рюкзаком в руках, Олег придерживает Серого за плечо, и они плетутся по направлению к «Радуге». -Тебе плохо сразу стало, или как? Если сильно врезали, может же сотрясение быть… -Я в курсе, – Серый говорит, возвращаясь к себе прежнему – кажется, дать понять, что он что-то уже знает, ему нужно всегда и в обязательном порядке. – Я устал просто очень, набегался. Не парься. -Ну ладно. А с альбомом что? – Серый опускает голову и краснеет, вспоминая. Олег жалеет, что не прикусил язык. – Прости, не моё дело… -Да ничего там. Они просто дураки, искусство не ценят. Я если…если женщину нарисовал, что теперь, сразу плохое что-то? Так все художники рисовали, – он бормочет стыдливо, потупив взгляд. И зря – какое Олегу дело до хулиганов и их мнения? -Верю. Покажешь? Если можно. Ты красиво рисуешь, – Олег спрашивает, всё ещё сомневаясь, и последние слова выходят робкими и еле различимыми. Серый тихо вздыхает. В комнате они всё-таки смотрят его рисунки, и людей, и птичек, таких, что хоть в галерею выставляй. Склонившись над чёрным альбомом и аккуратно перелистывая каждую страничку, Олег видит разные рисунки. Здесь и пейзажи, и иногда люди – как та женщина, за которую Серому было так стыдно и которую он совсем не хотел поначалу показывать. Были и птички, много разных, но особенно – чёрных. -А почему…ты рисуешь столько чёрных птичек, не цветных? У тебя не было карандашей? -Нет, это вороны потому что. Мне нравятся вороны, они красивые и умные ещё очень. – рассказывает Серый. Олег воодушевлённо кивает. На следующей странице Олег останавливается надолго, рассматривая каждый штрих, аккуратно зажав край листка между пальцев. На нём изображён кто-то, похожий на человека, но не совсем – рыжеволосый, он покрыт чёрными перьями по самую шею, а за спиной у него чудесные крылья, большие – прямо как у ангела, только чёрные, где каждое пёрышко выведено старательно и умело. Олег листает ещё, и снова находит человека-ворона – он стоит в темноте, кое-где – несёт такого маленького в сравнении с ним рыжеволосого мальчика или покровительственно прячет его под крылом. Этих рисунков становится всё больше, в разы больше, чем Олег ожидал. -А это кто? – Олег разворачивает к Серому альбом и указывает пальцем на пернатого человека. -Это – Птица, – Серый говорит почти торжественно, делая между словами паузу – это звучит если не как почётный титул, то хотя бы как имя, и очень величественное. С гордостью Серый продолжает, – Он очень крутой, сильный и никого не боится. Он на меня похож, только он наполовину ворон, и у него глаза жёлтые, а у меня голубые. -Классно, – Олег снова берёт альбом в руки с разрешения Серого, разглаживает заломы на помятых обидчиками листах и смотрит с интересом от корки до корки. За всей этой радостью, спокойствием, которое приходит, когда они глядят на рисунки вместе, злость и обида из-за хулиганов, виновных в этих заломах и вырванных страницах, как-то забываются.